Научного исследования



Скачать 296.28 Kb.
страница8/26
Дата09.01.2018
Размер296.28 Kb.
ТипЛитература
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

1.3.3. Мировоззренческий конфликт монизма и плюрализма


Разворот от монизма к плюрализму случился не в одночасье. По воспоминаниям журналиста, «перестройка начинается на основе возрождения надежды на совершенствование социализма. Однако быстро формируется убеждение, причём распространённое, что если и может идти речь о социализме, то это должен быть «другой социализм», понимаемый так, как его понимают европейские социал-демократы, всего скорее – лишь как система ценностных ориентиров развития. Но главное – социализм уже не рассматривается в обществе и прессе как единственно возможный путь, единственный идеал. Сильное влияние обретают иные течения общественной мысли, в особенности либерализм и консерватизм. Печать в идейном смысле становится плюралистичной»106.

В 1990 г. в учебной литературе для журналистов признавалось, что «до последнего времени считалось, что марксистко-ленинская теория – “научная политическая идеология”, “научное мировоззрение”. На практике это привело к контролю за разработкой главным образом социальных и общемировоззренческих проблем. Но идеология как интеллектуальное образование не может быть тождественна научной теории, она основана на иных принципах построения, преследует иные цели и задачи. “Научной она может быть лишь при том необходимом, но недостаточном условии, если выбирает свои утверждения из системы существующих научных мировоззренческих положений и в них черпает аргументы для оправдания конкретных директив социальному действию”»107.

В это переходное время «плюрализм буржуазной идеологии противопоставляется материалистическому монизму социалистической идеологии»108, но размываются их отличия во всех важнейших функциях.

В отражательной функции «любая идеология объявляет себя максимально объективной и научной. Предполагалось, что научность марксистко-ленинской идеологии заключается в ее опоре на рабочий класс, являющийся единственным носителем коренных интересов нации, главный из которых – создание общенародного государства. Несмотря на гуманистический смысл этого идеала, он не сумел воплотиться в социальной практике до сих пор, в виду ошибочности многих положений этой теории, неточности прогноза.

В познавательной функции буржуазная идеология «приобретает свойство прямо противоположное познанию. Абсолютизируются объективные видимости: товарный фетишизм, отчуждение человека от природы, отчуждение в процессе труда. Процесс познания происходит ради искажения действительности. В связи с обнаружением в системе социализма глубоких противоречий, наличием кризисных явлений, идеологи социализма путем манипулирования создавали также превратную картину отражения жизненных реалий».

Функция социального обоснования в буржуазной идеологии превращается в социальное мифотворчество, а в коммунистической – временная, на период перехода от капитализма к социализму, диктатура партии по отношению к контрреволюционным силам не предполагала критику социального опыта, вариантное мышление, что привело к «творческой беспомощности» и невозможности обосновать действительность.

В интеграционной функции отмечается, что для объединения усилий человечества в решении глобальных проблем современности «идеологии придется отказаться от классового эгоизма, провозгласить приоритет общечеловеческих ценностей».

В функции прогноза допускается идеал, как проекция в будущее, не только общества в целом, но и отдельных социальных групп. «Теоретической базой прогностической функции буржуазной идеологии служат предпосылки буржуазного общественного производства (частная инициатива, деление людей на удачников и неудачников – в этом видится источник движения и прогресса; деление на управляемых и управляющих и т. д.). На этом строится прогноз: так будет всегда; при изменении форм суть остается. Смена элит – основа движения (рабовладельцы и рабы; феодалы и крестьяне и т. п.)». А самые благие и возвышенные намерения социалистической идеологии обернулись экономической отсталостью, нравственным одичанием, коррупцией, экологическим кризисом. Без объективного ответа на вопрос, каким образом это произошло, невозможен прогноз. Более того, сама возможность объективного ответа оказывается под вопросом, когда «в крупных природных и социальных системах количество системообразующих элементов и связей между ними столь фантастически велико, что мы не можем учесть все многообразие и вычислить состояние системы»109.

Наконец, в функции защиты «развитие всякой идеологии есть процесс углубления обоснования – с одной стороны, и углубляющегося опровержения противостоящей идеологии, – с другой стороны»110.

Сомнение в возможности истинной идеологии тесно связано с познаваемостью мира, а напрашивающийся агностицизм оказывается связан, с одной стороны, с относительностью истины, а с другой, с переносом познавательного центра тяжести с общества на отдельного человека. Рассмотрим эти два момента подробнее.

Современная философия указывает, что лидирующее положение науки в современном обществе не является основанием для того, чтобы отрицать другие формы духовного освоения бытия, такие, как миф, религия, искусство и прочие, и подгонять их под узкие критерии научности111.

И. Б. Чубайс противопоставляет идеологию и науку в отношении познавательного оптимизма, когда идеологический подход к миру означал его предельное упрощение и схематизм, а потому реальность представала простой и понятной. Все делились ровно на две части – на трудящихся и эксплуататоров, на труд и капитал… и этот фактор рассматривался как единственный и все определяющий. «…Наука, в отличие от идеологии, признает как существование установленных истин, так и белых пятен, непознанного, поскольку процесс познания бесконечен. А вот идеолог обязан был отвечать на любой вопрос, ответ типа “не знаю” исключался». В результате идеология была безальтернативной и неизбежно объявлялась абсолютно истинной. «Подобная ситуация вела к катастрофе, первой жертвой которой, быть может, стало само коммунистическое учение, которое, с тех пор как в 1930-х гг. марксизм перестал быть сферой полемики и дискуссий, превратилось в твердокаменный монолит, оборотень научной теории – сборник религиозно-идеологических догматов»112.

Параллельно с отказом от познавательного оптимизма личностное (частное) возвышалось над общественным (общим, всеобщим), что сказывалось в изменении представлений о мировоззрении и внутренней организации личности журналиста. Если в советской теории журналистики принципиальная пристрастность позиции журналиста определялась через общественное служение, партийность, то теперь, формируя мировоззрение, «Личность всегда соотносит значения со своими потребностями, и отсюда возникает пристрастность сознания»113. Ю. Н. Солонин в начале 1990-х гг. разрабатывал образовательный переход с уровня общественного и классового на уровень профессионального сознания, «понимаемого как особое видение мира, заданного своеобразным призванием личности»114. По его взгляду, журналистское сознание, в основе которого лежит воображение, не подлежит формальной регламентации, иерархической субординации элементов и изучению в парадигме социологического сциентизма, возможно, следует идти по пути развития «понимающей журналистики, отказывающейся от формулировки принципов, законов и нормативных положений, регулирующих журналистскую практику, но ориентирующейся на воспроизведение глубинных взаимодействий человеческих, социальных, культурных и иных факторов, определяющих жизнедеятельность общества».

Ориентация на воображение вступает в противоречие с советской установкой, в конце концов ориентированной на рациональное знание, с опорой на науку или идеологию – в данном случае не так важно. По словам известного советского журналиста В. Овчинникова, без «постоянно пополняемого запаса знаний обречено быть бескрылым и бесплодным даже самое богатое творческое воображение»115. Но при более глубоком рассмотрении видно две вещи. С одной стороны, все снова возвращается к обществу, глубинным факторам, определяющим его жизнедеятельность. Но, с другой стороны, обогащающее науку при плюрализме внимание к отдельному не может не отодвигать общее на задний план.

Здесь мы имеем дело с зазором между плюрализмом как нормой и как практикой. Наука, как и журналистика, использует нормативный потенциал плюрализма для свободного идейного обогащения, которое, однако, должно находится в интегрирующих рамках представлений о целом, что мы и наблюдаем у Солонина. В иных случаях дробится целостность действительности как предмет науки.

Если в советское время предлагалось отвергнуть ложный буржуазный плюрализм ради данной в готовом виде идеологической социальной истины, то в новых условиях сам процесс выбора становится основным правом человека, по сути затемняющим вопрос познания социального и исторического содержания альтернатив, между которыми производится выбор.

Когда «человек, даже если он семи пядей во лбу, никогда ни физически, ни психологически не будет способен обработать и адекватно воспринять всю (или почти всю) информацию о каком-либо событии или явлении». Тогда для журналиста образуется профессиональная ситуация в принципе аналогичная диктату идеологии, только в отличие от нее обезличенная: «Информация – тоже товар, и дисплей позволяет ее культурно фасовать на удобоваримые куски, подавать ярко, красиво и… без свободы выбора»116. Еще Ж. Бодрийяр утверждал, что «потребитель определяется “игрой” моделей и своим выбором, т. е. своей комбинаторной включенностью в эту игру. Именно в этом смысле потребление является игровым и игра потребления заменяет собой поистине трагедию тождества»117.

«Всеобщность доступа к свободному межсоциальному информационному обмену – еще одна абстракция, с которой следует распрощаться», то же самое констатирует В. А. Сидоров118. По сути, полноценный выбор был возможен только однажды – когда общество и наука предпочли плюрализм монизму в ходе мировоззренческого конфликта, после которого наступила пора видимостей, которые все более явно компрометируют себя, возможно, приближая тем самым общество к новому трудному, но полноценному выбору.




Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Программа «Теория и практика межкультурной коммуникации»
11701 -> Смысложизненные ориентации и профессиональное выгорание онлайн-консультантов по специальности
11701 -> Теоретико-методологические аспекты исследования проблем планирования жизни
11701 -> Основная образовательная программа бакалавриата по направлению подготовки 040100 «Социология» Профиль «Социальная антропология»
11701 -> Основная образовательная программа магистратуры вм. 5653 «Русская культура»
11701 -> Филологический факультет


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница