Ненадолго миры свои оставьте 1986г. 1993г



страница17/17
Дата11.03.2018
Размер0.55 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
Об Иуде Искариоте

-----------------------------

Двенадцать апостолов было…

И как же они начинали

Святое свое служенье?

При жизни земной Иисуса,

Как дети, за ним ходили.

Апостольство им и не снилось.

А если бы и приснилось,

То ввергло бы в ужас робких.

Они были учениками,

Послушными учениками.

Призвал – и пошли без слова,

Оставив большие семьи,

О выгоде не помышляя,

Не зная о будущих муках.

По Божьему определенью

Шли братья в любви и правде.

Куда и зачем – не очень

Простые умы занимало.


Учителя речи туманны.

Он Бог или нет – кто знает.

Когда ж начинал говорить он,

В сердцах их любовь расцветала.

Заботы о брошенных семьях,

Долги и что скажут люди –

Им больше и в ум не всходило.

И все они были, как дети,

Беспечны, добры, боязливы.

Как дети, они Иисусу

Доверили души и судьбы,

Ничуть не печалясь об этом.


Один из них был непохожим

На всех остальных. Взрослее

Казался. Не так прямодушен.

Иудой Искариотом

Его называли люди.

Царя он в Учителе видел,

Евреям несущего волю.

Но не оправдались надежды

На счастье и славу земную.

Наставник учил смиренью,

Любви и к врагу и к брату.

А дьявол шептал: «Не Бог он,

Не царь Иисус – просто плотник».

Непросто с мечтой распрощаться,

Смиренье принять как доблесть,

И родину без защиты

Оставить врагам на радость.
- Не Бог он, не Бог – просто плотник,-

Шептал в наважденье Иуда.

Но что делать с нежностью в сердце?

Что делать с любовью братской?

Все видел, что с другом творится,
Учитель все знал, но не мог он

Нарушить сам промысел Божий.

Он видел грядущую муку,

Свою и Иуды как брата.

- Что делаешь, делай скорее,-

Сказал он, подав кусок хлеба

Иуде Искариоту.

И после сего куска хлеба

Вошел сатана в Иуду.
В последнюю ночь перед казнью

Заснули в саду Гефсиманском,

Как дети, друзья Иисуса.

Учитель не спит и несчастный

Не спит предающий Иуда.

Как будто ведет его кто-то

К предательству неотвратимо.

На вечное поруганье

Идет ученик любимый.

Меняются ежеминутно

Все помыслы. Негодованье

Любви уступает место.


Вот резко назад повернул он,

И слезы, и пот утирая,

Направился в сад Гефсиманский.

Вдруг кто-то идет навстречу

Похожий на Иисуса.

Нет, это не он, а скорбный

Подходит к Иуде ангел

И смотрит ему прямо в душу.


Приходит прозренье: должен

Исполнить он промысел Божий.

Ведь если не он, то кто же?

Он знал, что другие смогут

И жизнь отдать, но не душу.
Всю ночь не до сна фарисеям:

Избавиться от Иисуса

До праздника пасхи им нужно,

А то будет праздник не в праздник.

Не могут своими руками

Расправиться с неповинным –

Им чистыми нужно остаться,

Вину возложив на другого.


И вот долгожданный Иуда

Вошел, на себя непохожий.

Казалось, ума он лишился.

И тридцать сребреников взял он!

Исполнил, исполнил, что должно!

Привел к Иисусу римлян!

- Что ты мне доверил – я сделал!

В Иудином поцелуе

Любовь и тоска такая,

Что даже Учитель вздрогнул.

А дьявол оставил Иуду

На собственное растерзанье.


Кто мог бросить камень в Иуду:

Не те ли, что разбежались,

Как овцы при виде волка,

При появленье римлян;

Не тот ли, слабейший духом,

Кто до петушиного крика

Отречься успел три раза?

Кто смел бросить камень в Иуду?


Что значит для иудея

Покончить с собой? Невозможно

Теперешним людям представить

Второй страшный грех Иуды.


Неслыханное дело! Покончить

Не только с жизнью –

С душою своей покончить!

Вообразить невозможно,

Какие испытывал муки

Несчастный презренный Иуда.

Какую тоску от утраты,

Утраты любви Иисуса

Он взял перед смертью с собою.

В мозгу его воспаленном

Все спуталось. А ведь мог бы

Придти и он на Голгофу

И слезно молить о прощенье

Распятого Сына Бога.


Но не поверил Иуда

В Спасителя душ наших грешных.

И это его сгубило!
Еще новый день не начался –

Качался в петле Иуда.

Не вынесла душенька муки.

Стенает душа и плачет

И улететь не может

От мертвого страшного тела.

Она о себе тоскует,

И муки ее страшнее,

Чем муки распятого тела.
Слетаются черные птицы,

И солнце чернеет от боли.

В день третий, совсем обессилев,

Садится на череп птичка

Хозяину, что когда-то

Мечтал возвеличить Израиль.

Чу… Кто-то идет… знакомый.

Душа встрепенулась в надежде.

Воскресший Учитель подходит

К несчастному телу друга.

- Не бойся, - душе говорит он.

- Со мною поднимешься в Царство

Пославшего нас на муки.
Шипит, распластавшись, дьявол.

Не смог он крикунью-кроху

Второй раз прельстить. Упускает

Такую добычу нечистый.


А что же в Иерусалиме?

- Воскрес Раввуни! Магдалина

Рыдает, кричит и смеется.

И молится Богу Мария –

Счастливая Мать Иисуса.

Но что-то мешает счастью,

Как будто бы долг неоплатный

Висит над душой ее светлой.

- Прощайте врагов ваших,- шепчет

Хранитель души Марии.

И вспомнила об Иуде

Счастливая мать Иисуса.


За стены Иерусалима,

Где женщинам вовсе не место,

Воскресшего Мать приходит.

И видит: ее Иешуа

Хоронит в расщелине друга.

Упала на землю Мария. Целует ее,

Простирает к воскресшему Сыну руки.

- Иуду прости, мой Сыне!

- Да он неповинен, жено,-

Сказал Иисус и заплакал.


Иуду простил Спаситель,

Но не простили люди.

Упрямо века плюются:

- Предатель Иуда, предатель.

- Прощайте врагов ваших, люди,-

Так говорил Спаситель.

И Бог погубить не желает

Отверженного душу.


И плакали все, кто слушал

Рассказ о годах далеких.

5.03.2012

ПОЛЕТ
Жила-была белая крыса…

Престранная белая крыса…

Уродина – да и только.

Смеялось крысиное племя:

- Ха-ха! Ха-ха-ха! Смотрите!

Опять на утес побежала

Заячью жрать капусту!

Однажды она не вернулась.

- Подохла! Да так ей и надо!

Все тут же о ней забыли.


Верона, так звали крысу,

Стоит одна на утесе

У красного чертополоха.

И горько вздыхает бедняга,

Подняв свою голову к небу,

Где вольно кружатся чайки.

Она тоже хочет быть птицей,

Кружиться над волнами моря

И рыбу выхватывать слету.

Мечтают не только люди…


С утра, чуть похрумкав капусты,

Верона – к чертополоху!

Став столбиком, будто суслик,

И лапки на грудь положивши,

Все смотрит и смотрит в небо,

Все ищет глазами море.

Оно бьется где-то рядом,

Но ей его волн не видно.

Чуть слышно пищит Верона:

- Я – чайка! Я – чайка! Я – чайка!


Однажды орел соблазнился

Добычей такой неподвижной.

Схватить хотел глупую крысу,

Но сел рядом… и передумал.

Ведь крыса не убегала.

Верона смотрела в небо.

- Больная, должно быть, дура.

Еще заражусь… И скрылся.

Опасность? Она даже краем

Мечтательницы не коснулась.


Одна белоснежная чайка,

Ее братья Роузом звали,

Заметила столбик на камне.

Стоит он, а то уходит,

Когда отдыхают птицы.

Узнать решил Роуз, в чем дело.

И видит – то белая крыса,

Подняв к небу голову, смотрит,

Любуется птичьим полетом.

Как странно все это, как странно!


- Какая прекрасная крыса…

Худая, давно, знать, не ела.

Слетаю за маленькой рыбкой,

Чуть-чуть подкормлю бедолагу.

Принес он Вероне рыбешку,

Одну, и другую, и третью…

Уселся почти что рядом

И смотрит на белую крысу.

В глазах ее светится что-то

Совсем не крысиное – птичье.


- Летать ты, наверное, хочешь? –

Спросил, на ответ не надеясь.

Как может какая-то крыса

Понять королевскую чайку?

Но вздрогнула жалкая крыса.

Без слов отвечает чайке:

- Полет – есть мечта моей жизни,

- Какие понятия знает

Престранная эта крыса…

А та подсказала:

- Верона.
Взлетел Роуз к синему небу

И сердцем Всевышнего просит:

- Дай силы! Позволь Вероне

Крысиный свой род оставить –

Полету позволь научиться!

Неясен ответ, но надежда

Звучала в словах суровых.

- Учи! Вы подниметесь оба…

Летит белоснежная чайка

Полету учить подругу.


- Ну что, не раздумала, Рона?

(Он так сократил ей имя).

- Полет – это очень опасно.

В ответ усмехнулась Верона.

Не верите? Так вам и надо!

Полет в ваши планы не входит.

Подставила ухо Верона.

- Друг, сделай кружок над утесом.

Не бойся. Пусть даже уронишь –

Я буду тебе благодарна.


Что делать? Берет осторожно

В клюв правое ухо Роуз.

И сжал его…

- Очень больно?

- Терпимо! Давай, поднимайся!

Летит над утесом чайка

И крысу несет осторожно.

Потом опускает на камень

И смотрит в глаза подруге.

В глазах этих – ликованье,

А ухо – с кровавым подтеком…
Вот так начинала учиться

Упрямая крыса Верона.

И падала, и вставала,

И прыгала, лапки раскинув.

За лапку носил ее Роуз.

За хвост он кружил ее часто.

Головокруженье не просто

Преодолеть Вероне.

А страха, вот страха не знала

Отважная ученица.


Прознало крысиное племя,

Что там, на утесе, творится.

- Покончить с чертовой мгновенно,-

Велела верховная крыса.

И забеспокоились чайки:

- Куда же наш Роуз мог кануть?

Судьба так подстроила мудро,

Что встретились крысы и чайки,

В том месте, где Роуз Верону

Учил азам первым полета.


На глупую белую крысу

Родное набросилось племя,

Но Роуз поднял подругу

Над местом кровавой схватки.

Опомнились чайки от страха

И крыс стали сбрасывать в море.

Совсем это было не просто –

Кусались, бросались крысы,

И смелые чайки гибли…

Но выиграли сраженье.


Остался один крысенок.

Помчался в нору родную.

Верховная в ужасе крыса.

Напуганных взяв лизоблюдов,

Отправилась в дальние земли.

А чайки, веселые чайки,

Оправившись от сраженья,

Над парой влюбленной летали

И криками поощряли

Отчаянную ученицу.


Однажды проснулась Верона

И видит свой собственный хвостик.

Он ночью-то отвалился –

Без всякой при этом боли.

И что-то мешает спинке,

Как в детстве, слегка поваляться.

- Да это ж растут мои крылья!

А Роуз в таком был восторге,

Что сделал кругов восемнадцать

В сиянии светлого утра.


С тех пор с каждым днем становилась

Все больше похожа на чайку

Прекрасная вольная Рона.

И вот наступил долгожданный

Тот день, когда обе птицы

Поднялись к синему небу,

И Рона увидела море!

Не краешек, как когда-то,

Бескрайнее грозное море

Увидела белая птица.


И, круг над утесом покинув,

Рванулась в стихию моря!

За бесшабашной следом

Рванулся влюбленный Роуз.

Догнал и хотел заставить

Вернуться к утесу Рону.

Но где там! Его подруга

Над беспокойным морем

На неокрепших крыльях

Кружилась! Кружилась! Кружилась!


Поднялся вдруг шквальный ветер.

Сломал неокрепшие крылья

И закружил влюбленных

В последнем предсмертном танце.

Погибли две Белых Птицы,

Два сердца в одном порыве.


До ночи стонали чайки,

Кружились над тем утесом,

Где белая крыса Верона

Твердила и дни и ночи:

- Я – чайка! Я – чайка! Я – чайка!

Где Роуз, влюбленный Роуз

Кормил ученицу рыбой.
И до сих пор летают,

И славят влюбленных птицы,

Кружатся над тем утесом,

Где чудо преображенья

У всех на глазах свершилось.

2013г.


ПРОПАВШАЯ СТРОКА
Ранним утром явилась строка.

Не строка – жизни вольная суть.

И пропала. Уж наверняка,

Мне исчезнувших слов не вернуть.


Ну, а все ж, почему, почему

Мне в мои -то, мои -то года

Будто ветер предгрозья дохнул.

Будто сброшена горя узда.


Кто меня поднимает с колен

Одиночества и суеты,

Разжимает объятия стен?

Это, Господи, ты, только ты!


2013г.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница