Москва 2004 Редакторы и издатели серии «Из архива Г. П. Щедровицкого»: Г. А. Давыдова



страница64/171
Дата10.05.2018
Размер3.98 Mb.
1   ...   60   61   62   63   64   65   66   67   ...   171
20.03.1980
Щедровицкий. На прошлых наших заседаниях мы разошлись – и я бы даже сказал: резко столкнулись – в квалификации того, что делала Л.С.Славина. Наверное, более узко и точно можно было бы сказать так: мы разошлись в ответе на вопрос, что именно в ее работе должно быть отнесено к научному, или квазинаучному, исследованию, а что должно быть отнесено к собственно обучению и воспитанию, т.е. к человекотехнике. Те, кто были на этих заседаниях, помнят, что здесь мне довольно остро возражали и А.А.Тюков, и И.И.Ильясов, и А.Г.Лидерс. И для того, чтобы найти некоторые общие основания для продолжения разговора, я вынужден был как бы вернуться назад, или даже отойти в сторону, и довольно подробно изложить свое представление о том, что такое исследование.

Это, вообще-то, понятный ход и понятна сама ситуация. Если два человека или две группы людей сталкиваются в определении и оценке какого-то общего для них, как бы лежащего перед ними явления, то основаниями и причинами таких расхождений могут служить и чаще всего служат различия в их представлениях и понятиях – тех представлениях и понятиях, которые они используют при оценке этих явлений. Здесь во всяком случае нужна определенность. К достижению такой определенности я и стремился.

На прошлом заседании я стремился показать и доказать, что исследование (причем, всякое исследование, а не только научное) начинается лишь после того, как разделены и противопоставлены друг другу, по меньшей мере, два изображения или два представления (различие между теми и другими сейчас не важно), относимые к одному и тому же объекту или к одной и той же объектной области.

Затем ставится специальная вторичная задача – на сопоставление, сравнение этих представлений и установление между ними определенных отношений, прежде всего регулируемых понятием соответствия. До тех же пор пока мы имеем дело с каким-то одним представлением, относимым к объекту, никакого исследования быть не может, и мы находимся в сфере так называемого непосредственного знания, или непосредственного представления, т.е. в формах, образующих базу до-исследовательского мышления и до-исследовательской работы сознания.

При этом, чтобы возникло исследование (и эту сторону мне очень важно подчеркнуть), должно быть, как минимум, два разных представления или изображения объекта (но их может быть и больше – три, четыре, восемь, пятнадцать и т.д.), и сами по себе эти представления, относимые к одному объекту, должны быть еще особым образом (и это очень важный пункт) эпистемологически, методологически, логически, гносеологически организованы и – соответственно этой организации – маркированы. Это значит, что одно из этих представлений мы как бы склеиваем, или схлопываем, с функциональным местом объекта, тем самым наполняем это функциональное место объекта определенной морфологией, так что оно приобретает соответствующую определенность, и тогда говорим по поводу этого представления, что это есть «объект». А второе представление мы маркируем, говоря, что это, скажем, есть «определенное знание об объекте». Появляются категории совершенно другого типа – категории не натуральные, не объектные, а те, которые я назвал методологическими, логическими, эпистемологическими и т.д., из которых потом, фактически, растут собственно эпистемология, гносеология и т.п. – весь философский пласт, лежащий за пределами представлений о природе. Если вы, например, возьмете систему трансцендентального идеализма Шеллинга, то он это очень красиво демонстрирует на противопоставлении трансцендентального идеализма и натурфилософии – это у него исходная оппозиция и исходная организация. Но, практически, то же самое вы найдете у кого угодно – у Канта, у Гегеля, у Маркса – в их философских разработках. Если нет этого дополнительного набора формальных или трансцендентальных (как стали говорить после Канта) представлений и категорий, то не может быть организована эта система разных представлений об объекте, они не могут быть особым образом соотнесены и сопоставлены друг с другом, и не может быть никакого научного исследования. Поэтому я говорю, что научное исследование организуется и конституируется этой вот системой логико-гносеологических, логико-эпистемологических и методологических категорий, как бы перпендикулярных к представлениям. И в зависимости от того, какие из этих категорий берутся и служат средствами организации, мы получаем тот или иной тип исследования. И сами эти категории могут быть весьма разными.

Если пройтись по истории философской мысли, вслед за дискуссиями, возникавшими в этой истории, то мы обнаружим там самые разнообразные типы представлений. Это могут быть «знания». Это могут быть «мнения» – тех или иных исследователей, оцениваемые относительно того или иного знания. Это может быть «онтологическая картина объекта». Скажем, представление I трактуется как «объект», и тогда представление II может трактоваться как «знание» об этом объекте. Мы каждый раз спрашиваем, положив первое представление в место объекта, насколько соответствует ему то или иное представление, знание, модель. Мы можем, например, говорить, что представление I есть объект как таковой, а в месте представления II – его онтологическая картина, и тогда мы будем уже онтологические картины проверять как схемы и изображения особого рода.

Могут быть и предельно обобщенные формы организации. Например, представление I трактуется как «объективное» в самом широком смысле, а представление II – как «субъективное». И отсюда идет оппозиция «объективное – субъективное», или «объект – субъект», т.е. то, что дает основание для собственно гносеологических схем и противопоставления в дальнейшем «объекта» и «субъекта». (Последнее вообще-то появляется довольно поздно, поскольку первоначально, до Канта, вся работа идет на оппозиции «объект – знание», и, кстати, двойственность трактовок подобных пар и задания категорий организации создает многие парадоксы современной гносеологии, эпистемологии и т.д., из которых они никак, в принципе, не могут выйти. Например, положив эту оппозицию «объект – субъект», они никак не могут ее преодолеть.)

Я сейчас этого не хочу обсуждать; мне важно зафиксировать тот момент, что обязательным условием появления исследования как такового является расщепление нашего представления об объекте на два представления и постановка особых задач на сопоставление этих представлений и установление их адекватности. Поэтому, и я это в прошлый раз подробно обсуждал, мы говорим, что предметом научного исследования, как и вообще всякого исследования, является истина. Мы с вами различили в прошлый раз «истинность» и «истину», и сейчас я скажу «истинность» – как соответствие одного и другого, – но поскольку для того, чтобы устанавливать это соответствие, надо положить нечто в место «объекта», то проблема истинности переводится в проблему ответа на вопрос, какое собственно изображение или представление надо положить в место объекта, и вся дальнейшая работа оказывается зависимой от этого полагания.

Я сделаю в связи с этим маленький исторический экскурс. Именно поэтому один из родоначальников психологии мышления О.Кюльпе сразу же после первых экспериментальных работ по интроспективному анализу мышления задумывает четырехтомное сочинение «Объективация» (сумел он написать только три тома из этих задуманных четырех), и это вполне естественно, поскольку главным для развития психологических исследований в области мышления оказывается решение проблемы полагания истинного представления объекта. И так происходит у всех, кто хочет всерьез заниматься, скажем, психологическими проблемами сознания, мышления, деятельности и т.д. Каждый раз происходит соответствующая сдвижка, и возникает в качестве наиважнейшей уже онтологическая проблематика, т.е. проблематика определения объекта изучения. И это был мой второй важнейший тезис.

Я говорил, что собственно исследование начинается только тогда, когда мы осознанно и целенаправленно ставим вопрос о том, каков же объект нашего рассмотрения, как он устроен. Эти вопросы не нужны технике или человекотехнике. И если мы будем точно различать технику и инженерию, то мой тезис будет звучать уже совсем грамотно: техника обходится без этого вопроса, а инженерия отличается от техники тем, что она возвращается к этому вопросу и, дополняя технику исследованием, начинает решать проблемы организации и управления объектами более эффективно, чем раньше.

Все это я задал в прошлый раз. Выделил в качестве важнейших моментов расщепление представлений, постановку вопроса об их соответствии или несоответствии друг другу, т.е. об истинности, постановку вторичной проблемы представления объекта и вопроса о том, каков объект и как он устроен. И, забегая несколько вперед, поскольку я этого еще не обсуждал, но мне это понадобится, я выделил бы в качестве следующего важнейшего пункта собственно предметизацию. Об этом нужно немножко сказать, потому что, после того как в место объекта положена онтологическая схема (она чаще всего выступает как объяснительная схема) и тем самым представлена структура объекта, невероятно важным (и это мы дальше увидим на материале работ Славиной и Гальперина) становится вопрос, будем ли мы рассматривать весь этот объект в целом или только какие-то его стороны, аспекты, части и как мы при этом повернем этот объект, т.е., грубо говоря, на этом онтологическом изображении объекта или на схеме, выполняющей функцию онтологического изображения, мы потом можем построить несколько разных предметов изучения. Я бы даже еще резче сказал: всегда так получается, если выделен мало-мальски сложный объект, что здесь начинает развертываться сразу несколько предметов, и только так и может быть. Нам до сих пор, практически, нигде не удается построить какого-то целостного, единого предмета, охватывающего разные стороны объекта. Поэтому вопрос о правильной предметизации становится следующим вопросом.

А что такое предметизация? Это, во-первых, правильная соорганизация всех этих представлений и изображений объекта. Я говорю «всех», поскольку я раньше говорил, что два – это минимум, а вообще-то их бывает больше. Их все нужно особым образом маркировать и соотносить друг с другом, и поэтому в современном научном исследовании мы различаем изображения объекта, которые мы называем «фактами» или «эмпирическими данными» (или непосредственными данными), различаем «модели», различаем «онтологические картины», различаем «эмпирические знания» и «теоретические знания». И это каждый раз разные структурные единицы в этой предметной организации. Мы выделяем такие формы фиксации объектности, как проблемы. Мы, кроме того, фиксируем объект через средства, в частности понятия, методы или процедуры.

Все эти моменты в каждой такой предметной организации должны быть строго и определенным образом соорганизованы друг с другом. И вопросы, которые можно задавать в одном предмете, должны быть выделены и отделены от вопросов, которые требуют другой соорганизации предмета. Но это будет уже следующий шаг и следующая фаза развертывания исследования; в частности, на этих следующих фазах организации предмета и развертывания исследования мы сможем выделить собственно научное исследование или, например, инженерное исследование, или то, что называется предпроектным исследованием в области проектирования, организационные исследования, нормативно-деятельностные исследования и т.д. Все зависит от того, как соорганизуются друг с другом в рамках предметной организации – точнее, разных предметных организаций – все эти наборы разных изображений, представлений об объекте и процедур нашей собственной деятельности, а также от соорганизации нашего мышления и нашей деятельности по отношению к объективной ситуации и к объекту.

На этом я закончил резюме прошлого, немного заскочив вперед, и должен перейти к следующему, новому пункту в контексте этого нашего обсуждения.

Теперь я должен буду рассмотреть применение такого понятия об исследовании (или, во всяком случае, моего представления об исследовании) к работе Л.С.Славиной.

Итак, я имею определенное понятие об исследовании, и либо вы согласны с ним, либо это дает вам возможность понимать, что я называю «исследованием», и, тем самым, возможность понимать, почему я делаю те или иные утверждения. И теперь с помощью этого понятия я буду рассматривать работу Славиной.

Поначалу складывается впечатление, что здесь нет никаких особых проблем. Есть какая-то деятельность, которую производила Славина. Эта деятельность членится на фазы и этапы. И я должен взять мое понятие об исследовании, наложить его на работу Славиной и увидеть там, было ли у нее исследование или его не было.

Но ситуация на самом деле не такая простая и не такая прозрачная, как я здесь это представляю. Прежде всего, невероятно сложен сам объект – деятельность (исследовательская или человекотехническая), которая всегда неразрывно связана с мышлением, с работой сознания; результат, который мы получим, будет во многом зависеть а) от процедуры применения этого понятия и б) от того, насколько наше понятие адекватно изучаемому объекту.

Может оказаться, что наше понятие неадекватно, но мы этого не увидим и будем получать малоосмысленные результаты. Особенность всякого исследования состоит в том, что природа никогда не кричит нам «нет!», и объект никогда нам не кричит «нет!», когда к нему применяют неадекватный метод. Мы разрезаем природу так, как хотим, а она при этом молчит, и только другие люди могут закричать в знак протеста или последующие, иные представления поставят границу нашему исследованию. В этом плане исследователи XVII – XVIII вв. были очень наивны: они представляли себе дело таким образом, что мы задаем Природе вопросы и она нам на них отвечает. В XX веке мы уже глубже понимаем дело и знаем, что Природа несет на себе любые формы, которые мы кладем на нее. В этом смысле, как это очень жестко сформулировал Ф.Энгельс, вся история науки есть история непрерывных заблуждений, и эти непрерывные заблуждения все время трактуются как истина – потому что природа молчит.

Но здесь возникают еще более сложные моменты, и вот какого рода. После того как в психологии, логике, философии, теории деятельности предметом специального исследования стали действия, операции, процедуры, выяснилось, что чисто морфологическая трактовка и классификация операций задается контекстом, т.е. функциональными местами этих операций внутри деятельности, причем, деятельности, которая не сводится к последовательностям процедур и операций, а всегда несет на себе еще определенную смысловую структуру и определяется, в частности, целями, нормами деятельности и целым рядом других обстоятельств.



Если это все грубо фиксировать, то я, вроде бы, ставлю вопрос так: было или не было у Славиной исследование? – и хочу ответить на этот вопрос. Для этого я создаю понятие «исследование» и накладываю его на работу Славиной. Но на что именно я накладываю свое понятие исследования и что я проверяю таким образом? Отнюдь не действия как таковые, не морфологию этих действий, потому что характер действий Славиной определяется тем, что она хотела сделать. Отсюда идут возражения Тюкова и других по ходу моих рассуждений. Я их немножечко огрубляю. Предположим, вы говорите, что эти операции, процедуры и пр. были, а исследования, с вашей точки зрения и с точки зрения вашего понятия, не было. Ну а Славина-то сама как при этом считала: было у нее исследование или его не было? И если она ставила перед собой исследовательские цели и придавала соответствующий смысл своим действиям, то вполне возможно, что у нее и было исследование с ее точки зрения.




Каталог: biblio -> rus
rus -> Игра и детское общество
rus -> Смысл и значение I. Введение в проблему: лингвистический и семиотический подходы в семантике
rus -> Логика и методология науки
rus -> Г. П. Щедровицкий
rus -> Техгнология мышления
rus -> О различии исходных понятий формальной и содержательной логик
rus -> Курс лекций Москва 2003 Ответственные редакторы и издатели серии «Из архива Г. П. Щедровицкого»
rus -> Лекции-доклады на структурно-системном семинаре (июнь июль 1965 г.) Москва 2004
rus -> О принципах анализа объективной структуры мыслительной деятельности на основе понятий содержательно-генетической логики


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   60   61   62   63   64   65   66   67   ...   171


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница