Общность коллективных представлений правового сознания в условиях дифференциации современного российского общества



страница5/7
Дата16.05.2018
Размер0.8 Mb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5   6   7
Четвертый параграф второй главы посвящен рассмотрению «Когнитивно-конструктивистской модели правового сознания Н. Лумана». Примечательно, что категория правового сознания Н. Лумана вошла в ткань эмпирических исследований зарубежных ученых и начинает учитываться некоторыми российскими учеными в сфере эмпирической социологии1. Прежде чем имплицировать категорию правового сознания в свое учение о правовой системе общества, Луман подвергает основательному когнитивно-конструктивистскому «дизайну» ее теоретическую «предшественницу», социально-философскую категорию сознания. В диссертации рассматривается, как, находясь под влиянием феноменологических концептов, Луман важную роль отводит ориентации на другого в коммуникативном взаимодействии, в восприятии социальной реальности вообще и правовой системы в частности. Он выделяет в коммуникации три формы соотнесенности с ее смыслом: соотнесенность с предметно-смысловым содержанием реальности; с прошлым, будущим, а также социальное измерение (отсылки к социальности, отношению других лиц к тому же смыслу)2. Множественность значений коммуникации рассматривается как общественное мнение, способное вызвать отклик в функциональной системе политики и права. Функциональная система права оперирует бинарным кодом «право/неправо»3, распознавая таким образом «чужие» смыслы. Роль бинарного кода в коммуникации социальной системы права, по Луману, выполняет правовое сознание4. Интересно, что в описании правовой системы вместо «правового сознания» социолог-конструктивист предпочитает употреблять категорию «коммуникация социальной системы права». Знание правового сознания имеет основную функцию – определять релевантность события для системы права и обеспечивать подключение системы права к другим социальным системам общества в интересах сохранения правовой системы и стабильности ее окружающей среды.

Благодаря бинарным кодам использующая их система способна адекватно реагировать на изменения в окружающей среде и самосохраняться. По Луману, окружающая среда ни в коем случае не может соуправлять операциями по воспроизводству системы, а система не может осуществлять операции в своей окружающей среде; «аутопойэзис», «оперативная закрытость», «структурное соединение» – задают новые акценты в развитии системной теории. В социологии Н. Лумана появляется понимание относительной замкнутости системы. Автор полагает, что в этих положениях Лумана содержится идея о невозможности масштабных заимствований у иных социокультурных систем, поскольку сама система задает параметры своих изменений и модифицирует заимствованные элементы зачастую до неузнаваемости, порождая, говоря словами Мертона, латентные функции, способные дестабилизировать систему.

Далее диссертант анализирует принцип дифференциации, или раздифференцированности аутопойэтичных систем. Речь идет об их иерархической дифференциации, то есть стратификации. В информационных обществах дифференциация приобретает иную специфику – она становится функциональной. А.Ф. Филиппов отмечает, что понятие дифференциации у Лумана «означает, однако, совсем не то, что у Дюркгейма. У Дюркгейма люди выполняют определенные функции. У Лумана речь о человеке вообще не идет. Дифференцированы системы. Человек участвует в коммуникациях разных систем, но не входит ни в одну из них целиком. Понятие человека для Лумана не имеет научного значения»1. Диссертант полемизирует с А.Ф. Филипповым относительно того, что понятие человека не имеет для Лумана научного значения. На наш взгляд, Луман закрепляет в теоретической социологии весьма важную мысль: человек функционирует в различных социальных системах, он – полноправный агент многих социальных образований, которые от «перемещений» агентов не теряют своей целостности и способности к саморазвитию. «Исключение» человека из теории имеет огромное методологическое значение для рассмотрения многих социальных феноменов. Например, в настоящее время в российском обществознании тема кризиса идентичности, а также самоидентификации людей разрабатывается достаточно активно и связывается с кризисными явлениями во всех сферах современного российского общества. А может быть, идентификационные кризисы есть примета информационного общества, когда коммуникативное функционирование человека в различных аутопойэтичных системах чрезвычайно интенсифицируется? Этот момент, восходящий к методологии Н. Лумана, остается вне поля научных дискуссий и изысканий отечественных культурологов и социологов, несмотря на то, что интерес к творчеству Лумана в российском научном сообществе достаточно силен. В заключение параграфа анализируется и признается справедливой позиция Н. Лумана относительно права как пространства пребывания, легитимации и разрешения конфликтов. Налицо инвариантность отношений внутри правовой системы, а также инвариантность представлений о ценностях права, что характерно для понимания социологом-конструктивистом аутопойэзиса как сути всех социальных систем.

Модель правового сознания Лумана доказывает свою прикладную релевантность в моделях взаимодействия системы права с другими общественными системами, и даже, как показывает пример эмпирического изучения посттоталитарного правосознания Подгорецким, рассматриваемый в диссертации, демонстрирует свои концептуальные возможности в прикладных исследованиях. Вместе с тем генерализованность когнитивно-конструктивистской модели Лумана не позволяет учесть такие важные моменты правового сознания людей, как правовые ожидания и правовые возможности.



Глава третья «Проблема социокультурной дифференцированности правового сознания населения современной России» посвящена выявлению диалектики массовизации и дифференцированности правового сознания, выявлению коллективных представлений, и основных установок правового поведения населения современной России.

В первом параграфе «Универсальность коллективных представлений правового сознания» показано, что в эпоху массового индивидуализированного общества ценности и представления формируется иначе, чем в эпоху раннего индустриализма, породившего массу как, с одной стороны, обладающую суммой однотипных представлений, а с другой – имеющую свои, отнюдь не однотипные конституты ценностного мира. Для выявления массовых коллективных представлений в сфере права диссертант использует в качестве эмпирического материала исторические факты и данные репрезентативных всероссийских опросов. На основе значительного эмпирического материала в диссертации выявляется комплекс противоречивых коллективных представлений, идентичных для всех социальных групп: «право – гарант общенародной и личной безопасности», «закон имеет право быть неправым», «представители закона могут и должны защищать интересы людей», «готовность подчиняться закону». В заключение параграфа делается вывод: описанные выше коллективные представления в сфере правового сознания населения России имеют глубокий социокультурный смысл. Во-первых, они способствуют интеграции населения, самоидентификации людей как граждан России; во-вторых, коллективные представления под влиянием социальных трансформаций, не теряя признака дифференцированности, имеют тенденцию постепенно модифицироваться в более позитивные смыслы. Это объясняется тем, что российское общество открыто переменам и оценивает качество своего функционирования объективно, с учетом ситуации, в которой находятся члены общества.

Во втором параграфе «Доминанты правосознания и правового поведения на массовом уровне» правосознание рассматривается как отражение сложившегося в обществе института права, включающего в себя знания, представления и оценки. Показано, что в сознании человека постоянно происходит поиск «правильных» и «неправильных» моделей поведения по отношению к государству и его законам, позитивного отношения к государству и его праву. Но такое отношение должно быть мотивировано не столько идеологией, сколько реальной политикой в области правовых отношений, формирующей потребности, мотивы, ценностные ориентации людей. Опираясь на когнитивно-конструктивистскую модель правосознания Никласа Лумана, автор делает вывод, что доминантами правового сознания и правового поведения выступают потребности, мотивы, ценности. Сквозь призму этих доминант происходит распознание смысла и выбор правильной правовой ориентации на индивидуальном и групповом уровнях. В процессе социальных взаимодействий возникает конфликт интересов, влекущий за собой правонарушение. Это становится понятным при социологическом понимании потребностей не как состояния, а как конституирующегося отношения между социальным субъектом и объективными условиями его существования и развития. Именно такой является потребность любого человека в правовом обеспечении своей жизни и безопасности.

На основе данных мониторингово эмпирического исследования, участником которого являлся автор, показано, что в своем поведении в сфере права люди в большинстве своем руководствуются законами страны (РФ) (2005 г. – 44,1%; 2007 г. – 31,1%) и собственными представлениями (2005 г. – 20,7%; 2007 г. – 38,7%). Как видим, удельный вес «собственных представлений» увеличивается. Далее рассматриваются в самом общем виде формы правового участия населения, особенности его вовлеченности в правовую деятельность. Делается вывод, что такие доминанты правового поведения, как правовые мотивы, потребности и ценности, в значительной мере формируются в сфере повседневных отношений. Существенную роль при этом оказывают СМИ. Эти выводы опирается также на интерпретацию результатов телефонного социологического опроса, на тему «Права человека и милиция», проведенного автором в марте–апреле 2007 г. в г. Ростове-на-Дону. Выявлено, что далеко не у каждого респондента даже в случае крайней необходимости возникнет мотивация обращения в органы милиции. Но, несмотря на имеющиеся негативные оценки деятельности милиции, для многих респондентов (75% от числа опрошенных) милиция является реальным и единственным способом обеспечения безопасности. Показано, что особенности сегодняшнего духовного производства, неравный доступ групп населения к духовным и материальным ценностям могут привести к ограничению спектра потребностей людей и их мотиваций, концентрации интересов в потребительской сфере жизнедеятельности. Далее автор полемизирует с позицией, согласно которой в современном российском обществе диагностируется «хаос», «беспредел», «упадок», «кризис» и пр. Автор обосновывает, что в этом «хаосе», в котором проявляются динамические изменения общества, содержатся устойчивые тенденции в сфере правового сознания и правового поведения. На основе данных «Мониторинга правового пространства и правоприменительной практики как формы диалога власти и общества» показано, что вопросы развития законодательства глубоко волнуют общество, что законы и их исполнение или неисполнение воспринимаются населением России как жизненно важный институт осуществления или ущемления прав и свобод. Так фиксируются новые тенденции в развитии общественных настроений.

Систематизация теоретических исследований позволяет выделить и эмпирически верифицировать противоречие доминант правового сознания и реальной модели правового поведения, присущее всем социальным слоям российского общества: с одной стороны, фиксируется низкий уровень доверия к правовым институтам, несовпадение идеала восстановительного права и признание его реально репрессивного характера, а с другой – выявлена готовность к законопослушному поведению. В массовом сознании формируется мнение о том, что законодательные начала постепенно теснят чуждые праву способы государственного управления.

В третьем параграфе «Коллективные представления в специализированном правовом сознании и восприятие населением правоохранительных органов» диссертант, анализируя различные эмпирические исследования, предметом которых выступаю профессиональные практики работников правоохранительных органов1, показывает, что в системе ценностей этой профессиональной группы присутствуют в модифицированном виде ценностные коллективные представления, свидетельствующие о наличии позитивных и негативных элементов правового сознания, что практически идентично состоянию правового сознания других социальных групп российского общества. Характерным, с этой точки зрения, выступает понимание правоохранителями такой практики как взятка. 35,8% респондентов ее трактуют как «традиционный способ решения всех проблем», «вынужденную необходимость, вымогательство». Другим индикатором выступает отношение к содержанию и способам дополнительных заработков сотрудников ОВД. Выяснилось, что работа по дополнительному заработку осуществляется, в основном, в рабочее время, а её структура содержит косвенную, но однозначную информацию о возможности нарушения закона работниками правоохранительных органов(табл.1).

Таблица 1

Распределение ответов на вопрос: «Как сложно найти дополнительный заработок сотрудником милиции по следующим направлениям»





Текст ответов

Легко

нелегко,

но возможно



крайне трудно

Р.К.О.

% от Р.К.О.

Р.К.О.

% от Р.К.О.

Р.К.О.

% от Р.К.О.

1.

охрана коммерческих структур

61

31,4

92

47,4

41

21,2

2.

торговая деятельность

47

23,7

92

46,5

59

29,8

3.

взыскание платы вместо штрафов

53

28,2

72

38,3

63

33,5

4.

получение платы с торговцев

48

25,9

62

33,5

75

40,5

5.

продажа информации

40

21,4

51

27,3

96

51,3

6.

услуги при определении вины подозреваемого

38

20,5

64

34,6

83

44,9

7.

услуги за приостановление (прекращение) дел

36

19,6

74

40,2

74

40,2

8.

плата при проверке документов

56

30,8

72

39,5

54

29,7

9

помощь в оформлении прописки

43

23,1

91

48,9

52

28,0

Сравнивая ответы респондентов по различным вопросам, диссертант показывает амбивалентность правового сознания представителей правоохранительных органов: идеалы правового государства представляют для них большую ценность, но, защищая собственные представления о справедливости, они готовы преступать норму закона. Характерна в этом отношении и оценка респондентами-правоохранителями степени идентичности милиционеров-героев сегодняшних детективных телесериалов реальным работникам органов правопорядка. Обратим внимание при этом на то, что половина респондентов не захотели отвечать на этот вопрос, а среди ответивших большинство отдали предпочтение «простым парням» (табл.2).

Таблица 2
Распределение ответов на вопрос: «Как Вы считаете, какой из художественных образов милиционера, созданных сегодня в кино/телесериалах совпадает со «среднестатистическим милиционером»







Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница