««ментальность» как философская категория»


Проявление базового архетипа в институте праздника (современный контекст бытия культуры)



страница9/26
Дата04.06.2018
Размер1.81 Mb.
ТипДиссертация
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   26
1.4.3. Проявление базового архетипа в институте праздника (современный контекст бытия культуры)
Современная урбанистическая культура изменила параметры человеческого существования, разрушив однозначность всего того, что составляло основу традиционного восприятия: суточные и сезонные временные циклы, традиционная семья, представления о связи любви и деторождения. По мнению Д. А. Пригова, в урбанистической культуре проблемы идентификации из онтологических преобразуются в «манипулятивно процессуальные184. Для современной культуры характерен динамизм, выражающийся в недолговременном существовании социальных страт, маргинальности (промежуточность, отсутствие целостности, определённости) их представителей.

В этой связи, на наш взгляд, фиксация проявления архетипов культуры может быть связана с таким социальным институтом, как праздник185, так как его возникновение связано с мифологической стадией развития культуры (в узком смысле), а актуальность остаётся значимой и для современной культуры.

Понимание проблемы тождественности в свете трактовки Э. Эриксона как отражения взаимосвязи процесса становления и трансформации идентичности с вопросами общественного и культурного развития, идеологии186 позволяет исследовать феномен праздника как социокультурный критерий общности.

Проблема праздника и праздничной культуры в западной социологии культуры связывается с ритуалом как институтом, гарантирующим воспроизводство социального порядка. Э. Дюркгейм трактует институт следующим образом: «В самом деле, не искажая смысла этого выражения, можно назвать институтом все верования, все поведения, установленные группой»187.

Истоки праздника как наиболее древнего социального института связаны с мифом и ритуалом, сформированным в контексте мифа. В. Я. Пропп, анализируя «слагаемые» обряда (ритуала), подчёркивал нерасчленённость знаковой и «силовой», «энергийной» природы ритуальных предметов188. Понимание ритуальной сущности праздника неизбежно приводит к выводу о принудительном характере такого рода действия, его господстве над людьми189. В этой связи праздничная культура является важным фактором конструирования социальной идентичности. Праздник представляет собой один из механизмов социализации личности.

Видится продуктивным выделение в праздничной культуре такого типа праздника, как юбилей. Юбилей [лат. jubelaeus (annus) – юбилейный (год) др.-евр.] – годовщина жизни, деятельности (обычно о круглой дате) кого-, чего-либо (например, лица, учреждения, города) или какого-либо события; празднование такой годовщины190.

На наш взгляд, анализ феномена юбилея с позиций идентификационных (лат. Identificare – отождествлять) проявлений представляет интерес в связи с тем, что юбилеи всегда отражают аутентичные (имеющие подлинную ценность) события культуры. В юбилее сосредоточены традиционные ценностные предпочтения, ведь юбилей – это фиксация возвратного движения. Он упорядочивает время внутри традиции, как бы останавливая время, высвобождая человека из потока повседневности. Это заключённая в традиции возможность трансценденции – выхода за собственные пределы. Человек живёт, соотнося себя с определёнными смыслами. Юбилей вполне отвечает данному запросу, ведь в нём фиксируется весомость, значимость события, его наполненность именами. Однако невозможно взглянуть на своё прошлое вне контекста проблематизации, в котором «оформляются своего рода точки роста, дающие начало формированию новых представлений о мире, человеке и месте человека в мире»191. В этой связи необходимо отдать дань «реконструирующей интерпретации»192. Наш исследовательский интерес к феномену юбилея связан с динамикой традиционного и конструктивного начал, позволяющих феномену юбилея проявляться как идентификационному социокультурному критерию, реализующему базовый архетип культуры.

Используя гипотетико-дедуктивный метод, предполагающий возможность видения юбилея как критерия идентификации, исследуем наиболее значимые для истории России юбилеи.

Обратимся к следующим событиям: юбилеям, связанным с истоками русской государственности, юбилеям Октябрьской революции, юбилеям победы в Великой Отечественной войне, юбилеям 1000-летия и 1025-летия Крещения Руси.

На наш взгляд, анализ целесообразен с учётом следующих позиций:

– значимость юбилея в плане его темпоральной масштабности;

– значимость юбилея в плане географической масштабности;

– значимость юбилея в историко-культурном контексте;

– проблематизация юбилея.

Две первые позиции находят отражение во всех исследуемых нами юбилеях и оправдывают выбранные для анализа юбилеи в плане их значимости для российского социума.

Две последние позиции, с нашей точки зрения, подразумевают реализацию в юбилее традиционных ценностных предпочтений и ориентацию феномена на ценности конъюнктурного характера. Эти позиции заслуживают особого внимания, так как отражают связь исторического и конструктивного.

Проблема идентификации в исторической ретроспективе отражает изменения, связанные с классификационными подходами. Доминирование родовых, классовых и прочих отождествлений личности по её принадлежности «большим» и «жёстким» социальным структурам характеризует прошлые эпохи, традиционную культуру со статуарным миром, выстроенным вертикально иерархично. В современной культуре идентификация, связанная со статусом, сменяется идентификацией, носящей ролевой характер, современный ролевой мир выстроен горизонтально.

Исследуя проблему личности, Г. Л. Тульчинский обращает своё внимание на феномен самозванства: имитации характеристик, приписываемых иному по отношению к самозванцу классу, статусу и т.п. Речь идёт не об обыденной социализации, а о претензиях, связанных с амбициями, с исключительностью, с правом на занятие особого статуса в социуме, с «высоким» самозванством193.


Реализация архетипа «единство в множестве» в юбилеях, связанных с истоками русской государственности

На Руси ролевая революция чуть ли не с неизбежностью принимала характер самозванства, когда даже яркий харизматичный лидер выступал не сам по себе, а «под именем» или «от имени»194. Эта особенность, проявленная в российском социуме и не свойственная европейцам, связана с базовым архетипом русской культуры, осмысленным в русской философской традиции как «единство в множестве». «Высокое» самозванство, имеющее место в российском социуме, с одной стороны, свидетельствует об осуществлении ролевой идентификации и отражает конструктивистские тенденции, проявляющиеся в культуре, с другой стороны, показывает непреходящее значение традиции, вбирая её архетип. Ощущение причастности к чему-то большему в русской культуре выполняет функцию не только способа легитимации [лат. legitimus – законный] как внешнего критерия, но работает и как внутренний критерий соответствия социуму. Специфическим образом «высокое» самозванство проявляется в феномене юбилея. Весьма показательными в этом смысле являются юбилейные проявления, связанные с преодолением Смуты. Первоистоком этих событий является обретение власти Романовыми. Первостепенная роль в возведении новой династии на престол исторически принадлежала торговцу мясом и земскому старосте Кузьме Минину. Легитимация же власти связывалась с идеей Божественного провидения. В условиях традиционной культуры с вертикальной статуарной структурой – это единственно возможный способ легитимации. Претензия новой династии – это претензия, характеризующая «высокое» самозванство, претензия на причастность чему-то, уходящему за пределы человеческой природы, трансцендентному. Такая претензия – естественное проявление царственных особ в контексте традиционного восприятия.

Этим же обстоятельством можно объяснить и тот факт, что в Полной Редакции Нижегородского летописца (1680-е гг.) и в последующих редакциях, как замечают А. Кузнецов и А. Маслов, пальма первенства в деле «спасения отчизны» отдаётся не земляку «посацскому человеку», а князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому195.

Роль Минина ретуширована, но его непосредственная причастность к значимым событиям была востребована чуть позже, когда, по замечанию авторов, отдельные мещане, имея корыстные цели, в своих прошениях ссылались на родство с Кузьмой Мининым. Для ничем не отмеченных в жизни мещан фигура Кузьмы Минина значимость обретает своей причастностью к чему-то большему, чем жизнь обыденная. В свете такого восприятия очевидной становится возможность позиционирования не на статусном уровне, традиционно сформировавшемся в обществе, а на ролевом. Ведь значимость Кузьмы Минина связана именно с той ролью, которую он сыграл в истории Отечества. Таким образом, корыстные мещане дают нам пример «высокого» самозванства на уровне ролевого социума.

Впоследствии сцена поклонения Петра I праху Минина, нашедшая отражение в исторических и просветительских текстах рубежа XVIII – XIX вв., посещение Николаем I склепа Спасо-Преображенского собора, где погребён Минин, наконец, созданный стараниями А.С. Гациского знаковый и цельный сюжет, связывающий Минина, способствовавшего воцарению Романовых и Петра I, ставшего преобразователем России и основателем империи, по мнению историков, позволили сформировать мемориальный комплекс, имевший всероссийскую известность и соотнесённость с идеологией самодержавия. Авторы отмечают, что наряду с основателем Нижнего Новгорода – князем Георгием (Юрием) Всеволодовичем, фигура Минина стала своеобразным историко-культурным брендом Нижнего Новгорода196.

Исследуя феномен бренда, Тульчинский приходит к выводу о том, что это технология тотального и глобального самозванства.197.

В современном мире спросом пользуется только то, что является востребованным. В ответ на востребованность выступают не только товары и услуги, но и организации, страны, индивиды. На рынок выводятся мечты. Причём не просто мечты, а мечты о том, какими нас следует воспринимать.

В условиях преодоления «смуты» 90-х годов XX столетия президент В.В. Путин, в начале его первого срока, призывал к изысканию в древнерусской истории «самых первых начал российской государственности». Сама по себе постановка вопроса Путиным может быть воспринята как попытка решения проблемы на тот момент децентрированного общества, утратившего единые критерии и оценки, обосновывания своей идентичности, легитимации её в связи с отсылкой к значимому историческому прошлому. Она отражает вполне традиционную тенденцию, свойственную русской культуре, – ощущать себя частью целого, «жить в тепле коллектива, в какой-то растворённости в стихии земли, в лоне матери»198.

Отдавая дань историческому прошлому, нужно вспомнить, что приобщение к знаковой фигуре Минина осуществила уже в первое десятилетие ХХ в. нижегородская черносотенная газета, носившая его имя.

Эксплуатация фигур Минина и Пожарского, воспринимаемых в историческом контексте как избавителей от смуты, происходит и в настоящее время. Представляется вполне возможным соотношение с проявлением «высокого» самозванства попыток разных партий использовать их имена. С этих позиций А. Кузнецов и А. Маслов оценивают историческую подоплёку создания В.В. Путиным «Народного фронта» и создания КПРФ «Всенародного ополчения К. Минина и Д. Пожарского».

Попытка «высокого» самозванства, на наш взгляд, может быть усмотрена в тенденции, которую приобрели способы «приобщения» современных историко-культурных субъектов к началам российской государственности». В числе таких сомнительных способов приобщения – 1000-летие Ярославля, якобы основанного Ярославом Мудрым.

А. Кузнецов и А. Маслов отмечают, что достоверных источников, подтверждающих эту дату основания города, чья связь с князем Ярославом прослеживается только через созвучие имени и топонима, в распоряжении исследователей нет199. Сходная, по сути, история связана с 1000-летием Казани. Найденная и интерпретированная археологами чешская монета стала поводом для утверждения культурно-исторической укоренённости татарского этноса (через Волжскую Булгарию) и его роли в созидании российской государственности.

В этом же ключе выдержано празднование Удмуртией в 2008 г. 450-летия добровольного вхождения региона в состав России.

Следом за этим событием в Республике Мордовия в 2008-2009 гг. почтили вниманием тысячелетие вхождения мордвы в орбиту древнерусской (а значит и российской) государственности. Основанием послужила запись о том, что «мордва платит дань Руси» в «Повести временных лет» – недатированном источнике.

Изыскания «самых первых начал российской государственности» во Владимире привели к тому, что версия, поддерживаемая властью о его возникновении в Х в., именно в этой связи на сегодняшний день является преобладающей. По мнению историков и в соответствии с источниковедческой точкой зрения, более предпочтительной является версия, ведущая историю г. Владимира с начала XII в.200

Необходимо заметить, что во всех рассмотренных нами случаях мы говорили не о создании историй, не имевших места в принципе. Речь идёт о реализации запроса на более древние истоки, которые легитимируют значимость того или иного региона, города, личности в контексте его древности и, значит, причастности к самим истокам русской культуры. В этом смысле искажение или игнорирование некоторых исторических фактов с целью попадания в идентификационную решётку по позиции «древности» и, соответственно, претензия на юбилейную дату и рассматривается как «высокое» самозванство.

Проблема решается «творчески». Те, у кого нет прямых свидетельств «стояния» у истоков, готовы на некоторую интерпретацию формулировки «добровольное вхождение». Так или иначе, достигается эффект легитимации, так как причастность к общему строительству государственности засвидетельствована.

Подводя итоги сказанному, ещё раз выделим следующее:

Легитимирующую функцию получили юбилеи, позволяющие судить о причастности историко-культурного субъекта к судьбам культуры в целом, отражающие его значимость в качестве «истока» культуры. Эта позиция вполне коррелирует с ментальными архетипическими основаниями русской культуры, отражающими принцип «единства в множестве» как базовый, исторически сформированный.

Конструктивистская составляющая в юбилеях, связанных с истоками русской государственности проявляется в том, что юбилей используется в качестве бренда. Юбилеемания – это своеобразное выражение брендинга как технологии.

Юбилей, будучи брендом и, значит, технологией, позволяет культурно-историческому субъекту решать задачи самого разного содержания. Причастность к истокам, выраженная в юбилее, – это уже не столько цель и роль, ведь вопрос решается, как было показано, не в строгой связи с объективными историческими данными. Юбилей – это средство реализации проекта, связанного не только с историко-культурными задачами.

Сакрализация проекта самодизайна в юбилеях Октября


Трудно переоценить значимость юбилеев Октябрьской революции в российской истории. К первому десятилетию революции было приурочено принятие первого пятилетнего плана, с чем связаны последующий скачок индустриальной модернизации и изменение социальной структуры общества.

Сформировавшийся в советском обществе тип культуры Л. Г. Ионин характеризует как монополистическую культуру201, специфическим признаком которой является определённый порядок реализации культурных явлений в пространстве и времени согласно нормам доминирующего мировоззрения. В этой связи предусмотрены специальные дни и специальные места для манифестаций, демонстраций, карнавалов. Строго регулируются жанры художественного творчества и любой культурной деятельности. Когда официальная идеология оказывается несколько ослабленной, появляются особенные синтетические представления. Празднование первого десятилетия Октября проходило в период НЭПа. Имели место массовые театральные представления на площадях городов. С. М. Эйзенштейн в 1927 г. «реконструировал» при помощи тысяч исполнителей, большинство из которых были рабочими ленинградских заводов, штурм Зимнего дворца в Петрограде. В рамках праздничного действия давался идеологически значимый настрой. Реконструкция позволяла окунуться в эмоциональную атмосферу причастности к великим событиям.

Год двадцатилетнего юбилея можно трактовать с позиций формирования «однородного» общества. Роль социальных институтов была направлена на формирование новой общности.

Тридцатилетие Октября должно было ознаменоваться принятием новой Программы ВКП(б), основа которой – заявление курса на построение за 20-30 лет коммунистического общества.

Сорокалетие соединено с прорывом страны в космос, пятидесятилетие – с экономическими реформами А. Н. Косыгина, шестидесятилетие – с созданием общности «советский народ», построением «развитого социализма» как плацдарма для нового рывка. Семидесятилетний юбилей прошёл под лозунгом «ускорения».

Анализ празднования юбилеев Октябрьской революции, на первый взгляд, приводит к выводу о направленности вектора этих юбилеев скорее в будущее, чем в прошлое. Эта тенденция представляется вполне оправданной в контексте Новейшего времени, которому свойственно в рамках светской традиции проецировать христианское векторное видение истории. С этих позиций отмеченные тенденции можно воспринять как вполне традиционные. Реформаторские, конструктивистские устремления удивительным образом сочетаются, по нашему мнению, с сакральным смыслом. Реализация архетипического идеала «единства в множестве», соотносившаяся с метаповествованием христианства, обращена в будущее, стремится охватить жизнь во всех её проявлениях. Каждый следующий юбилей Октября несёт в себе то, что Б. Е. Гройс называет неким проектом самодизайна, он содержит в себе «верность радикальной революционной редукции», конструируя движение многомиллионных человеческих масс202.

В этом, на наш взгляд, и есть «высокое» самозванство, присущее Октябрьским юбилеям. Они исполняют роль сакрального начала, легитимируют своё бытование причастностью к чему-то большему, реализуя, таким образом, в себе архетипическое тяготение русской культуры. Конструктивистская составляющая этих юбилеев сводится к конъюнктурному наполнению модуса, подразумевающего сакральность.
Жертвенная героика Великой Отечественной войны в контексте социального времени

Особое значение имеют юбилеи победы в Великой Отечественной войне. Их роль вырисовывается «исчезающим настоящим» второй половины ХХ и начала XXI столетий. Священная значимость этих памятных дат – не только в историческом прошлом, но и в том, что это – ещё «живая», объединяющая история, делающая общей судьбу разных поколений современных россиян. Понимание юбилеев, связанных с Победой, безусловно, заключает в себе архетип русской культуры – в нём и величие, и жертва, и сакральность, и единство – уникальная координация усилий и воли отдельных людей в целостное, общее для всех состояние.

Г. А. Бордюгов отмечает парадоксальность ситуации, существовавшей до 1953 года, связанной с восприятием Победы – её официозное декларативное прославление сочеталось с официозной девальвацией203. В первый десятилетний юбилей происходит десакрализация И. В. Сталина и, соответственно, десакрализация связываемой с его именем Победы. Объясняется это, прежде всего, новыми идеологическими потребностями. Пространство памяти было локализовано на военной, безусловно, значимой, но прикладной стороне праздника.

С двадцатилетнего юбилея Победы намечается тенденция смыслового наполнения праздника как всеохватывающего события, разрастающегося до пределов пространства самой жизни. В секулярное советское время память брала на себя функции, прежде относившиеся к сфере религии. Повседневность соотносится с сакральностью юбилеев Победы, обыденность приобщается к миру особых ценностей. Это приобщение происходит самыми разными способами. Это – появление нового юбилейного рубля, ассоциирующегося с медалью. Превращение Международного женского дня в выходной – дань трудовому подвигу советских женщин и их вкладу в дело Победы. Это – утверждение почётного звания «города-героя», когда сакрализуется сама земля, прославившаяся подвигом. Это организация ритуального пространства – появление могил Неизвестного солдата с Вечным огнём, мемориальных комплексов, в числе которых, к примеру, комплекс, возведённый на Мамаевом Кургане в середине 60-х годов. В 20-летний юбилей были введены и такие новшества, как Минута Молчания и Парад на Красной площади.

В юбилее Победы 1975 года сочетаются две тенденции: сакрализация Великого подвига советского народа (вполне отвечающая архетипу) и ориентация на будущее в лице молодёжи. Лозунг «работать за себя и за того парня» вполне воплощает соединение сакрального прошлого и проект будущего, осенённого его святостью.

В юбилее Победы 1985 года можно отметить по-настоящему новое артикулирование слова «память». Память и воспоминания сами по себе вдруг стали главными героями.

В полувековой юбилей Победы Москва превратилась в центр мирового празднования окончания Второй мировой войны. Присутствовало множество зарубежных важных гостей, была подчёркнута значимость роли союзников. Были исполнены все ритуалы и церемонии, сложившиеся в советский период. В 2000 году сакральный образ Победы соотносится уже не с Великой Отечественной войной, а со Второй мировой. Расширяя горизонты и смещая даты, В. В. Путин позволяет увидеть её как «генеральную репетицию» в борьбе с общим врагом. На праздновании 60-летия Сталинградской битвы (в феврале 2003 года) В. В. Путин уподобил «террористов» «нацистам 30-40-х годов». Таким образом, вновь очевидна актуализация образа прошлого в контексте событий текущего момента.

Наиболее масштабным и политически значимым событием стало празднование 70-летия Победы. Об этом свидетельствует грандиозность Парада, в котором приняли участие более 16,5 тысяч солдат и офицеров, включая более 700 военнослужащих из десяти парадных расчётов от вооружённых сил СНГ и дружественных нам государств. Своих военных на парад в Москву прислали Азербайджан и Армения, Белоруссия и Казахстан, Киргизия и Таджикистан. На Красной площади также были представлены армии Индии и Китая, Монголии и Сербии204. В параде приняли участие самые современные образцы боевой техники, в том числе машины на платформах «Армата», «Бумеранг» и «Курганец», ещё не поступившие на вооружение российской армии. Завершили парад Военно-воздушные силы – над Красной площадью пролетели более 20 типов самолётов и вертолётов205.

Безусловно, 70-летний юбилей был по-особому воспринят не только в связи с серьёзностью даты и исторической значимостью события, но и в связи с геополитическими условиями, сложившимися к этому времени. Попытки навязывания проекта однополярного мира США, гражданская война на Украине, присоединение Крыма к России консолидировали российский социум. Попытки «переписать» историю украинскими и западными политиками привели к осознанию современным поколением россиян своей причастности к празднованию Победы не только с позиций дани традиции и благодарности старшему поколению, но с позиций своего деятельного участия, связанного с восстановлением исторической справедливости, сохранения прошлого как легитимации настоящего, сохранения своего права наследования достижений старшего поколения. В этой связи можно рассматривать многочисленные акции. Одни возникли несколько лет назад, другие были связаны непосредственно с 70-летним юбилеем, но все они с особенной остротой были прочувствованы в связи с последним празднованием. Это такие гражданские инициативы, как Всероссийская акция Российского Союза Молодёжи «Письма Победы», Народная акция памяти «Георгиевская ленточка», проект «Лес Победы», акция «Сирень Победы», проведённая в преддверии 9 мая Детским радио акция «Подарок к Дню Победы». Акция «Бессмертный полк», инициированная в 70-ую годовщину Победы, объединила 12 миллионов участников. Было решено сделать её ежегодной. «Бессмертный полк» зарегистрирован как Всероссийское общественное движение.

Обозначив существенные черты празднования юбилеев победы в Великой Отечественной войне, подчеркнём их главную особенность. В юбилеях Победы реализуется архетип русской культуры, они воплощают единение российского общества, при этом каждый исторический контекст даёт выражение новым специфическим формам проявления «единства во множестве», заключая конструктивистскую составляющую.
Юбилеи Крещения Руси как мостки между сакральным и профанным
Последняя четверть XX и первая четверть XXI столетий ознаменованы 1000-летним и 1025-летним юбилеями Крещения Руси. Знаковой стала передача 17 мая 1983 г. комплекса строений московского бывшего Данилова монастыря для создания на его территории «Духовно-административного центра» Московского Патриархата. Накануне торжеств Церкви были переданы Козельская Введенская Оптина пустынь (Калуга) и Толгский монастырь (Ярославль). Церкви были возвращены часть построек Киево-Печерской лавры, переданы мощи, находившиеся на хранении в государственных музеях Московского Кремля.

Торжества по случаю 1000-летия Крещения Руси были рубежными в церковной политике М. С. Горбачёва. Основные юбилейные мероприятия проходили 5-12 июня 1988 г. в Загорске и Москве, а также празднования состоялись в Ленинграде, Новгороде, Киеве, Владимире и во всех епархиях Русской Православной Церкви. Был организован торжественный концерт в Большом театре.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 июня 1988 г. «за активную миротворческую деятельность и в связи с 1000-летием Крещения Руси» Патриарх Пимен, митрополит Киевский Филарет (Денисенко), митрополит Ленинградский Алексий (Ридигер), архиепископ Горьковский Николай (Кутепов), архиепископ Дмитровский Александр (Тимофеев) (Ректор МДА) были награждены орденом Трудового Красного Знамени; ряд других иерархов – орденом Дружбы народов206, События, связанные с 1025-летием Крещения Руси, начались в Москве, продолжились в Киеве, а завершились в Минске. По такому же пути двигался Крест Андрея Первозванного, сопровождаемый тысячами паломников. Торжественные мероприятия в Киеве посетили четыре президента – России, Украины, Молдавии и Сербии – и главы всех поместных православных церквей207. Президент России В. В. Путин и президент Украины В. Ф. Янукович отметили общность праздника и выразили желание в дальнейшем работать вместе. После кратких переговоров с В. Ф. Януковичем В. В. Путин направился в Киево-Печерскую лавру и вручил государственные награды членам Священного Синода Украинской Православной Церкви Московского патриархата (УПЦ). Председатель УПЦ митрополит Киевский и всея Украины Владимир был удостоен ордена Александра Невского. Шесть митрополитов получили Орден Дружбы и почётные грамоты президента РФ. В. В. Путин сказал, что эти награды – знак искренней признательности за вклад в укрепление мира, согласия, духовного возрождения наших стран208. В рамках празднования находили своё решение вопросы сотрудничества России и Украины, России и Белоруссии в самых разных областях. Поднимались вопросы альтернативности выбора Украины: вступление в Евросоюз или в Таможенный союз к партнёрам по СНГ.

Торжества, посвящённые Крещению Руси, приобщают к историческим истокам её становления. В этом содержится символическое выражение единства прошлого и настоящего. С христианской верой в русской культуре связано понимание соборного единства209. Специфику русского национального видения общественной формы выразил В. Шубарт: «Представим себе ещё раз: англичанин хочет видеть мир как фабрику, француз – как салон, немец – как казарму, а русский – как церковь»210. Бесспорно, архетип русской культуры содержится в юбилеях Крещения Руси.

Конструктивистскую составляющую этих юбилеев можно усмотреть в оценке деятельности священнослужителей с позиции мира профанного. Священнослужителям были вручены государственные награды. Кроме того, на фоне сакрального праздника имело место решение вполне утилитарных задач различных государств.

В заключение необходимо выделить следующие позиции. Исследование наиболее значимых юбилеев для российского социума показало, что праздник, в связи со своей ритуальной составляющей, имеет принудительный характер и выступает как механизм социализации. Юбилей является важным фактором конструирования социальной идентичности, выражает аутентичное праздничное проявление. Было выявлено, что феномен юбилея может рассматриваться как критерий социокультурной идентификации. Основанием этому служит наличие в феномене юбилея базового архетипа русской культуры, универсальная формула которого выражена как «единство в множестве». Итогом проведённого исследования стала фиксация особенностей бытования архетипа в феномене юбилея с позиций проблематизации. Специфика модусов, обретённых архетипом в контекстах юбилеев, при разноплановой тематике памятных дат позволяет заключить, что обретаемые в контексте времени формы модификации в феномене юбилея ориентированы на задействование архетипических ценностей русской культуры. Таким образом, в феномене юбилея осуществляется динамика традиционного и конструктивного, которую можно воспринять с позиций преемственности традиционных установок.

Итоги по главе. Ретроспективный анализ понимания ментальности/менталитета показал, что на сегодняшний день оно остаётся нечётким, неустоявшимся. Результатом проведённого анализа стало также установление причин размытости исследуемых понятий. На наш взгляд, это обусловлено исторически сложившимися трактовками понятия, когда формулировка дефиниции была связана со следующими позициями:

– дисциплинарными подходами;

– несистемностью и комплексностью восприятия ментальности, выражавшимися в понятии «совокупность», приводившими к его механическому наполнению;

– желанием оставить понятие «нестрогим», в связи с расплывчатостью предмета истории ментальностей;

– неоднозначной расстановкой акцентов различными авторами в отношении понятий «ментальность», «менталитет»;

– разницей критериев для типологии дефиниций;

– выделением различных функций понятия: онтологических и инструментальных;

– появлением производных понятий.

Оценив необходимость существующего опыта освоения понятий «ментальность» и «менталитет» как пути для описания столь значимого феномена бытия, мы определились с последующей логикой их разработки:

– необходимостью выделения базовых характеристик понятия и формулировки научной дефиниции;

– формированием отчётливого разграничения функционального значения понятия «ментальность»: с позиций онтологических, гносеологических и методологических.

В первой главе исследования нами был произведён анализ значения понятия «ментальность» с онтологических позиций. Результатом анализа стало выявление семантического значения понятия, сформулированного нами в следующих положениях:

– ментальность – это структура, понимаемая нами как историческое априори любой человеческой деятельности;

– структурное сопряжение, лежащее в основе ментального образования, имеет принудительный характер, действуя как некий принудительный принцип организации или закон;

– мы выделяем трёхуровневую структуру ментальности в вертикальном срезе, где уровни формирования и функционирования соответствуют схеме структурированности времён Броделя;

Исходя из выявленных в результате исследования положений, мы приходим к следующей дефиниции ментальности, выражающей её бытийный уровень: ментальность – это историческое априори любой человеческой деятельности, структурное сопряжение её природно-культурной основы, действует как некий принудительный принцип организации или закон, ментальность имеет трёхуровневую структуру, в соответствии с броделевской схемой структурированности времён. Динамика ментальности связана с трансформацией архетипа, вбирающего индивидуальные изменения биологических и культурных предпочтений субъекта в контексте структурных изменений культурной среды, структура архетипа на протяжении всей истории сохраняет идентичность, воздействуя на продукт собственного действия, осуществляя таким образом «непрекращающуюся рекурсивность». Каждый уровень осуществления ментальности отражает присущую ему специфику и сложность.

Исходя из понимания архетипа как структурной основы ментальности, мы произвели анализ ментальности русской культуры с позиций проявленности её базового архетипа «единство в множестве». Понимая культуру как систему ценностей, мы выявили рефлексию по поводу ценностных предпочтений русской культуры, проведя анализ наиболее значимых, исходя из интересов данного исследования, концепций русских философов. Таковыми оказались философское учение В. С. Соловьёва в силу распространения выделяемого им «собирательного» принципа на онтологический уровень и концепции Л. П. Карсавина и С. Л. Франка в связи с их трактовкой соборности как принципа социального обустройства.

Была установлена разноплановость видения путей осуществления соборного единства философами. Это не мешает наличию общих оснований его осуществления, обусловленных общим архетипом, фиксирующим интегративные связи на безличном уровне.

Проблема осуществления всеединства трактуется философами различно: для В. С. Соловьева – это универсальный закон мира; для Л. П. Карсавина и С. Л. Франка понимание всеединства конкретизируется до восприятия социума – части этого мира, но подчиняющегося тем же принципам.

Таким образом, нами было выявлено бытие архетипа на уровне ценностных предпочтений в контексте философской рефлексии русской культуры.

Следующий контекст исследования – социальные образования – также были проанализированы нами с позиций избирательного интереса. Избирательность в своей основе связана с исследованием в определённом плане «показательных» социальных слоёв. Это самый органический слой – крестьянство, имеющий самую долгую историю существования. Интеллигенция – абсолютно искусственное социальное образование, история которого сравнительно небольшая. Рабочий класс – по природе возникновения относимый отчасти к естественным, отчасти к искусственным факторам, также имеющий сравнительно недолговременную историю.

Было выявлено, что архетип «единство во множестве» находит свое воплощение в наиболее весомых, в количественном отношении, органических социальных образованиях российского общества, сформировавшихся в разные исторические периоды. Модусы архетипа реализуются следующим образом:

– в крестьянской среде он реализуется в социальном плане как крестьянская община, «мир»;

– в среде интеллигенции как движущая сила, мироощущение, работающее на воссоединение общества;

– в среде рабочего класса – это осуществление «рациональной утопии» – социализма.

Таким образом, бытие социальных слоёв общества реализует базовый архетип культуры.

Исследование русской культуры XX-XXI вв. было осуществлено с позиций такого социального института, как праздник в юбилейном его проявлении как наиболее аутентичном.

Исследование наиболее значимых для российского социума юбилеев показало, что праздник, в связи со своей ритуальной составляющей, имеет принудительный характер и выступает как механизм социализации. Юбилей является важным фактором конструирования социальной идентичности, выражает аутентичное праздничное проявление.

Было выявлено, что феномен юбилея может рассматриваться как критерий социокультурной идентификации. Основанием этому служит наличие в феномене юбилея базового архетипа русской культуры, универсальная формула которого выражена как «единство в множестве». Фиксация особенностей бытования архетипа в феномене юбилея с позиций проблематизации позволяет выделить модусы его проявления.

Специфика модусов, обретённых архетипом в контекстах юбилеев, при разноплановой тематике памятных дат позволяет заключить, что обретаемые в контексте времени формы в феномене юбилея ориентированы на задействование архетипических ценностей русской культуры. Таким образом, в феномене юбилея осуществляется динамика традиционного и конструктивного, которую можно воспринять с позиций преемственности традиционных установок.

Таким образом, в контексте первой главы был произведён анализ значения понятия «ментальность» с онтологических позиций. Результатом анализа стала сформулированная автором дескриптивная дефиниция ментальности.

С позиций данного понимания был отображён онтологический аспект выражения ментальности через осуществление её структурной основы – базового архетипа, на примере русской культуры.




Каталог: files -> 2017
2017 -> Холкина К. Д. (г. Ульяновск) Роль радио-коммуникаций в социализации молодежи
2017 -> Учебно-методические материалы к дисциплине «история и философия науки»
2017 -> Бахтин М. М. Эпос и роман // Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975
2017 -> Ключевые слова: Леонтьев, современная теория метода в ли- тературной критике to the Problem of Literary Critical Method of K. n. Leontiev
2017 -> Программа вступительного испытания
2017 -> Происхождение честного и животворящего Креста Господня


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   26


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница