Наука и религия: дополнительность или конфронтация



Скачать 85.92 Kb.
Дата05.05.2018
Размер85.92 Kb.

Наука и религия: дополнительность или конфронтация?
Начиная с XIX века, в европейском обществе все больше распространяется убеждение о противоположности научного и религиозного знаний. Впервые высказанный французскими просветителями, а затем развитый в философии позитивизма, этот взгляд в современном обществе многими воспринимается как самоочевидный. Однако после двух столетий борьбы, и даже войны с религией сейчас многие понимают, что в действительности конфронтации между религией и наукой не существует. Становится все более и более понятным, что это кажущееся противоречие есть следствие сциентизма – попытки объяснить все явления в мире с точки зрения науки. Действительно, всё ли можно объяснить при помощи науки? Например, говоря словами А.С.Пушкина, можно ли поверить алгеброй гармонию? Поэт отвечал, что это возможно лишь в том случае, если лишить познаваемый объект жизни: «Звуки умертвив, Музыку я разъял, как труп. Поверил Я алгеброй гармонию», - говорит Пушкин устами Сальери. Это лишь один пример того, что мир в действительности многогранен, что вынуждает нас принять, по крайней мере, тезис о дополнительности и независимом существовании различных видов человеческой деятельности – научной, эстетической, этической, религиозной.

Однако этот взгляд ставит перед нами другие проблемы. Постулируя дополнительность научного и религиозного взглядов на мир, мы так или иначе возвращаемся к учению об их противоположности. Во-первых, если наука и религия дополняют друг друга, то они должны быть независимыми друг от друга. Все было бы хорошо, если бы наука и религия никогда не пересекались бы (как, скажем, в случае науки и искусства). Однако всегда найдутся такие вопросы, на которые и у ученых, и у богословов найдутся свои варианты ответов. В современном обществе, ориентированном на науку, научному же взгляду и будет отдаваться приоритет. Поэтому вполне естественно стремление отделить предмет религии теми вопросами, которые не входят в компетенцию науки. Прежде всего, это область нравственности. По убеждению многих, задача религии в том, чтобы поддерживать нравственный порядок в обществе. Правда, с таким слишком узким подходом к религии не согласится ни один верующий. Да и атеист тоже постарается объяснить феномен нравственности естественно-научным способом. Кажется, что принцип дополнительности науки и религии здесь тоже может помочь разобраться. Ведь объектом познания науки является мир с точки зрения его закономерности, детерминизма, а нравственность как главная задача религии невозможна без существования свободы воли человека. Но как объяснить феномен свободы, т.е. некоторой независимости от причинно-следственных связей, в детерминистическим мире? Налицо жесткая дилемма: или свобода существует, и тогда кроме материального мира с его законами существует и мир духовный с его «свободной причинностью», непознаваемый наукой, или есть только мир материальный, подчиняющийся законам природы, но тогда нет свободы, а следовательно, нет и нравственности.

Эту дилемму прекрасно понимал И.Кант, показавший, что рассудок, исследующий только причинно-следственные связи, оказывается бессильным в области нравственности, где он должен уступить место вере. Эта дилемма всегда ставит в тупик ученых-атеистов: либо есть нравственность, значит есть душа и Бог, либо Бога и души нет, значит, нет и нравственности. А отсюда следует совсем уж абсурдный вывод: нельзя подходить к человеку с точки зрения морали, ведь он поступает не свободно, а в силу законов природы: это все равно что осуждать человека за то, что он, свалившись в пропасть, падает вниз, а не летит вверх.

Эту мысль четко высказал известный современный ученый-биолог, эволюционист Конрад Лоренц, создатель этологии – науки о поведении живых существ, который сводил мотивы человеческих поступков только к природной причинности: «Второе препятствие (очень пагубное) к самопознанию — это эмоциональная антипатия к признанию того, что наше поведение подчиняется законам естественной причинности. Бернгард Хассенштайн дал этому определение “антикаузальная оценка”. Смутное, похожее на клаустрофобию чувство несвободы, которое наполняет многих людей при размышлении о всеобщей причинной предопределенности природных явлений, конечно же, связано с их оправданной потребностью в свободе воли и со столь же оправданным желанием, чтобы их действия определялись не случайными причинами, а высокими целями»1. Пытаясь преодолеть кантовскую логику, этот ученый пишет: «Мы и моральный закон рассматриваем не как нечто данное a priori, но как нечто возникшее естественным путем, — точно так же, как он (Кант. – В.Л.) рассматривал законы неба. Он ничего не знал о великом становлении органического мира. Быть может, он согласился бы с нами?»2.

Ответ Лоренцу, можно сказать, дал сам Кант: «Но многие все еще думают, что они могут объяснить эту свободу по эмпирическим принципам, как и всякую другую природную способность, и рассматривают ее как психологическое свойство, объяснение которого возможно после более глубокого исследования природы души и мотивов воли, а не как трансцендентальный предикат причинности существа, принадлежащего к чувственно воспринимаемому миру (а ведь именно в этом все дело), и таким образом сводят на нет превосходное открытие, которое делает для нас чистый практический разум посредством морального закона, а именно открытие умопостигаемого мира через осуществление вообще-то трансцендентного понятия свободы, а тем самым отрицают и сам моральный закон, который совершенно не допускает какого-либо эмпирического основания определения» (Сочинения, т. 4(1), с. 422).

Таким образом, очевидный факт существования науки и нравственности или, говоря словами Канта, «звездного неба над нами и морального закона во мне», заставляет еще раз задуматься о природе нравственной деятельности и научного познания. Неужели они действительно не зависят друг от друга? Может быть, возможно найти некие более глубокие их основания?

Для человечества всегда было очевидно, что без религии нравственность существовать не может. Связь религии с нравственностью (и только с нравственностью) подчеркивается и сейчас. Очевидно, что в условиях отсутствия объективных нравственных принципов люди будет действовать исходя только из своих эгоистических побуждений, что вполне может привести к различным конфликтам. Тем более что многие факты нравственной жизни (как, например, свобода воли, совесть) могут быть гораздо более убедительно объяснены посредством религиозного учения, чем научного.

Но с наукой примерно такая же ситуация. В эпоху становления современного математического и экспериментального естествознания его связь с христианством была для ученых несомненной. А так называемый факт борьбы Церкви с зарождавшейся наукой объясняется совсем иначе.

Одним из главных (если не самым главным) положений современной науки является понятие закона природы. Это понятие совсем не очевидное. Из обыденного опыта, всегда ограниченного и субъективного, невозможно вывести учение о всеобщих, вечных законах, имеющих математическую природу. В науку это понятие ввел Декарт: «Из того, что Бог не подвержен изменениям и постоянно действует одинаковым образом, — пишет Декарт, — мы можем также вывести некоторые правила, которые я называю законами природы» (Сочинения, т. 1, с. 368). Законы мира постоянны и неизменны, как постоянен и неизменен Бог. Познание законов природы возможно, потому что Бог дал их не только природе, но и вложил в наши души понятия об этих законах. В силу же того, что материя везде одинакова, то и законы действуют во всем мире также одинаково, так что, познавая законы на земле, мы можем с уверенность сказать, что они точно таковы же и в других частях вселенной.

Декарт вводит понятие законов природы не на пустом месте. Задолго до него это положение выдвигалось и многими отцами Церкви. Например, свт. Василий Великий в толковании на Шестоднев пишет: «…в сих творениях людьми, имеющими ум, созерцательно постигнутый закон служит восполнением к славословию Творца… и она (сотворенная природа. – В.Л.), по вложенным в нее законам, стройно возносит песнопение Творцу»3. Свт. Григорий Богослов также говорит, что существует «Божий закон, прекрасно установленный для всего творения и видимого, и сверхчувственного», и что этот «закон… дан однажды, действие же и ныне постоянно продолжается»4. Так что принцип законосообразности природы является вполне христианским. Поэтому наука возникает не только не в борьбе с Церковью, но, наоборот, как применение некоторых положений христианского вероучения к познанию природы5 и в полемике с аристотелевской физикой, в которой понятие закона совершенно отсутствовало. Аристотелевская физика полностью доверяла чувственному опыту, дающему знания только о частных явлениях, и совершенно исключала применение математики в познании природы, поскольку предмет математики (существующее несамостоятельно и неподвижное) совершенно отличен от предмета физики (существующее самостоятельно и подвижное). Поэтому в физике Аристотеля отсутствовало понятие закона природы, выраженного математическим образом, ведь, во-первых, закон как некое общее правило, применимое ко всему миру, не может быть познан чувствами, а во-вторых, математика не имеет отношения к познанию природы. Кстати говоря, именно этим объясняется факт так называемого преследования со стороны Церкви первых ученых. Дело в том, что усилиями Фомы Аквинского учение Аристотеля (в т.ч. и его физика) стало восприниматься как вполне соответствующее христианство, и все нападки на Аристотеля со временем многими стали рассматриваться как нападки на христианство. Но ученые XVII века полемизировали именно с Аристотелем, а не с христианством, более того – они спорили с Аристотелем с позиций христианства. Ведь положения о существовании законов мироздания, их познаваемости, изоморфности пространства и времени совершенно не очевидны. Для их принятия необходим авторитет – причем авторитет огромный, который мог бы убедить многих и многих. Таким авторитетом и было христианство. «Именно это понимание (Природы как книги, написанной Богом. – В.Л.) шаг за шагом приводило к становлению особого типа рациональности, реализовавшегося затем в развитии новоевропейской науки», - сказал в сегодняшнем докладе Вячеслав Семенович Стёпин.

А что происходит сейчас, когда многие ученые стали считать, что христианство не имеет никакого отношения к науке? Оказывается, самый сложный вопрос в философии науки – это что такое наука. Ученые не знают, чем они занимаются, не понимают, почему основания науки истинны. Так, известнейший физик XX века, Ричард Фейнман, пишет: «Почему природа позволяет нам по наблюдениям за одной ее частью догадываться о том, что происходит повсюду? Конечно, это не научный вопрос; я не знаю, как на него правильно ответить»6. Именно поэтому А.Эйнштейн утверждает необходимость религии для того, чтобы наука имела твердое основание: «Там, где отсутствует это чувство (религиозное чувство. – В.Л.), наука вырождается в бесплодную эмпирию»7, и поэтому «в наш материалистический век серьезными учеными могут быть только глубоко религиозные люди»8. Иначе говоря, ученый обязан иметь веру в рациональную природу реальности, веру, ничем не обоснованную, но без которой невозможна наука. Ученый может менять научные парадигмы, отказываться от неких законов в пользу других, более общих и точных, но не может отказаться от фундаментального – веры в рациональную природу реальности, в ее познаваемость («Самое непостижимое в мире то, что он постижим» - Эйнштейн 9), т.е. фактически в мировой разум, в Бога.

Так каковы все-таки отношения между наукой и религией? Здесь надо четко разделять понятия. Во-первых, отношение науки и христианства существенно отличаются от отношений науки с другими религиями. Если в отношении нехристианских религий с наукой действительно действует принцип дополнительности, то в отношении христианства ситуация иная и следует говорить о включенности науки в христианство. Во-вторых, следует отличать христианство как учение о Боге, мире и человеке от принятого в современном мире понимания христианства как некоего социального института, существующего для воспитания людей и сохранения культурных ценностей. Если мы поймем, что христианство – это учение о реальном бытии, то в этом бытии, в едином нравственно-разумном мире, источником и творцом которого является Бог, противоречие между наукой и моралью исчезает. Наука, мораль, искусство и другие виды человеческой деятельности обретают свое истинное место и свою природу.



1 Лоренц К. Агрессия. М., 1994.

2 Там же.

3 Василий Великий, свт. Беседы на Шестоднев // Василий Велекий, свт. Творения. М., 1845. С. 58-59.

4 Григорий Богослов, свт. Слово о богословие, 4-е // Григорий Богослов, свт. Собр. творений: В 2 т. Т. 1. Сергиев Посад, 1994. С. 436.

5 Современные ученые, отказавшиеся от идеи о божественной причине законов, оказываются в странном положении: они сами не уверены, насколько обосновано их убеждение в существовании законов природы. Так, известнейший физик XX века, Ричард Фейнман, пишет: «Почему природа позволяет нам по наблюдениям за одной ее частью догадываться о том, что происходит повсюду? Конечно, это не научный вопрос; я не знаю, как на него правильно ответить» (Фейнман Р. Характер физических законов. М., 1987. С. 158).

6 Фейнман Р. Характер физических законов. М., 1987. С. 158.

7 Эйнштейн А. Письмо к Соловину от 1 января 1951 г. // Эйнштейн А. Собрание научных трудов. Т. IV. М., 1967. С. 565.

8 Эйнштейн А. Религия и наука // Эйнштейн А. Собрание научных трудов. Т. IV. М., 1967. С. 126.

9 Frank Ph. Einstein. New York, 1947, p. 1.


Каталог: files
files -> Истоки и причины отклоняющегося поведения
files -> №1. Введение в клиническую психологию
files -> Общая характеристика исследования
files -> Клиническая психология
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
files -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница