Монография Волгоград Издательство фгбоу впо «вагс»



страница8/9
Дата30.07.2018
Размер1.59 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Заключение
По мере устаревания прошлого, стремительно теряющего свою ценность, к нему все больше возрастает интерес. Этот интерес вызван именно процессом постепенного исчезновения прошлого, уже перешедшего за грань небытия. Именно неуловимый флер потусторонности, дыхание смерти привлекают внимание наших современников к паровым двигателям, соломенным крышам, транзисторам и глиняным горшкам. Приближающаяся неизбежность распада и придает очарование уходящему. Коллекционирование граммофонных пластинок отнюдь не означает отказа от лазерных дисков, восстановление ретро-автомобилей ограничивается, как правило, внешними характеристиками, вполне сочетаясь с современными представлениями о скорости и комфорте передвижения. Утраченное компенсируется интересом к его истории. «Когда вещи перестают быть полезными, ими восхищаются только потому, что они старые. Их сохранение придает вещам своеобразную генеалогию, помещает их в определенный темпоральный контекст, компенсирует им ту долговременность, которой мы их лишили, избавившись от них так быстро»1.

По словам Д. Лоуэнталя, превращение прошлого в «чужую страну» делает невозможным его воплощение в творческих актах и усилия сосредотачиваются на консервации его фрагментов: «Чем менее целостна роль прошлого в нашей жизни, тем более настоятельна потребность в сохранении его реликтов… они уже не принадлежат действительному миру, не стимулируют вдохновение художников и архитекторов на новое творчество. Они уже не составляют части живого прошлого, но больше мы ценим его следы или же пытаемся приспособить их для нынешних целей. А поскольку существовавшие ранее способы реакции на прошлое для нас теперь закрыты, поскольку большая часть сохранившегося прошлого принадлежит чужой для нас стране, именно сохранение стало основным – часто единственным – способом обращения к нашему наследию»2.

Свойственная культуре постмодерна ценностная рядоположенность «всего со всем», одновременность всего, в сочетании с массовым пассеизмом и «ностальгической революцией» вызывают к жизни ситуацию «затопления» эклектичным нагромождением обломков прошлого. По словам исследователя «кажется, будто мы живем посреди бессмысленной мозаики фрагментов. От черепов обезьян до храмов майя, мы созерцаем разнообразные обломки времени, подобно осматривающим достопримечательности туристам, которым все эти величественные фрагменты, разрушенные ворота и затонувшие галеры не говорят ровным счетом ничего»3. На наш взгляд, именно «туристическое» отношение к прошлому является наиболее точной характеристикой описываемой культурной ситуации. Равнодушная всеядность, произвольно отбирающая одни элементы исторического прошлого и отбрасывающая другие, ведет к превращению истории в «зрелище» и утраты подлинного интереса к прошлому.

Искусственно продуцируемая мультимедийность и коммуникативная интерактивность технически ориентированной цивилизации способствует превращению процесса поиска источника культурной легитимации настоящего, персональной и общекультурной самоидентичности в бессмысленную погоню за призраками прошлого. Невозможность культуры эпохи «пост» укорениться в настоящем вынуждает ее к постоянному и превращенному в самоцель укоренению во все более удаляющемся прошлом. Преодоление демонизации культурного забвения, понимание его роли и места в процессе формирования культурной целостности способно, на наш взгляд, стать основой подлинного понимания экзистенциальной природы и темпоральности человеческого бытия.

Таким образом, сложность аксиологического осмысления феномена забвения в культуре связана с его насыщенной ценностной окраской. Существенно, что в оппозиции память-забвение с последней категорией преимущественно связываются отрицательные коннотации, в то время, как память почти безоговорочно оценивается как нечто положительное. В ходе изучения проблемы нами были выделены следующие ценностные модусы «негативного» забвения:

1. Забвение безумие, глупость. Смысловая соотнесенность памяти и мышления, разума влечет соответственное соотнесение отсутствие памяти с безумием и, в то же время, с глупостью. Существенно, что эти модусы забвения аналогичны наименее «памятливым» стадиям человеческой жизни – детская фиксируемость на настоящем, «неразбуженность» памяти в этом смысле ассоциируется с глупостью и легкомыслием, с невзрослостью («память девичья» и т.п.) В то же время, старческое ослабление мнемонических функций, угасание памяти вызывает коннотации со слабоумием, болезнью Альцгеймера, провалами в памяти – летаргией (переходом за Лету).

2. Забвение насилие. Манипулятивное и как правило зловредное (колдовское, наркотическое, физическое – манкуртство) воздействие на память – классический и вполне универсальный сюжет как в мифологии, так и современном кинематографе. Манкурт – удобный в силу своей покорности раб, лишенный памяти путем сдавливания головы высохшей верблюжьей шкурой, описанный Ч. Айтматовым в романе «И дольше века длится день» - хрестоматийный пример насильственной амнезии, лишающей жертву не только памяти о прошлом, но и, по большому счету, статуса личности.

3. Забвение беспамятство, предательство. Забвение прежней дружбы, любви, семейных связей – ассоциируются в культуре с неблагодарностью и предательством. Добровольное сиротство, безродность («Иван-непомнящий родства», «перекати-поле») – еще один однозначно негативный ценностный уровень забвения.

4. Забвение смерть. Память как условие жизни культуры, символического бессмертия ее ценностей и смыслов, как сохранение и возрождение прошлого неизбежно контрастирует с забвением. Забвение наследия предков – означает их окончательную, необратимую смерть. Лета, слабо персонифицированная античная богиня забвения – вместе с тем, – хтонический символ вселенской энтропии, река в царстве мертвых, переплывание через которую для мифологического сознания равнозначно уходу в небытие.

Позитивные аксиологические характеристики феномена забвения являются менее выраженными и с трудом поддаются артикуляции. Тем не менее, можно выделить следующие смысловые компоненты:

1. Забвение – прощение. Прощение как альтернатива кровной мести останавливает «дурную бесконечность» деструкции и насилия. Прощение собственного греха, примирение, подлинное раскаяние в содеянном предваряют забвение прошлого для того, чтобы дать свершиться будущему.

2. Забвение – очищение. Забвение как очищение, отбор существенного от вторичного, выступает в качестве специфического культурного фильтра, одновременно являясь (согласно известной гипотезе М.Н. Эпштейна о самоочищении), одним из источников бытия культуры. Необходимо периодическое забвение, «обнуление счета», завершение цикла, способное преодолеть давящий груз прошлого.

3. Забвение здоровье, спокойствие. Забвение как преодоление, вытеснение травмирующих воспоминаний является необходимым условием доверия будущему, душевного здоровья, нормального психического метаболизма.

4. Забвение – творчество. Остранение прошлого, отказ от бессмысленного «дежавю», бесконечного воспроизводства стереотипов является одним из условий творчества. Забвение – источник вдохновения, удивления и новизны.



Таким образом, этическое измерение памяти и забвения, которое задается напряженным взаимоперетеканием надежды и отчаяния, благодарной памятливости и унизительным манкуртством беспамятства, освобождающего прощения и ностальгической меланхолии, в онтологической перспективе смыкается с проблематикой выбора между свободой и долженствованием. Амбивалентность и невозможность ценностной нейтральности философского осмысления категории забвения с одной стороны усложняют исследование данной проблематики, вместе с тем, делая ее неотъемлемым условием понимания важнейших экзистенциальных оснований бытия индивида и культуры.


Каталог: culturex -> files -> 2013
2013 -> Радикальный конструктивизм как методология исследования культуры
2013 -> Проблемы самопознания и культурной идентичности в русской философии 30-х 40-х годов XIX века
2013 -> Судьбы российского самопознания: Чаадаев и Гоголь
files -> Антиномии современной культуры и новая социальность в компьютерных сетях Щеглова Людмила Владимировна, Шипицин Антон Игоревич
2013 -> Методические рекомендации для изучающих дисциплину «основы светской этики»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница