О чем умалчивают кальвинисты



страница7/21
Дата01.07.2018
Размер3.06 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   21
Иоанн Дунс Скот (1266-1308) был тем, кто решил полностью порвать с теологией Августина. Так он, подобно полупелагианам, заявил, что Бог не управляет человеческой волей ни непосредственно, ни через «вторичные причины», а может на нее лишь влиять непринудительным образом. В противном случае воля не была бы свободна и не должна была нести какую-либо ответственность за то, что через нее совершал Бог. По Дунсу Скоту, Божественное предузнание не определяет абсолютно все события, поскольку Бог может предвидеть случайные, условные или допустимые Им вещи, например, зло. Иными словами зло Бог лишь предвидит, но не предопределяет.

Дунс Скот учил, что Бог предвидит не предопределенную Им Самим цель, а результат комбинаций многих действующих причин, среди которых есть место и для человеческой воли. Почему? Потому что в Своем предвечном плане Бог усмотрел необходимость создания свободы воли человека для того, чтобы тот мог нести ответственность за собственные решения и действия. А это значит, что «первородный» грех не мог полностью аннулировать первоначальный замысел Бога относительно свободы воли человека. В природе человека, утверждал Дунс Скот, кроме полученной от Адама склонности к злу, все же сохраняется первозданная склонность к добру, которые создают внутреннее напряжение в естестве грешника. Дунс Скот относил последствия «первородного» греха только к сфере человеческой плоти и не считал их виной, достаточной для осуждения всех людей в ад. Иными словами, Дунс Скот и его последователи считали вину первых людей конечной, т.е. влияющей лишь на земную участь человека, а не на вечную. По учению Дунса, грешный человек был способен подготовить себя к принятию благодати; он может, а потому и должен начать любить Бога.

Конечно, Дунс Скот не был пелагианином, поскольку признавал как поврежденность человеческой природы, так и необходимость благодати, содействующей человеческой воле в вопросах отказа от зла и борьбы со грехом. Его вклад в дело синергизма был довольно весомым, поскольку он считал, что Бог может и не применять насилие над Своим творением, т.е. не быть единственной причиной всего, происходящего во вселенной. Разумеется, его мнение о Самоограничении Бога хорошо согласуется с библейскими данными о сотворении мира вне Бога, об обязательствах Бога при заключении с людьми договоров или заветов, об ограничения Воплощения и о голгофских страданиях. Также Дунс Скот вернул прежнее место в богословии универсальной и извечной любви Бога ко всем людям, несмотря на их греховность. Бог прекрасно знал, что люди согрешат, но, тем не менее, не отверг их после грехопадения именно по причине Своей любви даже к падшему творению. Разумеется, эта предвечная любовь Бога к людям не могла даровать грешникам спасения, однако она была способна подготовить их к его принятию по вере.

Конечно, автор справедливо отмечает некоторые недостатки в учении Дунса Скота, например, его представление о всеведении. Так, Скот учил, что Богу заранее известны все условия и варианты человеческих решений, а также и их следствия, поэтому ни одно из этих решений не может застать Его врасплох, даже если само выбранное свободным образом решение свободной воли человека Ему и будет неизвестно. Иными словами, он, подобно некоторым арминианам (сторонникам концепции «открытая теология»), считал, что, ради предоставления человечеству некоторой свободы, Бог ограничил не только Свое всемогущество, но и всеведение. С помощью этой сомнительной теории он пытался войти в сферы, недоступные нашему пониманию, поэтому мы не разделяем этой его позиции. Скорее прав был Эриугена, учивший, что Бог знает наперед все, между тем его не причиняя, по той причине, что Сам находится вне категорий времени и пространства.

С появлением учения Дунса Скота в средневековой церкви был достигнут перевес полупелагианского синергизма над монергизмом Августина. Теперь вместо более менее единой доктрины католицизма в западной церкви возникло два противоборствующих направления богословия: «старый путь», который представляли такие сторонники августинизма, как Томас Брадвардин (1290-1349), Григорий Реминийский (ум. ок. 1358), Гуголино Орвиетский и Джон Уиклиф (ок. 1320-1384), и «новый путь», который связывают с именами Уильяма Оккама (1285-1349), Роберт Холкот (1290-1349), Пьер де Альи (1350-1420), Габриель Биль (ок. 1420-1495). За сто лет до начала Реформации идеи «нового пути» были окончательно восприняты доминиканским и францисканским орденами, а также были широко распространены в Оксфордском, Парижском, Гейдельбергском и Эрфуртском университетах. За сторонниками Августина оставался лишь августинистский орден средневековой церкви на Западе, да и то далеко не весь. Лишь благодаря Мартину Лютеру, который принадлежал к августинистскому ордену, монергизм Августина получил свое второе дыхание, разумеется, уже на протестантской почве.

Наш анализ средневекового периода показал, что осужденная некогда на Втором Оранжском соборе в 529 году полупелагианская доктрина менее, чем через сто лет стала господствующей в западной церкви. По вопросу предопределения в средневековой церкви стало преобладающим мнение о возможности Самоограничения Бога, позволяющего человеку иметь определенную свободу воли и действия. Стало быть, Божий промысел не претендовал на уничтожение свободы воли первых людей. По вопросу «первородного» греха было высказано два мнения: (1) что он лишил первых людей лишь сверхъестественной благодати, позволяющей людям достигнуть спасения, но не естественных сил; и (2) что он привел к появлению в человеческой природе напряженности между первозданным «образом Божьим» и приобретенной грехом Адама порочностью плоти.

С виду кажется, что первая точка зрения оправдывает пелагианство, однако ее не обязательно понимать именно таким образом. Обращение внимания на текст Рим. 7:14-25 позволило представить эту теорию в другом виде. Согласно сказанному в нем, сверхъестественная или спасающая благодать, которую утратил Адам, предназначена для поддержания в человеке способности к совершению добрых дел (а не совершенства, как думали некоторые богословы). Способность же «желать добра» никогда не утрачивалась людьми, поскольку обеспечивалась заслугами предварительной благодати, которую можно связывать с «естественной» природой человека. Такое объяснение первой теории позволяет соединить эти две теории в одну: первозданный «образ Божий» в человеке относится к его способности желать спасения и является сосредоточенным в душе грешника, тогда как приобретенная из-за греха Адама порочность человека связывается с его способностью заслуживать спасение посредством добрых дел и относится к его телесным (физическим) возможностям. Стало быть, в результате греха человек утратил лишь способность к совершению добрых дел, но не способность «желать добра» (Рим. 7:18-19).


Каталог: 2018
2018 -> Программа вступительного экзамена в аспирантуру по философии Рассмотрена и одобрена на заседании нтс ао «цнити «Техномаш»
2018 -> Курс лекций «Українські історичні школи»
2018 -> Лекции по Патрологии для 2 курса бакалавриата мда сзо (пдф-файл прилагается). Учение свт. Афанасия о Святой Троице и полемика против ариан. Учение свт. Афанасия о Святом Духе
2018 -> Владимир Пропп Исторические корни Волшебной сказки
2018 -> Программа V международной научно практической конференции «дыльновские чтения»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   21


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница