Линкольн Чайлд, Дуглас Престон Граница льдов



страница34/89
Дата10.05.2018
Размер5.13 Mb.
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   89
Остров Десоласьон

18 июля, 9 часов

Макферлейн пересекал рабочую площадку. Рядом шла Амира. Снег скрипел у них под ногами. Площадка выглядела по-прежнему. Те же ряды контейнеров и сборных домиков из гофрированного железа, та же мерзлая земля. Только он стал другим. Макферлейн чувствовал себя смертельно уставшим, однако был в приподнятом настроении. Они шли молча. Казалось, морозный воздух усиливал все звуки: и скрип его башмаков на свежем снегу, и громыхание далеких механизмов, даже хриплый звук его собственного дыхания. Это помогало очистить голову от всех странных предположений, которые возникли в результате проведенных ночью экспериментов.

Дойдя до ряда контейнеров, Макферлейн открыл дверь в тот, где размещалась основная лаборатория, и придержал ее для Амиры. При слабом свете он увидел Стоунсайфера, второго инженера, склонившегося над компьютером со снятым кожухом, перед ним были веером разложены диски и печатные платы. Когда они вошли, Стоунсайфер выпрямился. Это был худой низкорослый человек.

– Мистер Глинн хочет видеть вас обоих, – сообщил он.

– Где он? – спросил Макферлейн.

– Под землей. Я вас провожу.

Неподалеку от сарая, прикрывающего метеорит, был воздвигнут еще один такой же, даже более неприглядный. Дверь открылась, и из сарая появился Гарса в каске, надетой под капюшон, державший в руках еще несколько касок, которые он раздал пришедшим.

– Прошу внутрь, – пригласил он.

Макферлейн оглядел темное помещение, недоумевая. Здесь ничего не было, кроме старых инструментов и нескольких бочек гвоздей.

– Что это? – поинтересовался Макферлейн.

– Увидите, – ухмыльнувшись, ответил Гарса.

Он откатил бочки с гвоздями из центра помещения, под ними обнаружился металлический лист, который он подцепил и откинул.

Макферлейн ахнул от удивления. Под крышкой люка оказалась лестница, ведущая вниз, в тоннель, прорытый в земле и надежно укрепленный сталью. Снизу шел яркий белый свет.

– Довольно таинственно, – сказал Макферлейн.

Гарса рассмеялся.

– Я называю это методом короля Тата. Вход в тоннель, ведущий к его сокровищнице, находился под жилищем простого рабочего.

Они спустились по тесной лесенке в узкую галерею, освещенную двойным рядом ламп дневного света. Тоннель так основательно был укреплен двутавровыми балками, что казался сделанным сплошь из стали. Группа двинулась друг другу в затылок. Их дыхание оставляло туманный след в морозном воздухе. С верхних распорок свисали сосульки, на стенах нарастал иней. Макферлейн затаил дыхание, когда увидел впереди пятно того цвета, который ни с чем не спутать, – ярко-красный на фоне сверкающего льда и стали.

– Вы видите маленький участок метеорита снизу, – объяснил Гарса, останавливаясь рядом с ним.

Под блестящей красной поверхностью располагался ряд домкратов, каждый в фут диаметром, похожих на приземистые колонны с толстыми когтистыми лапами, вцепившимися в металлические крепи потолка и пола.

– Вот они, – сказал восхищенно Гарса, похлопывая по ближайшему домкрату рукой в перчатке. – Плохие мальчишки, которые скоро его стащат. Сначала мы поднимем камень ровно на шесть сантиметров. Закрепим его, переставим домкраты и поднимем снова. Как только получим достаточный просвет, начнем строить под ним салазки. Будет чертовски тесно и холодно, но это единственный способ.

– Мы выставили домкратов на пятьдесят процентов больше, чем необходимо, – сказал Рочфорт, чье лицо стало пятнистым от холода, а нос посинел. – Тоннель спроектирован так, что он прочней, чем сама материнская порода. Это совершенно надежно.

Он говорил очень быстро, губы складывались в неодобрительную гримасу, словно он считал, что любые проверки его работы не только напрасная трата времени, но и публичное оскорбление.

Гарса отвернулся от метеорита и повел группу по тоннелю, ответвлявшемуся вправо. Вдоль его правой стены были входы в тоннели меньшего размера, ведущие к другим обнаженным частям метеорита и дополнительным рядам домкратов. Примерно через сто футов тоннель закончился огромным подземным складским помещением. Пол в нем был земляным, но потолок выложен кессонными плитами. Внутри аккуратными штабелями лежали двутавровые балки, слоистый деревянный брус, конструкционная сталь. Здесь также было множество строительных механизмов. В дальнем конце склада стоял Глинн, тихо разговаривая с техником.

– Боже, – выдохнул Макферлейн. – Какое огромное помещение. Не верится, что вы построили все это за пару дней.

– Мы не хотим, чтобы кто-нибудь совал свой нос на наш склад, – объяснил Гарса. – Если все это увидит инженер, ему сразу станет ясно, что не руду мы здесь добываем. И не золото. Когда поставим метеорит на домкраты и будем лучше знать его контуры, начнем строить салазки шаг за шагом. Вон там прецизионные дуговые сварочные аппараты, ацетиленовые горелки, оборудование для горячей клепки и старые добрые инструменты для работы по дереву.

Подошел Глинн, кивнул сначала Макферлейну, потом указал Амире на штабель двутавровых балок:

– Рейчел, сядь, пожалуйста. Ты выглядишь усталой.

Рейчел улыбнулась Глинну:

– Усталой и изумленной.

– С нетерпением жду вашего рапорта.

Макферлейн крепко зажмурился, потом открыл глаза.

– Еще ничего не написано. Если хотите знать сейчас, придется удовольствоваться устным сообщением.

Глинн сложил домиком кисти рук в перчатках и кивнул Макферлейну. Тот достал из кармана куртки лабораторный журнал с загнувшимися углами. Каждый выдох сопровождался облачком пара. Макферлейн пролистал тетрадь со многими рукописными страницами.

– Оговорюсь сразу, что это только самое начало. Двенадцати часов едва хватило, чтобы провести лишь поверхностные исследования.

Глинн снова молча кивнул.

– Я сообщу вам результаты тестов, но предупреждаю, в них не так уж много ясного. Мы начали с определения базовых характеристик для металлов: точка плавления, плотность, электрическое сопротивление, атомный вес, валентность и тому подобные вещи. Прежде всего мы нагревали образец, чтобы узнать точку плавления. При температуре пятьдесят тысяч градусов Кельвина испарялось золото основания, но материал метеорита остался твердым.

Глинн прикрыл глаза.

– Так вот почему он выдержал удар.

– Конечно, – сказала Амира.

– Затем мы с помощью масс-спектрометра попытались определить его атомный вес. Из-за высокой точки плавления эксперимент не удался. Даже с помощью микрозонда не удалось перевести образец в газообразное состояние.

Макферлейн порылся в тетради.

– То же самое с плотностью. Микрозонд не дал достаточно вещества, чтобы ее можно было определить. Похоже, что метеорит химически инертный. Мы травили образцы всеми растворителями, кислотами и другими реактивами, какие только нашли в лаборатории, и при комнатной температуре и давлении, а также и при высоких температурах и давлениях. Полностью нечувствителен. Он как благородный газ, только твердый. Валентные электроны отсутствуют.

– Продолжайте.

– Тогда мы поместили образец в контур для выявления его электромагнитных свойств. И вот здесь напали на жилу. По существу, метеорит, похоже, обладает сверхпроводимостью при комнатной температуре. Он проводит электричество, не оказывая сопротивления. Пустите в него заряд, и он будет циркулировать там вечно, пока что-нибудь не выбьет его оттуда.

Если Глинн и был удивлен, то никак этого не проявил.

– Потом мы бомбардировали образец пучком нейтронов – стандартный тест на неизвестных материалах. Нейтроны заставляют материал испускать рентгеновские лучи, которые говорят о его составе. Но в этом случае нейтроны просто исчезли. Были проглочены. Пропали. То же самое произошло с пучком протонов.

На этот раз Глинн поднял брови.

– Все равно что стреляешь из пистолета по бумажной мишени, а пули в ней застревают, – сказала Амира.

Глинн посмотрел на нее.

– Есть объяснения?

Она покачала головой.

– Я попыталась проанализировать возможные варианты с точки зрения квантовой механики. Без успеха. Кажется невозможным.

Макферлейн продолжал просматривать записи в тетради.

– Последнее, что мы попробовали, – посмотреть дифракцию рентгеновских лучей.

– Объясните, – пробурчал Глинн.

– Просвечивая материал рентгеновскими лучами, получаем картинку дифракционной решетки. Исходя из ее вида, компьютер строит кристаллическую решетку, генерировавшую такую дифракцию. Ну так вот, мы имеем очень странную дифракционную решетку, фактически фрактал. Рейчел написала программу, чтобы рассчитать, какого вида кристаллическая решетка соответствует такой дифракции.

– Она еще считает, – сказала Амира. – Возможно, сейчас уже зависла. Чертовски долгие вычисления, если вообще выполнимые.

– Есть еще кое-что, – продолжал Макферлейн. – Мы провели анализ следов расщепления, чтобы определить возраст коэсита на месте падения. Теперь мы знаем, когда упал метеорит: тридцать два миллиона лет назад.

Пока он говорил, взгляд Глинна медленно опускался к мерзлому земляному полу.

– Выводы? – произнес он очень тихо.

– Они только предварительные, – сказал Макферлейн.

– Понятно.

Макферлейн глубоко вздохнул.

– Вам приходилось слышать о гипотетическом «острове стабильности» в периодической системе элементов?

– Нет.

– Годами ученые ищут все более и более тяжелые элементы, наращивая периодическую систему Менделеева. Большинство из таких элементов имеют очень короткий срок существования, они живут в течение нескольких миллиардных долей секунды и распадаются на другие элементы. Но существует теория, что на этом пути по таблице может быть группа элементов, которые стабильны и не распадаются. Остров стабильности. Никто не знает, какими свойствами должны обладать эти элементы, но они будут очень необычными и очень, очень тяжелыми. Их невозможно синтезировать даже в самом большом из ныне существующих ускорителей элементарных частиц.



– И вы думаете, что это может быть такой элемент?

– В действительности я в этом почти уверен.

– Как такой элемент мог быть создан?

– Только при самом опасном событии в известной Вселенной. Гиперновая звезда.

– Гиперновая звезда?

– Да. Она гораздо больше сверхновой. Это происходит, когда гигантская звезда падает в черную дыру или когда сталкиваются две нейтронные звезды и образуется черная дыра. Примерно за десять секунд гиперновая звезда производит столько энергии, сколько вся остальная известная Вселенная. Такое событие может выделить достаточно энергии для создания этих необыкновенных элементов. Оно также может произвести достаточно энергии для придания такого ускорения метеориту в космическом пространстве, что его скорости хватит, чтобы перелететь огромное расстояние между звездами и достигнуть Земли.

– Межзвездный метеорит, – сказал Глинн ровным голосом.

Макферлейн отметил с удивлением краткий, но многозначительный обмен взглядами между Глинном и Амирой. Он сразу напрягся, но Глинн просто кивнул.

– Вы задали мне больше вопросов, чем дали ответов.

– У нас было всего двенадцать часов.

Наступило короткое молчание.

– Давайте вернемся к самому основному вопросу, – сказал Глинн. – Он опасен?

– Можно не опасаться ядовитости, – сказала Амира. – Он не радиоактивен и химически неактивен. Он совершенно инертен. Я верю, что он не опасен. Однако не следует допускать небрежного обращения с электроприборами рядом с ним. Являясь сверхпроводником при комнатной температуре, он обладает сильными и необычными электромагнитными свойствами.

Глинн обратился к Макферлейну:

– Доктор Макферлейн?

– Есть масса противоречий, – начал Макферлейн ровным голосом. – Мы не обнаружили ничего специфически опасного. Но мы и не вполне доказали его безопасность. Сейчас прогоняется следующая серия тестов. Если она прольет больше света, мы дадим вам знать. Но потребуются годы, чтобы ответить на эти вопросы, а не двенадцать часов.

– Понятно, – произнес Глинн и протяжно вздохнул с тихим шипящим звуком, который у любого другого означал бы раздражение. – Мы тоже узнали кое-что о метеорите, что будет вам интересно.

– Что такое?

– По предварительным оценкам, считалось, что его размер тысяча двести кубических метров, диаметр сорок два фута. Гарса и его команда вычертили наружный контур метеорита, когда прокладывали эти тоннели. Оказывается, он меньше, чем мы предполагали. Он всего двадцать футов в диаметре.

Мозг Макферлейна пытался принять этот факт. Почему-то он почувствовал разочарование – метеорит оказался незначительно больше Анайито, что экспонируется в нью-йоркском музее.

– На этом этапе еще трудно измерить его массу, – продолжал Глинн. – Но по всем показателям он весит, самое малое, десять тысяч тонн.

Макферлейн тут же забыл о недавнем разочаровании.

– Значит, он имеет удельную массу…

– Господи, не меньше семидесяти пяти, – подсказала Амира.

Глинн поднял брови.

– И что это означает?

– Два самых тяжелых элемента – это осмий и иридий, – объяснила Амира. – Удельная масса у обоих около двадцати двух. При удельной массе семьдесят пять этот метеорит имеет в три раза большую плотность, чем любой известный на Земле элемент.

– Вот вам и доказательство, – сказал Макферлейн.

Он почувствовал сильное сердцебиение.

– Простите? – не понял Глинн.

У Макферлейна вдруг словно гора упала с плеч. Он посмотрел Глинну в лицо.

– Не может быть никаких сомнений. Это межзвездный метеорит.

Глинн остался невозмутимым.

– Невозможно, чтобы наша Солнечная система породила что-либо с такой плотностью. Оно должно появиться откуда-то извне. Из места во Вселенной, очень отличного от нашего. Из региона гиперновой звезды.

Последовало долгое молчание. Макферлейн слышал крики рабочих в дальних тоннелях, приглушенные звуки работающих отбойных молотков и сварочных аппаратов. Наконец Глинн прочистил горло.

– Доктор Макферлейн, – начал он тихо. – Сэм. Я прошу прощения, если выгляжу сомневающимся. Поймите, мы работаем вне параметров какой-либо известной модели. Нет прецедента, на который мы могли бы опереться. Я понимаю, у вас недостаточно времени для проведения ваших тестов. Но для нас удобный момент будет вот-вот упущен. Я хочу знать ваше мнение как ученого и как человека: безопасно ли продолжать работы или следует прекратить их и отправиться домой?

Макферлейн глубоко вздохнул. Он понимал, что у него спрашивает Глинн. Но он знал и то, что он оставил несказанным. «Как ученого и как человека…» Глинн ждал его объективной оценки, а не оценки человека, предавшего своего друга пять лет назад в точно такой ситуации. У него в мозгу мелькали картинки: Ллойд, вышагивающий перед пирамидой, сверкающие черные глаза команданте эсминца, истлевшие кости его мертвого напарника.

Макферлейн начал говорить очень медленно:

– Он лежит здесь тридцать миллионов лет без видимых проблем. Но правда в том, что мы доподлинно не знаем этого. Все, что я могу сказать, – это величайшее научное открытие. Стоит ли оно риска? Ничто действительно значительное не достигалось без риска.

Взгляд Глинна блуждал где-то далеко. Как всегда, ничего нельзя было прочесть по выражению его лица, но Макферлейн чувствовал, что он выразил словами мысли самого Глинна.

Глинн достал карманные часы, открыл их изящным жестом. Он принял решение:

– Мы поднимаем камень через тридцать минут. Рейчел, если вы с Джином протестируете следящую систему, мы будем готовы.

Макферлейна затопили эмоции. Он даже не мог разобраться, что это было – боязнь или предвкушение.

– Тесты мы должны провести наверху, – сказал Гарса, взглянув на часы. – Здесь никому находиться нельзя.

Все эмоции сразу угасли.

– Я полагал, вы говорили, что это совершенно безопасно, – сказал Макферлейн.

– Двойное обеспечение, – пробормотал Глинн и повел всех со склада по узкому тоннелю.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   89


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница