Макс Вебер и ислам



Скачать 199.77 Kb.
страница1/5
Дата15.01.2018
Размер199.77 Kb.
  1   2   3   4   5

Р.М. Шукуров (МГУ)

Макс Вебер и ислам

Макс Вебер не был детерминистом и не искал жесткой причинности, говорил о наличии Wahlverwandtschaft, elective affinity, «избирательного сродства» между различными феноменами – религией и экономической этикой, религией и политическими структурами – наряду с другими факторами. Это сродство отнюдь не рассматривалось им обязательным: взаимодействие между формой и духом, субъективностью и объективностью, мотивационными и институциональными факторами. Значима не только религия, но и господство и право, социальная организация от семьи и до государства. Он был последовательно против монопричинности, или даже мультипричинности, которая бы была ограничена одним типом явлений. Он не выводил дух из формы (материализм) или наоборот (спиритуализм): в разных случаях вектор причинности мог работать в ту или иную сторону, в других случаях причинность была направлена в обе стороны.

В исследованиях нехристианских культур Вебер следовал принципу европоцентризма, задаваясь вопросом почему иные культуры иные в сравнении с христианством.

Вебер не успел завершить свою "Социологию религий", и исламская тематика так и осталась им не проработанной. Вообще следует сказать, что проблема непроработанности исламского типа с точки зрения социологии и особенно социологии религии и культуры не ограничивается одним Вебером. Европейские теоретики избегают делать обобщающие выводы на исламские темы, ограничиваясь замечаниями, что ислам - это не совсем религия, а скорее образ жизни, что исламская культура - совершенно отдельная исключительная проблема. В первую очередь, это связано с тем, что европейские социологические концепции оказываются неприменимыми к неевропейским культурным пространствам. Один из ярких примеров такой неудачи при переносе европейской социологической модели на исламское пространство – марксистская концепция истории древнего и средневекового Востока, инициировавшая бесплодные споры об «азиатском способе производства» в 1920-1930-х, а потом и в 1960-х гг. Однако, как это ни странно, Макс Вебер был весьма близок к взгляду на ислам, сформулированным Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом.

Именно Вебер выработал для своего времени, пожалуй, наиболее полное, хотя так и не систематизированное социологическое описание ислама как религии и культуры. Исламская тематика притягивала Вебера, и он оставил множество разрозненных, более или менее пространных замечаний об исламе, которые можно свести в некое единство.

Тема "Макс Вебер и ислам" в последние десятилетия стала довольно популярной. С одной стороны, делались попытки применить к исламу Веберову методологию, а с другой - систематизировать высказывания самого Вебера об исламе. Тут следует упомянуть в первую очередь классическую книгу Bryan Turner "Max Weber and Islam" (London, 1974). В ней делается первая попытка свести воедино высказанные Вебером идеи. Брайан Тернер выделяет следующие темы в Веберовском видении ислама:


– космологические представления ислама (харизма, исламская теология и антропология, святость);

– вытекающая из религиозных посылок социология исламских обществ (патримониализм и харизматизм в политических структурах, исламское право и городская жизнь);

– и, наконец, социология мотивов, ислам и модернизация.
Работа над реконструкцией Веберовской социологии ислама продолжалась и дальше. Наибольшее значение имеет серия проектов, инициированных Вольфгангом Шлухтером, профессором Гайдельбергского университета, который с 1979 г. провел ряд конференций с участием гебраистов, китаистов, индологов и исламоведов по применению идей Вебера к неевропейским культурам. Одним из итогов этих проектов стала коллективная монография Max Webers Sicht des Islams (Frankfurt, 1987), которая была переведена позже на английский: Max Weber and Islam / Ed. Toby Huff, Wolfgang Schluchter (New Brunswick, 1999). На данный момент можно считать, что взгляды Вебера на ислам реконструированы достаточно полно.

Итак, обратимся к тому, что сейчас известно о Веберовской интерпретации ислама. Ислам, так же как и восточное христианство, находился на периферии интересов Вебера. Вебер не имел доступа к первоисточникам, черпал информацию преимущественно из работ современных ему востоковедов, некоторые из которых сейчас почти забыты (Карл Беккер, Юлиус Велленгаузен, Игнац Гольдциер и Снук Хургронье). Ислам его интересовал мало, поскольку он видел в исламе вторичную систему, зависимую от талмудического иудаизма и раннего иудео-христианства. Вместе с тем, отмечая сходство ислама (как он считал, внешнее) с аскетическим протестантизмом и, особенно, кальвинизмом, он и развивал типологические сравнения с ними. Эта типология, как сейчас предполагают, должна была быть развита в заключительном томе его «Очерков по социологии религии».

Вебер уделил особое внимание «формативному» периоду исламской истории – мекканскому и мединскому периодам жизни пророка Мухаммада, и далее от благоверных халифов до падения режима Аббасидов (1258 г.) Именно в этот промежуток времени достигли зрелости как богословские и правовые концепции ислама, так и социальные иерархии, типы политического господства и формы хозяйствования. Что странно, М. Вебер мало высказывался о Могольской империи в Индии, хотя индуизм и буддизм были в фокусе его внимания.

Так же как и в «Протестантской этике», Вебер интересовался выявлением причинной связи между религиозными воззрениями и экономической ментальностью.

Первая тема Вебера – религиозная этика и ее влияние на поведение, или шире – на мотивацию индивида. Религиозная этика определяется отношением Бога к человеку и миру. В исламской концепции Бога, так же как и в кальвинизме, преобладает идея полного предопределения. Однако исламская интерпретация предопределения значительно отличается, поскольку ислам не знает первородного греха, а значит в меньшей степени заострен на сотериологии. В исламской интерпретации Бога преобладают атрибут всемогущества, в то время как в христианском видении Бога преобладает атрибут милосердия, в которой нуждается человек, чтобы быть прощенным за первородный грех. Отношения между человеком и Богом уподобляются отношению между рабом и хозяином, тем самым исключая рационализм со стороны человека и любовь со стороны Бога, присущие кальвинизму. Это превращает идею божественного предопределения в исламе скорее в идею полного детерминизма.

Человек в исламе не нуждается в рационально принятой стратегии жизни, как испытания, ведущего к спасению. Он не нуждается в практическом разрешении того напряжения, которое возникает между ним и Богом. Это ослабляет этический заряд религии и препятствует систематизации собственной жизни.

Однако, преобладание полного детерминизма в исламе способствует развитию жертвенности в войне, в стремлении к священной войне. Поскольку детерминизм ислама распространяется на земную жизнь человека, но не потустороннюю, на его персональную судьбу. Если для христианина страх смерти – это страх перед лицом загробной жизни, то для мусульманина – это страх перед лицом битвы. У мусульманина это скорее фатализм, он знает, что испытает только то, что Бог ему предназначил, а значит он и не боится битвы. Так развивается особая этика воина. Однако это не приводит к рационализации жизни, ибо никакого загробного воздаяния человек не ждет от своего бесстрашия.

В мекканский период религия имела тенденцию к аскетизму и уходу из мира, но в мединский период она полностью стала религией воинов. Этому соответствует и политико-религиозная доктрина джихад и дарулхарб. Ислам –это религия воинов.

Ислам лишен также настоящего аскетизма, обращающего человека к своему внутреннему миру и инициирующего стремление к изменению и систематизации себя. Ислам, как и другие мировые религии, совместим со всеми формами экономической активности. Однако, наряду с иудаизмом, католицизмом и лютеранством, он не в состоянии подтолкнуть к преодолению изнутри традиционализма в экономике и других сферах жизни.

Исламская религиозная этика подталкивает к установлению универсальной мирской власти (т.е. преодолению фрагментированности мира), но в то же время она и принуждает к компромиссу с миром, к подлаживанию к наличным традиционным практикам.



Каталог: Labs -> UkrBel
UkrBel -> Семинар 2008 Христианство, ислам, иудаизм и протонациональные и национальные дискурсы в истории Европы
UkrBel -> Социальные функции религии
UkrBel -> В. В. Кондрашин Голод 1932–1933 гг в России и Украине: трагедия советской деревни
UkrBel -> Литература для занятия: Андерсон Б. Воображаемые сообщества: Размышления об истоках и распространении национализма. М., 2001
UkrBel -> Проект курса
UkrBel -> Филюшкин А. И. Как проверить теорию Вебера, или почему протестантская этика была в католических городах Европы
UkrBel -> Православие в культуре Европы: специфическое и общехристианское. От Средних веков к Новому времени
UkrBel -> Спецкурса «Образ женщины и гендерные аспекты ислама, православия, католицизма и протестантизма»
UkrBel -> Католицизм, православие и европейская идентичность”
UkrBel -> Петриковская Е


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница