Общая характеристика методов активного социально-психологического обучения

Скачать 321.66 Kb.
Размер321.66 Kb.
ТипУчебно-методическое пособие
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   21
Гипотетическая модальность, актуализирующая виртуальные миры истории, формируется авторским желанием оставить Перри и Дика в живых. Например, рассказчик приводит достаточно большие сегменты несказанной речи доктора Джонса, которая могла бы спасти жизнь преступников:

However, had Dr. Jones been allowed to speak further, here is what he would have testified: ‘<…> It is important that steps be taken to rule out the possibility of organic brain damage, since, if present, it might have substantially influenced his behavior during the past several years and at the time of the crime’” [Capote 2007, p. 286–287];

But had Dr. Jones been permitted to discourse on the cause of his indecision, he would have testified: ‘Perry Smith shows definite signs of severe mental illness. <…> More extensive evaluation would be necessary to make an exact psychiatric diagnosis, but his present personality structure is very nearly that of a paranoid schizophrenic reaction” [Capote 2007, p. 288–290].

Кроме того, автор-повествователь представляет заключение известного психиатра Саттена, который утверждает, что в момент преступления Перри находился в глубоком шизофреническом помрачнении рассудка, и что бессмысленного убийства могло не произойти, не будь в жизни Перри столько травмирующих ситуаций до контакта с жертвами [Capote 2007, p. 290–294].

Также автор считает необходимым представить внутренний монолог инспектора Дьюи, сравнивающего случайное убийство Клаттеров с несчастным случаем: “The crime was a psychological accident, virtually an impersonal act; the victims might as well have been killed by lightning” [Capote 2007, p. 239]. С помощью этого сегмента гипотетической модальности писатель в определенной мере оправдывает Перри, показывая, что его действия, как и разряд молнии, невозможно классифицировать как умышленные. Т. Капоте также считает важным показать, что инспектор, несмотря на желание казни преступников (учитывая моральные страдания жертв перед смертью), испытывает сочувствие к Перри, поскольку понимает, что убийство было совершено не из злых намерений [Capote 2007, p. 239].

Таким образом, представление сегментов гипотетической модальности способствует проникновению в эмоционально-интеллектуальное состояние автора-повествователя и осознанию его отрицательного отношения к смертной казни.

Несмотря на то, что Т. Капоте старается не оценивать события и героев открыто, аксиологическая модальность достаточно часто используется в отобранных автором дискурсах персонажей, что завуалировано показывает писательское субъективное отношение к фокальным объектам. Рассмотрим, например, как проявляется авторское отношение к Перри через оценку его другими героями.

Дик с самого начала описывает Перри как сентиментального мечтателя, но в то же время «прирожденного убийцу»: “A year ago, when they first encountered each other, he’d thought Perry ‘a good guy’, if a bit stuck on himself, ‘sentimental’, too much ‘the dreamer’. <…> but Dick became convinced that Perry was that rarity, ‘a natural killer’ absolutely sane, but conscienceless, and capable of dealing, with or without motive, the coldest-blooded deathblows” [Capote 2007, p. 53]; странного, впадающего в детство: “But Perry – there was, in Dick’s opinion, ‘something wrong’ with Little Perry. To say the least. <…> Perry could be ‘such a kid’, always wetting his bed and crying in his sleep (‘Dad, I been looking everywhere, where you been, Dad?’), and often Dick had seen him ‘sit for hours just sucking his thumb and poring over them phony damn treasure guides’” [Capote 2007, p. 104]; импульсивного, мгновенно впадающего в бешенство: “In some ways old Perry was ‘spooky as hell’. Take, for instance, that temper of his. He could slide into a fury ‘quicker than ten drunk Indians” [Capote 2007, p. 104]; но в то же время доброго: “But Perry, little old big-hearted Perry, was always pestering Dick to pick up the damnedest, sorriest-looking people. Finally Dick agreed, and stopped the car” [Capote 2007, p. 200]; небольшого ума, но пытающегося казаться умным: “Andy was the one thing in the world Perry wants to be – educated. And Perry couldn’t forgive him for it” [Capote 2007, p. 326].

Помощник капеллана Вилли-Сорока считает Перри «исключительным», «артистичным»: “And only Willie-Jay had ever recognized his worth, his potentialities, had acknowledged that he was not just an under-sized, over muscled half-breed, had seen him, for all the moralizing, as he saw himself – ‘exceptional’, ‘rare’, ‘artistic’” [Capote 2007, p. 43].

С точки зрения Дьюи, Перри – глубокий человек с искалеченной жизнью: “But Smith, though he was the true murderer, aroused another response, for Perry possessed a quality, the aura of an exiled animal, a creature walking wounded, that the detective could not disregard” [Capote 2007, p. 333].

Армейский друг Перри Дон Калливен («разумный и уважаемый», успешный инженер, отец троих детей [Capote 2007, p. 254, 280]) считает Перри находчивым и бесстрашным:“I remember you cutting a hole in the floorboards of your truck in order to let the heat from the engine come into the cab. The reason I remember this so well is the impression it made on me because “mutilation” of army property was a crime for which you could get severely punished. Of course I was pretty green in the army and probably afraid to stretch the rules even a little bit, but I can remember you grinning about it (and keeping warm) while I worried about it (and froze) [Capote 2007, p. 252–253].

Добропорядочная жена шерифа миссис Майер считает Перри хорошим (насколько это возможно для убийцы), нежным: “He wasn’t the worst young man I ever saw”; “gentle [Capote 2007, p. 245]), заботливым: “That squirrel of his, he sure misses Perry. Keeps coming to the cell looking for him. I've tried to feed him, but he won’t have anything to do with me. It was just Perry he liked” [Capote 2007, p. 301].

Сестра Барбара (стыдящаяся брата, не приехавшая на суд, даже зная, что ее показания, возможно, помогли бы Перри избежать смертной казни) пишет, что он безответственный: “you don’t show me any signs of SINCERE regret and seem to show no respect for any laws, people or anything. Your letter implies that the blame of all your problems is that of someone else, but never you” [Capote 2007, p. 136–137]; и высокомерный:“Your confinement is nothing to be proud of and you will have to live with it & try & live it down & it can be done but not with your attitude of feeling everyone is stupid & uneducated & un-understanding” [Capote 2007, p. 138]; “Captain Mason, with hand extended, is looking at Private Smith, but Private Smith is looking at the camera, in his expression Mrs. Johnson saw, or imagined she saw, not gratitude but arrogance, and, in place of pride, immense conceit” [Capote 2007, p. 180].

Сам Перри оценивает себя как чувствительного: “Perry, as he later recalled, thought, Five kids – well, too bad [о мистере Белле, которого партнеры собирались убить – С. Б.] [Capote 2007, p. 166]; “I’m very sensitive; I usually know what people are feeling” [Capote 2007, p. 226]; умного: “He was still (and wasn’t it incredible, a person of his intelligence, his talents?) an urchin dependent, so to say, on stolen coins” [Capote 2007, p. 186]; «исключительного», «редкого», «артистичного»: “And only Willie-Jay had ever recognized his worth, his potentialities, had acknowledged that he was not just an under-sized, over muscled half-breed, had seen him, for all the moralizing, as he saw himself – ‘exceptional’, ‘rare’, ‘artistic’” [Capote 2007, p. 43].

Итак, с отрицательной стороны Перри описывают персонажи, которые сами не вызывают большого уважения (Дик, сестра Перри), а с положительной – достойные, уважаемые люди (Дьюи, миссис Джонс, Калливен, Вилли-Сорока и т. д.). Таким образом, автор, не оценивая на протяжении всей книги главных героев прямо, дает им оценку косвенными способами, например, через посредство оценивания их другими персонажами.

Таким образом, базовым принципом ритма модальных точек зрения в тексте «Хладнокровного убийства» является чередование сегментов, содержанием которых является эвиденциальная модальность, с сегментами, задаваемыми другими типами модальности. Автор не выражает открыто своего отношения к смертной казни вообще и героям-преступникам в частности, а кодирует нарративную модальность различными способами.

Мы проанализировали способы выражения модальности в тексте. Теперь рассмотрим репрезентацию нарративной модальности в названии книги, считающемся смысловой доминантой текста. По мысли автора, заглавие «Хладнокровное убийство» имеет двойное значение: во-первых, оно относится к преступлению Перри и Дика против Клаттеров, во-вторых, к преступлению государства против них самих. Так, между преступлением, совершенным Смитом и Хикоком, и их казнью нет принципиальной разницы, поскольку и первое, и второе представляют хладнокровное убийство.

Нарративная модальность «Долины смертной тени» А. Приставкина

Основополагающий принцип ритма модальных точек зрения в тексте «Долине смертной тени»: чередование сегментов эпистемологической модальности с сегментами других, маркированных типов.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   21

База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница