««ментальность» как философская категория»


Проявление архетипа «единство во множестве» в социальных структурах общества (исторический контекст бытия культуры)



страница8/26
Дата04.06.2018
Размер1.81 Mb.
ТипДиссертация
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26
1.4.2. Проявление архетипа «единство во множестве»
в социальных структурах общества (исторический контекст бытия культуры)

В. Б. Александров полагает, что в периоды нормального развития общества для народа открывается возможность существования как исторического субъекта – субъекта культурной традиции и, соответственно, исторического творчества. Последние две характеристики предполагают одна другую, поскольку вне включенности в историческую традицию подлинного творчества быть не может; разрушение традиции есть разрушение самобытной истории, а значит и возможности для народа созидать свою историческую судьбу149.

Культурная традиция в той или иной степени и в той или иной форме обнаруживается в деятельности различных социальных групп и слоев.

По справедливому замечанию В. Александрова, человек, рождаясь, оказывается в среде, которую не сам создавал, в культуре, которая задолго до его рождения возникла как коралловый риф, принимая его, индивида, его «раковину» в свою сплошную массу. Индивид врастает, подвергаясь процессам социализации и аккультурации, становясь в социокультурном отношении таким же, как все другие индивиды его сообщества150.

Интеллигенция, аристократия, крестьянство, жители города, духовенство и армия являются носителями национально-культурной традиции, базирующейся на архетипах, в разных формах ее существования.

Представляет интерес, на наш взгляд, исследование действия архетипа «единство во множестве» в социальных слоях, имеющих принципиально различные характеристики, с точки зрения их появления на исторической сцене и протяжённости бытия.

Нам представляется значимым в этой связи исследование социальных субъектов, характеризуемых с позиций органичности их образования и длительного существования в истории, искусственности или конструктивности образования и достаточно продолжительного существования, исследование характеристик современного общества, отличающихся конструктивным происхождением и кратковременностью истории. Поэтому объектами исследования мы избираем, в качестве наиболее органичного, многочисленного и продолжительно существующего в истории – крестьянство, в качестве конструктивно образованных и имеющих менее длительную историю – интеллигенцию и рабочий класс. Исследование проявленности архетипа в современных социальных стратах нам представляется плодотворным не с позиций выделения отдельных страт, поскольку динамика современного общества такова, что продолжительность социального бытия некоторых страт весьма незначительна, а с позиций такого социального института, как праздник.

Праздник пронизывает общество и в вертикальном, и в горизонтальном измерениях, приводя в активное состояние все культурные слои, имеющие как реальное, так и латентное выражение, и все актуализированные социальные страты.

Главным условием существования народа как субъекта культурной традиции и, соответственно, исторического творчества является его внутренняя расчлененность, можно сказать, специализированность по поводу усвоения тех или иных сторон традиции, что обеспечивает большую степень укоренённости в историческом бытии.

Русская культура – культура традиционная. П. Н. Милюков описывал её следующим образом: «Строгий чин русской жизни, детально регламентированный, превращал жизнь в обряд, соблюдение которого было не менее обязательно, по крайней мере, в высшем кругу, чем соблюдение обрядов религии»151.

Поиск ее архетипов – это, прежде всего, разложение культурной традиции на ее составные части и нахождение источников этой традиции.

Источником национальной традиции в русской культуре, «полюсом» притяжения всех положительных ценностей, «зародышем» духовного идеала является коллектив, по мнению Н. А. Бердяева: «Русский народ всегда любил жить в тепле коллектива, в какой-то растворенности в стихии земли, в лоне матери»152.

Исследуя российскую цивилизацию, И. Н. Ионов выделяет как её высшие ценности коллектив, род, общину, семью. С ними, по его мнению, сопряжено понимание правды и лада. Он замечает, что, в отличие от ценностных ориентаций во внешнем мире, отталкивающихся друг от друга, коллективистские ценности, наоборот, как бы притягивают к себе смыслы, объединяют их153.

В понятии «правды» объединены представления об истине, правде, справедливости, власти.

В понятии «лада» сливаются представления о гармонии, семье, любви, доброте. Так Ионов объясняет образовавшуюся в русской культуре область равновесия, сохранения стабильности, традиции, продолжающую своё существование даже в кризисные моменты истории.

Снятием противоречий, было, с его точки зрения, вежливое обращение, связанное с понятиями родства по отношению к незнакомому человеку. Оно подразумевало отнесение таких обращений, как «матушка», «отец», «сынок», «доченька», к высшим ценностям «правды» и «лада». Это способствовало созданию обстановки душевной теплоты, помогало людям выживать при самых немыслимых трудностях.

Незыблемой нормой народной жизни была взаимопомощь.

К кругу коллективистских ценностей в России относилась и высшая власть. Образ царя-батюшки являл собой воплощение правды и лада в обществе, оберегающем эти высшие ценности.

Традиционное неразделение в России государства и общества шло от понимания страны как большой семьи. «Наивный монархизм» русских связан с пониманием государства прежде всего как «благоустройства» жизни общества.

«Правде» и «Ладу» как средоточию коллективистских ценностей на уровне индивидуальных ценностей соответствовало понятие «воля». Понятие «воля» объединяло в себе простор, свободу, собственное желание человека, оно связывалось с пониманием удали, беззаветной храбрости, веры в судьбу. «Воля» не противостоит изначально «правде». В случаях, когда государство воспринималось как оплот «неправды», переставало удовлетворять требованиям благоустройства жизни, под лозунгом воли начиналась борьба за переустройство. Восстанавливалось соответствие между сущим и должным.

В истории России проявления воли имели порой очень разные пути воплощения.

«Воля» – это выражение понимания правды казака и старовера.

Говоря об особенностях русской культуры до XVIII в. И. Н. Ионов обращает свое внимание на отсутствие существенных различий культуры «верхов» и «низов».

Многие обычаи, характерные для традиционной культуры, были сильнее развиты у боярства. Первоначально созданный духовником Ивана Грозного Сильвестром «Домострой» –  устав образцового поведения подданных Московского государства –  предназначался именно для бояр.

К традиционным идеалам Руси относится идеал непрестанного труда. На Руси нет непроизводительных общественных групп или число их доведено до минимума: «Крестьяне пашут землю и готовят хлеб; ратные люди терпят голод и холод, проливают кровь и полагают головы; дворяне воюют, суды судят, думы думают... церковники и иноки Богу за людские грехи молятся»154.

Чинность и слаженность жизнеустройства подтверждалось верой в то, что каждый творит на своем месте дело, угодное Богу. Если же человек согрешил, то он публично каялся в содеянном.

Легкость покаяния была возможна благодаря представлению о «духовной младости человека», ведь совершенными почитались лишь царь да патриарх.

Россия представляла собой огромное крестьянское царство, державшееся на сельской общине. Сами крестьяне называли ее «миром».

Понятие «мир» отражало в себе единство людей, принципом которого являлось полюбовное решение всех общинных вопросов. Описание мирских сходок можно найти в сочинениях русских писателей и публицистов XIX в.: Н.Н.Златовратского155. П.Н.Мельникова-Печерского156, Г.И.Успенского и др.

Мирские сходки, протекавшие порой бурно, длившиеся по нескольку часов, обычно заканчивались решением, удовлетворявшим всех общинников.

Крестьянство как сословие отличалось высокой нравственностью: по преступности крестьяне занимали предпоследнее место среди всех остальных сословий (последнее место занимало духовенство).

Г.Успенский в очерке «Без своей воли» следующим образом характеризует жизнь крестьянина: «...крестьянин живет, подчиняясь лишь воле своего труда. А так как этот труд весь зависим от разнообразных законов природы, то и жизнь его разнообразна, гармонична и полна, но без всякого с его стороны усилия, без всякой своей мысли... Вынуть из этой жизни, гармоничной, но подчиняющейся чужой воле, хоть капельку, хоть песчинку, и уже образуется пустота, которую надо заменять своей человеческой волей, своим человеческим умом... а ведь это как трудно! как мучительно!»157

Труд, без сомнения, определяет весь крестьянский уклад жизни, но при этом оставляет крестьянину свободу проявлений в этом труде. Свидетельство тому мы находим у О. А. Платонова, писавшем о характере труда в общине как свободном и самостоятельном, когда каждый крестьянин, работая на своем участке, использовал собственные орудия, приемы и методы работы и по своему усмотрению распоряжался урожаем158.

Сельскую общину связывала круговая порука: все отвечали за всех. Еще и поэтому покаяние в грехе не было тягостным: ведь грех ложился как бы на всех своей тяжестью и осознанием каждым чувства вины. Принято было в крестьянской общине помогать вдовам, солдаткам, одиноким старикам, погорельцам.

Во многих общинах в конце XIX века насчитывалось до пятнадцати видов таких помочей.

Г. Успенский отмечает следующие черты общины: однородность земледельческого труда, надежд, планов, волнений, забот, однородность семейных и общественных обязанностей. Он замечает также, что одинаковость не мешает проявлению дарований. Так, в работе артелей одинаковость сводится лишь к выбору средств труда. Однако проявления таланта, физических преимуществ, ума, проворства, случая идут дальше одинаковости159.

Российское общество в целом представляло собой единый живой организм, все части которого были подчинены глубокому внутреннему смыслу и обеспечивали жизнестойкость друг друга.

Нужно отметить, что определенное влияние на весь уклад общества в целом, на русскую культуру, несомненно, оказывали те катаклизмы, которые были в русской истории. Прежде всего, это пережитое иго татар.

Иго привнесло понятие «абсолютной, деспотической власти», нарушавшей исконные представления русских о соответствии прав и обязанностей, и утвердило понимание не общественной (как это было раньше), а государственной карающей силы. Но иго не коснулось глубинных основ русской культуры: оно не коснулось веры, остававшейся по-прежнему основополагающим фактором национального самосознания. Его влияние не разрушило духовной и социальной целостности Руси.

Мы заостряем свое внимание на этом моменте российской истории, чтобы перейти к ее следующему этапу, характеризующему русскую культуру как культуру «двоящуюся» и представляющему, на наш взгляд, очень большое значение в процессе ментального выражения архетипов русской культуры.

Исследователи русской культуры связывают ее «раскол» и «раскол» общества в целом с реформами Петра I.

«Нравы, быт, те или другие черты жизни, обстановки характера – только тогда могли быть поняты как специфически национальные, когда рядом с ними в непосредственной близости стали параллельные и в то же время контрастирующие черты чуждых нравов чужого быта»160.

И. М. Карамзин оценил петровские преобразования как разрушив­шие органическую преемственность в истории России.

Спор о негативных и позитивных моментах последствий этой реформы, начатый «славянофилами» и «западниками», актуален и по сей день.

Для нас представляется важной в данном случае констатация самого факта наличия двойственности культуры, во-первых, и, во-вторых, выявление в этой двойственности органических идей и способов их сосуществования с идеями, привнесенными Западом.

А. Ахиезер характеризует социокультурное понятие раскола следующим образом: «Раскол – это разрыв коммуникаций внутри культуры, взаимное непонимание, отталкивание разных частей общества. Раскол означает, что культурные смыслы, переходя границу раскола, могут менять свое содержание на противоположное, тем самым провоцируя конфликты и исключая согласие»161.

Коснемся основных характеристик проведенной реформы, приведшей к расколу.

Даже не отрицая «исторической необходимости» реформы, П.И.Ми­люков констатирует: «...реформа Петра была насильственна, в этом так же мало сомневались те, кто ее проводил, как и те, кто ей противился»162.

Если первой чертой реформы можно считать ее насильственный характер, то второй, несомненно, является ее поверхностность.

Политические и идейные влияния Европы, устроение быта в соответствии с пониманием европейского комфорта, обучение наукам в Европе, наконец, открытие в Москве Славяно-греко-латинской академии, Академии наук в Петербурге в 1725 году, введение обучения на иностранном языке, употребление дворянством иностранного языка – все эти преобразования модернизировали лишь образ жизни дворянства.

Поверхностная европеизация сопровождалась углублением различий в политическом и социально-экономическом строе.

Идеи просветительства были восприняты лишь элитой общества: «Разрыв петровской культуры с предшествующей традицией был лозунгом эпохи. И, как всякий лозунг эпохи, он имел лишь частичную, поверхностную правду»163.

П. Н. Милюков, замечает, что надетый Петром мундир европейской культуры устранил тот обязательный чин жизни, строй мысли и чувства, который был свойственен русской жизни в целом164. В результате реформы «русское общество постоянно распадалось на две части».

В дальнейшем культурном движении у «отодвинутых вниз пластов» началась своя культурная история. Что же касается «новой культурной среды», то ее общая неподготовленность к доставшейся ей роли и полное отсутствие какого-либо связующего ее общего миросозерцания при разладе ее мысли и жизни приводит всякие попытки мыслить сознательно в ее среде лишь к индивидуальным попыткам ее членов, не связанным ни с прошлым, которого у нее нет, ни с настоящим, которое не успело кристаллизоваться в культурные формы.

Так видится это процесс Милюкову. Последнее привело «новую культурную среду», по его мнению, к критике культурных основ.

Эта работа критической мысли и дала жизнь «междусословной культурной среде» – так называемой «интеллигенции».

Таким образом, в расколотом обществе, где одну сторону представляет власть, другую – народ, появляется интеллигенция – «критическая культура» по определению В. И. Иванова.

Он пишет о выделении Россией из себя критической культуры при сохранении в низах живых остатков иной, примитивной культуры и невозможности успокоения сердец, вследствие этого разъединения165.

Причины неуспокоенности он видит в существующем в нашей национальной психологии подсознательном противодействии всякому культурному расслоению и расчленению.

Во временах раскола культуры берет свое начало проблема «народа и интеллигенции», пронизывающая всю последующую историю русской культуры.

Внутреннее стремление к объединению, к обретению изначальной целостности становится «неизбежным двигателем судеб страны», особенностью народной психологии, чертой национального характера, который стремится осуществить «всенародность... непосредственно данную внешнюю форму идеи», представляющуюся нам «основою всех стремлений наших согласить правду оторвавшихся от земли с правдой земли»166.

Так, в работах славянофила И. В. Киреевского отражена реакция на раскол в русской культуре – возможность синтеза, преодолевающего внутренний раскол как в самой России, так и «психологический раскол в душе каждого отдельного русского образованного человека между его европейским образованием и русским образом жизни»167.

Характерным для русской истории становится «хождение интеллигенции в народ». Результаты этих «хождений» не оправдывают себя. Соглашение правды «оторвавшихся от земли» с «правдой земли» приводит к тому, что «правительство в ярости», а «народ безмолвствует».

Разноплановость идеалов, имеющихся в критической культурной среде и у «нижних пластов культуры», на наш взгляд, и обусловила невозможность их взаимопонимания.

Исторически достаточно широкому кругу интеллигенции свойственна противоречивая позиция: с одной стороны, между властью и народом, а с другой, между духовной элитой, включающей либеральный элемент, и народом.

Интеллигенция, получив образование на Западе, была занята переводом почвенных, крестьянских, в основном, архаичных идей и ценностей на тот язык, который она усвоила вследствие ограниченного образования.

Мышление российской интеллигенции А. Ахиезер характеризует как исторически пронизанное утилитаризмом, т.е. включавшее использование любой идеи, мысли, нравственного принципа в средство для достижения заранее поставленной цели168.

Н. А. Бердяев подмечал в своё время обращённость традиционного интеллигентского сознания на вопросы внутренней политики и его ориентированность исключительно на социальные интересы169.

В политическом отношении интеллигенция оставалась наиболее активным слоем страны. Результаты социального анализа ссыльнопереселенцев основных районов Сибири за 1908-1910 годы свидетельствуют об этом:

рабочие – 49,1%

интеллигенты – 22,3%

крестьяне – 12,3%

прочие – 17,0%

Социальный состав административно-ссыльных по стране в целом был следующим:

рабочие – 32,4%

крестьяне – 10,4%

интеллигенты – 7,2%

прочие – 20,3(37)%

Известно, что (по разным подсчётам) численность интеллигенции меньше численности пролетариата как минимум в 3, а максимум в 9 раз. Следовательно, в межреволюционный период интеллигенция лидировала в борьбе с царизмом среди других социальных слоев170.

Решением уравнения между человеком и обществом принято считать его движение от себя настоящего к себе будущему, существующему в виде результата присвоения объективных продуктов духа своей культуры, существующих вне его в виде сложившихся систем представлений – науки, искусства, религии, права, обычаев и т.д. В процессе освоения накопленного культурой человек становится участником общего дела по устроению мира, с одной стороны, с другой –  вносит свой личный вклад, «фиксируя» его в культуре. В осуществлении этого процесса он и находит смысл жизни.

В результате распространения себя на общество человек, по мнению К. Ясперса, получает свободу. Где «свобода – это преодоление того внешнего, которое все-таки подчиняет меня себе. Свобода возникает там, где это другое уже не является мне чуждым, где, напротив, я узнаю себя в другом или где это внешне необходимое становится моментом моего существования, где оно познано и получило определенную форму»171.

Познание свободы, преодоление внешнего, по мнению К. Ясперса, происходит через категорию «истинного, осуществляемого в границах экзистенции и трансцендентности»172. Таким образом, наличие моей свободы определено наличием свободы других, объединенных со мной единством понимания «истин­ного».

Построенное на таких основаниях целое, где каждый член общности не просто выполняет свою функцию, а имеет об этом целом какие-то свои представления, стремится сформировать это целое в соответствии с ними, осуществляет в себе принцип соборного единства.

Осуществление принципа соборности легче всего в небольших по размеру группах – семье, общине. Российское общество, объединившее в себе крестьянские общины, внутренняя жизнь которых была чинной и слаженной, на социальном уровне демонстрировало принцип соборности, гармонию выверенную веками.

С реформами Петра I была разрушена цельность культуры. Чинность и слаженность, коллективистские идеалы остались «внизу», элита же усвоила идеалы западноевропейские, видя в деятелях культуры Запада своих кумиров, перенимая готовые идеи и способы мышления.

Процесс развития традиционного общества сопровождается развертыванием в нем всеохватывающих циклов, основанных на культуре, нравственности, на колебании их важнейших показателей. В России определяющее значение имеет такой тип циклов.

Циклы вырастают как органические, как возникающие из самой основы социокультурного развития общества.

По мнению Ахиезера, стремление к модернизации и одновременно действие сложившихся циклов разрушают друг друга, уничтожают жизненно важные параметры (как унаследованные от традиционного общества, так и ростки либерального общества). Это создает патологическую ситуацию нравственного распада, нарастающей дезорганизации жизни на грани катастрофы173.

Таким образом, интеллигенция, сама являясь как бы спазматическим движением общества на самовоссоединение, но взрощенная идеями, не находящими отклика в естественных образованиях, постоянно отторгается этими образованиями.

Не случайно размышления о судьбах интеллигенции, ее роли и предназначении в исторической судьбе Отечества имеют свойство возобновляться174.

Судьба интеллигенции в России несет на себе печать обреченности и трагизма, оставаясь двойственной по природе и не находя желаемого успокоения ни в возможности стать залогом для единства общества в целом, ни в возможности обретения единства в своей собственной внутренней среде.

Наиболее поздним социальным образованием, появившимся на исторической сцене российского общества, является рабочий класс.

Общее число наемных рабочих в начале 90-х годов прошлого века в России достигало 10 млн.175, в том числе около 1,5 млн.– фабрично-заводские и железнодорожные, 3,5 млн.– сельскохозяйственные (в Европейской России), 1 млн.– строительные. Примерно 2 млн. рабочих было занято в лесном деле, на строительстве железных дорог и т.д. Такое же количество было занято работой на дому и в обрабатывающей промышленности, не причисленной к фабрично-заводской.

Большая часть рабочих сохраняла связь с деревней и образовывала слой наемных рабочих с наделом.

Экономика России до 1913 года имела преимущественно аграрный характер. В 1913 г. на долю рабочих, служащих и членов их семей по данным сборника статистических материалов «Страна Советов за 50 лет» приходилось примерно одна шестая часть населения (лишь на 0,7% больше, чем на долю буржуазии, помещиков, торговцев и кулаков), остальные две трети составляли крестьяне и кустари176.

Зарождение промышленности, распад общинных «уз» вследствие пропаганды интеллигенцией идеалов, расшатывающих представления об общественном устройстве, недовольство существующими порядками –  все это способствовало пополнению рядов рабочего класса в XIX веке.

Войной 1914 года и революцией 1917 года десятки миллионов бывших крестьян были поставлены перед необходимостью жить «своим умом». Общество распалось на элементы без общественной связи.

Вновь происходит пополнение пролетариата. Изменения в социальной сфере, ориентация на разноплановые духовные ценности вследствие «хождения интеллигенции в народ» особенно ярко проявились в этической сфере. Это выразилось в быстрой потере религиозных и нравственных устоев.

Результатом этого процесса стал первый период революции, характеризуемый как период вседозволенности. Постепенно пришло осознание неудобства такого состояния и бесперспективности войны всех против всех. Стали проводиться попытки консолидации, но столкновение различных субкультур привело к гражданской войне. Живущий «по своей воле» народ, чувствуя свою беспомощность и неумение устроить собственными силами нормальные человеческие отношения, измученный годами войны и разрухи, жаждет мира.

Он встает под знамена идеала, проповедуемого интеллигенцией, идеала «рациональной утопии» – социализма.

Светлый идеал, изображенный К.Марксом и Ф.Энгельсом в «Коммунистическом Манифесте», рисует будущее человечества как состояние полной свободы, где исчезнут все виды угнетения и несправедливости, где будет свободное и счастливое человечество, в котором «свободное развитие каждого явится условием свободного развития всех»177.

П. И. Новгородцев характеризует это учение следующим образом: «По своему внутреннему содержанию эта утопия представляет собой систему абсолютного коллективизма»178.

Большевиками были востребованы те сочинения Маркса, которые давали представление о коммунизме, связанные с  отсутствием рыночных, товарно-денежных отношений, отсутствием бедности и богатства, воплощением идеалов социальной справедливости. Эти позиции соответствовали воззрениям и ценностным установкам крестьянства. Можно в этой связи вспомнить поговорки российских крестьян: «Лучше жить бедняком, чем разбогатеть со грехом», «пусти душу в ад – будешь богат», «деньги – прах, ну их в тартарарах» и т.п.179

Н. А. Бердяев писал о том, что в России идеи социального реформизма, идеи права, либеральные идеи оказались утопическими. Наименее же утопическим оказался большевизм, так как соответствовал всей ситуации, сложившейся в 1917 году, и некоторым исконным русским традициям и исканиям универсальной социальной правды» («Истоки и смысл русского коммунизма»)180.

Таким образом, из всего многообразия политических течений России наиболее близки крестьянам были большевики. И, несмотря на то, что, по мнению Маркса, основой социального возрождения России должна стать община и для ее выживания ее нужно защитить и обеспечить ей нормальные условия для естественного развития, историей зафиксирован факт пришествия марксизма в Россию.

Возможность «великого парадокса» привития теории, враждебной живущим и работающим на земле, объясняется близостью ментальности большевиков и крестьян.

Пролетариат, сформированный в России в большей своей части за счет бывших крестьян, берет на вооружение тот комплекс идей, то социалистическое учение, которое имеет в основе своей коллективистские ценности.

Пополнение рабочего класса в советский период осуществляется в основе своей за счет крестьянства.

В качестве «важнейшей отличительной особенности процесса формирования рабочего класса в России В. Боннел выделяет «связь рабочих с землей», присоединяясь к тем историкам, которые видят в этом факте доказательство полукрестьянского характера российского пролетариата»181.

Значительное количественное пополнение началось с 1922 года. В 1922–1925 гг. в промышленность пришло свыше 600 тыс. новых рабочих.

В 30-е годы, по материалам Госплана, число вновь вовлеченных в народное хозяйство достигло 12,5 млн. рабочих и служащих, из них 4 млн. дал город и 8,5 млн. – деревня. («Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза СССР»)182.

Как ни существенна была роль города в пополнении кадрами промышленных предприятий и строек, но основным источником являлась деревня. Практически из года в год ширилась крестьянская прослойка в социальной структуре рабочего класса. Этот процесс наглядно иллюстрирует таблица.

Процент детей рабочих и крестьян среди рабочих по времени
их поступления на производство.


Социальное происхождение

До 1917 г.

1922–1925 гг.

1926–1927гг.

1928–1929 гг.

1930 г.

1931 г.

1932 г.

Дети рабочих

39,9

47,8

41,4

42,6

38,8

29,3

28,9

Дети крестьян

42,2

62,8

50,9

52,8

56,4

66,9

69,5

Таким образом, будучи образованным в основной своей части за счет крестьянства, пролетариат готов был принять сходные с идеалами крестьянства идеи, оправдывавшие горизонт ожиданий бывших крестьян, хотя и в несколько модифицированном плане.

Модифицируется и образ жизни бывших крестьян, ставших горожанами, но не меняется суть их ментальности, привнесшая в жизнь города важнейшие черты крестьянственности, отражающие коллективистские идеалы183:

– отсутствие рыночных регуляторов социально-экономической жизни;

– в соответствии с общинной традицией – общественные отношения носят подчиненный характер в сравнении с личными связями (знакомство, родство, т.е. «блат» выступает регулятором отношений на всех уровнях общественной жизни);

– «уверенность» советских людей в завтрашнем дне имела исторический прообраз в виде крестьянского ценностного ориентира, основанного на полноте амбара, членстве в общине и т.п.;

– воззрение на мир с логикой «мы-они». «Они», т.е. не крестьяне, непонятны, враждебны, от них исходит угроза;

– осознание своего единства «мы», подкрепленное новой обрядностью (советские праздники, манифестации, демонстрации, субботники и т.д.);

– отношение к власти характеризуется тихим, пассивным сопротивлением в пределах возможного, нейтрализующее или вовсе сводящее на нет одиозные шаги политического руководства, в этой связи реальное отношение народа к политическому режиму отслеживается на уровне фольклора.

Таким образом, архетип «единство во множестве», находит свое воплощение в наиболее весомых, в количественном отношении, органических социальных образованиях российского общества в следующем выражении:

– в крестьянской среде он реализуется в социальном плане как крестьянская община, «мир»;

– в среде интеллигенции как движущая сила, мироощущение, работающее на воссоединение общества;

– в среде рабочего класса – это осуществление «рациональной утопии» – социализма.


Каталог: files -> 2017
2017 -> Холкина К. Д. (г. Ульяновск) Роль радио-коммуникаций в социализации молодежи
2017 -> Учебно-методические материалы к дисциплине «история и философия науки»
2017 -> Бахтин М. М. Эпос и роман // Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975
2017 -> Ключевые слова: Леонтьев, современная теория метода в ли- тературной критике to the Problem of Literary Critical Method of K. n. Leontiev
2017 -> Программа вступительного испытания
2017 -> Происхождение честного и животворящего Креста Господня


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница