««ментальность» как философская категория»


Семантическое выражение понятия «ментальность»



страница6/26
Дата04.06.2018
Размер1.81 Mb.
ТипДиссертация
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
1.2. Семантическое выражение понятия «ментальность»
Проведённый нами анализ существующих на сегодняшний день позиций, определяющих менталитет/ментальность экспликативно, позволяет выделить следующие, наиболее общие позиции в его понимании, сформированные зарубежными и отечественными авторами:

– априорная форма познания;

– «неотрефлексированные» человеческие впечатления;

– база, управляющая мышлением;

– манера мышления;

– совокупность способов и содержания мышления и восприятия, характерная для определённого коллектива, в определённое время проявляющаяся в действиях;

– психическая структура, детерминированная социальными факторами55;

– «социальные стереотипы»;

– «стереотипы принятия решений»;

– множество более узких тем, дающих глобальную картину менталитета;56

– мировидение, мировосприятие, мироощущение, миропонимание, мирочувствование, дух народа и т. п.57;

– ценностные ориентации;

– метафора для обозначения ценностей и установок.

Приведённые формулировки свидетельствуют, на наш взгляд, во-первых, об отсутствии непосредственного доступа к тому образованию, которое обозначается понятием «ментальность».

Во- вторых, все характеристики, через которые мы можем судить о ней, являются опосредованными.

Определения ментальности, с нашей точки зрения, можно типологизировать как два блока, один из которых представляет характеристики природного происхождения, другой – культурные характеристики.

Природные характеристики выражены как психология, априорная форма познания, «неотрефлексированные» человеческие впечатления, умственные способности, умственный инструментарий, манера мышления, априорная форма познания и т.д.

В качестве культурных характеристик выступает мировидение, выделенные немецкими специалистами под руководством П. Динцельбахера «узкие темы», ценностные ориентации, метафоры для обозначения ценностей и установок. «Узкими темами», по сути, являются культурные универсалии, такие, к примеру, как «отношение к войне и миру», «формы этики и права», «религиозность», «космология», «восприятие времени», «образцы мышления» и др.

Понимание человека и культуры достигается благодаря выявлению опосредований, свидетельствующих об особенностях ментальных характеристик.

Таким образом, ментальность выступает как единство, заключающее в себе природное и культурное начало.

Взаимосвязь и взаимовлияние природного и социального – тема, достаточно давно разрабатываемая. Л. В. Милов в конце XX столетия подытоживает представления об определяющем значении природно-климатических условий в формировании существенных черт обстановки человеческой деятельности, которая представляет собой основное содержание исторического процесса58.

То, что влияние природного фактора на историю не сводится только к географии и изменениям климата, было понятно давно59, но лишь в последнее время развитие демографии и культурологии дало возможность проводить системные исследования этноса – решающего звена в цепи «природа-общество».

Г. Н. Симкин характеризует Этнос как двуликого Януса, имеющего два лица: биологическое – попу­ляция (отсюда и биологические свойства этноса: «масса», «объем», определенная «продолжительность жизни») и социальное – культура (в ней этнос обретает бессмертие)60.

Социобиологи Ч. Ламсден и А. Гумурст считают, что двуличие этноса обусловило существование двух информационных каналов – генетического и культурного,– функционирующих по сходных принципам61.

Таким образом, ментальность осуществляет связь адаптивных возможностей и эволюционных императивов. Вследствие этого принято соотносить взаимовлияние и взаимообусловленность двух ее оснований: генотипа и фенотипа.

Генотип (от греч. genos – происхождение, typos – форма, образец) – генетическая конституция, совокупность генов данного организма, полученная им от родителей62.

Фенотип (от греч. phainon – являющий и typos – форма, образец) – совокупность всех признаков и свойств организма, сформировавшихся в процессе его индивидуального развития, в противовес его наследственным свойствам63.

Понятие «адаптация» исторически возникло в биологии для характеристики такого важного свойства живых систем, как их приспособление к условиям существования. В настоящее время сфера применения этого понятия простирается далеко за пределы биологии и используется для объяснения некоторых особенностей социальных и технических систем.

Понятие «адаптация», кроме тех изменений, которые приводят живую систему к укреплению антиэнтропийных процессов в ней, включает в себя и механизмы, при помощи которых осуществляются эти изменения (наследственность, информационные модели решения проблемных ситуаций, социальные программы, социальную наследственность и преемственность как механизмы наследования социального опыта людей)64.

Адаптивный характер имеют разнообразные средства взаимодействия человека с природной средой, будь то эскимосский ледяной дом иглу, современный кондиционер или натурфилософские системы и культы. Социальное регулирование в виде обычного или гражданского права, морали и т.п., международное право тоже можно рассматривать в качестве механизмов адаптации – человека к человеку, общины к общине, народа к народу, государства к государству65. По сути, почти любое явление социального бытия можно подвести под понятие адаптации.

А. А. Логинов выделяет следующие формы биоадаптации человека, имеющей генотипический и фенотипический генезис:

– биологическая адаптация к социально обусловленным изменениям преимущественно натурэкологического характера, произведенным человеком в природе (вырубка леса, создание новых водоемов, каналов, изменение климата, демографические перемещения и т.д.), т.е. биосоциальная натурэкологическая адаптация;

– адаптация к изменениям главным образом техноэкологического характера (введение в среду обитания объектов научно-технического прогресса: машин, новых материалов, горючего и его производных, синтетики и т.д.), т.е. биосоциальная технологическая адаптация;

– адаптация к предшествующему и настоящему социальному опыту человечества – наследование социальной программы, т.е. социально-биологическая нооэкологическая адаптация66.

Нас интересует прежде всего последняя – социально-биологическая нооэкологическая адаптация. Авторы, занимающиеся этой проблемой, воспринимают человеческую культуру как ключ к пониманию исключительных адаптивных возможностей современного человека. Сложную обратную связь между биологическими индивидами и внешней системой социально произведенных культурных ценностей Ламсден и Уилсон выражают через понятие «геннокультурная коэволюция»67.

Рьюз полагает, что человеческие мысли и поступки связаны с врождёнными диспозициями, нацеливающими на способствование биологической пользе68.

Современная социобиология, занимающаяся этой проблемой, соглашаясь с тезисом Дарвина об эволюционном происхождении человека и культуры, постулирует как минимум два основных момента, связанных с развитием культуры. Во-первых, культура и культурная эволюция связываются с когнитивными механизмами, присущими только людям. Во-вторых, эти механизмы видятся как генетические, т. е. имеющие свои основания в нервной системе человека. Соответственно люди, действуя в широком диапазоне вариаций окружающей среды, менее чувствительны к ним, чем созданные ними культурные феномены. То есть развитие культуры если не предопределено, то, по крайней мере, направляется генетически.

Так, например, М. Рьюз и Э. Уилсон считают, что в образе нашего мышления и действий заложены и закреплены естественным отбором чувства морального обязательства в виде эпигенетических правил. Они отстаивают позицию о том, что чувство моральности в человеческих отношениях сформировано в соответствии с биологическими интересами. Люди, согласно их воззрениям, не принимают самостоятельных решений, поступки заложены в них генетически.69.

Компоненты, врожденной стратегии индивида закодированы в относящихся к овладению культурой и обучению эпигенетических правилах. Благодаря передаче геннокультурной информации происходит обучение, в процессе которого с большей долей вероятности используются одни, а не другие культургены.

Под культургеном понимается весьма условная единица культурной информации, соответствующая какому-либо артефакту, поведенческому образцу, ментальной конструкции и т.д. Согласно такому пониманию, эпигенетические правила должны предрасполагать к некоторым направлениям развития сознания и развития культуры 70.

По мнению социобиологов, связь эпигенетических правил с сознанием и культурой дополняется связью, идущей от культуры к генам через давление эволюции, объединяя биологические феномены и социальные события.

В результате проведения психофизиологических исследований функциональной межполушарной асимметрии в различных этнических группах были получены результаты, свидетельствующие об относительном доминировании одного из когнитивных типов мышления, проявляющемся как на уровне индивидуальном, предопределяя отдельные личностно-психологические различия, так и на уровне популяций.

Высказывалось предположение об основном отличии между двумя типами мышления и восприятия мира (левополушарным – логико-вербальным, и правополушарным – пространственно-образным), состоящем не в характере используемого материала, а в принципах организации контекстуальной связи между словами и образами71.

Левополушарным, логико-знаковым мышлением любой материал организуется так, что возникает однозначный контекст, нужный в социальном общении.

В отличие от левополушарного правополушарное, пространственно-образное мышление характеризуется одномоментным схватыванием всех имеющихся связей. Таким образом, обеспечивается восприятие реальности во всем его многообразии, принятие ее такой, какой она является сама по себе.

Социобиологи считают, что культурная среда с её особенностями и традициями с помощью механизма группового отбора определяет относительное доминирование определённого типа мышления у индивида и закрепляет его.

Восприятие мира людьми зависит от того, в каких этнопсихологических условиях оно было сформировано. В. С. Ротенберг и В. В. Аршавский предполагают, что воздействие определенного социоприродного комплекса факторов обеспечивает такие способы переработки информации, которые способствуют оптимальному функционированию популяций, этнических групп и субъектов в условиях данной среды72.

Процессы, происходящие на клеточном уровне, через сложные опосредования связаны как с познавательными, так и с социальными пластами жизни человека.

Так, например, врождённые особенности организма через специфику когнитивных возможностей влияют на реализацию социальных схем тем или иным сообществом.

Э.Фромм считает первичными психические процессы, во многом определяющими структуру социальных феноменов. Но необходимо заметить, что имеется в виду не внесоциальный индивид, а человек, включенный в реальный социально-исторический контекст: «...генетический код можно перевести на язык определенных типов поведения,..., его расшифровка требует изучения связей с другими генетическими кодами и с той жизненной ситуацией, в которой человек родился и живет»73.

Психологизм Фромма ориентирован не только на постижение истинного мира человека; философ показывает, что неповторимый экзистенциальный склад личности вписывается в конкретный социальный фон, оказывающий воздействие на индивида, преображая его потребности, вырабатывая социальные характеры.

«Дихотомия экзистенциального и исторического» в человеке, по Фромму, выражена в многообразии реакций на противоречия, связанные как с собственным характером человека («Он не может жить, просто воспроизводя существующие видовые паттерны; он должен жить сам»), так и с особенностями культурной среды, в которой он существует74.

А. П. Бутенко и Ю.В. Колесниченко подчёркивают, что менталитет той или иной нации, народа или граждан, является сложным, многослойным пирогом механизмов и способов действия, тесно связанных с многовековой культурой народа, ее обретенными и закрепленными способами реагирования на изменения внешнего мира, определяющими поведение нации или граждан75.
Уже было замечено, что мы не наблюдаем непосредственно ментальность как таковую. Она есть результат превращения внутренних отношений сложной системы.

Процессы, протекающие в нервной системе человека, остаются всегда за рамками строгого научного описания, дающего понимание того, как преобразуется тот или иной стимул в осознание определённого ощущения. Чилийские нейробиологи Умберто Варела и Франциско Матурана утверждают, что «биологически не существует способа, который бы позволил нам представить, что происходило с нами при обретении тех регулярностей, к которым мы постепенно привыкали, - от ценностей и предпочтений до цветов и запахов»76.

Попытка указать на то, какие именно отношения сложной системы имеют место в осуществлении ментальности, может быть связана, на наш взгляд, с характеристиками, данными Ф. Броделем для обозначения исторической реальности в различных преломлениях.

Наиболее глубинный уровень формирования ментальности мы связываем с «вневременной историей», средний уровень – с «историей, протекающей в медленном ритме», верхний уровень – с «традиционной» или «событийной историей»77. С нашей точки зрения, можно предположить, что наиболее глубинный уровень фокусирует природное и социальное на уровне архетипов.

Архетип, или прообраз, по Юнгу, представляет собой фигуру – неважно, демона, человека или события, которая повторяется на протяжении веков. В опредёленном смысле он является психическим остатком неисчислимых переживаний одного и того же типа78. В этой связи можно говорить о том, что на уровне психологических предпочтений архетип наследуется биологически. Содержательное наполнение архетипа формировалось в культурной среде её мифологического этапа развития. Архетип выступает, таким образом, в двух ипостасях. Можно назвать биологической составляющей архетипа его проявление на бессознательном уровне, являющее собой психическую структуру личности, с одной стороны. С другой стороны, культурная составляющая архетипа образована на безличной мифологической стадии её развития. Юнг считает, что культура как таковая построена на архетипах. Он выделяет их более двухсот. Мы можем констатировать, что выделенные Юнгом архетипы и так называемые «узкие темы», обозначенные немецкими исследователями для распознавания ментальности, имеют одно и то же функциональное предназначение. С их помощью осуществляется идентификация культурных образований. С нашей точки зрения, содержательно «узкие темы» дублируют архетипы либо интерпретируют их. Таким образом, структура ментальности являет взаимодействие природного (психической структуры индивидуума) и культурного, возникающего на заре её существования.

На наш взгляд, исторически сформированная структура ментальности распознаётся в культуре через юнговские архетипы или «узкие темы» по Динцельбахеру, будучи заданной, выделенной Броделем «вневременной историей».

«История, протекающая в медленном ритме» по схеме Броделя – средний уровень формирования ментальности – конкретизирует архетипические образования, соотнося их с доминантами конкретно-исторического времени – культурной эпохи. Так, к примеру, архетип «священного» в соответствии с исторической эпохой может быть представлен как тотем или фетиш, как пантеон богов, как монотеизм и, наконец, как идеология.

«Традиционная история» в структуре времён Броделя соответствует формированию верхнего уровня ментальности, придает специфику её качествованию, в соответствии с принадлежностью опредёленному типу социальности.

Все три уровня присутствуют одновременно в психике человека как результат специфики, его человеческого существования. Исходя из предложенной схемы, мы заключаем, что ментальность – это структура, которая, с нашей точки зрения, может быть понята как историческое априори любой человеческой деятельности.

Понятие «a priori»  латинского происхождения, означающее буквально «от предшествующего» имеет длительную историю. Его семантическое наполнение в связи с этим менялось. Соотнесение с априори имеет платоновское «учение о припоминании», содержащееся в диалоге «Менон»79, согласно которому знание внутренне присуще человеческому уму и наследуется им. Аристотель считал, что реальные вещи, возникая, вступают в формы видов им предсуществующих, благодаря чему становится возможно их возникновение80. Он выделял доказательство от предшествующего и от последующего, понимая первое как априори.81 Вслед за Аристотелем средневековые схоласты понимали познание вещей как действий из их причин, то есть предпосылок – априори и познание вещей как причин из действий – апостериори. Свой вклад в последующую разработку понятия внесли многие видные мыслители, в числе которых И. Кант82, О. Либман, Г. Коген, П. Наторп, В. Виндельбанд, Г. Риккерт83, Э. Гуссерль84, М. Фуко85, К. Хюбнер86.

Критически исследуя тему априори в рамках философского дискурса, С. М. Гавриленко приходит к выводу о том, что она не может быть сведена к единой теоретической форме. Речь может идти только о «проблеме априорного» и определении различных, альтернативных способов её решения.87

В контексте наших размышлений особую значимость приобретает понимание априори, данное Э. Гуссерлем. У Гуссерля мы находим широкое феноменологическое определение априорного. В труде «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология» в части III он даёт понимание жизненного мира как темы теоретического интереса, определяет начала конкретного истолкования данностей чувственного созерцания и через понятие «универсальное априори корреляции» раскрывает способы осуществления данности мира. Гуссерль исходит из соотнесения восприятия только с настоящим88. При этом разумеется, что настоящее имеет бесконечное прошлое и открытое будущее. В объекте, по Гуссерлю, данном как присутствующий (in Präsenz), в присутствии протяжённого, длящегося объекта содержится непрерывность того, что всё ещё сознаётся, но уже недоступно созерцанию. По отношению к прошлому это непрерывность «ретенций» (сохранений), а по отношению к будущему – непрерывность «протенций» (протягиваний). Гуссерль подчёркивает, что речь не идёт о припоминании в обычном смысле, а о различных модусах приведения к настоящему (Vergegenwärtigung), включающихся в тематику универсального априори89.

Важными для наших рассуждений становятся выводы И. Т. Касавина, связанные с пониманием априори Гуссерля. Касавин полагает, что именно Гуссерль впервые вводит понятие «историческое априори» в эпистемологический оборот, формулируя его в Приложении III к работе «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология», где рассматривается вопрос о происхождении геометрии90. Касавин выделяет в логике формирования гуссерлианского понятия его изначальную трактовку как «универсального априори истории»91, затем выделение «априори историчности вообще»92 и окончательное понимание как «исторического априори». Гуссерль считает, что смысловой структурой обладает всякий исторический факт, имеющий место как в настоящем, так и в прошлом. Всеобщая смысловая почва, с его точки зрения, связана с сущностно-всеобщей структурой исторического априори 93.

Историческое априори трактуется Гуссерлем с позиций традиции и наследования как охватывающее собой всё существующее в исторически ставшем и становящемся или в его сущностном бытии94.

Понимание ментальности как исторического априори, определяющего основу жизнедеятельности человека и являющего собой структуру природного и культурного характера, позволяет выделять в нём уровни, присущие живой системе как таковой, и уровни социокультурного плана.

Организация этих уровней и взаимосвязь природного и культурного, на наш взгляд, может быть объяснена с помощью концепции чилийских нейробиологов Варелы и Матураны. Учёные в своем исследовании показали уровни формирования живых организмов, начиная с органических молекул и заканчивая человеческими социальными системами. По мнению нейробиологов, организмы и человеческие социальные системы являются противоположными крайностями в ряду метасистем. В связи с этим они считают, что любой анализ человеческих социальных феноменов, не учитывающий их биологических корней, оказывается ущербным95.

С их точки зрения живая система на любом уровне организована так, чтобы порождать внутренние регулярности.96 Это касается как структур молекулярного уровня, так и социальных человеческих структур. Каждая структура, по мнению ученых, есть принуждение. Объясняется это тем, что структуры любого уровня обладают операциональной замкнутостью и определённым структурным сопряжением компонентов97.

На молекулярном уровне это происходит благодаря «…потенциальной диверсификации  (лат. diversificatio — изменение, разнообразие, прим., О. К.) пластичности семейства органических молекулярных реакций, которые воспроизводят молекулы тех же типов, которые в них участвуют и в то же время устанавливают границы того пространства, в котором молекулы формируются»98. Они показывают, что такими молекулярными сетями и взаимодействиями, которые воспроизводят себя и устанавливают свои же собственные пределы, являются живые организмы. Живые организмы постоянно самовоспроизводятся. Этот процесс самовоспроизводства, отличающий живые существа, Варела и Матурана называют аутопоэзной организацией99. Основным эволюционным следствием организмов как метаклеточных систем, обладающих операционной замкнутостью во взаимном структурном сопряжении своих клеточных компонентов, ученые считают сохранение адаптации организмов в конкретном наследственном ряду, приводящее к стабилизации свойств их клеточных компонентов100. Они полагают, что человеческие сообщества обладают определённой операциональной замкнутостью, также определяемой структурным сопряжением их компонентов. Но есть и отличие человеческих сообществ от других структурных уровней живых систем. Это отличие заключается в том, что человеческие социальные системы существуют также как единства для своих компонентов в языковой сфере. Эволюционная история людей связана с их лингвистическим поведением101.

Так же как организмы требуют нелингвистического структурного сопряжения, человеческие социальные системы нуждаются в компонентах, структурно сопряжённых в лингвистических областях. Общее и особенное для всех живых организмов и для человеческих социальных образований в плане поуровневого существования нейробиологи формулируют следующим образом: «Врождённое поведение зависит от структур, возникающих в ходе развития организма независимо от его конкретного онтогенеза. Что же касается приобретённого коммуникативного поведения, то оно зависит от конкретного онтогенеза организма и согласуется сего индивидуальной историей социальных взаимодействий»102. Описывая все живые существа с позиций аутопоэза, нейробиологи приходят к выводу, что мир с необходимостью прячет своё начало, через непрекращающуюся рекурсивность – процесс, воздействующий на продукт собственного действия103. Биологический механизм говорит нам о том, что операциональная стабилизация в динамике организма не воплощает способ, которым она порождена104.

Таким образом, структурное сопряжение, лежащее в основе ментального образования, имеет принудительный характер, действуя как некий принудительный принцип организации или закон. Следовательно, ментальность может трактоваться аналогично историческому априори.

Следуя логике Варелы и Матураны, представляется возможным предположение о том, что архетип, составляющий основу ментального образования, остаётся неизменным в рамках биологических предпочтений. Его трансформация связана с социокультурной составляющей.

Эта трансформация фиксируется исследователями на уровне смены ценностных приоритетов. Так, к примеру, П. А. Сорокин, в связи с ценностной доминантной, выделяет три культурных сверхсистемы: идеациональную (ценность – сверхреальность Бога), идеалистическую (ценности – сверхчувственные и чувственные) и сенситивную (ценности – чувственные)105. С помощью смены сверхсистем Сорокин показал динамику культурных процессов на уровне глобальном. На уровне более мелких динамических процессов как смену политических ментальностей эти процессы зафиксировал Ж. Ле Гофф106.

Остановимся на главном:

– ментальность – это структура, понимаемая нами как историческое априори любой человеческой деятельности;

– структурное сопряжение, лежащее в основе ментального образования, имеет принудительный характер, действуя как некий принудительный принцип организации или закон;

– мы выделяем трёхуровневую структуру ментальности в вертикальном срезе, где уровни формирования и функционирования соответствуют схеме структурированности времён Броделя.

Дефиниция ментальности, выражающая её бытийный уровень, по нашему мнению, состоит в следующем: ментальность – это историческое априори любой человеческой деятельности, структурное сопряжение её природно-культурной основы, действует как некий принудительный принцип организации или закон; ментальность имеет трёхуровневую структуру, в соответствии с броделевской схемой структурированности времён.


Каталог: files -> 2017
2017 -> Холкина К. Д. (г. Ульяновск) Роль радио-коммуникаций в социализации молодежи
2017 -> Учебно-методические материалы к дисциплине «история и философия науки»
2017 -> Бахтин М. М. Эпос и роман // Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975
2017 -> Ключевые слова: Леонтьев, современная теория метода в ли- тературной критике to the Problem of Literary Critical Method of K. n. Leontiev
2017 -> Программа вступительного испытания
2017 -> Происхождение честного и животворящего Креста Господня


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница