Николай Черкашин Тайна «Aрхелона» (Крик дельфина)


МАЙОР О’ГРЕГОРИ ДЕЛАЕТ КАРЬЕРУ



страница10/19
Дата09.03.2018
Размер1.14 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   19

МАЙОР О’ГРЕГОРИ ДЕЛАЕТ КАРЬЕРУ

О’Грегори любил запах свежих газет. Терпкий дух типографской краски приятно бодрил по утрам, как лосьон после бритья, как аромат закипающего кофе. У себя в коттедже он хозяйничал сам, и ни одна женщина, даже Флегги, не могла бы похвастаться, что сделала бы это лучше. О’Грегори был глубоко убежден, что пресловутая женская домовитость не выдерживает никакой критики, если мужчина со свойственным сильному полу рационализмом всерьез берется за домашние дела.

Едва он развернул «Атлантический курьер», как в глаза ударило: «Сто обреченных! Жена погребенного заживо обвиняет!». И портрет Флэгги чуть больше почтовой марки.

О’Грегори знал об обмороках только из медицинских учебников. Он мог поклясться, что теперь он пережил это состояние сам, не выпуская из рук ни газеты, ни кофейной чашки. Печатные строки вдруг резко почернели, и чернота расползлась по всей странице.

Весь день он пролежал дома, не найдя даже сил позвонить на службу. Его телефон молчал тоже, и О’Грегори дорого бы дал за чей-нибудь праздный звонок. От нехороших предчувствий спасался греческим коньяком и американскими детективами. Включил телевизор и тут же во весь экран увидел кислое лицо шефа. Шеф не то оправдывался, не то объяснял:

– … Для спасения больного экипажа мобилизованы лучшие научные силы страны. В микробиологическом центре ведутся интенсивные поиски эффективных лекарственных препаратов… О’Грегори переключил на другую программу. После конкурса усачей и строителей самого высокого карточного домика передали сообщение, что группа депутатов обратилась к морскому министру с запросом о дальнейшей судьбе «Архелона».

О’Грегори выключил телевизор, запил таблетку снотворного коньяком и лег спать. Уснуть удалось после долгих монотонных повторений: «Все обойдется… Все обойдется…» Он верил в аутотренинг. Ночью забренчали караванные колокольцы в прихожей. Майор медицины вышел в махровом халате, пошатываясь от сонной одури. Замочная скважина выходной двери источала в темень прихожей слабый желтый свет. Там, снаружи, стояли с карманными фонарями. О’Грегори не стал спрашивать, кто…

– Майор О’Грегори? - спросил тот, который и в самом деле был с фонариком. - Одевайтесь. Быстро!

Бар-Маттай поддернул желтые рукава и взялся за перо. С тех пор, как он начал «Неоапокалипсис», жизнь его на «Архелоне» обрела смысл и заточение в стальном склепе перестало страшить безысходностью. Бар-Маттай не знал, каким способом он передаст «Записки из преисподней» в мир живых. Пока это даже и не занимало его. Важно было успеть изложить на бумаге то, что должно было сказать человечеству с амвона-эшафота. Бар-Маттай, как и герой любимого романа, полагал, что рукописи не горят, а значит, и не тонут, не развеиваются в радиоактивный прах…

«Возлегшие в тишине проснутся в грохоте… Океан, веками кормивший миллиарды людей, заражен ныне черными коконами субмарин… Стрела, вонзенная в спину, да превратится в ангельское крыло…»

Старший помощник Рооп осторожно тронул Рейфлинта за плечо. Рейфлинт вздрогнул и проснулся. Не выключенные с вечера гидрофоны наполняли каюту вздохами глубин, попискивали рыбьими голосами.

– Господин коммодор, считаю своим долгом предупредить, что дальнейшее пребывание на глубине становится опасным.

– Что-нибудь с реактором?

– Хуже, сэр. Люди не хотят нести вахты. Вчера провалились на тридцать футов ниже предельной глубины. Теперь на рулях сижу сам. Матросы выходят из повиновения…

Рейфлинт щелкнул тумблером внутреннего телевидения.

Экран центрального отсека показал пустой интерьер. У контрольных приборов не было ни одного человека. В турбинном отсеке резались в карты. В жилом кормовом сливали спирт из противолодочных торпед.

Рейфлинт выключил пульт.

– Всплывайте! Будем ложиться в дрейф.

– Но режим скрытности, сэр… Наверху утро.

– Глубина под килем?

– Семь тысяч футов, сэр.

– Рооп, вы хотите, чтобы в скрытности мы переплюнули «Дрэгги»?

– Вас понял, сэр.

В цистернах «Архелона» заревел сжатый воздух.

Дверь квартиры Флэгги оставалась распахнутой до позднего вечера. Внизу у входа в подъезд поблескивала табличка с торопливой гравировкой: «Кураториум «Спасение «Архелона», 4-й этаж». Две комнаты Флэгги отвела под штаб-квартиру созданного ею кураториума. Конечно, во многом помог брат, корреспондент «Атлантического курьера», но инициатива призвать общественность страны на помощь экипажу несчастной субмарины принадлежала ей. Она и возглавила кураториум «Спасение «Архелона». Теперь в ее квартире не умолкал телефон, то и дело приезжали журналисты, адвокаты, врачи, священники. В кураториум вступил и президент микробиологического или даже просто обнадеживающего о ходе работ над «антилеприном» сообщить он не мог.

Может, есть какие-нибудь новости в военно-медицинском корпусе? Флэгги несколько раз звонила О’Грегори. Он бы мог быть весьма полезным кураториуму. Но телефон О’Грегори молчал третьи сутки…

О’Грегори прекрасно понимал, за что арестован, хотя ему ни разу не сказали, в чем он обвиняется. Флэгги - роковая женщина! Неужели ради этого кретина Барни она так легко и жестоко могла пожертвовать боготворящим ее человеком? Ну пусть это слишком громко сказано - боготворящим, но все равно - провести безумную ночь любви, а наутро предать? Оставалось утешаться примерами из истории - Клеопатра, Юдифь… Древности всегда мало трогали О’Грегори. На сей же раз особенно. Он отчетливо сознавал: степень его вины, а значит, и мера наказания будет зависеть от того, каким грифом пометят разглашенную им служебную тайну: «секретно», «чрезвычайно секретно», «сведения государственной важности» и, наконец, самое страшное - «сведение серии Z». К последней категории относились материалы стратегического характера. За разглашение «сведение серии Z» грозило пожизненное заключение или электрический стул. «Архелон», вооруженный межконтинентальными ракетами, считался стратегическим объектом. Следовательно, любая связанная с ним информация автоматически подпадала под зловещий гриф.

На третьи сутки О’Грегори, донельзя истерзанный догадками и сомнениями, был выведен из камеры гарнизонной гауптвахты и доставлен, к величайшему его изумлению, не в здание трибунала, а в кабинет шефа. Впрочем, председатель трибунала, дородный полковник юстиции, сидел рядом с флагманским эпидемиологом, а чуть поодаль разглядывал в окно гавань седоватый мужчина в хорошо сшитом костюме.

– Майор О’Грегори? - Джентльмен у окна присел на подоконник. - Надеюсь, вы понимаете, что разгласили «сведение серии Z»? Не говоря уже о том моральном уровне, который вы нанесли нашему флоту перед лицом мировой общественности.

О’Грегори судорожно глотнул.

– Разглашение «сведение серии Z», - бесстрастно напомнил полковник юстиции, - карается бессрочным тюремным заключением, а в случае особого ущерба, причиненного обороноспособности страны, - смертной казнью.

Майор медицины вцепился в спинку стоявшего перед ним стула.

– О’Грегори, - вступил в разговор шеф, - мне очень жаль, что все так случилось. Я всегда ценил вас как отличного работника. Однако у вас есть шанс не только избежать суда, но и достойно продолжить карьеру. На «Архелоне» открылась вакансия корабельного врача…

О’Грегори тихо сел на стул.

– Подумайте, О’Грегори, - подошел к столу седоватый джентльмен. - Вы не только избежите позора, но и станете национальным героем. Весь мир узнает о благородном поступке военного врача. Через какое-то время найдут вакцину, и вы все вернетесь с триумфом!

– Лепра неизлечима, - проронил наконец арестованный.

– Делать такие категорические заявления подобает лишь Гоподу Богу… Решайте, О’Грегори: электрический стул или лавры героя? Не будьте же болваном, подполковник!

О’Грегори смахнул с бровей капли пота.

– Я согласен…

– Тогда подпишите вот это! - Пожилой джентльмен быстро достал из папки листок верже. - Это заявление для печати.

«Я, подполковник медицины О’Грегори, помня клятву Гиппократа, решил отправиться на борт подводной лодки «Архелон», чей экипаж заражен неизвестной науке болезнью. Я буду оказывать пострадавшим медицинскую помощь, пока не будет найдено эффективное лекарственное средство против суперлепры ХХ и корабль не вернется на базу…»

Утром тщательно выбритый, в тужурке с новенькими погонами, О’Грегори предстал перед журналистами. Накануне ему сделали инъекцию препарата, снимающего страх, так что держался герой нации расковано и даже весело. Веселье шло еще и от толики коньяка, принятого в буфете конференц-зала.

О’Грегори не увидел своих портретов в вечерних газетах, так как после обеда его отвезли на один из приморских аэродромов. Там он пересел в кабину двухместного учебного истребителя, который спустя три часа полета над океаном совершил посадку на палубу авианосца «Корсар». На взлетной площадке О’Грегори уже ждал вертолет с прогретыми двигателями.

Огромный многоугольник палубы «Корсара», исчерканный колесами самолетов, был последним земным видением О’Грегори. Потом в бортовом иллюминаторе долго синела безбрежная ширь океана.

«Архелон» открылся издалека, но, едва вертолетчики успели взять на него курс, как подводная лодка погрузилась. Чертыхаясь, командир машины завис над местом погружения - волны даже не успели разметать пенное пятно, - опустил в воду трос с капсулой гидролокатора и долго вызывал «Архелон» по звукоподводной связи. Наконец атомарина всплыла. Видно было, как на мостике забелели офицерские фуражки. Они приблизились, стали видны лица. Потом мостик уплыл назад, и под брюхом вертолета оказалась позеленевшая от водорослей палуба «Архелона». О’Грегори спустился на нее по висячему трапу. Вертолет взмыл и ушел в сторону. О’Грегори видел, как от него отделилась веревочная лестница и, извиваясь, упала в воду. Ее выбросили, потому что она касалась палубы заразного корабля.

У О’Грегори защемило сердце: «Оставь надежду всяк сюда входящий…»

В центральном посту нового врача окружила толпа золотистолицых людей, абсолютно лысых и голобородых. «Вторая степень суперлепры», - отметил про себя О’Грегори.

– А где же Барни? - спросил он, не выдержав звериного любопытства, горевшего в глазах прокаженных.

– Хо-хо, док! - воскликнул яйцеголовый крепыш, похожий на турка. - Барни стал настоящим подводником. Кормит рыбок под водой.

Но никто вокруг не засмеялся.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   19


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница