Общественно-опасных заболеваний



страница9/10
Дата26.01.2018
Размер0.65 Mb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
В третьей главе «Социальный контекст институционализации социальной профилактики ВИЧ/СПИДа в РФ» рассматривается влияние ВИЧ/СПИДа на социально-стратификационную структуру общества, анализируется динамика эпидемии и профилактики ВИЧ/СПИДа, начиная с 1987 г., выделяются основные этапы институционализации социальной профилактики; анализируются современные тенденции процесса институционализации социальной профилактики.

Параграф 3.1. «Влияние ВИЧ/СПИДа на социально- стратификационную структуру общества». Трансформация общества от модерна к постмодерну связана со значительными изменениями в социальной структуре общества. В России, как и в других развитых странах, на смену социально-классовой структуре приходит более смешенная и более сложно организованная структура, в основе которой переплетаются экономические, гендерные, возрастные, культурные, социальные факторы. (Эти процессы рассматриваются в работах таких российских авторов, как О.И. Шкаратан, В.Б. Радаев, В.И. Ильин). Структура современного общества более фрагментарна и дифференцирована, фактор здоровья и отношения к здоровью также становится структурообразующим. Наличие или отсутствие определенных видов заболеваний приводит к дополнительной дифференциации общества.

В обществе риска появляются новые общности, связанные с этими рисками, иными словами, риск становится одним из факторов стратификации общества. По мнению автора, отправной точкой формирования новых солидарностей на основе риска ВИЧ/СПИДа является тезис Бека о формировании новой общности, основанной на страхе. В российском обществе можно условно выделить солидарность «потенциальных потребителей риска» ВИЧ/СПИДа и солидарность «актуальных потребителей риска». Социальные общности, составляющие солидарность актуальных потребителей риска включают людей, живущих с ВИЧ (ЛЖВ) и социальные группы, наиболее уязвимые к ВИЧ-инфекции. Они намного более организованные, например, в последние годы эти сообщества активно отстаивают свои гражданские права, демонтируя, используя выражение А. Турена, достаточно плотные сети взаимодействия. Социально-значимым для процесса институционализации социальной профилактики является то обстоятельство, что солидарность актуальных потребителей риска составляют, в том числе и группы, чьи социальные практики противоречат доминирующим социальным нормам и ставят под угрозу принятый правопорядок в обществе. Как показывает социальная практика западных стран, объединяясь на основе борьбы с ВИЧ/СПИДом, эти движения в дальнейшем не ограничиваются вопросами ВИЧ/СПИДа, и часто их деятельность принимает формы отстаивания прав на потребление наркотиков, на занятие коммерческим сексом и т.д.

Солидарность потенциальных потребителей риска, которую в совокупности составляет население, не относящееся к так называемым группам риска, слабо организована и имеет достаточно пассивные формы деятельности. Очевидно, что в рамках данной солидарности формируются различные объединения, в том числе и такие, чья деятельность направлена не на борьбу с заболеванием, а на борьбу с социальными группами, которые рассматриваются как носители угрозы заболевания. В ситуациях прямого столкновения солидарностей актуальных и потенциальных потребителей риска деятельность последних может принимать достаточно агрессивный характер, выступая своеобразной формой защиты принятых форм социального общежития.

Если рассматривать конкретные последствия влияния эпидемии ВИЧ/СПИДа на социальную структуру общества, то в первую очередь следует отметить негативные демографические процессы, связанные с сокращение численности населения в странах, где наблюдаются крупномасштабная эпидемия ВИЧ/СПИДа; с негативным влиянием на продолжительности жизни; с сокращением численности молодого поколения, поскольку основная возрастная группа, поражаемая этой болезнью, - от 20 до 40 лет. Результаты воздействия эпидемии ВИЧ/СПИДа на экономическое развитие страны детерминируется социальными процессами структурного характера, из которых основными являются следующие: сокращение рабочей силы и возрастание прямых и косвенных затрат государства, а также частных компаний, на профилактику и лечение ВИЧ/СПИДа и сопутствующих заболеваний. Эпидемия ВИЧ/СПИДа влияет на структуру домохозяйства, что выражается в изменении структуры семьи вследствие смерти больного СПИДом, изменении или перераспределении доходов семьи с ВИЧ-инфицированными членами семьи, снижением в связи с заболеванием образовательного уровня членов семьи. Следует также отметить гендерный аспект эпидемии. Гендерное неравенство, более уязвимое положение женщины в современном обществе стали важнейшими причинами увеличения доли женщин среди новых случаев ВИЧ-инфицирования.

Эпидемия ВИЧ/СПИДа повлияла на институты здравоохранения, социального обеспечения, образования, церкви, способствовала развитию гражданских инициатив. ВИЧ/СПИД во многом изменил философию современной жизни, заставив общество по-новому взглянуть на многие устоявшиеся понятия социальной жизни, например, такие как права человека, гуманизм, безопасность; заострил необходимость превентивных мер во всех областях человеческой жизни. Таким образом, риски общественно-опасных заболеваний, и прежде всего ВИЧ/СПИДа, являются факторами изменения социальной структуры общества, приводя к формированию новых социальных общностей и трансформации существующих социальных институтов.

В параграфе 3.2. «Этапы институционализации социальной профилактики ВИЧ/СПИДа в РФ» на основе анализа динамики эпидемии и профилактики распространения ВИЧ-инфекции, основываясь на эпидемиологических данных по распространению ВИЧ-инфекции в РФ и на социально-политических данных, выделены шесть основных этапов институционализации социальной профилактики ВИЧ/СПИДа.

Этап 1987-1990 гг. характеризуется относительно спокойной эпидемиологической ситуацией (в 1987 г. было зарегистрировано 24 случая ВИЧ-инфекции, в 1990 г. – 422 случаев ВИЧ) и явной недооценкой потенциальной угрозы эпидемии со стороны правительства страны. СПИД был отнесен к разряду сугубо медицинских проблем, и вопросы профилактики оказались исключительно в компетенции здравоохранения. Центры по профилактике и борьбе со СПИДом, которые стали создаваться в эти годы, занимались в основном мониторингом ситуации по ВИЧ/СПИДу и лишь в очень незначительной мере социальной профилактикой, преимущественно в форме просветительской работой. Общественное сознание связывало СПИД с группами девиантного поведения и не рассматривало его как угрозу для остальной части общества. Заражение более ста детей в 1988 г. в Элисте стало той своеобразной «культурной травмой» (П. Штомка), которая привела к изменению отношения общества к проблеме ВИЧ/СПИДа. В результате стали создаваться негосударственные организации, активно занимающиеся профилактической деятельностью (например, «Ассоциация борьбы против СПИДа», «Огонек – Анти-СПИД»).

Начало второго этапа (1991-1994 гг.) определил распад Советского государства. В условиях трансформации основных государственных институтов, становления рыночных отношений вопросам профилактики ВИЧ/СПИДа не уделяется должного внимания, тем более, что показатели по ВИЧ-инфекции оставались в те годы относительно низкими. Основными факторами институционализации социальной профилактики в эти годы стали: во-первых, расширение сети медицинских учреждений, на которые возлагаются в том числе в профилактические функции, во-вторых, развитие негосударственного сектора, и в-третьих, вступление в 1992 г. России во Всемирный банк - организации, которая впоследствии сыграла достаточно активную роль в противостоянии эпидемии ВИЧ/СПИДа.

3-й этап - 1995-1998 гг. характеризуется значительным ростом числа ВИЧ-инфицированных людей; по данным Федерального Центра по профилактике и борьбе со СПИДом в 1998 г. численность ВИЧ-инфицированных людей в стране достигает 11 039. В марте 1995 был сделан существенный шаг в сторону профилактики в виде принятия Федерального Закона "О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека". Данный закон стал законодательной основой медицинской и социальной помощи ВИЧ-инфицированным людям, определил их правовой статус, но, к сожалению, не стимулировал развитие мер социальной профилактики. Начиная с 1996 г., проявляется основная особенность эпидемии ВИЧ/СПИДа в России, а именно то обстоятельство, что большинство случаев заражения ВИЧ-инфекцией связаны с внутривенным употреблением наркотиков. Недостаток внимания государства к проблеме ВИЧ/СПИДа отчасти компенсируют негосударственные организации и объединения граждан, которые в эти годы начинают играть все более значимую роль в социальной профилактике (в частности, Всероссийское Объединение людей, живущий с ВИЧ). Кроме того, институционализации социальной профилактики способствовали зарубежные фонды и организации («Врачи без границ», Фонд «Открытое общество» и др.), активно поддерживающие создание и деятельность организаций, работающих с группами риска (наркопотребителями, женщинами, вовлеченными в проституцию, гомосексуалистами).



4-й этап - 1999-2001 гг. характеризуется крупномасштабной эпидемией ВИЧ-инфекции, связанной с внутривенным употреблением наркотиков. В 1999 г. зарегистрировано 30 992 ВИЧ-инфицированных людей, в 2000 г. уже 90 249, а в 2001 г. - 177 354 человек. В этот период начинает действовать «СПИД Фонд Восток-Запад» - организация, играющая значительную роль в развитии социальной профилактики в силу целенаправленной работы в области профилактики, обучения, просвещения, информационного обеспечения. В 2001 г. принимается Федеральная целевая программа «Предупреждение и борьба с заболеваниями социального характера», рассчитанная на 2002-2006 гг.; реализуются международные инициативы Всемирного банка, Всемирной организации здоровья, поддерживаемые на государственном уровне. Все эти мероприятия были направлены на сдерживание эпидемии и установления контроля над распространением ВИЧ-инфекции.

Период 2002-2005 гг. (5-й этап) – период стабилизации эпидемии, в том числе и в результате деятельности федеральной и региональных целевых программ, которые стали основными институциональными формами социальной профилактики, реализуемой государством. Принятый 22.08.2004 г. Федеральный Закон №122 перераспределил полномочия между центром и регионами, но подтвердил приоритетный порядок государственного финансирования деятельности по предупреждению распространения ВИЧ–инфекции, которая рассматривается с учетом необходимости защиты личной безопасности граждан, а также безопасности общества и государства.

С 2006 г. начинается новый (6-й) этап институционализации социальной профилактики, связанный с активной ролью государства и его взаимодействием с третьим сектором.

Параграф 3.3. «Современные тенденции институционализации социальной профилактики ВИЧ/СПИДа в РФ». Анализ основных этапов институционализации социальной профилактики ВИЧ/СПИДа позволяет рассматривать период с 1987 по 1998 г. как стадию объективации институционализации, в процессе которой сформировались и стабилизировались ценностно-нормативные основы социальной профилактики; период с 1999 по 2001 г. соответствует этапу генерализации институционализации, и, начиная с 2006 г., имеет место новый этап институционализации, соответствующий стадии рефлексии, и данный этап еще не завершен. Для современного этапа институционализации социальной профилактики ВИЧ/СПИДа в Российской Федерации характерно признание проблемы ВИЧ/ СПИДа на всех уровнях власти, следствием чего стало достаточно адекватное финансирование федеральных и региональных программ по борьбе со СПИДом, в том числе и в части профилактики. Интерес к профилактическим программам в области ВИЧ/СПИДа стали проявлять самые различные общественные силы: политические партии, структуры гражданского общества, представители бизнеса. По инициативе Госсовета при Правительстве Российской Федерации была создана специальная комиссия по проблемам ВИЧ-инфекции. Последние годы в России достаточно активно внедряется практика взаимодействия различных секторов общества в сфере борьбы со СПИДом. Следует отметить, что в настоящее время наша страна играет все более значимую роль в борьбе с глобальной эпидемией ВИЧ/СПИДа.

Однако, несмотря на все позитивные социальные процессы и инициативы, которые наблюдаются последнее время, следует признать, что задачи социальной профилактики реализуются далеко не в полном объеме. Одной из причин этой ситуации, по мнению автора, является то обстоятельство, что процесс рефлексии институционализации социальной профилактики протекает крайне вяло, прежде всего, в силу отсутствия политической воли власти и пассивности научного сообщества, в том числе и социологического, в отношении осмысления имеющих место социальных процессов, связанных с распространением ВИЧ-инфекции в нашей стране.

В главе четвертой «Социальная профилактика общественно-опасных заболеваний среди потребителей наркотиков» сформулированы и проанализированы основные стратегии социальной профилактики среди наркопотребителей. Для России проблема наркомании и связанная с ней эпидемия ВИЧ /СПИДа являются одними из самых острых социальных и медико-социальных проблем, поэтому вопрос профилактики ВИЧ в данной группе заслуживает отдельного рассмотрения.

В параграфе 4.1. «Антинаркотические стратегии социальной профилактики» анализируются основные стратегии в области наркополитики, которые одновременно выступают и в качестве стратегий социальной профилактики ВИЧ и других социально-опасных инфекций среди потребителей наркотиков. Анализ наркополитики в различных странах позволяет выделить три основных вида стратегий, которые достаточно условно можно обозначит как консервативная, либеральная и рестриктивная. Консервативная стратегия, основанная на запрете наркотиков, предполагает жесткие меры по отношению к наркопотребителям, что означает преследование за производство, распространение и употребление наркотиков (Тайланд, ОАЭ, Сингапур). Либеральная наркополитика допускает разрешение не только потребление наркотиков, но и торговлю определенными видами наркотиков (Голландия). Рестриктивная стратегия основана на системе сдерживающих мер и разделении борьбы с наркотиками и борьбы с наркопотребителями, т.е. государство, не поощряя употребление наркотиков, в отношении к потребителям наркотиков не применяет уголовное наказание; им предлагается различного вида помощь: медицинская, социальная, социально-психологическая. Важным элементом данной политики является профилактическая работа среди населения и потребителей наркотиков. В качестве примера рестриктивной стратегии чаще всего рассматривают Швецию. Несмотря на то, что каждое государство разрабатывает свою политику с учетом культурных и исторических традиций, национальных особенностей и региональных условий, в последнее годы в европейских странах наблюдается явная тенденция к сближению различных стратегий. Отчасти это связано с процессом глобализации и созданием Евросоюза, но не последнюю роль в данном процессе сыграла эпидемия СПИДа. Перед лицом этого заболевания правительства многих стран в вопросах наркополитики ориентируются на мероприятия, успешные с точки зрения предотвращения распространения ВИЧ-инфекции.

Анализ опыта Швеции, страны, которую традиционно рассматривают как пример достаточно успешной наркополитики, позволяет диссертанту сделать вывод, что сегодняшняя шведская наркополитика вышла за рамки узкой рестриктивной стратегии, а представляет новую современную стратегию, которая синтезирует на сугубо рациональной основе запретительные, разрешительные и поддерживающие меры. Такой тип современной политической стратегии условно можно назвать конформистским. Его основу составляет направленность на улучшение социальной ситуации в обществе, в том числе за счет интеграции в общество путем дифференцированных подходов (от лечения до помощи и поддержки) различных категорий наркопотребителей.

Сложная ситуация с наркоманией и ВИЧ/СПИДом в нашей стране во многом является результатом сегодняшней российской наркополитики, для которой характерно отсутствие государственной поддержки медицинской помощи наркозависимым и системы социальной реабилитации наркопотребителей, включающей медицинскую, социальную, психологическую помощь, а также противоречивостью законодательной базы (Я.И. Гилинский, Е.И. Цымбал). Социальная реабилитация может являться базисом интеграции социально-исключенных групп, к которым относятся и наркопотребители. Такая интеграция должна быть основана на согласовании интересов различных социальных групп и общества в целом. Здоровье и социальное благополучие могут стать тем фундаментом, который объединяет различные социальные общности. Именно данный тип стратегии рационального конформизма представляется наиболее перспективным.

В параграфе 4.2. «Редуктивные стратегии социальной профилактики» рассматриваются стратегии, основанные на комплексах конкретных мер в сфере оборота наркотиков: сокращение спроса, сокращение предложения, снижение вреда. Стратегия сокращения спроса является наиболее широкой по охвату целевых групп, так как она направлена как на потребителей наркотиков, так и на тех индивидов, которые не употребляют наркотики. В отношении первой целевой группы стратегические задачи связаны либо с преодолением наркотической зависимости, либо со снижении дозы потребления. В отношении другой части населения стоит задача формирования устойчивой установки на неупотребление наркотических средств. Стратегия сокращения предложений представляет комплекс мероприятий, противодействующих распространению наркотических средств и, следовательно, их доступности. Основными субъектами, реализующими эту стратегию, на сегодняшний день являются правоохранительные органы. Однако для успешной деятельности в направлении сокращения предложений необходимо дополнять карательные меры социально-реабилитационными программами для наркозависимых.

Наиболее тесно с задачами профилактики ВИЧ-инфекции и других заболеваний среди наркопотребителей связана стратегия снижения вреда. Суть политики снижения вреда заключается в снижении или предотвращении негативных социальных и экономических последствий, а также последствий для здоровья, вызванных употреблением наркотических средств; в тоже время от потребителей не требуют полного воздержания от приема наркотиков. Конкретные формы реализации стратегии снижения вреда привели к созданию активных форм работы с наркопотребителями, так называемых «низкопороговых» программ, программ уличной социальной работы, «аутрич» работы.

Несмотря на достаточно убедительные доводы сторонников снижения вреда и отчеты об успешной деятельности существующих проектов, говорить сегодня о широком признании в России стратегии снижения вреда неправомерно. Среди противников идеологии снижения вреда спектр оценки варьируется от «мягкого» неприятия: программы могут несколько замедлить, но никак не остановить эпидемию, и с этой точки зрения они малоэффективны, - до полного отрицания: программы не влияют на темпы эпидемии ВИЧ/СПИДа, но способствуют формированию терпимости к наркотикам, санкционируют употребление наркотиков, приводят к росту наркомании и связанных с ней негативных социальных последствий. Диссертант разделяет точку зрения, что само понятие «снижение вреда» является крайне неудачным, и следовало бы говорить о снижении риска.

Анализ действующих программ снижения вреда позволяет сформулировать несколько рекомендаций для повышения их эффективности. Подход к стратегии снижения вреда как некой универсальной модели, включающей единый набор услуг и единые методы работы, по мнению автора, не совсем корректен. Необходимым условием успешной реализации стратегии снижения вреда должна стать адаптация профилактических программ к социально-экономическим и культурным особенностям регионов. Эффективная работа в сфере профилактики ВИЧ/СПИДа и других общественно-опасных заболеваний невозможна без тесного взаимодействия различных организаций как государственного, так и негосударственного секторов, что не всегда реализуется на практике. Кроме того, профилактика ВИЧ/СПИДа и других социально-опасных заболеваний требует межведомственного подхода; на сегодняшний день сотрудничество административных, правоохранительных, медицинских, социальных служб чаще декларируется, чем реализуется на практике. Безусловным ограничением программ «снижения вреда» является их удаленность от профессиональной социальной работы, необходимо привлечение квалифицированных специалистов по социальной работе для реализации соответствующих превентивных проектов.

В параграфе 4.3. «Проблемы и перспективы социальной профилактики общественно-опасных заболеваний среди потребителей инъекционных наркотиков в РФ» рассмотрены данные социологического исследования проведенного среди потребителей инъекционных наркотиков в 2003-2005 гг. в 11 российских городах из различных регионов (Казань, Санкт-Петербург, Москва, Иркутск, Ярославль, Рыбинск, Екатеринбург, Томск, Чапаевск (Самарская область), Хабаровск, Новороссийск).1 В ходе исследования были проинтервьюированы 826 активных инъекционных наркопотребителя, из них 599 человек (72,5%) – мужчины, и 227 (27,5%) - женщины. Средний возраст респондентов составил 26,5 лет. Основная часть респондентов имела среднее и среднее специальное образование - 349 человек (42,6 % опрошенных) и 222 (26,9%) соответственно, при этом процент, не имеющих среднего школьного образования и имеющих высшее (или неполное высшее) образование, также относительно высок, примерно 15%. В среднем по городам, менее 50% респондентов зарегистрированы в наркологическом диспансере. Почти все респонденты до начала приема наркотиков практиковали употребление алкоголя (возраст первого употребления алкоголя значительно ниже, чем употребление наркотика и составляет в среднем 14,6 лет), а еще ранее респонденты начали употреблять табак. Показатели употребления алкоголя и табачных изделий среди респондентов приближаются к 100 %. Таким образом, начав принимать наркотики, респонденты не отказались от курения и употребления алкоголя, что является дополнительным фактором риска заболеваний.

Для потребителей инъекционных наркотиков характерны ВИЧ-рискованные практики употребления наркотиков: доминирующей остается практика группового употребления наркотика, что, безусловно, повышает возможность использования чужого шприца, также остается распространенной практика повторного употребления шприцов.

Помимо рискованных шприцевых практик среди наркопотребителей распространены сексуальные практики, также рискованные с точки зрения заражения ВИЧ и другими инфекциями. Во-первых, незащищенный секс; только треть респондентов (33,1%) заявили, что использовали презерватив при каждом половом акте, во-вторых, наличие более одного сексуального партнера (среднее количество сексуальных партнеров за последний месяц среди респондентов составило 7,33ч.); в-третьих, коммерческие сексуальные отношений; в-четвертых, практика сексуальных отношений между потребителями инъекционных наркотиков. Таким образом, для сообщества наркопотребителей характерна ситуация двойного риска ВИЧ- инфицирования; через повторное использование шприцов во время инъекций и половым путем. Сами же наркопотребители, будучи в возрасте активной сексуальной жизни, демонстрируя приверженность рискованным сексуальным практикам, повышают угрозу распространения ВИЧ гетеросексуальным путем в общей популяции.

Большинство потребителей инъекционных наркотиков не оценивают должным образом риск заражения опасными заболеваниями и не мотивированы сдавать необходимые анализы, даже в тех случаях, когда анализы на ВИЧ, гепатит и другие инфекции делаются анонимно и бесплатно. Результаты тестирования наглядно демонстрируют, что уровень знаний о ВИЧ-инфекции, гепатите среди наркопотребителей чрезвычайно низок, что является дополнительным фактором риска распространения ВИЧ и гепатита. Во всех городах, где проходило исследование, действовали проекты снижения вреда, включая обмен шприцов, но в среднем только немногим более 50 % респондентов обращаются в пункты обмена шприцов, причем среди причин, по которым участники не используют пункты обмена шприцов, лидирует ответ: «У нас нет пунктов обмена шприцов», что говорит о низкой информированности сообщества о существующих превентивных программах. Анализ результатов эмпирического социологического исследования позволяет утверждать, что действующие профилактические программы для потребителей инъекционных наркотиков недостаточно эффективны. Превентивная работа с наркопотребителями должна учитывать социальный контекст, в том числе особенности региона, внутреннюю дифференциацию сообщества, связанную с социально-демографическими характеристиками, включать различные формы и методы работы, в том числе социальное сопровождение. Профилактические программы должны в качестве обязательного компонента включать работу, направленную, на создание адекватных условий для сдачи анализов и предоставления необходимого лечения; на повышение мотивации наркопотребителей к объективной оценке своего здоровья, к своевременному выявлению имеющихся заболеваний и последующему лечению, в том числе и от наркозависимости.

В Заключении диссертационного исследования подводятся основные итоги, а также намечаются направления дальнейшей работы. Отмечается, что процесс институционализации социальной профилактики общественно-опасных заболеваний в Российской Федерации не завершен, и сегодня в обществе очевидна потребность в развитии социальной профилактики как самостоятельного направления профилактики ВИЧ/СПИДа и других социально-обусловленных заболеваний. Разработанные и содержащиеся в диссертации теоретические принципы, идеи и концептуальные основы социальной профилактики общественно-опасных заболеваний нуждаются в дальнейшем развитии, что требует проведения дальнейших эмпирических исследований по реализации определенных в данной работе моделей социальной профилактики.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница