О. И. Зазнаев сравнительный метод в изучении форм правления



Скачать 188.59 Kb.
страница1/3
Дата23.01.2018
Размер188.59 Kb.
  1   2   3

О.И. Зазнаев

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ МЕТОД В ИЗУЧЕНИИ ФОРМ ПРАВЛЕНИЯ

“…Попытки оценить политические институты в одной стране в противоположность политическим институтам в другой стране есть метод анализа, который не может привести к продуктивным результатам” [1].

Гарольд Ласки

“Вы не можете быть учеными, если вы не сравниваете” [2].

Джеймс Коулман
Сравнение – обычная для человеческой деятельности процедура. С давних времен люди пытались понять и объяснить сходства и различия между собой и другими людьми. Как отмечено в литературе, “политическая наука берет свое начало с того момента, когда наблюдатель замечает, что другим народом управляют не так, как нами” [3]. Политические мыслители прошлого (Аристотель, Платон, Полибий, Цицерон, Фома Аквинский, Макиавелли, Монтескье, Токвиль, Конт, Спенсер, Гегель, Маркс, Милль и др.) регулярно или эпизодично прибегали к сравнению.

Что дает изучение форм правления в сравнительном аспекте? Во-первых, применение сравнительного метода имеет познавательное значение, поскольку позволяет собрать, систематизировать и обобщить огромный массив информации по разным странам, расширить познания о политике и ее различных аспектах, в том числе о формах правления. Например, у некоторых авторов мы встречаем неполный перечень полупрезидентских систем: так, М. Дюверже в работе 1980 г. относит к этой форме правления Веймарскую республику и шесть стран Западной Европы – Австрию, Ирландию, Исландию, Португалию, Финляндию и Францию [4]. Однако сравнительный анализ конституций и политической практики стран мира позволяет получить более полную картину: оказывается, что полупрезидентской формой правления охвачено 42 государства современного мира [5].

Каждая страна обладает своими уникальными особенностями, которые могут вызвать смещение в результатах исследования [6]. Если мы зададимся вопросом о взаимосвязи между президентской формой правления и стабильностью демократии и попытаемся ответить на него лишь на материале США, то придем к выводу о том, что американская форма правления обеспечивает такую стабильность. Однако США не могут служить типичным примером для данного случая. Президентская система этой страны и контекст ее функционирования уникальны и не дают пищи для таких обобщений. Напротив, значительное число компаративистов доказывает, что именно президентская система является источником “бед” – неустойчивости, конфликтности и краха молодой демократии [7]. Ученые, которые не занимаются систематически сравнением американского опыта с опытом других президентских режимов, не подозревают о тех трудностях, которые присущи системе, построенной на разделении властей, так как считают, что поскольку Конституция Соединенных Штатов “выжила под массовые аплодисменты два столетия, то она должна представлять для других стран модель для подражания в силу ее превосходства” [8].

Нельзя переоценить теоретико-методологическое значение сравнительного метода, позволяющего создавать понятия и всеобщие модели путем выявления сходств и различий между политическими явлениями. Приведу иллюстрации. М. Дюверже, опираясь на опыт нескольких стран, ввел в научный оборот, обосновал и развил понятие “полупрезидентская система”, которое, несмотря на критику, прижилось в политологии и юриспруденции. Другой пример связан с последней концептуальной новацией западной сравнительной политологии в области изучения форм правления – понятием “президенциализация”. Оно обозначает процесс, посредством которого режимы становятся более президентскими в своей реальной практике без изменения, как правило, их формальной структуры, т.е. формы правления [9].

Одна из признанных теорий форм правления в контексте демократии – это сравнительное исследование 46 стран в разные временные периоды, которое осуществили М.С. Шугарт и Дж. Кэри в начале 1990-х гг. Их книга “Президенты и ассамблеи: конституционный дизайн и электоральная динамика” [10] является одной из широко цитируемых работ и блестящим образцом компаративистики. Авторы сосредотачивают свое внимание на ключевых аспектах президентских демократий, среди которых выборы президента и законодательных собраний, формирование кабинетов, законодательные полномочия президента, воздействие избирательных систем на партийные системы. Каждая их этих тем связана с качеством функционирования демократии, ее судьбой, эффективностью и представительностью. Основной вопрос исследования Шугарта и Кэри – выживание демократии в условиях президентской, парламентской и иных форм правления. Авторы приходят к выводу о том, что критика президенциализма как системы, ведущей к краху демократии, распространяется не на все президентские страны, а только на те из них, которые имеют сильного президента [11]. Они не рекомендуют какую-то одну форму правления, которая больше всего отвечает функционированию демократии, а предлагают набор разных институциональных элементов и их комбинаций. Из книги Шугарта и Кэри новые демократии могут извлечь урок: выбор институтов прямо связан с вызовами демократической консолидации [12].

Нет сомнения в том, что процесс “строительства” теории на базе сравнительных исследований крайне сложен. Дело в том, что, с одной стороны, без теории нельзя провести сравнительное исследование, а, с другой стороны, без данных, полученных в результате такого анализа, нельзя создать теорию. К тому же существует целая серия проблем методологического и методического свойства, которые необходимо решать по ходу работы (об этих проблемах речь пойдет ниже).

Значимость сравнительного метода заключается также в создании и исправлении научных классификаций. Так, сравнение 32 промышленно развитых демократий за период после Второй мировой войны по настоящее время дало возможность А. Сайроффу по-новому сгруппировать парламентские системы [13]. Автор прибегает к широкому набору переменных и осуществляет их измерение. Им используется факторный анализ. Один фактор – это доминирование исполнительной власти над парламентом (он оценивается по 11 переменным). Другой фактор – т.н. “спаянный” (fused) парламентский режим – демонстрирует, насколько объединены или разъединены функции ассамблеи и правительства (здесь используется 6 переменных). В результате Сайроффом было выявлено три кластера парламентских систем (по сути, три разновидности): 1) система доминирования кабинета; 2) поляризованная система с центральной ролью фрагментированного парламента; 3) система “совместной диффузии власти парламента и кабинета в процессе принятия решений при работающем парламенте” [14], т.е., проще говоря, речь идет о сбалансированной власти с использованием согласительных процедур.

Сравнительный анализ позволяет не только создавать новые классификации, но и исправлять имеющиеся. Так, в литературе встречаются разные классификации форм правления с выделением разного числа типов – от двух (президентская и парламентская формы) до нескольких десятков. Причины такой разноголосицы, как мне кажется, кроются не столько в самом классифицируемом объекте (форме правления), хотя его сложность и многосоставность не вызывает сомнений, сколько в тех “ловушках”, в которые попадают исследователи, игнорирующие логические правила и процедуры: выбор несущественного критерия типологии, совпадение членов деления, “прыжок по лестнице абстракции”, несоразмерность деления, “концептные натяжки”, подмена логики классификации логикой градации. Чтобы создать новую типологию, свободную от присущих нынешним изъянов, необходима тщательная и кропотливая “работа над ошибками” [15]. Разумеется, решение этой задачи под силу только всему политологическому сообществу.

Сравнительный метод имеет эвристическое значение и позволяет верифицировать гипотезы и полученные знания. Проверка истинности концептов и теорий – необходимый элемент любого исследования. Поскольку при изучении форм правления требуется установить взаимосвязь между двумя и более факторами, то без эмпирического “тестирования” выдвигаемых в начале исследования гипотез обойтись нельзя. Так, последние пятнадцать лет компаративисты “бьются” над проверкой истинности тезиса Х. Линца о склонности президентской системы к авторитаризму [16]. Опубликовано большое число работ, в которых теоретическим или эмпирическим путем подтверждается или опровергается это предположение. Есть также работы, в которых утверждается об отсутствии какой-либо связи между формой правления и демократией. Несмотря на “вал” индивидуальных и групповых проектов по этой проблеме, тезис Линца о “пороках” президентской системы до сих пор остается под большим вопросом. Одна из последних работ, по сути опровергающих эту гипотезу, – это сравнительное исследование А. Дискина, Х. Дискиной и Р. Хазана “Почему демократии рушатся: причины демократического провала и успеха” [17], в котором изучаются 30 случаев коллапса демократии и 32 случая стабильной демократии. Авторы выделяют четыре группы переменных, влияющих на демократическую стабильность – институциональные (федерализм; президентская форма правления; пропорциональность; слабость конституции), социетальные (расколы; плохое функционирование экономики; неблагоприятная для демократии история), опосредованные (фрагментация; поляризация; нестабильность правительства) и внешние (иностранное участие). В работе выявляются связи между каждой из 11 переменных и демократией. Авторы приходят к следующим выводам: во-первых, комбинация нескольких переменных ведет к коллапсу демократии, а не одна какая-то одна переменная, т.е. президентская форма правления представляет опасность для демократии только при наличии других неблагоприятных факторов; во-вторых, президентская система не входит в число переменных, оказывающих серьезное воздействие на демократическую судьбу.

Сравнительные исследования позволяют преодолеть этноцентризм. Скажем, большинство людей в Западной Европе и Британском Содружестве полагают, что парламентская система так же естественна, как воздух, которым они дышат. Напротив, американцы твердо уверены в том, что нет ничего лучше, чем президентская система. Этноцентризм в научных исследованиях ведет, по словам Р. Роуза, либо к “ложной партикуляризации”, т.е. представлении об особой исключительности страны, либо к “ложному универсализму”, когда теориям, созданным исключительно на опыте одной страны, придается всеобщий характер без учета национального и исторического контекста [18]. Информация о других обществах позволяет не только интерпретировать новые явления, но и посмотреть на свою страну в новом свете. Как метко заметил Редьярд Киплинг,

“И Англии не знает тот,

Кто только Англию и знает” [19].

Сравнение имеет аксиологическое значение. Объекты исследования в той или иной стране оцениваются исходя из идеальных представлений, а отклонение от нормы дает толчок для дальнейших исследований политических феноменов. М. Доган и Д. Пеласси отмечают: “Исследователь, изучающий только одну страну, может интерпретировать как нормальное то, что на самом деле компаративисту представляется аномальным” [20]. Например, оценка российской формы правления с идеальной моделью полупрезидентской системы позволяет обнаружить не только ее специфику, но и “отклонение” в сторону президентской системы с сильным главой государства. Сравнение российской формы правления с формами правления стран СНГ дает возможность уловить сходство между ними, а именно – гипертрофированные полномочия президента и ослабленную роль парламента. Сравнительный анализ важен при оценке политических проектов, поскольку помогает понять преимущества и недостатки иных форм власти и, следовательно, точнее определить потенциальные плюсы и минусы реформы у себя дома [21].




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница