О чем умалчивают кальвинисты



страница3/21
Дата01.07.2018
Размер3.06 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
1.1. Доавгустинистский период

Автор утверждает, что саддукеи были сторонниками свободы воли человека, ессеи – жесткого предопределения, а фарисеи пытались (причем весьма непоследовательно) найти среднюю позицию между двумя остальными. В действительности же, ессеи не выражали идей жесткого или двойного предопределения, как это кажется уважаемому автору или его путеводителям. Ни одна из приведенных им цитат это не доказывает, поскольку может быть понята в цицероновском смысле: предопределение Божье не распространяется на убеждения людей, а лишь на внешние обстоятельства их жизни. Указания же из ессейских писаний на то, что Бог предопределяет к погибели определенных людей, нужно понимать либо в корпоративном (коллективном), либо в обусловленном виде. Первое означает, что Бог предопределяет к погибели всех неповинующихся Ему; второе – что этим предопределением Он наказывает этих людей за их собственное неповиновение Его воле. Такой ход мысли был присущ ессеям по той причине, что они выступали за свободу человека сопротивляться греческому эллинизму, заставившему сдаться саддукеям и пойти на определенные компромиссы даже фарисеям.

Иначе, нам нельзя объяснить способ согласования «детерминистских» утверждений со следующими:

«А нечестивых сотворил Ты для... и от утробы посвятил Ты их дню убиения… потому что они пошли дорогой недоброй и отвергли (Твой завет)... Твоей (истиной) гнушалась их душа, и не желали ничего, что Ты заповедал, но предпочли то, что Ты ненавидишь» (1QH 15, 18-19; – здесь и далее курсив мой).

«(Те) не причтутся к Его завету, ибо не искали Его и не домогались Его законов, чтобы познать сокрытые вещи, в которых они заблуждались преступно» (1QS 5, 11).

«(Он) не (достаточно) крепок для поворота своей жизни, поэтому и не будет числиться вместе с прямодушными» (1QS 5, 11-12).

Стало быть, никакого безусловного предопределения ни к спасению, ни к погибели ессеи не признавали. Да, они верили в двойное предопределение, но обусловленное личным поведением самих людей, предопределенных по этой причине либо к спасению, либо к погибели.

А вообще говоря, кумранитское богословие было смесью противоречивых, т.е. противоположных по смыслу, утверждений. Вот почему кумранские авторы отстаивали как Божье суверенное предопределение, так и свободу воли человека (см. напр. E.P. Sanders, Paul and Palestinian Judaism (London: SCM, 1977), 265). Характеризуя их убеждения, Меррил пишет: ««По Своему предведению Он знает, кто примет благотворное влияние, и кто отвергнет его и будет продолжать жить во грехе. Первых Он изменяет через действия Духа Святого, в результате чего у людей появляется жажда познания праведности. Это и есть те, кто избран… что касается грешников, то они отвергнуты еще в утробе матери и до смерти, потому что они склонны творить только зло» (E.H. Merril, Qumran and Predestination (Leiden: Brill, 1975), 51).

Итак, мы видим одну неточность автора, ошибочно приписывающего ессеями (кумранитам) кальвинистские по своему содержанию утверждения. Правда, он справедливо упомянул о волюнтаризме некоторых иудейских апокрифов, к которым следует отнести, например, Сир. 14:1-5; 15:12-17, 20; 19:1-5; 33:10-12; Оды Солом. 5:3; Пс. Солом. 9:4. При этом он не заметил существования определенной связи между авторами апокрифов и ессеями. Оказывается, это учение отстаивали не «некоторые ранние иудейские писания», а подавляющее большинство евреев «дохристианской поры», что и сам автор признает чуть ниже: «Более поздние раввинские писания в еще большей степени подчеркивают свободу воли человека». И все это как-то уживается в его голове без какого-либо противоречия! В конце же данного раздела автор приводит сногсшибательную для каждого кальвиниста цитату из Филиппа Бирнбаума о том, что и весь иудаизм (вместе с Талмудом и Мидрашами) исповедовал учение о свободе воли, следуя утверждению рабби Ханина: «все в руках Небес, кроме страха пред Небесами». Рабби Акиба в эпиграмме Мишны говорит: «Все предопределено, но свобода сохраняется» (Авот, 3.15). Стало быть, «гиперкальвинизм» не настолько древний, как это себе представляет автор или его зарубежные учителя. Тогда когда же он возник на христианской почве? Конечно, лишь с появлением такого богослова западной церкви, как Августин.

Следующий раздел касается взглядов на предопределение представителей ранней патристики. Здесь автор, нисколько не смущаясь, снова-таки доказывает повсеместную веру ранних Отцов церкви в свободу воли человека, допустимую Божественным предопределением. Правда, он пытается акцентировать внимание на то, что данное учение было свойственно якобы лишь псевдоэпиграфам, например, сочинениям ПсевдоКлимента. При этом автор так изловчается, что называет это мнение еретическим, несмотря на массовый характер его распространения. Мало того, отвергает его он при помощи явно неуместно приведенной цитаты из Иринея о том, что свободу воли отстаивали именно те, кто злоупотреблял благодатью: можно «жить, как им вздумается, ибо они свободны; люди спасаются Его благодатью». Автор даже не замечает того, что представление о спасении по благодати в данном случае расковывало людей для греха, а не сдерживало их. Именно с этой проблемой сталкивается кальвинистское понимание благодати, которое осуждается апостолом Павлом не однократно (Рим. 3:7-8; 6:1-2). Оказывается, Ириней с еретиками связывает предтеч вовсе не арминианства, а кальвинизма.

Вот вам и еще одна хитрая проделка автора. Впрочем, ему так и не удается избежать признания связи между ранними гностиками и представителями, как он выразился, «жесткого детерминизма», поэтому он тут же снова свидетельствует против своего голословного тезиса о глубокой древности кальвинистских идей. Оказывается, жесткое предопределение исповедовали валентиниане, уча: «Добрые (по природе) – те, которые становятся способны принять (духовное) семя, а злые по природе – те, которые не могут принять того семени». Вот тебе и приехали!!! Такие признания уважаемый автор будет делать не раз, однако ни разу он не попытается объяснить, какое он имеет право обвинять «жестких детерминистов», когда они строят свои убеждения на тех же основаниях, которые исповедует он сам. Этот алогизм присущ всем сторонникам т.н. «умеренного» кальвинизма. При одинаковых предпосылках обе эти разновидности кальвинизма умудряются делать прямо противоположные выводы. Стало быть лучшими критиками умеренной позиции в кальвинизме являются сторонники его жесткого направления. Умеренному кальвинисту просто нечем спорить с «гиперкальвинизмом», опирающемся на одинаковое с ним исходное положение о неотразимости воли Божьей, исключающей свободу воли человека. Если от человека ничего не зависит, тогда его пассивность как добру, так и к злу, не только оправдана, но и освящена Божественной волей.

Обращаясь к синергическому учению Климента Александрийского, автор приводит два вида утверждений: о свободе воли человека и о Божьем предопределении. При этом он никак не может найти способ согласования их между собой, но, несмотря на это, делает заявление о том, что Климент верил именно в безусловный характер предопределения: «таким образом, Климент Александрийский включает человеческую волю в число средств, которыми располагает Божественное провидение». Но вот что удивительно: Климент вовсе не делает такого заключения. Автор ему просто его приписывает. Напротив, приведенная им цитата Климента говорит прямо обратное тому, что Бог использует волю человека лишь как средство Своего принудительного промысла. Подобную метаморфозу автор делает и со следующей цитатой из Иринея: «Духа же сообщает Сын… тем, кому хочет, и как хочет Отец», называя ее доказательством «суверенного изволения Господа в процессе спасения». Разве утверждение «кого хочет» в устах Иринея означало абсолютный произвол Бога в вопросе спасения? Нисколько. Тогда зачем приводить столь сомнительный доказательства причастности этого Отца церкви к кальвинистскому учению? Автор считает это вполне нормальной практикой приведения доказательств.

Данный феномен лукавого богословствования автор проявляет и к приведенной цитате из трудов Тертуллиана, явного сторонника учения о свободе воли человека. Из утверждения Тертуллиана «Бог не остановил того, что Ему было неугодно, чтобы произошло то, что Ему было угодно», он делает вывод: «В этом объяснении великого карфагенца угадывается, что, по его мнению, Бог может использовать свободную волю человека как средство для достижения других, далеко идущих целей. Таким образом, Тертуллиан, по-видимому, признавал, что Бог может исполнять Свой замысел посредством вторичных причин». В действительности же, по мнению Тертуллиана, Божье допущение касается именно того, что «Ему было не угодно», т.е. зла. И, хотя Бог допускает существование этого зла, и иногда даже превращает его в добро, тем не менее невероятно предположить, чтобы Бог нуждался в этом зле и без него не был бы способен проявить Свое добро. Стало быть, Тертуллиан вовсе не учит здесь тому, что Бог использует волю человека лишь как любое другое (разумеется, пассивное) средство достижения Своих детерминированных целей. Какая разница в том, каким принуждением Бог пользуется: непосредственным или опосредованным, т.е. без или через «вторичные причины»? Между тем автор даже не замечает того, что его аргумент о «вторичных причинах» бьет мимо цели.

«Высказывания об абсолютной суверенностью Бога над всеми деталями человеческой жизни» автор умудрился приписать даже Оригену, чудесным мановением клоуна присовокупив идею спасения к цитате, описывающей не «все», а лишь обыденные житейские дела. Примечательно, что Ориген как раз отрицает тот факт, что средство играет какую-либо существенную роль в исполнении Божьих предначертаний: «Если судьбой тебе суждено освободиться от болезни, то ты все равно выздоровеешь, независимо от того, призовешь ли ты врача или нет. Если же судьба предопределила тебе не выздороветь, то ты, хоть призывая врача, хоть не призывай, все равно не выздоровеешь. Словом, суждено ли тебе судьбою освободиться от болезни, или суждено остаться больным – в том и другом случае ты напрасно будешь звать врача». И эту цитату автор приводит, совершенно не беспокоясь о том, что она совершенно противоречит его представлению о воле как простом средстве в руках Божьего предопределения. Ориген говорит, что свободное обращение или необращение к врачу (т.е. воля как средство) ровным счетом ничего не меняет в планах Бога, если они совершенно не зависят от свободы воли человека. Но автор этого смысла даже не замечает. Средство только тогда может использоваться Богом без риска обвинения Его в неизбрании к спасению некоторых людей, когда оно избирается Богом без какого-либо принуждения. Поэтому важно не то, при помощи средства достигает Бог Свою волю на земле, или без него, а в том, достигает Он ее принудительным или непринудительным образом. Наконец, приводя цитату Афанасия Александрийского, автор не замечает того, что тот говорит о способности свободного выбора лишь богоподобной души, но не тела человека.

Далее автор безосновательно пытается доказать, что учение Иоанна Златоуста, в котором он так и не нашел ничего от кальвинизма, было побочным, а учение Августина – традиционным в христианстве той поры. Но заметим, при помощи какого доказательства он делает этот вывод: «Когда разгорелся пелагианский спор, пелагиане и полупелагиане в поддержку своего учения ссылались на Иоанна Златоуста, который делал акцент на человеческой свободе. Августин же, защищая преимущественное положение благодати, иногда апеллировал к Амвросию Медиоланскому, хотя есть основания сомневаться в том, что учение Амвросия на этот счет было единообразным». Итак, мы отчетливо можем убедиться здесь в том, как кальвинисты умеют превращать исключение в правило, а правило в исключение. В действительности же, Амвросий Медиоланский, Тертуллиан и Киприан, на которых любил постоянно ссылаться Августин, были типичными полупелагианами, как и все доавгустинистские Отцы церкви.

Иероним, подобно Иоанну Кассиану, учил, что Бог делает вместо нас лишь то, что нам совершенно не под силу. По поводу того, что Божье предузнание не устраняет свободу воли человека, он утверждал следующее: «Бог судит настоящее, не будущее и не осуждает, на основании предведения, того, о ком Он знал, что будет таким, который после не будет Ему угоден. Дело столь великой благости и неизреченного милосердия, что Он избирает того, кого видит хорошим, хотя и знает, что тот сделается злым, - давая последнему возможность обращения и покаяния… Ибо не потому согрешил Адам, что Бог знал, что это будет, но, как Бог, Бог предвидел, что это совершит одаренный свободою воли наш прародитель» (lib. III, Contr. Pelag.).

Разделяя такие взгляды, Иероним не мог поддержать Августина полностью в его споре с Пелагием. Да, он упрекал пелагиан (см. его комментарий на Гал. 1) за то, что они вкладывали в природу человека не просто способность к добродетели, а прямо-таки склонность к добру. Поэтому у них любая необходимость в благодати отпадала. Свое обвинение Пелагия Иероним основывал на взглядах Григория Богослова и Климента Александрийского, которые признавали в человеческой природе определенную свободу выбора как добра, так и зла. Они учили о «семенах добра, которые людям необходимо было возделывать. Грехопадение же внесло лишь разлад в эту способность, но не уничтожило ее полностью. Это было видно из того, что первозданная способность «обладать землею» также не была утрачена согрешившими людьми.

Правда, пелагиане проповедовали, что Бог предоставляет Свою благодать некоторым людям по причине предузнания их будущих заслуг, осуществленных свободным образом. Возражая им, Августин высказывал мнение о том, что Бог предопределяет добро, а зло – лишь предвидит. Однако у него оставался вопрос, как же предузнание зла в то же самое время и не причиняет его. В отличие от их всех, Иероним писал, что «не потому, что Бог знает, и будет что-либо, но потому, что оно будет, Бог, как знающий будущее, и ведает» (комментарий на Иез. 24). Подобные взгляды выражали Иустин Мученик («Апология Первая»), Татиан («О благодати») и Ориген (толкование на Послание к римлянам»), слова которого поместили в своей «Филокалии» Василий Великий и Григорий Назианзин (гл. 26).

Против учения гностиков и манихеев о том, что Бог является источником не только добра, но и зла, поскольку Его предведение исключает свободу воли творения, писали различные апологеты и ранние отцы Церкви. Например, Тертуллиан в своем труде «Против Маркиона» (гл. 5) давал объяснение на вопрос гностиков: «Зачем Бог, зная наперед, сотворил имеющих грешить и не раскаиваться?» Отвечая на обвинение в причинении Богом зла, Ириней Лионский написал целую книгу под названием «О монархии». Этой же теме посвящена беседа Василия Великого под названием «Почему Бог не является причиной зла». Коль Бог не является причиной зла, ею была свободы воли человека. При этом Григорий Богослов, комментируя текст Мф. 19:11, писал: «И для того, чтобы хорошо желать, нужна помощь со стороны Бога» (беседа 31). Этим самым он признавал необходимость даже предварительной благодати, дарующей человеку полноценные («хорошие») желания.

Здесь нам следует вспомнить о том, как Иоанн Златоуст в одной из своих проповедей (проповедь 55) утверждал, что «ни Бог, ни благодать Духа не предваряют нашего произволения». В этих словах он подразумевал человеческую ответственность в произведении лишь той толики желания к добру, которая позволила бы снять с Бога ответственность за безусловное причинение Им как спасения, так и погибели людей. О том, что Иоанн Златоуст признавал необходимость предварительной благодати, говорит его комментарий на текст Деян. 16:14: «Открыть сердце (Лидии) – дело Бога, а внимать – Лидии». Также и в гомилии 45, толкующей Евангелие от Иоанна, он признает, что «верить во Христа – плод не человеческого размышления, а высшего Откровения» (см. также его комментарий на Евр. 12:2). Разумеется, Божья помощь в произведении истинных веры и покаяния, по Иоанну Златоусту, не была принудительной для человеческой воли.

В своем толковании Послания к римлянам Иоанн Златоуст утверждал, что «плоть не есть грех, но дело Божье, весьма способное к добродетели» (homil. 13). Грехом является лишь свободное злоупотребление плотью. Отвечая на вопрос, поставленный в тексте Рим. 9:13, Иоанн Златоуст пишет: «Тот, Которому открыты тайные помышления, ясно знает, кто будет достоин венцов, а кто – наказания… Он Один только умеет правильно увенчивать» (homil. 19). Комментируя текст Еф. 1:5, Иоанн Златоуст различает в промысле Божьем два желания: «Ибо есть первая воля, чтобы не погибали те, кто которые грешат; также и вторая воля – чтобы те, которые предались греху, наконец, погибали» (homil. 1). Как видим, оба эти желания Бога обусловлены поведением человека. Все эти богословы ранней патристики опасались возможности попадания в христианскую доктрину языческого детерминизма через учение манихеев. Не случайно Иоанн Дамаскин освещает этот вопрос в своем «Диалоге против манихеев». Все это прекрасно знал Августин, но, несмотря на это, отверг всю богословскую традицию, и бессовестным образом ввел свои два новшества – о «первородном» грехе и «двойном» предопределении.

Несмотря на то, что «доказательства» нашего автора никак не согласуются с заявленным выводом, он завершает второй раздел своей книги громким заявлением о том, что «мнение ранней церкви о Божьем промысле и человеческой воле было неоднозначным», а «высказывания ранних Отцов церкви на эти темы (были) довольно отрывочные (следовало бы сказать более верно «обрывочные» - прим. мое) и даже не всегда достаточно четкие и точные». В данном выворачивании наизнанку подлинного смысла приводимых автором цитат и в явном натягивании на исторический материал чуждого ему смысла раскрывается отвратительная сущность кальвинизма.



Каталог: 2018
2018 -> Программа вступительного экзамена в аспирантуру по философии Рассмотрена и одобрена на заседании нтс ао «цнити «Техномаш»
2018 -> Курс лекций «Українські історичні школи»
2018 -> Лекции по Патрологии для 2 курса бакалавриата мда сзо (пдф-файл прилагается). Учение свт. Афанасия о Святой Троице и полемика против ариан. Учение свт. Афанасия о Святом Духе
2018 -> Владимир Пропп Исторические корни Волшебной сказки
2018 -> Программа V международной научно практической конференции «дыльновские чтения»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница