Н. Л. Мишатина Лингвоконцептология как теоретико-прикладное направление современной методики



Скачать 216.6 Kb.
страница1/2
Дата30.07.2018
Размер216.6 Kb.
ТипСтатья
  1   2

Н.Л. Мишатина

Лингвоконцептология как теоретико-прикладное направление современной методики

Аннотация

Статья посвящена методической лингвоконцептологии – активно развивающемуся теоретико-прикладному направлению современной методики. В ней представлена новая терминосистема, определяющая научно-методическую парадигму лингвоконцептоцентрического подхода к речевому развитию, раскрываются его содержательная и технологическая составляющие.



Ключевые слова: лингвоконцептология и методическая лингвоконцептология, лингвокультурологическая компетенция, лингвоконцепт и его структура, лингвокультурологическая задача, технология освоения концептов русской культуры.
Современная философско-культурологическая мысль утверждает, что эпоха научно-технической цивилизации с ее рационалистически-сциентистской доминантой завершилась и начался процесс становления постиндустриального типа культуры. Обществу стал нужен уже не всего лишь «человек разумный», живая кибернетическая машина, а целостно-духовная личность, сопрягающая познавательную мощь разума с отвечающей уровню общественного бытия в новом тысячелетии системой ценностей, которая сможет остановить человека на пути дальнейшего самоуничтожения – и в экологическом конфликте с природой, и в социальных конфликтах с себе подобными, и в психологических конфликтах с самим собою [8, с. 672]. В этом контексте особенно актуально звучит призыв Клода Леви-Стросса: «XXI век будет веком гуманитарных наук или его не будет». Добавим: веком и гуманитарного образования. Образования, в процессе которого и происходит естественное сближение гуманитаристики (ориентации на формирование гуманитарной картины мира личности и развития её ценностного сознания как ведущей формы мировоззрения в XXI веке) и технократизма (выверенного и четкого технологического инструментария решения этой задачи).

Перед школой третьего тысячелетия стоит действительно глобальная задача – создание «человека культуры» (в определении В.С. Библера), ибо «человек культуры» – это целостный человек, и его «выращивание» предполагает сопряжение образования и воспитания, то есть формирования его ценностного сознания, определяемого Н.С. Розовым как «соблюдение минимального общего круга ценностей и правил поведения для сохранения каждым свободы жить по-своему» [20, с. 13]. Решение этой задачи усложняется, поскольку в самом российском обществе нет общего – аксиологического - видения культуры настоящего, а современной философией до сих пор не дан ответ на известный кантовский вопрос: «Каким надо быть, чтобы быть человеком?» Однако вне ценностного отношения к миру и к себе в этом мире человек неизбежно превращается в объект манипуляций и утрачивает свободу.

В условиях разбалансированности информационно-ценностного пространства огромная социальная ответственность ложится на образование, на осознание обществом и государством его ценностно-нравственного значения. Вот почему основная миссия российского образования определяется как обретение личностью культурной и цивилизационной идентичности, как духовно-нравственное развитие личности в контексте становления ее гражданственности [23].

В современной отечественной науке существуют различные дефиниции сознания «человека культуры»: эстетическое или культурное (М.М.Бахтин), диалогическое (В.С. Библер), концептуализированное (Ю.С. Степанов), эссеистическое (М. Эпштейн), ценностное (Н.С. Розов, М.С. Каган, В.В. Ильин) сознание, духовный слой сознания (В.П. Зинченко), сознание концептоносителя (Д.С. Лихачев) и т.п.. Применительно к культурно-языковой личности, очевидно, более предпочтительным оказывается термин «лингвокультурное сознание» (введен Г.В. Денисовой и принят Ю.Н. Карауловым), эксплицирующий связь языкового и ментального комплексов с культурой, а также свидетельствующий о динамичной форме проявления сознания. Деятельность лингвокультурного сознания можно представить «как процесс формирования «картины мира», опосредованный словом и протекающий согласно индивидуальной психической деятельности, но под контролем социально выработанных систем норм, значений и оценок» [7, с.120].

При смене научных парадигм, как писал Томас Кун, меняется модель постановки проблем и их решений. Уточнение области применения культурологической парадигмы знаний и некоторых ее параметров в современной методической науке привело к оформлению двух подходов: культуроведческого (Е.А. Быстрова, Т.Н. Волкова, А.Д. Дейкина, Т.К. Донская, М.Р. Львов, Л.И. Новикова, Т.Ф. Новикова и др.) и лингвоконцептоцентрического (Н.Л. Мишатина, Л.П. Сычугова, Л.А.Ходякова, Л.Г. Саяхова и ее научная школа).

Решение проблемы формирования лингвокультурного (концептуализированного, ценностного) сознания школьника в XXI веке находится в зоне интересов методической лингвоконцептологии, становление которой идет в рамках развития антропоцентрической парадигмы современной лингвистики (когнитивно-дискурсивной, или коммуникативной – в терминологии Е.С. Кубряковой), где язык рассматривается как «окно в духовный мир человека, в его интеллект, средство доступа к тайнам мыслительных процессов» [14, с. 8], как «дом бытия духа» и «пространство мысли» (Ю.С. Степанов). Оформление нового теоретико-прикладного направления в методике связано с лингвоконцептологией, активно развивающейся на стыке лингвокультурологии (давшей мощный толчок для развития именно культуроведческого направления в современной методике) и когнитивной лингвистики. В понимании известного лингвоконцептолога С.Г. Воркачева молодая отрасль научного знания «синтезирует в себе идеи философского анализа познаваемого мира, когнитивного моделирования действительности, культурологического описания этнической и социально-групповой специфики миропонимания, семантического структурирования реальности» [5, с. 24-25]. Лингвистическая концептология как один из разделов концептологии, определяемой как «наука о концептах, их содержании и отношениях концептов внутри концептосферы» - национальной, групповой, художественной или индивидуальной [1, с. 5], ставит своей целью описать названные в языке концепты лингвистическими средствами. В фокусе лингвоконцептоцентрического исследования находится динамика соотношений таких понятий, как «язык», «сознание» (к нему как совокупности образующих его концептов приравнивается «человеческая личность»), «культура» (духовная).

В рамках лингвоконцептологии сформировались два направления: лингвокогнитивное и лингвокультурное. Последнее, сконцентрированное на изучении концептов как «свернутых текстов» национальной культуры (определение Л.Н. Мурзина), представлено разными подходами к пониманию лингвокультурного концепта (термин предложен С.Г. Воркачевым). В данной статье назовем только подходы, наиболее востребованные методической мыслью: культурологический (научная школа лингвокультурологии Ю.С. Степанова, цель которой – описание констант культуры в их диахроническом аспекте), логический (Н.Д. Арутюнова и школа Логический анализ языка, комплексно исследующая универсальные термины культуры как предметы логики, философии и лексической семантики), философский (научная школа лингвистической русистики В.В. Колесова, рассматривающая концепты как основные единицы национального менталитета, как «опорные точки» народного самосознания, имеющие знаковое воплощение в формах национального языка), интегративный (научные лингвоконцептологические школы, представленные С.Г. Воркачевым, В.И. Карасиком, Г.Г. Слышкиным, изучающие концепт как «многомерное смысловое образование», как эффективного «архиватора культурных смыслов»), психолингвистический (С.А. Аскольдов, Д.С. Лихачев, трактовавшие концепт как когнитивно-психологическую категорию, «реальность психофизической природы»). Особый интерес вызывают также исследования современной новомосковской школы концептуального анализа «ключевых слов культуры» (Анна А. Зализняк, И.Б. Левонтина, А.Д. Шмелев). Таким образом, основные направления и идеи аксиологической (концептологической) лингвистики, квалифицирующей языковую информацию о системе ценностей как аксиологическую составляющую языковой картины мира, получают методологическую и методическую интерпретации в контексте лингвоконцептоцентрического подхода, системообразующим, ключевым понятием которого является ученик как языковая личность, его индивидуальная ценностно-языковая картина мира и личностный концепт как ее структурообразующий элемент.

Анализ различных научных дефиниций концепта позволил нам сформулировать его методическое определение: национальный лингвокультурный концепт – это вербально выраженная содержательная единица национального сознания, которая имеет в основе соответствующее понятие, обогащается культурными смыслами и индивидуальными ассоциациями и изменяется вместе с развитием языка и культуры. Данное определение учитывает важнейшие признаки концепта: (1) ментальность (концепт – объект идеальный, т.е. существующий в нашей психике); (2) этнокультурную отмеченность, (3) обобщенность (слово во всем многообразии языковых и внеязыковых связей как обобщенная модель концепта); (4) способность к развитию (динамическая, «слоистая» природа концепта, включающая актуальные, пассивные и этимологические признаки, как результат «осадка» культурной жизни разных эпох – [Степанов, с. 44-45]); (5) многокомпонентность, которая обусловлена широтой и глубиной фоновых знаний; (6) инвариантность (в рамках национального самосознания) и вариативность (в рамках индивидуального самосознания); (7) наличие ядерной и периферийной зон.



Понятие «концепт», впервые введенное нами в методику преподавания русского языка как родного [18], в дальнейшем определило название авторской методикилингвоконцептоцентрическойтеории и практики обучения оптимальным средствам введения в культуру (представленной системой ее базовых концептов) сквозь призму языка современного ученика - как формирующуюся языковую личность, субъекта индивидуальной картины мира. Представляется верным рассмотрение лингвоконцептоцентрической стратегии как интегральной парадигмы, включающей системно-структурный, коммуникативный и когнитивный подходы. В рамках этой парадигмы реализуется карауловская идея языкового воздействия на мировоззрение языковой личности школьника [11, с.7] как результата соединения языковой семантики, которая созерцательна, со знаниями о мире, которые конструктивны и активны [12, с.170], «ближайшего» с «дальнейшим значением» – в терминологии А.А. Потебни. В целом методологическое определение мировоззрения дается Ю.Н. Карауловым в контексте оптимальной координации развития трех уровней в структуре языковой личности: вербально-семантического (отражает степень владения общеязыковой семантикой, знание значений единиц и правил их сочетаемости), лингвокогнитивного (отражает особенности индивидуального знания о мире и ценностной ориентации в мире) и мотивационно-прагматического (как источника языковой активности личности, поскольку воплощает ее духовный мир, своего рода «самоопределение» личности в мире) [12, с.51-53]. Предложенная ученым стратификация языковой личности позволяет понимать мировоззрение как «результат вза­имодействия системы ценностей личности, или «картины мира», с ее жизненными целями, поведенческими мотивами и установками, проявляющийся, в частности, в порождаемых ею текстах» [11, с.6]. В духе Ю.Н. Караулова в рамках лингвоконцептологии можно развить его известный тезис («за каждым текстом стоит языковая личность»): «за каждым концептом стоит языковая личность», мировоззренческие основания которой строятся именно концептом.

Как известно, Л.С. Выготский видел в «осмысленном слове» «микрокосм человеческого сознания» [6, с.336]. Целенаправленное формирование концептуальной системы ученика, усиливая смысловую сторону его речи, интенсифицирует процесс обучения вариативному и ситуативно обусловленному представлению им актуальных смыслов в своих речевых произведениях («облачения» мысли в слово, по Ф.М. Достоевскому).

Всё вышесказанное подводит к нашему пониманию сути лингвокультурологической компетенции как одной из четырех целей изучения русского языка, обозначенных в Федеральном государственном образовательном стандарте общего образования нового поколения (в стандарте речь идет о культуроведческой компетенции): совокупность системно организованных знаний о культуре, воплощенной в национальном языке, и готовностей к ценностной интерпретации языковых знаний в диалоге культур как основы формирования устойчивой системы ценностных мировоззренческих ориентиров школьника.

В основу построения знаниевой (концептоцентрической) модели, посвященной формированию концептосферы «Человек внутренний», положены три методологических принципа. Это идущий еще из XVIII века, от лейбницианца И.Тетенса, психологический закон развития человеческой души (т.е. психики) в единстве ее трех основных сил: разума, чувства и воли (интерпретирован В.П. Зинченко, М.С. Каганом, Б.Г. Мещеряковым применительно к школе нового тысячелетия), - реализация которого отвечает интересам и потребностям развивающейся личности. Его осуществление применительно к школьному образованию в целом означает реальный переход от методологии позитивизма с его принципами жесткой дисциплинарной специализации к современной методологии интеграции гуманитарного знания, к специфическим особенностям которого относят текстовую, диалоговую (творение «на границе двух сознаний» – по М.М. Бахтину), смыслополагающую («выразительное и говорящее бытие» – М.М. Бахтин) и ценностную («мышление в категориях ценности» – Л.А. Микешина) природу; субъективность в познании с его единственно доступной формой – пониманием (С.С. Аверинцев, М.С. Каган и др.); включенность сознания субъекта, его системы ценностей и смыслов в предмет гуманитарных наук и т.д.. Второй принцип - идеографический - опирается на общую идею концептуализации заложенных в языке системных знаний о человеке мыслящем, чувствующем и действующем. И, наконец, принцип ценности, реализован в отборе конкретных концептов, составляющих «понятия жизненной философии» (Н.Д. Арутюнова); «практический разум» как «слышание (этических – Н.М.) ценностей» - в терминологии немецкого философа XX века Николая Гартмана; «сферу практического разума» - в понимании И.Кантом как сферы выбора поступка (морально-духовного творчества).

В самой лингвоконцептологии общая классификация концептов достаточно проблематична. При проектировании обучающей модели представляется целесообразным исходить из положения, что в аксиологической структуре личности центральной ценностью является смысл жизни человека (имеет статус «ценности из ценностей»). Поэтому из многочисленных классификаций концептов [22, с.71-73] за основу взята аксиологическая типология концептов (акцентуация ценностного компонента в структуре концепта сближает его с философской категорией ценности), включающая концепты – регулятивы, в концентрированном виде содержащие оценочный кодекс той или иной лингвокультуры [9, с.13] и в своем системном выражении объясняющие культурные доминанты поведения (например, созерцательность и приоритет морали в русской культуре либо агентивность и приоритет права в англоязычном мире), и телеономные концепты (как высший тип регулятивов), отправляющие к высшим духовным ценностям [4, с.37]. Концепты духовной культуры определяются также как «предельные понятия», поскольку их описание можно довести лишь до определенной черты, за которой «лежит некая духовная реальность, которая не описывается, но лишь переживается» [21, с.76].

Отобранные концепты абстрактных имен как идей, отражающих «практическую», или «наивно-языковую» (по определению Ю.Д. Апресяна) философию человека, организованы в три взаимопроницаемых лингвокультурологических блока (смысловое распределение достаточно условно в силу сложности взаимосвязей между концептами): 1. Человек мыслящий (разум): дух, истина/правда/справедливость, добро/благо, красота и др. 2. Человек чувствующий (эмоции, чувства, страсти): душа, страх, стыд, гнев, тоска/грусть, радость, счастье и др. 3. Человек действующий (воля): воля (хочу!), судьба, совесть, закон, свобода, честь, достоинство, родина, толерантность и др. Внутри каждого блока определена «смысловая доминанта», или «слово-стимул» (по терминологии Ю.Н. Караулова): для первого блока такой доминантой является дух (духовность), для второго – душа; для третьего – воля (согласно Шопенгауэру и Ницше, именно воля занимает среди всех ценностей первое место). Концептуальное содержание каждого из трех блоков постоянно открыто для пополнения и расширения списка концептов в зависимости от изменения как социокультурной ситуации, так и когнитивных (поколенческих) характеристик школьников.

Построенная модель, безусловно, выполняет мировоззренческую функцию, поскольку с психологической точки зрения в мировоззрение входит наше миропонимание, наше мирочувствование и наше мироотношение (неслучайно человек в сущностном определении Х. Плеснера – «животное идеологическое»). Философская же проблема «поиска бытия» смещается здесь из области чистой рациональности в сферу языкового мышления, в процессе которого и происходит построение «практической философии» растущей личности, преодоления фрагментарности мышления современного ученика и «клиповости» (или «экранности») его сознания, разрыва между интеллектуальностью и эмоциональностью.

Подчеркнем также интегративный характер знаниевой модели. Известно, что эксплицитно либо имплицитно концепт – всегда объект сопоставительного анализа, подразумевающего сравнение. Внутриязыковое, когда сопоставляются облик и функционирование концепта в различных «областях бытования» - дискурсах (научном, политическом, религиозном, поэтическом и др.) и сферах сознания [5, с.21]. Межъязыковое, когда при сопоставлении концептов различных языков познается ценность родного языка как «дома» бытия (который дает «защиту бытия», или «защищенное бытие», т.е. основания для культурной самоидентификации [3, с.422]) и появляется одновременно возможность преодолеть границы тех «кругов», куда нас (вспомним знаменитую гумбольдтовскую гносеологическую метафору «круга») поместил родной язык, в культурной оболочке которого мы думаем, чувствуем, действуем. В этом контексте лингвокультурный концепт, являясь ключом к пониманию национального во всечеловеческом и всечеловеческого в индивидуальных формах национального, становится также одним из способов организации учебного диалога культур (как внутри национальной культуры, так и между разными культурами).

Утверждая, что «слово почти всегда готово, когда готово понятие» [6, с.17], Л.С. Выготский в книге «Мышление и речь», описывая «живую драму речевого мышления», писал о необходимости более тонких и сложных методов обучения. Не умаляя важности традиционного для школы метода лексического анализа, имеющего конкретную, практическую цель – расширение знаний ученика о слове (которые, безусловно, расширяют и возможности применения слова), методисты-лингвоконцептологи тем не менее личностное развитие школьника связывают с применением метода учебного концептуального анализа, цель которого видят в поэтапном формировании системного знания о концепте, существующем в сознании ученика как носителя русской культуры и выраженном в определенных языковых единицах, формирующих наивно-языковую картину мира.

При проектировании учебной модели концептуального анализа, очевидно, необходимо, с одной стороны, опираться на практические результаты, достигнутые современной лингвистикой, и учитывать: 1) семантические отношения изучаемого концепта с другими словами родной культуры, 2) место концепта в системе ценностей (отнесение его на основании доминантных признаков к материальному и \ или идеальному миру), 3) функции данного концепта в жизни человека [2, с.4]. С другой стороны, необходимо ориентироваться на структурные составляющие содержания лингвокультурного концепта: понятийную (отражающую его признаковую и дефиниционную структуру), образную (фиксирующую когнитивные метафоры, поддерживающие концепт в языковом сознании) и значимостную (определяемую местом, которое занимает имя концепта в лексической системе языка: его парадигматическими, синтагматическими, словопроизводными и словообразовательными ассоциативными связями) [4, с.17]. Необходимо подчеркнуть, что в целом ряде лингвоконцептологических исследований к образной составляющей относят метафорический, прецедентный и символический пласты концепта в качестве его образно-метафорического, образно-прецедентного или образно-символического элементов [22, с.70-71].

Методическая интерпретация лингвистической модели концептуального анализа предполагает реализацию следующих приемов, дающих ключ к семантической модели концепта, реализуемой в его «языке»: 1) установление лексического значения слова (по лингвистическим словарям) как актуализатора концепта; 2) установление понятийной составляющей как ядра концепта (по энциклопедическим словарям – общим и специальным); 3) установление «внутренней формы» слова на основе этимологического и историко-культурного анализа; 4) учет семантических отношений с другими словами родной культуры (например, стыд – честь – репутация – достоинство – совесть – вина); 5) анализ сочетаемостных свойств слова (в том числе речевых народно-поэтических и книжно-литературных формул); 6) установление деривационных связей слова (на основе словообразовательного словаря); 7) экспликация оценочной составляющей лексического значения слова с использованием ассоциативного эксперимента и с ориентацией на оппозитивную структуру этических концептов (например, радость – удовольствие, стыд – позор, истина – правда).

Результатом такого поэтапного анализа становится «собирание» ключевых признаков слова – имени концепта, а одним из значимых личностных результатов представленного анализа, расширяющего знания ученика не только о слове, но и о мире и его отношении к этому миру (работает формула «язык – дом духа» Ю.С. Степанова), является то, что «слово и понятие делаются собственностью ребенка», поскольку идет усвоение не «голого вербализма», а «живого знания» [6, с.176-177], когда выявленные смыслы становятся посредниками между личностью ученика и национальной культурой.

В общих чертах методическую модель концептуального анализа слова (построение «здания смысла» для конкретного концепта – Л.С. Выготский) можно представить следующим образом: 1) создание словарного портрета слова – имени концепта, направленного на определение базовых когнитивных признаков концепта (по лексикографическим и энциклопедическим источникам), а также на исследование его ядра и представляющего понятийное и историко-культурное моделирование; 2) создание контекстуально-метафорического портрета слова – имени концепта (слово на уровне словосочетания и микротекста, включая русские паремии и фразеологизмы), направленного на выявление культурного содержания концепта через анализ сочетаемостных свойств его имени и представляющего контекстуально-метафорическое моделирование; 3) создание словесного портрета концепта (слово на уровне лингвоконцептоцентрического текста и в диалоге культур) как отражение коммуникативного потенциала слова и уточнения актуального значения имени концепта через его представленность в текстах разных стилей и жанров. [19].

Теперь о способах обучения. Введенное нами в 2000 году в методический оборот понятие «лингвокультурологическая задача» [18] представляет собою методическую интерпретацию используемого психологами термина «задача на смысл»: «Сознание строится, формируется в результате решения 2-х задач: 1. Задачи познания реальности (что сие есть?); 2. Задачи на смысл, на открытие смысла (что сие есть для меня?)» [15, с.184]. Таким образом, смыслами называются ответы на вопросы, личностно значимые для вопрошающего. Под лингвокультурологической задачей нами понимается учебная задача на углубление или расширение концептосферы ученика как языковой/речевой личности (в рамках теории языковой личности Ю.Н. Караулова). Специфика лингвокультурологических задач заключается в том, что в них происходит органическое соединение логического, интуитивного и образно-эмоционального знания. Учитывая, что детализирующий, левополушарный способ приема и переработки информации доминирует и сегодня в школе, необходимо отметить, что системный характер взаимодействия логических приемов анализа слова как единицы языка и текста с приемами интуитивно-ассоциативными и интуитивно-образными создает условия для гармонизации информационного обмена между двумя полушариями, а это, в свою очередь, ведет к гармонизации развивающейся «картины мира» растущего человека.

В условиях сложной лингвокультурологической деятельности полифункциональные учебные задачи на смысл становятся «задачами на жизнь» (трансляция смыслов через культуру как ответов на жизненные вопросы), а в ходе художественно-литературной коммуникации и «задачами на совесть», т.е. на наличие смысловых ориентиров (трансляции другим открытого художником смыслового обобщения) [16, с.425-426]. О совести как основном принципе жизни и искусства хорошо сказано и Ю.М. Лотманом: «Люди учатся Знанию, люди учатся Памяти, люди учатся Совести. Это три предмета, которые необходимы в любой Школе, и которые вобрало в себя искусство» [17, с.462].

Действие запускаемого «механизма трансляции смыслов» (Д.А. Леонтьев) реализуется через трехчастную структуру лингвоконцептоцентрической модели урока речевого развития, включающей: 1) создание творческой мотивации урока (определение функции рассматриваемого концепта в жизни человека); 2) решение комплексных (языковых и речевых) лингвокультурологических задач, цель которых – моделирование общеязыкового («Что знает сам язык об этом концепте?») и художественного («Каким предстает данный концепт в художественной картине мира писателя?») концепта; 3) создание речевых произведений на основе данного культурного концепта как результат моделирования личностного концепта на базе художественного и общеязыкового концептов («Что знаю об этом концепте я?»)

Работа с художественным концептом предполагает два пути изменения категориальной структуры (семантического пространства) осмысления учеником действительности: «путь углубления через дифференциацию» (встреча с более глубоким осмыслением, которое включает в себя мое, но идет дальше, к более широким жизненным контекстам и системам причинно-следственных связей) и «путь расширения через альтернативность» (встреча с иным осмыслением, которое помещает фрагмент действительности /предмет, событие, поступок/ в иной смыслообразующий контекст, тем самым расшатывая смысловые стереотипы, и при наличии моей базовой установки на принятие альтернативности позволяет увидеть в одном – разное) [16, с.437].

Урок построения концепта культуры становится уроком развития и расширения опыта души ребенка через «чувствознание» (именно так, по Н.К. Рериху, передается культура), уроком воспитания «человека облагороженного образа» (по Даниилу Андрееву), на котором дети получают не безличную информацию, а живое знание (термин С.Л. Франка). Это Час Души в единстве ее трех основных сил: разума, чувства и воли. Поскольку культура и язык структурно изоморфны, постольку живое, т.е. целостное знание, хотя и наивное (речь идет о наивной философии, наивной этике, наивной психологии), дает язык, наш великий «мироистолкователь» (Х.-Г. Гадамер). При этом диалог юных искателей смысла с духовно-нравственными концептами, сфера которых есть сфера понимания, - диалог страстный, напряженный (ведь «культура - это усилие человека быть» - М. Мамардашвили), предельно личный, осознанный, поскольку «смысл слова никогда не является полным», а «в конечном счете он упирается в понимание мира и во внутреннее строение личности в целом» [6, с.323].

На освоение разных способов мышления и речемыслительной деятельности, способствующей «укоренению» школьника в культуре (понимаемой в лингвоконцептологии как «совокупность концептов и отношений между ними» [21, с.38]), работают новые жанровые формы, среди которых особое место нами отводится взятому из лингвистики метафорическому портрету концепта (представляющему концепт в образной форме и развивающему метафорическую мысль как результат взаимодействия концептуального и визуального типов мышления) и концептоцентрическому эссе (как опыту моделирования процесса интерпретации смысложизненных концептов) [19, с.174-218]. В процессе моделирования учебных текстов (которые «есть пространство самораскрытия языковой личности») развивается способность подрастающей личности взаимодействовать с миром не только на абстрактно-логическом, но и на символически-образном, смысловом, ценностно-нравственном, эмпатийном уровнях. Происходит ее приобщение через систему лингвокультурных концептов к ценностям культуры как ориентирам самопознания и самореализации, что способствует интеллектуальному и эстетическому освоению речи, формированию нестереотипного лингвокультурного сознания учеников, установлению в продуцированных ими текстах более четких отношений смыслов и средств их выражения.

Что касается критериев сформированности лингвокультурологической компетенции как одного из показателей развития лингвокультурного сознания школьников, то в первую очередь необходимо выделить критерии ассоциирования (целенаправленное образование ассоциативных полей языкового/речевого сознания учащихся) и метафоризации (использование и конструирование в процессе речевой деятельности разных метафорических моделей как ключа к лексике «невидимого мира»). Поскольку духовно-нравственный концепт включен не только в горизонтальный (языковой), но и в «вертикальный контекст», формирующий его прецедентные свойства, то целесообразно также выделить критерий опознавания и употребления прецедентных текстов («цитатного фонда» памяти в терминологии Б.М. Гаспарова), фиксирующего рост прецедентных реакций как в ассоциативном «прецедентном поле» ученика, так и в создаваемом им тексте. И, наконец, важным представляется также четвертый – факультативный - критерий развития «этимологического инстинкта» языковой личности школьника, суть которого состоит в апелляции к внутренней форме концепта, представляющей его философию и несущей в себе один из истоков поэтического образа мира [13]. Данный критерий может свидетельствовать не только о расширении круга ассоциативно-языковых связей и культурных представлений ученика, но и об усилении его историко-культурной рефлексии на слово.

Выработанные параметры учитывают качества лингвокультурного сознания как образа мира (А.А. Леонтьев), как обретения личностных смыслов, определяющих отношение формирующейся личности к миру и ее готовность к социогуманитарному действию.

В заключение стоит отметить, что лингвоконцептоцентрический подход к проектированию и организации обучения в школе XXI века, которая должна стать школой «живого личностного знания» и «поступающего мышления» (М.М. Бахтин), - подход стратегически верный и социально востребованный, поскольку позволяет выстраивать образовательный процесс «от человека» и конструировать знания по принципу расширяющейся ойкумены: языковой – филологической – гуманитарной. Сама же идея «расширения горизонта видения» перспектив его реализации (используя выражение Х.-Г. Гадамера) как метапредметного подхода подсказана социокультурной ситуацией и реальной образовательной практикой, которая нуждается в выработке не только общих концептуально-методологических оснований, но и собственной научной частной эпистемологии для создания аксиологической методики нового века. Если обратиться к авторитету Томаса Куна, то методическая лингвоконцептология, которая явно выходит за пределы освоенного, представляется сегодня «игрой в пазлы», с которой, как известно, тот сравнивал «нормальную науку». Чтобы сложились эти пазлы, нужны координированные усилия членов научно-методического сообщества, направленные на создание целостной модели гуманитарного образования нового тысячелетия.




Каталог:


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница