Lubishvk doc Конспект книги



страница17/28
Дата30.07.2018
Размер5.42 Mb.
ТипКонспект
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   28
,11-П' »__,„ 1-4.. |Ш • ^««fc^J^J^'S,.^.™^**^ V, • -- ._.. fc _ [t ^ t u| ____ ,^a«— - ^**^ - „.. - •— - -г- — ^— TT|—

гуманисту nergajjKe под^названием^рб истинной м^доосги" и входила в собрание сочинений прославленного поэта. Освяэв Ljerg:,. с уче1шдми



_ удивительной судьбы его идейного наследства.

i ..... • mi j Tii-^miBinJii, ц in .•-»i.i,-.u-i1,,r-_Jjlt:rji^,rt.1.,LiT — ' а -. ц.-.т-^^-^-^-^о^^^-^^^"

4.71. Николай Кузанский пользовался большой известностью^п^ш y^^S^—~~~SS™i^SS^~^£? распространялись, a c^_J5aeS4Saee^( книгопечатания - печатались, и отнюдь не оказалась без влияния. О Джордано Бруно речь будет в своем месте, яо кроме него, его^влиянде ЙР^§Щ°~ЛШРСледить вплоть до Лейбница и его "Монадологии". Леонардо

«g-^-wH^gi^.-' frfi ,arJtgfc,tJM,^iitf4YiiiHH,^j-h>^^W"'' • '"• -' '•'..*--ч*«ш*-алр«'л*-г' ••—••*• _ч1д

да Винчи и Кампанелла изучали и развивали дальше его наследство, применяя к областям, не затронутым самим философом. Наиболее полное^^эдание его сочинений было в Бааеле ЦбД§). А известность 'дсе^ уменьшалась^ и, как уже было указано, в^ истории философии Гегеля для него вовсе места не оказалось.

А в конце XIX века, примерно через четыреста лет после ^^ него снова обратили внимание: с 1932г. в Лейпциге предпринято многотомное издание, и в советское время, при господстве материалистической

•— **-~™«и™. «•— ~~ш.^~ — — . ...... — , • — — -Д*— • • ^^ы_^г-_-_а^„.^1гтжагл*.л*¥ъ^~т&:**^'' — ' — — --_ .

философии, впервые на русском языке появляется первое издание его избранных произведений; до этого переводили только некоторые отрывки. Чем же объяснить, что христианский мыслитель, забытый на долгое время идеалистами, пропагандируется под эгидой материалистической философии? Из статьи в БСЭ, 2 изд. "Николай Кузанский", и заметки "От издательства" в издании его сочинений ясно, что кроме его роли предшественника Коперника ja_ Бруно, ему ставится в заслугу ^роль одного из крупнейших философов XV в.: пантеист, ряд высказываний диалектического характера (соддадение противоположностей), защита одытногр^сследования (в^мюм_^мат£иваются элементы материализма). Отмечаются заслуги_ в^области^стрр^номии, мате_мдтики_и механики, где во многом Кузанский значительно опередил свое время. Важно в то, что Николай Кузански^ч_уже^ TQj^a^JpOHjgMM,.,^ ,что_ jipon,ecc дрзвания бесконечен: он никогда не может завершиться, подобно тому, как вписанный в круг многоугольник с увеличением числа сторон



r; U^iMV

•' Ч .

НЛ,

\257\


приближается к кругу, но никогда не может совпасть с ним. Наконец, отмечается, что Николай составил карту Восточной_и Средней EspojibjjB выступал с проектом реформы календаря.

Выдающееся 3Ha4egHj___jCy3aHCKoro как разностороннего и оригинального мыслителя не оспаривается сейчас никем.. Но для нашей цели необходимо разобраться, связаны ли его бесспорные заслуги с его

.-------- -- •' п i *"- . _.... I I i _ --------' ,'•• "И •------- Ш1 Ч ' ^••^^^•t^**"**

основным мировоззрением, которое вне всякого сомнения было искренним христианским, или с теми элементами пантеизма и материализма, которые стараются отыскать^ в jt^o сочинениях наши марксисты.

Разберем теперь значение Куаанского как предшественника Коперника. О подвижности Земли Кузанский говорит, по-видимому,

.. ^ *___ . . f-----*-.---- "~' щ .....- • -----..-»^.-iP»l*fr<*blft>^»—_.---.^-^—•».«•—1 *«"•**

только в одном своем, сочинении "Об ученом,нев^ейтве," О^^веллДввТ^: "Как невозможно, чтобы мир был заключен между материальным центром и окружностью, но мир непостижим, ибо центр его

и так как наш мир не бесконе

г, потому, что он не имеет границ, между которыми заключен. Так, Земля, не могущая быть центром, не может быть

___'-------^-^rfH-asa-...., —^ ^ ^ {.^^..^ют.!^.^,...

i, даже необход^м^0^лтоб1Д-.оаа.имел^такое

движение, чтобы могла иметь еще бесконечно менее сильное движение» Тот, кто является центром мира, иными словами, бог, да святится имя его, является и центром Земли, и всех сфер, и всего того, что есть в мире, и он же вместе с тем есть бесконечная окружность всяких вещей.., Древние не достигли до этого знания, потому что у них не было ученого невежества. Но для нас ясно, что Земля действительно находится в движении, хотя нам это и не кажется; потому что мы замечаем движение только по сравнению с чем-нибудь неподвижным. Потому что, если бы кто-нибудь сидел в лодке посередине реки, не зная, что вода течет и не видя берега, то как бы он узнал, что лодка движется. И, таким образом, так как всякий, будет ли он находится на Земле, или на Солнце, или на другой какой звезде, полагает, что он находится в неподвижном центре, а что все другое движется; то он назначал бы себе различные полюсы, одни, если бы был на Солнце, другие - на Земле, третьи - на Луне и так далее. Потому что машина мира как будто имеет свой центр повсюду и свою окружность нигде". Уэвелл справедливо пишет, что этот ряд мыслей мог быть приготовлением к принятию Коперниковой системы, но он вовсе не похож на учение о том, что Солнце есть центр планетных движений.

Читаем и такие слова: "Даже Земля не сферична, как это говорили, хотя стремится к сферичности, ибо фигура мира ограничена в своих

\258\

258


частях, как и движение... более совершенной, чем другие, фигуры, движение кругообразное, и наиболее совершенная фигура - сферичная— Вот почему движение всего старается быть, насколько может, кругообразным, и всякая фигура - быть сферичной. То же мы наблюдаем в членах животных, в деревьях, в вебе... Фигура Земли подвижна и сферична, ее движение кругообразно, не будучи всецело совершенным".

4.72. Из этих достаточно неопределенных высказываний в чисто платоновско-пифагорейском духе трудно заключить, какие именно формы движения Земли имел в виду Кузанский. По "Истории философии" (1941), Кузанский считает, что Земля вращается вокруг оси с полным оборотом в течение суток, и что у него же имеются туманные намеки на второй вид движения: мыслитель утверждает, что любая часть неба находится в движении.

Кузанский был астрономом, принял участие в создании проекта нового календаря, но видимо беспокойная жизнь не давала ему достаточно досуга, чтобы проводить систематические наблюдения и размышления. Никаких намеков на математическую теорию, подобную теориям Птолемея и Коперника, Кузанский, видимо, не оставил. Но высказывания Кузанского существенно отличаются от некоторых основных положений Коперника и в этом отношении предвосхищают Бруно и некоторые современные идеи. На это указывает в своей интересной статье о философских аспектах космологии Гарре (1962).

Сходство между Кузавским и Коперником в том, что оба отрицают геоцентрическую систему, во в то время как система Коперника была гелиоцентрической, система Кузанского может быть названа ацентрической (яе имеющей центра вовсе) или геоцентрической (центр -бог). Принцип Коперника: "Земля не является привилегированным началом космографической системы". Принцип Кузанского: "Не существует вообще привилегированного начала или ориентировки космографической системы". Гарре указывает, что аргументы Кузанского частично весьма уточнены (нзоморфность всех геометрических систем), частично мистичны (центр и окружность являются богом). Система Коперника в дальнейшем развитии Ньютоном приводит к тому, что для всякого конечного множества тел можно найти центр тяжести, и, расширяя все время область изучения, мы можем найти некоторый предел, и этот предел и будет центром Вселенной. У Кузанского же, выражая его мысли ньютоновской терминологией, бесконечное множество тел не имеет центра тяжести: или, иначе говоря, любой избранный пункт может быть сделан центром

\259\

тяготения при расширении изучаемой системы. Гарре указывает, что в этом отношении мысли Кузанского сходны со взглядами Эйнштейна. Можно найти и другое сходство с Эйнштейном, именно в утверждении Кузанского (предыдущий параграф), что мир не бесконечен, но безграничен: это как раз характеризует геометрию Римана, принимаемую многими современниками, выдающимися учеными.



У Кузанского гораздо больше близости к Бруно, чем у Коперника, и это особенно ясно в его высказываниях по поводу множества обитаемых миров. Для нашей задачи это особенно важно, так как идея обычно приписывается (по крайней мере для христианского мира) Джордано Бруно, поэтому полезно привести точные высказывания Николая Кузанского по этому вопросу: "Нельзя говорить, раз Земля меньше Солнца и находится под его влиянием, то она презренней его на этом основании». И хотя Земля меньше Солнца, как это очевидно по ее тени и затмениям, однако неизвестно, насколько область Солнца больше или меньше области Земли... Земля не является самой малой звездой, ибо она, как показывают затмения, больше Луны и даже Меркурия, а, может быть, и еще других звезд. По соображениям о размерах Земли нельзя заключить, чтобы она была презренной звездой".

"Земля есть как бы возможность, Солнце как бы душа или формальная разумность относительно нее, а Луна - связь между ними таким образом, что звезды эти, находящиеся внутри единой области, взаимно связываются своим влиянием, а также связывают их с другими звездами, Меркурием, Венерой и всеми звездами, существующими за пределами, как говорили древние и даже некоторые из современных мыслителей. Таким образом ясно, что имеется соотношение влияний, при котором одно не может существовать без другого. Это влияние будет единым и троичным, в чем бы оно ни проявлялось одинаковым образом, но в различных степенях. Поэтому ясно, что человек не может знать, какая область Земли более совершенна или менее благородна в сравнении с областями других звезд, Солнца и Луны".

"Хотя бы бог и был центром и окружностью всех областей и от него проистекали бы различные благородные породы, обитающие в каждой области, чтобы не дать пустовать стольким небесным и звездным пространствам, а не только Земле, населенной, быть может, менее благородными существами, однако, не представляется возможным найти более благородную и более совершенную породу, чем разумная порода, населяющая Землю как собственную область. И это даже в том случае, если на других звездах имеются жители иного рода. Человек не желает, в действительности, другой породы, другой натуры, но старается быть

\260\


260

совершенным в своей, ему присущей"-. "Мы еще менее сможем узнать жителей другой области, предполагая ях в области Солнца более солнечными, яркими, озаренными, разумными, более одухотворенными, чем на Луне, обитатели которой более материальны и грубы, таким образом, что эти разумные натуры Солнца менее в действительности и более в возможности, тогда как земные жители суши менее в возможности и более в действии, и что обитатели Луны являются посредствующими".

"Об атом мы догадываемся по огненному влиянию Солнца одновременно с водным и воздушным влиянием Лувы и материальной тяжестью Земли. Таким же образом мы рассуждаем относительно других звездных областей, предполагая, что ни одна из них не лишена жителей, подобно тону как если бы существовало столько отдельных частей единой Вселенной, сколько имеется звезд (а они бесчисленны), таким образом, что единый универсальный мир ограничен тройственно посредством своей четвертой прогрессии, могущей перейти в столь многочисленные частности, что им не будет числа, если только не к тому, что сотворил все в числе".

"О возможности существования других разумных созданий мы будем говорить в "О предположениях", и если считается, что они принадлежат к человеческому виду по причине своей чувственной природы, то их скорее можно было бы назвать духами, чем животными, хотя платоники и считают их разумными животными".

4.73. Мы видим, что, защищая с совершенной ясностью учение о множественности обитаемых миров, Кузанский вовсе не претендует на приоритет этого учения. Как указывает в своей интересной книжке И.С.Шкловский (1962), древние идеи о множественности обитаемых миров содержатся еще в древних индийских Ведах, где они связаны с религиозной идеей о переселении душ. Дальше эти идеи высказывались рядом античных философов, как материалистами, так и идеалистами, и вплоть до второй половины XIX в. были широко распространены представления о повсеместном распространении разумной жизни. Этому мнению отдали дань и Кант, и Лаплас, и Гершель, и Ньютон.

Шкловский только повторяет широко распространенное заблуждение, что за полторы тысячи лет господства христианской религии, опирающейся на учение Птолемея и считающей Землю средоточием Вселенной, ни о каком развитии представлений о множественности обитаемых миров не может быть и речи. Как это ни может показаться странным, но развитие строгой науки привело не к расширению ваших представлений о множественности обитаемых

\261\

миров, и сам Шкловский в своей книге доказывает, что Вселенная населена гораздо реже, чем предполагал Куэанский и другие религиозные мыслители. Об этом нам придется поговорить, когда дойдет речь до Дж. Бруно.



Вся аргументация Кузанского показывает, что он не только пытается "примирить" учение о множественности обитаемых миров с христианским учением, но приводит религиозные аргументы в пользу гипотезы о множественности миров и оперирует, вместе с тем, пифагорейскими мистическими числовыми рассуждениями, связанными с учением о троичности. А так как Кузанский был несомненно один из образованнейших богословов всех времен, и его взгляды никогда не вызывали осуждения со стороны Католической церкви, то ясно, что гипотеза об исконном антагонизме учения о множестве обитаемых миров с христианством, по крайней мере, спорна.

Крупные заслуги Кузанекого в разных областях науки могут создать впечатление, что Кузанский в основном был ученым и занимался богословием только в силу необходимости. Просмотр его избранных сочинений совершенно опровергает такое мнение. Богословие было стержнем всей его мыслительной работы. Это ясно уже и из его труднейшей работы "О Неином" ("Неиное" - бог) и из названий некоторых глав его основной работы "Об ученом невежестве": О троичности и единой вечности; Каким образом понимание троичности в единстве превосходит все; О могущественной помощи математики в усвоении различных божественных истин; Еще вокруг троичности, и почему четверичность и еще больше невозможны в божественных вещах; Каким образом божье провидение соединяет противоречия; Наименование бога и утвердительная теология; Народы различно именовали бога во внимании к творениям; Отрицательная теология; О троичности Вселенной; Возможность как материя Вселенной; Душа как форма Вселенной; Дух Вселенной; Каким образом этот максимум есть благословенный Иисус, бог и человек; Каким образом Иисус, зачатый через духа святого, родился от девы Марии; Тайна смерти Иисуса Христа; Тайна воскресения. - Вообще вся третья книга посвящена Иисусу Христу.

При своей обширной богословской, и при том ортодоксальной католической деятельности (напомним его труды не только против мусульман и гуситов, но н стремление к объединению с православной церковью), Кузанский поражает полным отсутствием фанатизма и исключительной широтой мысли. Я уже не говорю о его близости к Сократу, Платону я Пифагору, о чем речь будет дальше, но он

\262\


262

использует широко и поздних античных философов, заведомо враждебных христианству, например, Прокла и Апулея. Широко использует Гермеса Тримагиста (трижды величайший), под именем которого дошла до нас литература поздней античности теологически-эсхатологического содержания. Мало того, вопреки тому представлению некоторых христианских богословов, считавших, что языческие боги -злые демоны, Кузанский склоняется к мнению, что так называемый политеизм, многобожие, есть неправильно понятое единобожие, и готов приписать языческим богам многие свойства христианского бога. "Язычники называли бога в зависимости от различных представлений о творениях: Юпитером - за его удивительную доброту (Юлиус Фабрициус говорит, что Юпитер - столб благоприятное небесное светило, что, если бы Юпитер царил один в небе, люди были бы бессмертны); Сатурном -по глубине мыслей и изобретению необходимых в жизни вещей; называли бога Марсом на основании побед в войнах; Меркурием -вследствие осторожности в советах; Венерой - как носительницей любви, сохраняющей природу; Солнцем - по причине жизненной силы для всего, рожденного природой; Луной - по причине сохранения соков, от которых зависит жизнь; Купидоном - вследствие дружбы обоих полов; и назвали его даже Природой* потому что она сохраняет виды вещей посредством двойственности полов".

"Древние язычники смеялись над евреями, поклонявшимися единственному и бесконечному богу, которого они не знали, но которого они чтили в его проявлениях и преклонялись перед ним там, где видели его божественные деяния. Между народами мира существует та разница, что если бы все люди верили в единого и максимального бога, такого, больше которого не могло бы быть в мире, то одни, как евреи и иессениты, поклонялись бы ему в его бесконечно простом единстве, заключающей в себе все вещи, а другие поклонялись бы ему в вещах, в которых находили объяснение его проявления, опираясь на чувственные знания, как на путь к причине и основе".

"Этим путем были привлечены простыв люди, народ, но они отнеслись к атому не как к изображению идола, а как к истине. Идолопоклонство было введено в массу в то время, когда мудрецы обладали весьма определенной верой в единство бога: весь мир может дать себе в этом отчет, достаточно лишь внимательно прочитать труды древних философов, как например, Туллия "О природе богов" и Цицерона".

Кузанский явно стремится найти общее у всех религий и обосновать христианские догматы ссылкой на древних языческих мудрецов. Вот,

\263\


например, как он философски обосновывает догмат троичности бога: "Несомненно, наши пресвятые наставники называли отца единством, сына равенством, и духа святого связью, но они так называли это по подобию с преходящими вещами. В отце и сыне есть общая природа; сын равен отцу, ибо в сыне нет ни больше, ни меньше человеческого, чем в отце, и между ними существует известная связь». Согласно такому подобию, как бы оно ни было отдаленно, единство названо отдом, равенство - сыном, и связь в действительности любовью, или духом святым, только имея в виду творения, как мы покажем ниже, когда дойдем до этого. Вот, по коему мнению, согласно свидетельству пифагорейцев, весьма очевидное показание относительности троичности в единстве и единства в троичности, достойное вовеки поклонения".

4.74. Современные безбожники часто с торжеством доказывают, что христианство не оригинально, так как догмат троичности ими заимствован от предшествующих религий. Как видим из приведенной цитаты, они ломятся в широко открытую дверь, так как один из самых выдающихся богословов Средневековья утверждал то же самое... Он предвидел и другой аргумент атеистов против догмата троичности, так как этот догмат по мнению современных атеистов противоречит таблице умножения 3x1-1. Вот слова Кузанского: "На самом деле всякая часть бесконечности есть бесконечность. Было бы противоречием, если бы обнаруживали большее или меньшее там, где можно достигнуть бесконечности; большее и меньшее не могут соответствовать бесконечности и не имеют никакого соотношения с бесконечностью, ибо было бы необходимым, чтобы даже и они являлись бесконечностью. В бесконечном количестве не было бы правильным, чтобы "два" было бы меньше "ста", ибо, поднимаясь, можно было в действии достигнуть и этой цифры, как не было бы правильным, что бесконечная линия, составленная из бесконечного числа линий по два фута, была бы меньше, чем бесконечная линия, составленная из бесконечных линий по четыре фута". Это рассуждение, сходное с тем, что мы увидим впоследствии у Галилея, является зародышем той поразительной теории множеств, которая была развита лишь во второй половине XIX века гениальным Георгом Кантором, кстати, бывшим тоже глубокого верующим католиком, пожалуй только много более фанатичным, чем Николай Кузанский.

Близость к пифагорнзму и платонизму у Кузанского совершенно ясна. Несомненна и его близость к Сократу. И в сочинении "Об ученом невежестве" он непосредственно ссылается на Сократа, и все понятия "ученого незнания" - чисто сократические: "сущность вещей, которая

\264\


264

есть истина бытия, недостижима в своей чистоте". В сочинении "Об уме" главный персонаж - простец (по латыни - "идиота") чрезвычайно сходен по облику с Сократом: все поведение простеца, что он сначала говорит, что знает гораздо меньше своих собеседников - перипатетиков, а в конце концов его собеседник, философ, принужден признать в простеце в полном смысле теоретика. Собеседники застают простеца за работой по выделке ложек, и простец в разговоре оперирует аналогиями, взятыми из своей работы, и утверждает, что эта работа ничуть не мешает размышлениям: "И верю, что если тот, которого ты приводишь, философ, то он не станет меня презирать за то, что я отдаюсь работе ложечника".

"Философ. Ты говоришь прекрасно. Ведь и Платов, как читаем, иногда занимался живописью. А этого, следует думать, он никогда бы не делал, если бы живопись противоречила умозрению". Это замечание очень интересно. Николай Куаанский, в противоположность господствующему сейчас среди анти-платоников мнению, очевидно, не считал, что Платон был против практического применения знаний, и к этому мнению Кузанского сейчас присоединяются многие исследователи. Об этом будет позже, когда дойдем до роли идеологии в развитии техники - не скоро.

В разговоре философ называет простеца пифагорейцем, и это рассматривается как похвала. О Пифагоре и о пифагорейцах упоминается много раа и все о положительной оценкой: "Так и Пифагор, авторитет которого в его время был непоколебим, считал, что это единство троично". "Пифагор, первый из философов, гордость Италии и Греции". "Разве Пифагор, первый из философов по достоинству и на деле, не направил искание истины на числа?"

Пифагоризм защищается Кузинским и в той форме, которую в педагогических целях придал ему Платон (квадривиум): "Бог пользовался при сотворении мира арифметикой, геометрией, музыкой и астрономией, всеми искусствами, которые мы также применяем, когда исследуем соотношение вещей, элементов и движений. При помощи арифметики бог создал из мира одно целое. При помощи геометрии он образовал вещи так, что они стали иметь форму, устойчивость и подвижность в зависимости от своих условий. При помощи музыки он придал вещам такие пропорции, чтобы в земле было столько земли, сколько воды в воде, сколько воздуха в воздухе и огня в огне... Потому-то и можно говорить, что элементы созданы богом в изумительном порядке, ибо все бог сотворил в числе, весе и мере; число принадлежит арифметике, вес - музыке, мера - геометрии". Здесь мы видим,

\265\


Куэаяский по своему обычаю находит синтез Соломона (на которого он тоже в одном месте ссылается), Пифагора и Платона. Имя Платона повторяется у Кузанского много раз, он пользуется и терминологией Платона; именно он называет астрономов в современном понимании астрологами, следуя Платону. Сам Платон иногда именуется устами Прокла как "вочеловечившийся бог", "божественный Платон", "без каадривиума нельзя философствовать".

Несомненно, Куэанский отошел от Аристотеля, но это не значит, что он полностью отрицает или игнорирует Аристотеля. Напротив, имя Аристотеля тоже упоминается с почетом, но без атрибутов божественности: "гениальное учение Ариситотеля", "величайший и проницательнейший перипатетик". "Хотя этот философ погрешил в первой философии, или философии ума, он, однако, написал много достойного всяческой похвалы в рассудочной и моральной философии".

Во многих местах Кузанский сравнивает учения платоников и перипатетиков и склоняется, как правило, на сторону платоников. Особенно это ясно в таких вопросах: 1) о врожденности или неврожденности понятий; 2) об одном интеллекте у всех людей или разном; 3) элементарно - рассудок или интеллект; 4) бытие форм -только в материи или вне материи. Во всех случаях Кузанский не просто отвергает Аристотеля (как сейчас любят говорить, "с порога"), а обычно находит некоторый синтез, который ревизует и учение Платона, но, вместе с тем, лишает силы аргументы Аристотеля против Платона. При всем уважнении к Платону, у него нет восприятия этого учения как безусловного догмата, он не только исправляет или видоизменяет положения Платова, но местами просто отвергает их, например, в том, что платоники не видели соединения духа и воли; правда, по этому пункту Кузанский отвергает и Аристотеля.

С.А.Лопашев пишет, что Кузанский "больше чем гуманисты, последователи Петрарки, даже больше, чем Лоренцо Балле, отвергает авторитет Аристотеля". Общее впечатление от сочинения Кузанского то, что он не просто "отвергает авторитет", а старается критически разобраться во взглядах всех философов и ни одного из них не считает за непререкаемый авторитет. Даже свои христианские взгляды он никогда не защищает простой ссылкой на тексты Священного писания, а пытается дать им рациональное истолкование. Общее сравнение платоников с Аристотелем выражено Кузанским в очерке так: "Платоники говорили с большой проницательностью и уверенностью, и упреки, которые им делал Аристотель, лишены всякого основания: он старался опровергнуть их, скорее придираясь к их словам, чем

\266\

266

проникая в ядро их учения". Лично я думаю, что эта формулировка Кузанского справедлива и в настоящее время.

4.75. Мы видим, что основание философии Кузанского - Пифагор и Платон; второстепенное, но существенное место занимает Аристотель. А каково отношение к материалистам? О Демокрите вообще ничего не упоминается. Об Эпикуре и эпикурейцах я нашел два места: "Короче говоря, разве теория эпикурейцев об атомах и пустоте, теория, отрицающая бога и уничтожающая всякую истину, не погибла от математического доказательства пифагорейцев и перипатетиков? Они установили с очевидностью, что нельзя придти к неделимым и простым атомам, в чем заключается основной принцип, выставленный Эпикуром». Кроме того, если бы возможность вещей была ограничена, она не могла бы считаться за основу вещей, и все вещи происходили бы случайно, по ошибочному мнению Эпикура". Однако отрицая атомы в смысле Эпикура, Кузанский не отрицает существования атомов в ином смысле. О разном понимании понятия "атом" эпикурейцами и платониками разберем в главе об атомной теории. Важно то, что Кузанский отрицает атомы как философскую основу бытия, но не отрицает их в реальной природе: "Философ. А что такое, по-твоему, атом? Простец. Согласно усмотрению ума, непрерывное делится на то, что всегда делимо, и множественность растет до бесконечности. Но в результате действительного деления мы доходим до части, в действительности неделимой, ее я и называю атомом, потому что атом есть количество, которое вследствие своей малости неделимо в действительности".

Совершенно ясно, что никакой тенденции к материализму, при всей своей широте, Кузанский не обнаруживает. Это ясно и из того, что из античных философов, относимых к материалистам в самом широком смысле, он берет как раз не материалистические мысли. Так, упоминая об Анаксагоре, он с одобрением отзывается об его высказывании, что "любое в любом". У Эмпедокла он находит достойной упоминания лишь мысль, что "единое и сущее" является дружбой. Кузанский был мистиком и по образованию (Фома Кемпийский, Дионисий Ареопагит, Сен Бернар Бонавентура, Теодор Шартрекий, Раймунд Луллий), и по всему характеру мышления, и по стилю изложения.

У нас часто называют "мистическим" очень туманное, трудно понятное изложение. Работы Кузанского очень разнообразны по характеру изложения, наиболее живо и понятно написана работа "Об уме", но основная работа "Об ученом невежестве" очень трудна, а работа "О Неином" приводила даже переводчика (А.Ф.Лосева) временами в

\267\


отчаяние. Этот трактат не входил в полное собрание сочинений, был впервые найден во второй половине XIX в., напечатан в 1888 г., написан он был за два года до смерти. Переводчик сознается, что местами неясность текста так и осталась непреодоленной, а про шестую главу пишет, что вся глава настолько трудна для перевода и ясного понимания, что почти невозможно ручаться за точность того и другого. В этой трудности и "мистицизме" и заключается, вероятно, главная причина того, что труды Кузанского оказались забытыми примерно на три столетия.

Но как совместить со всем изложенным о философских воззрениях Николая Куэанского то, что "Философия Николая Кузанского -прикрытая и не вполне последовательная форма пантеизма" ("История философии", 1941). "История философии" не скрывает наличия у Кузанского и теорий, и пифагорейско-веоплатоновской мистики, но, очевидно, считает наиболее ценным у него пантеистические взгляды, как переход к материализму и атеизму.

Указание на пантеизм Кузанского не ново. Пантеистические элементы его мышления, приписываемые влиянию Экхарда, проявляются в его главном сочинении "Об ученом незнании" и вызывали при жизни Кузанского (еще в 1449 году) критику гейдельбергского богослова Иоганна Векка, обвинившего его в "пантеистической ереси". Вероятно, сам термин не был использован Векком, так как по статье "Пантеизм" в БСЭ термин "пантеизм" введен в литературу английским материалистом Дж.Толандом (1670-1722). В ответ Векку Кузанский выпускает "Апологию ученого незнания" (1449), и тем дискуссия заканчивается. Пантеистические элементы, конечно, имеются у Николая Кузанского, но, надо сказать, что они имеются и в христианстве в общеизвестном догмате о вездесущем Боге. Но предположение о том, что пантеизм обязательно ведет к материализму и атеизму, целиком основано на недоразумении. Даже в статье "Пантеизм" в БСЭ указано, что в форме пантеизма может выражаться как идеалистическое, так и материалистическое мировоззрение, и "пантеизм" Кузанского несомненно идеалистичен. Подробнее об этом поговорим по поводу Джордано Бруно.

4.76. Николай Кузанский является наилучшим образцом крупнейших мыслителей и деятелей Средних Веков. Он прекрасно сознает критическое положение Католической церкви, верным и преданным сыном которой он является до самой смерти. Реформаторская деятельность, как епископа и кардинала, не оставляла Кузанскому достаточно времени для научной работы, к которой он

\268\

268


искренни стремился, и не позволила в полной мере развиться его выдающемуся дарованию.

Восторженный почитатель Кузанского, Джордано Бруно выразился о нем так: "Если бы монашеский клобук не затмевал и не стеснял порой его гения, то Кузанского надо было бы считать выше Пифагора" (Дж.Бруно, 1934). Вместо "монашеский клобук" было бы правильнее сказать "кардинальская шапка", так как, если бы он был просто монахом, подобно Р.Бэкону, то имел бы больше времени для научных занятий. Его реформаторская деятельность не сопровождалась крупными успехами. Серьезной реформе католичество подверглось только тогда, когда грянул гром Реформации.

Очень любят говорить, что идеологический подъем Возрождения связан с крупнейшими событиями, отмечающими конец Средних веков и пробудившими человечество от средневекового сна: открытие Америки, изобретение книгопечатания и микроскопа. Они открыли миры, неизвестные ни Библии, ни Аристотелю, и тем заставили усомниться в непогрешимости этих авторитетов. Но КузанекиЙ работал раньте всех этих событий и он продолжал работу критиков перипатетизма и полную реабилитацию платонизма, интенсивное знакомство с которым началось задолго до Возрождения.

Возрождение и гуманизм были подготовлены в недрах схоластики, конечно, в лице крупнейших ее представителей, пользовавшихся, однако, огромным аторитетом в просвещенных кругах. Представление о том, что схоластика была совершенно чужда прогресса, основано просто яа невежестве. На таком же невежестве, принимающем резкую ломку идей в конце Средних Веков, основана и известная легенда, что проект Колумба об открытии Америки (по его мнению — пути в Индию) был отвергнут на основании, что шарообразность Земли - нелепость и противоречит Священному Писанию. Я знаю, что есть даже картина, изображающая торжественное заседание Саламанкского университета. Но вот что мы читаем в статье "Колумб и его открытие" (Магидович,195б): "Необходимо заметить, что вымышленной от начала до конца является версия о торжественном заседании совета Саламанкского университета, на котором, якобы, был отвергнут проект Колумба на том основании, что ученые мужи были возмущены соображениями Колумба о шарообразности Земли. Никакого торжественного заседания не было, и комиссия Талаверы разрешала вопрос в келейной обстановке; притом, заключение ее последовало лишь спустя четыре года после того, как она начала свою работу. Следует отметить, кстати, что к концу XV столетия доказательства

\269\

шарообразности Земли были настолько убедительны, что оспаривать их вряд ли решился бы какой-либо церковник, претендующий на ученость. Напротив, церковь старалась в то время примирить данные, подтверждающие шарообразную форму Земли, с библейскими концепциями, ибо прямое отрицание истины, которая стала уже общеизвестной, могло повредить ее автортитету, и без того уже пошатнувшемуся".



Ясно, что прогрессивные идеи постепенно проникали в сознание культурных людей, и Католическая церковь не была чужда доводов разума. А откуда же взялась саламаякская легенда? Конечно, и тогда были невежды и обскуранты, многие из них занимали очень видное общественное положение. Вот по их высказываниям и судили о мировоззрении людей средневековья. Но если мы применим этот метод, то и о культуре нашего времени можно создать весьма невысокое мнение, так как лица, достигшие высшей власти, порют совершенную дичь, с апломбом выступая по вопросам науки и искусства. Вот для убеждения таких людей - высокопоставленной черни, убедительными оказываются такие факты, как открытие Америки и изобретение микроскопа. Культурные люди в таких аргументах не нуждаются.

Экономический расцвет итальянских городов и городов других стран, внешне ослепительные события, а главное, идеологическая подготовка средневековых мыслителей и создали предпосылки для необычайно бурного расцвета времен Ренессанса. Обычная схема, противополагающая Ренессанс Средневековью, изложенная в первом параграфе этой главы, рассматривает мрачное чудовище Средневековья, пораженное насмерть блестящим рыцарем Ренессанса. Бели уж пользоваться аналогиями, то лучше будет сказать: из куколки Средневековья, не проявлявшей, как будто, признаков жизни, вылупилась внезапно блестящая бабочка Ренессанса, но если бы в куколке не шли сложные процессы гистолиза, никакой бабочки не получилось бы. А внешние условия? Конечно, они нужны. Если куколку держать на морозе или подвергнуть слишком высокой температуре, никакой бабочки не получится.

4.77. Все развитие идей, кратко прослеженное на предыдущих страницах, шло в рамках разных форм идеализма - платоновского и аристотелевского. Конечно, у ряда авторов можно усмотреть материалистические тенденции, но основа всегда идеалистическая. А были ли настоящие материалисты в Средние века и какова их роль? Конечно, могут сказать, где же им быть, когда все задавлено церковью, однако мы знаем, что крайние атеисты были и в Средние века. Им

\270\


270

удавалось даже писать и издавать (притом, даже печатно) произведения, сохранившиеся доныне, например, знаменитое сочинение "Де трибус импосторнбус" (о трех обманщиках - подразумеваются Моисей, Христос, Магомет), изданное анонимно, но которое приписывалось некоторыми (по-видимому, ошибочно) имерагору Фридриху II Гоген штауфену, который был эпикурейцем и в теории, и на практике и полагал, что никакой иной жизни не последует за этой, земной (Тарле,1901).

Открытая борьба паны и императора, гвельфов и гибеллинов, проходила красной нитью через историю Италии в течение нескольких столетий. Фридрих II, "эмансипированный от старых верований, не заменивший их никакими новыми, лишенный, вместе с тем, каких бы то ни было принципов, кроме принципа преследования собственной выгоды" (Тарле,1901), страстный охотник, не лишен был научных интересов. Он оставил сочинение по охоте, где (в XIII веке) уже выставил положение об увеличения размеров теплокровных животных по направлению к северу, в XIX веке вновь открытое Бергманом. Никакого следа в точных науках материалисты Средних веков как будто не оставили, и это не удивительно, гак как для законов, управляющих Вселенной, необходимо было твердое убеждение в существовании таких законов и в возможности их открытия человеком. Это убеждение тесно связано с разными формами пифагоризма, законным наследником которого в Средние века была Католическая церковь. Поэтому можно с полной уверенностью сказать, что Ренессанс стал возможен только потону, что почва для его развития была подготовлена христианской верой.

конец четвертой главы, 2в февраля 1963

\271\



Каталог: resurs -> conspcts -> all2014
all2014 -> Лэндри Креативный город
conspcts -> Конспект до этой черты ессе homo. Как становятся сами собой. Пер. Юм. Антоновского 333 Предисловие 334 Почему я так мудр 339
conspcts -> Конспект книги дьюи Дж. Психология и педагогика мышления (How we think) М.: "Лабиринт", 1999. 192с. Продолжение оглавления
conspcts -> Конспект до этой черты Часть вторая. Соображения о природе логического глава шестая. Анализ полного акта мышления
all2014 -> Кривоносов Философия языка p


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   28


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница