О некоторых современных интерпретациях научных теорий



Скачать 132.71 Kb.
страница1/2
Дата26.04.2018
Размер132.71 Kb.
  1   2

Материалы XIV Международной конференции молодых ученых «Человек в мире. Мир в человеке: актуальные проблемы философии, социологии, политологии и психологии». Пермь, 2011
УДК 001:1

О НЕКОТОРЫХ СОВРЕМЕННЫХ ИНТЕРПРЕТАЦИЯХ

НАУЧНЫХ ТЕОРИЙ
Грибова Марина Михайловна

Брянский государственный университет им. ак. И.Г.Петровского,

241036, г. Брянск, ул. Бежицкая, 14;

E-mail: margrib_82@mail.ru


В статье рассматриваются некоторые современные интерпретации научных теорий, касающиеся истинности теорий и возможности их проверки. В результате делается вывод, что ни одна концепция не дает окончательного ответа на этот вопрос.
Одним из наиболее важных, но в то же время противоречивым и до конца не решенным в науковедении остается вопрос об интерпретации научных теорий.

Можно ли полностью быть уверенным в достоверности результатов научной теории? Что делать, если данные одной теории начинают противоречить другой теории? Есть или может ли быть раз и навсегда точная теория, данные которой не могут быть опровергнуты? Естественно, что эти и другие вопросы не могли остаться в стороне от внимания мыслителей философии науки и современного науковедения.

В литературе представлены многочисленные концепции трактовки истинности теории и ее положений, в которых история развития науки и сущность теорий представлены с разных сторон. Касавин И.Т. совершенно справедливо замечает, что «в тени остается вопрос о происхождении этого теоретического многообразия [4; 80]. А также то, что «развитие знания предполагает многообразие теорий» [4; 82-83]. Когда становится вопрос о внутренних источниках развития знания, предполагается выяснение того, по отношению к чему оно является внутренним [4; 90].

Вопросы о развитии науки и завершенности, истинности теории тесно переплетены, так как, во-первых, теория – высший этап развития науки и, во-вторых, развитие науки в целом это и есть открытие новых законов и, соответственно, теорий.

Так, Батурин В.К. предлагает три основных подхода к анализу развития науки (кумулятивный, аккумулятивный, кейс - стади).

Согласно кумулятивному подходу, «каждый последующий шаг в науке делается в опоре на предыдущие достижения» [1; 10]. Философ Дюгем П. считал, что в развитии науки нет и не может быть абсолютного начала: даже в самом далеком научном прошлом всегда можно найти истоки, ведущие к этим фактам.

В основе аккумулятивной модели лежит понятие «научная революция», в ходе которой, по мнению Т.Куна, возникает новая, окончательно завершенная теория. И. Лакатос, напротив, утверждает, «что победившая в результате научной революции научно-исследовательская программа должна еще развиваться, совершенствоваться до некоего «пункта насыщения», после чего начинается ее неизбежный регресс». Эти взгляды оказали большое влияние на методологию второй половины ХХ века, в результате некоторые мыслители выделяют две периодически повторяющиеся стадии в развитии науки: 1) нормальная наука (постепенное накопление знаний в рамках существующей парадигмы); 2) научные революции (период коренной ломки господствующих парадигм, замена их на новые) [1; 10-11].

Подход, называемый в литературе «кейс-стади» - перекресток всех возможных анализов науки, сформулированных в одной точке с целью обрисовать, реконструировать одно событие из истории науки в его цельности, уникальности и невоспроизводимости» [10; 140]. Научное знание рассматривается не само по себе, а в системе имеющихся на определенное время теорий и гипотез. [10; 145] Безусловно, этот подход наиболее верно отражает действительность, объединяя первые два.

Батурин В.К. приходит к выводу, что «дальнейшие исследования развития науки возможны на пути взаимодополняемости существующих методологических подходов». [1; 12]

Также Батурин В.К. представляет историю науки в виде нескольких основных глобально-исследовательских программ.

Представителями позитивистской глобальной исследовательской программы являются О.Конт, Г.Спенсер, Дж. Милль и другие исследователи позитивистского толка. Они отрицают предшествующую науку и объявляют необходимость новой, позитивной науки, которая, отказавшись и от метафизического, и от теологического есть окончательное состояние человеческого ума. В целом эти исследователи придерживаются феноменологической ориентации познания, признают господство верификации («фальсификации»), занижают роль объяснений и теоретической направленности новой философии. [1; 15-16] Данную исследовательскую программу в целом можно признать неверной, так как она отрицает предшествующее знание, что противоречит закону отрицания отрицания.

К представителям конвенциальной глобальной исследовательской программы развития науки относятся А.Пуанкаре, Э.Мах, П.Дюгем. Законы науки не являются утверждениями о реальном мире, а представляют собой определенные соглашения об употреблении некоторых терминов. Э.Мах говорит о принципе экономии мышления, обусловленном биологической потребностью организма собственного сохранения и приспособления к окружающей среде. Таким образом, «наука - средство выживания, методическая и сознательная адаптация человека к окружающей действительности». [1; 17-20] Данный подход можно отнести к идеализму, так как в качестве определяющих он рассматривает идеализации сознания человека.

Сторонниками аналитической глобальной исследовательской программы развития науки являются М.Шлик, Р.Карнап. Т.Рейхенбах, О.Нейрат, К.Гемпель, К.Гедель, С.Клини, Э.Нагель, М.Фуко. В основе науки так или иначе лежат некие языковые суждения, через которые субъект познает мир. Так, М.Шлик придерживает крайне узкого эмпиризма, отождествляя законы науки с законами языка. Р.Карнап говорит о протокольных предложениях, отражающих чувственный опыт субъекта здесь и сейчас и являющихся абсолютно достоверными источниками научного познания. К.Гемпель с диалектических позиций говорит о том, что научное объяснение должно охватывать всю систему, предположений, гипотез, теорий, причин, связанных с описываемым явлением. К.Гедель признавал «невозможность полной формализации научного знания в целом; следовательно, невозможно, например, науку представить в виде единой унифицированной модели, изложенной средствами научного языка и в окончательном варианте». [1; 20-25] То есть анализируются не непосредственные факты, а суждения, умозаключения, возникающие на их основе.

Основным представителем критического рационализма как глобальной исследовательской программы развития науки является К.Поппер. Мыслитель отвергает и опытную проверку, и протокольные предложения в качестве критерия научности и предлагает принцип фальсифицируемости, опровержимости научной теории: «Любая теория является некоторым запрещением, причем чем строже она запрещает, тем больше она может быть отвергнутой (фальсифицированной) и, следовательно, тем больше она научная: научным оказывается не то, что дано как истина в последней инстанции, а то, что может быть опровергнуто». Из этого вытекает «принцип фаллибилизма: рост научного знания предполагает процесс выдвижения научных гипотез с последующим их обязательным опровержением, так как любые научные теории ошибочны в принципе и никакие строгие проверки не могут их отменить или исправить: «нельзя ошибиться лишь в том, что все теории ошибочны»». Можно сделать вывод, что процесс развития науки по К.Попперу протекает по закону отрицания отрицания: Р1 – ТТ – ЕЕ – Р2, где Р1 – проблема; ТТ – предположительная теория; ЕЕ – процесс устранения ошибок; Р2 – новая проблема. Это верно. Однако человеческой практике явно противоречит тот факт, что согласно Попперу, «рост научного знания некуммулятивен: он достигается не на базе постоянного увеличения теоретического багажа науки, непутем фальсификации теорий, которые не подтверждаются в новых экспериментальных ситуациях, а посредством замены их новыми, более глубокими и точными» [2; 21].

К посткритическому рационализму как глобальной исследовательской программе развития науки примыкают М.Полани, С.Тулмин, К.Лорец, Ж.Пиаже, Г.Фоллмер, Т.Кун. И.Лакатос, П.Фейерабенд, Дж.Холтон, Ч.Куайн и другие. Взгляды представителей этой программы чрезвычайно разнообразны. Некоторые совершенно справедливо признают познавательный аппарат человека результатом длительной биологической эволюции, необходимом для максимально объективного отражения реальности (С.Тумлин), или вообще говорят о соотношении познания и природы в какой-то степени (М.Полани, Ж.Пиаже, Г.Фоллмер). Т.Кун считает, что «наука – это не система знаний, а прежде всего деятельность научных сообществ, зависящих от господствующего способа деятельности научного сообщества». Развитие науки – это чередование господства принятой парадигмы (этапа «нормальной науки») и распада парадигмы (этапа «научной революции») с переходом к господству этапа новой нормальной науки. (Можно увидеть сходство с законом перехода количественных изменений в качественные: накапливаются изменения – скачок – новая ситуация – однако на некой идеалистической основе). И.Лакатос ведет речь о конкуренции научно-исследовательских программ, лежащих в основе развития науки. Научно-исследовательская программа признается основной единицей развития научного знания, а само развитие науки рассматривается как смена этих исследовательских программ. П.Фейерабенд придерживается теоретического и методологического плюрализма, допускающего существование равноправных типов знания, разнообразных альтернатив, что должно благотворно сказываться на развитии науки. Исследователь говорит о принципе пролиферации (размножения) теорий, согласно которому «разрешается создавать и разрабатывать теории, несовместимые с принятыми точками зрения, если даже последние достаточно подтверждены и общепризнанны». С точки зрения Ч. Куайна, наука является формой приспособления к окружающей среде, что в наибольшей мере отражает истинное положение дел [1; 30-41].

Исследователь Титовец Т.Е. (согласно Иену Барбуру) утверждает, что в философии выделяют три точки зрения на сущность теоретических проблем: классический реализм, описывающий материю такой, какая она есть на самом деле, независимо от наблюдателя, и прослеживающий четкие детерминистические связи (что явно можно отнести к материализму); инструментализм, полагающий, что теории не более чем удобные мыслительные конструкции для предсказания результатов, но мы никогда не сможем ничего сказать об истинном состоянии материального объекта, знание рассматривается с точки зрения его утилитарной полезности (в данном случае речь идет об идеализме в сочетании с прагматизмом); критический реализм, утверждающий, что теории могут, по крайней мере, достоверно отражать те свойства объектов, которые проявляют эти объекты в экспериментальной ситуации, при взаимодействии с нами, а значит помогают нам понять истинные взаимосвязи и соотношения между различными материальными явлениями (наблюдается синтез материализма и скептицизма) [8; 237-238].

Философ Черняк В.С. в современных концепциях развития науки выделяет кумулятивный и некумулятивный подходы, в основе которых лежат принципы устойчивости, преемственности и изменчивости в науке. Кумулятивный подход (П.Дюгем) рассматривает развитие науки как постепенный, последовательный рост уже известного знания. «По существу такой подход признает лишь рост науки, но отвергает подлинное развитие: научная картина мира не изменяется, а только расширяется». А разве расширение не есть изменение? Некумулятивный подход (Г.Башляр, А.Койре, К.Поппер, П.Фейерабенд. Т.Кун, И.Лакатос, Ф.Энгельс) в целом трактует науку «как явление историческое, то есть закономерное, качественно определенное на каждом этапе своего развития и поэтому несводимое к своим истокам. История науки должна рассматриваться не как склад готовой продукции, куда поступают все новые данные, а как изменение всего исторического состава знания в целом» [11; 12-51]. В.И.Ленин считал, что существуют «две основные … концепции развития …: развитие как уменьшение и увеличение, как повторение, и развитие как единство противоположностей. … Первая концепция мертва, бледна, суха ... » [6; 307]. Кумулятивная модель соответствует первой из основных концепций развития. В данной трактовке кумулятивный подход представлен несколько негативно как нечто неразвивающееся. Однако в такой интерпретации явно не учитывается преемственность в научном развитии. В этой связи уместно упомянуть известное высказывание И.Ньютона, который говорил, что «если я вижу дальше Декарта, то это потому, что я стою на плечах гиганта» [3; 73].

Интересна работа И.Лакатоса, в которой он представляет рациональные реконструкции науки.

Индуктивизм в качестве истинно научных признает только те суждения, которые «либо описывают твердо установленные факты, либо являются их неопровержимыми индуктивными обобщениями». Но индуктивисты, к сожалению, не могут объяснить, почему выбраны именно эти суждения, а не другие. Для него это иррациональная, чисто внешняя проблема [5; 206-207]. Внутренняя история науки для индуктивизма состоит из признанных открытий несомненных фактов и так называемых индуктивных обобщений [5; 236-237].

В основе конвенционализма лежит построение классификационных систем, являющихся «истинными по соглашению». Суть науки – изобретение более удобных и простых классифицирующих систем, «возможность пересмотра оснований науки и принятых в ней конвенций» [7; 91]; «подлинный прогресс науки кумулятивен и осуществляется на прочном фундаменте доказанных фактов», которые принимаются на основе решения, а не на основе экспериментальных доказательств [5; 208-212]. Согласно конвенционализму, внутренняя история науки складывается из фактуальных открытий, создания классифицирующих систем и их замены более простыми системами [5; 236-137].

К методологическому фальсификационизму И.Лакатос относит взгляды К.Поппера, согласно которым теория считается научной, если она сталкивается с некоторым базисным утверждением и предсказывает новые, неожиданные факты [5; 212-216]. В этом направлении внутренняя история науки характеризуется обилием смелых предположений, теоретических улучшений, имеющих всегда большее содержание, чем их предшественники, и прежде всего – наличием триумфальных «негативных решающих экспериментов» [5; 236-237].

Сам же И. Лакатос вводит понятие научно-исследовательских программ. Научно-исследовательская программа – это прочная, устойчивая теоретическая установка, которую «ни логическое доказательство противоречивости, ни вердикт ученых об экспериментально обнаруженной аномалии не могут одним ударом уничтожить». Цель научно-исследовательской программы выдвижение не конечной фальсифицируемой установки, а именно самой методологии научного исследования.

Внутренняя история науки заключается в длительном теоретическом и эмпирическом соперничестве главных исследовательских программ, прогрессивных и регрессивных сдвигах проблем и о постоянно выявляющейся победе одной программы над другой [5; 236-237].

Таким образом, можно согласиться с совершенно справедливым высказыванием П.Фейерабенда: «Ни одна теория никогда не согласуется со всеми известными в своей области фактами, однако не всегда следует порицать ее за это. Факты формируются прежней идеологией, и столкновение теории с фактами может быть показателем прогресса и первой попыткой обнаружить принципы, неявно содержащиеся в привычных понятиях наблюдения. Такая несовместимость порождается экспериментами и измерениями самой высокой точности и надежности» [9; 186].

Никакая конкретная гносеологическая разработка не в состоянии исчерпать всех многообразных уроков реальной истории становления и развития познавательного овладения человечеством окружающего мира и проникновения в собственную сущность вообще. … Фейерабенд рассуждает, …что из факта относительности познания вытекает случайный характер и принципиальная нерегулируемость самого познавательного процесса [9; 5-29].

Некоторые приведенные выше исследовательские программы, с одной стороны, дают определенные трактовки теории, а с другой стороны, рассматривают историю науки.

На наш взгляд, эти концепции метафизичны, односторонни и, что самое главное в этом вопросе, не соответствуют важнейшему критерию научного познания – отражению мира таким, как он существует сам по себе; а также во многом в них не учитывается закон отрицания отрицания, по которому в целом протекает процесс познания.

Если обратить внимание на примеры, которые приводятся в этих научно-исследовательских программах, но они в основном из физики и других естественных наук. Общественные науки вообще же не берутся в расчет. Нет системного рассмотрения комплекса всех наук (физики, химии, математики, лингвистики, биологии, социологии и др.). Поэтому, наверное, было бы неправильно судить обо всей истории науки, основываясь лишь на некоторых частных примерах, ограниченных лишь строго определенной областью.

Законы же, лежащие в основе теорий, всегда останутся законами до тех пор, пока существуют явления, которые подчиняются этим законам. Что касается теории, то она остается верной в пределах действия отражаемых ею законов. Если же будут открыты новые законы в исследуемой области действительности, то произойдет уточнение в истинности прежней теории.

Таким образом, основа теории заключена в тех законах действительности, которые существуют независимо от людей, разрабатывающих эти теории.

Знания, аккумулированные в теории, являются основными знаниями об объектах действительности, однако, они не исключают всех предыдущих знаний, ибо без них не появилась бы и теория.




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница