Москва 2004 Редакторы и издатели серии «Из архива Г. П. Щедровицкого»: Г. А. Давыдова



страница5/171
Дата10.05.2018
Размер3.98 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   171
Ильясов. Но об отношении Рубинштейна к Выготскому очень сложно судить по официальным публикациям тех лет – после знаменитого постановления ЦК о педагогических извращениях от 1936 г., по которому Выготский попал в педологи...

Щедровицкий. А вы знаете, что он не попал в педологи? Я знаю все эти постановления. И официально Выготский никуда не попадает...

Ильясов. Неофициально он попал. Кто уж его туда впервые записал, я не знаю, но ясно одно: отношение Рубинштейна к Выготскому – вплоть до 1946 г., а может быть, и позднее – складывалось под знаком этого постановления. И, кстати, критика Выготского со стороны Рубинштейна была очень резкой, хотя и непонятно, насколько она была искренней и отражала действительное положение дел и действительное отношение Рубинштейна к Выготскому.

Щедровицкий. Но и этого мало. Очень интересно знать, что происходило с другими представителями школы Выготского?

Почему мы все время говорим только о Леонтьеве и Рубинштейне? А что в этот момент делали Л.И.Божович, А.В.Запорожец? Какими исследованиями они занимались, на что были направлены их работы? Что в этот момент делал Д.Б.Эльконин, что его интересовало, над чем он размышлял, какие проблемы его в этот момент занимали? Ответить на эти вопросы было бы невероятно интересно, в том числе и для понимания того, а что же собственно реально было сделано самим Выготским и каким был характер его группы и школы.

Я бы даже рискнул сказать, что ключик для понимания того, что реально было сделано в школе Выготского и как все это происходило, заключен в понимании и видении того, что случилось потом, в середине 30-х годов и позднее. То, что было дальше, то, что происходило дальше с учениками и последователями Выготского, во многом определено и детерминировано тем, что происходило в эти годы. И если мы хотим понять, что же происходило в конце 20-х годов и в 30-е годы, то мы должны глядеть на всю линию развития, т.е. брать все в некотором историческом развитии, в некоторой перспективе – чтобы объяснить некоторые следствия. И, наоборот, через следствия объяснять основания и причины.

Кроме того, в этой области происходило много других событий. Например, мы совершенно не анализировали и не анализируем такую невероятно важную связь, как связь Л.С.Выготского и С.Г.Геллерштейна (если говорить о людях, хотя за людьми стоят концепции, взгляды, идеи и практика). Мы не рассматриваем всю систему отношений Л.С.Выготского и Л.В.Занкова. Мы не обсуждаем здесь проблему психотехники, судьбу журнала «Психотехника». Не обсуждаем, почему и как перестала существовать психотехника, каково было ее влияние на становление всего корпуса психологических идей и представлений и, в частности, на Выготского.

Далее, мы не рассматриваем всех связей с фрейдизмом, которые так характерны были для А.Р.Лурии. Ведь очень интересно рассмотреть те попытки сблизить Фрейда с Марксом и втащить все это в психологию, которые предпринимались в эти годы. Кстати, уже в наше время сходная тенденция наметилась на Конгрессе по бессознательному (октябрь 1979 г., г. Тбилиси), где М.К.Мамардашвили еще раз воспроизвел основной тезис 20-х годов, причем в очень резкой и поэтому в очень интересной форме: что только два направления сделали попытку подойти к научному изучению сознания – это К.Маркс и позднейший марксизм и З.Фрейд и позднейший фрейдизм. Причем, Мамардашвили очень жестко сформулировал эту мысль, которая очень резко критиковалась в конце 20-х и начале 30-х годов и была зарублена. В исторической ретроспективе мы должны к этому вернуться. Ведь все эти связи развертывались между разными учениями и направлениями в психологии, которые друг друга взаимно обогащали и стимулировали к дальнейшему развитию.

В связи со всем этим для меня, например, до сих пор остается совершенно открытым вопрос о роли в этой ситуации П.Я.Гальперина и его кандидатской диссертации, в которой содержалась критика Выготского и изложение каких-то собственных позиций. Эта его работа точно так же должны быть проанализирована.

Первый обобщающий вывод, который я хочу сделать, подытоживая этот пункт своего выступления, состоит в том, что, во-первых, ни в коем случае нельзя рассматривать все это историческое движение психологии и становление идей Гальперина линейно. Все это развитие происходило в очень сложных исторических процессах. Если мы вырываем только одну линию и рассматриваем ее вне исторического контекста, то мы никогда не поймем, что и почему происходило в тот или иной период истории. Иначе говоря, необходим более широкий и более детальный анализ всей ткани развития советской психологии в эти годы.

Второй момент, который я хочу отметить, будет исходным для третьего пункта моего сообщения. Дело в том, что все происходившее в эти годы в психологии (как и во всей советской науке) происходило на фоне и под влиянием значительно более глубоких и значимых социально-экономических процессов. Это тоже надо учитывать.

А говорю я об этом не только для того, чтобы перейти к третьему пункту, где я буду обсуждать структуры самих социокультурных ситуаций, но и для того, чтобы потом, когда я буду обсуждать период 1951–52 гг., я мог бы сказать, с одной стороны, о принципиально новой ситуации, а с другой – о ренессансе прошлых идей, т.е. о восстановлении того, что было на рубеже 30-х годов. И, вроде бы, совершенно очевидно, что мы на рубеже 50-х годов – в силу целого причин, которые должны быть проанализированы и выявлены – получаем своего рода восстановление, ренессанс и расцвет всех тех идей, но в совершенно новых условиях. И для того чтобы понять, что происходило в начале 50-х годов, надо очень четко представлять себе, что там на рубеже 30-х годов умерло своей собственной смертью, что было уничтожено насильственно, что сохранилось и что было привнесено. Что погибло за счет внешнего вмешательства и поэтому имело еще некоторые потенции к развитию, а что уже исчерпало себя и представляло собой лишь движение по инерции.

И все это очень важно понимать, поскольку, на мой взгляд, без этого вообще нельзя будет понять смысла концепции умственных действий.

Эти рассуждения по поводу 30-х годов приводят меня к необходимости рассматривать при анализе систему как бы вложенных друг в друга ситуаций.
И
так, с одной стороны, у нас есть ситуация самого Гальперина – с его собственными идеями, с его оппозицией к Выготскому, с его оппозицией к бихевиоризму – все это в рамках того, что мы называем индивидуальной концепцией или системой взглядов.

С другой стороны, есть какая-то более широкая ситуация, характеризующая состояние советской психологии. Но когда я начинаю рисовать эту вторую ситуацию, то у меня начинают возникать сомнения разного рода: почему, скажем, мне надо изображать ситуацию именно психологии, а не какого-то другого целого. Ведь, например, когда я перейду к обсуждению 50-х годов, то я должен буду (это я твердо знаю, поскольку я сам был в ситуации тех лет, жил в ней) рассматривать не ситуацию психологии, а ситуацию философского факультета МГУ и те связи между философией и психологией, которые развертывались не как связи между двумя сферами человеческого духа – философией и психологией, – а в форме личных взаимоотношений, дискуссий на ученых советах, т.е. в принципиального иных формах, нежели те, которые мы представляем, когда говорим о взаимодействии философии и психологии и их влиянии друг на друга. Во всяком случае, хотя второй, более широкой, ситуацией, охватывающей ситуацию самого Гальперина, у меня будет ситуация советской психологии, но частично с ней будет пересекаться и в то же время как-то отдельно будет лежать ситуация советской философии. И это понятно, поскольку психология еще тогда не представляла собой самостоятельной научной сферы. Она еще не оформилась как самостоятельная сфера деятельности со своим собственным предметом; она жила еще в рамках философии, и даже специализированного образования психологического не было. Например, Гальперин был кандидатом медицинских наук.

Кроме того, должна еще быть рассмотрена вся ситуация, характеризующая состояние и положение советской науки. Причем, я имею в виду одновременно и план идейный, и план социально-организационный. Нам еще понадобится идейный аспект, поскольку ведь надо ответить на вопрос, почему психология в 40-е, 50-е, 60-е годы, да и в наше время, непрерывно испытывает очень мощное давление со стороны: со стороны кибернетики, со стороны алгоритмического подхода, со стороны физиологии, со стороны теории систем. О чем это говорит: об открытости психологии или о слабости ее идейных оснований? Почему и как все это происходит, и почему все это возможно?

Происходит внедрение в психологию представлений и идей из совершенно чуждых (феноменально) самой психологии областей. И чем меньше эти идеи и представления похожи на психологические, и чем менее специфичны, тем они легче внедряются и получают распространение. И это само по себе тоже интересно и требует своего исторического анализа.

Кроме того, были еще некоторые социально-организационные аспекты, которые привели к тому, что где-то на рубеже 30-х и 40-х годов в психологии перестали существовать какие-либо школы или направления. Были институты, и в этом плане было бы интересно рассмотреть, какой проблематикой в это время занимался, например, Институт психологии. Я знаю, что очень большим влиянием в этом институте пользовался философ, профессор Георгиев, который работал в духе Тодора Павлова и преобразовывал всю здешнюю психологию под его теорию отражения.

Итак, было бы очень интересно посмотреть, какой же проблематикой в это время занимались в Москве, в Харькове, в Киеве и т.д.




Каталог: biblio -> rus
rus -> Игра и детское общество
rus -> Смысл и значение I. Введение в проблему: лингвистический и семиотический подходы в семантике
rus -> Логика и методология науки
rus -> Г. П. Щедровицкий
rus -> Техгнология мышления
rus -> О различии исходных понятий формальной и содержательной логик
rus -> Курс лекций Москва 2003 Ответственные редакторы и издатели серии «Из архива Г. П. Щедровицкого»
rus -> Лекции-доклады на структурно-системном семинаре (июнь июль 1965 г.) Москва 2004
rus -> О принципах анализа объективной структуры мыслительной деятельности на основе понятий содержательно-генетической логики


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   171


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница