Линкольн Чайлд, Дуглас Престон Граница льдов



страница25/89
Дата10.05.2018
Размер5.13 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   89
Остров Десоласьон

12 часов 45 минут

Не прошло и часа, как танкер всей своей махиной вдвинулся в пролив Франклина, который был скорей не проливом, а бухтой неправильной формы, окруженной крутыми склонами островов. Чувствуя себя неуклюжим в толстом спасательном жилете, надетом поверх теплой куртки и непромокаемого плаща, Макферлейн сидел в середине открытого катера, ухватившись руками за планшир. Волны, которые заставляли «Ролвааг» только неприятно раскачиваться, сейчас бросали суденышко словно детский бумажный кораблик. Первый помощник капитана Виктор Хоуэлл стоял у штурвала с очень сосредоточенным лицом и старательно удерживал курс. Джон Паппап пробрался на нос и, как озорной мальчишка, свешивался вниз, держась обеими руками за причальный крюк. Последний час он был для «Ролваага» лоцманом импровизированного порта, его немногословные команды превратили то, что могло быть мучительным продвижением по незнакомому фарватеру, в обычное дело. Теперь его лицо было обращено к острову, легкий снег оседал на его узких плечах.

Катер подпрыгивал и раскачивался, и Макферлейн крепче сжимал руки. Но вот качка сразу уменьшилась, они оказались с подветренной стороны острова, название которого – Десоласьон – в переводе с испанского означает «отчаяние». Остров словно вставал перед ними на дыбы, вполне отвечая своему названию: черные скалы торчали подобно сломанным пальцам сквозь пятна нанесенного ветром снега. Показалась пещера, совершенно черная из-за тени от козырька, нависавшего над ней. Повинуясь указаниям Паппапа, Хоуэлл направил катер к ней. За десять ярдов от берега он заглушил мотор, одновременно подняв гребной вал. Лодка проглиссировала, слегка въехав на галечный пляж. Паппап выпрыгнул из нее, как обезьяна, Макферлейн за ним следом. Он повернулся, протягивая руку Ллойду.

– Я еще не такой старик, слава богу, – сказал Ллойд, подхватив рюкзак и вылезая из катера.

Взревел мотор, катер отошел назад.

– Я вернусь в три! – крикнул Хоуэлл.

Макферлейн понаблюдал, как он удаляется от берега, и увидел свинцового цвета стену плохой погоды, которая, как ему показалось, шла на них. Он обхватил себя руками, чтобы согреться, и, хотя знал, что «Ролвааг» всего в миле от них, ему хотелось бы, чтобы тот находился в поле зрения. «Нестор был прав, думал он. – Это действительно край земли».

– Ну, Сэм, у нас два часа, – сказал Ллойд. – Так используем их наилучшим образом.

Он вытащил из кармана маленькую камеру.

– Пусть Паппап снимет наше первое приземление. Куда он делся?

Макферлейн оглядел небольшой пляж, Паппапа нигде не было видно.

– Паппап! – крикнул Ллойд.

– Поднимайся сюда, парень! – пришел сверху тихий отклик.

Посмотрев туда, Макферлейн увидел на козырьке над пещерой силуэт на фоне темнеющего неба. Одной рукой он махал, а другой указывал на ближайшую расселину в скале.

– Как он оказался там так быстро? – удивился Макферлейн.

– Он чудной человечек, правда? – Ллойд покачал головой. – Надеюсь, он помнит дорогу.

Они пошли по гальке к основанию скалы. Пляж был замусорен осколками льда, выброшенными на берег штормом. Остро пахло мхом и солью. Макферлейн покосился на черный базальтовый утес, глубоко вздохнул и начал восхождение по узкой расселине. Подниматься было трудней, чем представлялось снизу. Из-за смерзшегося снега было скользко, последние ярдов пятнадцать пришлось карабкаться по предательски обледенелым валунам. Он слышал, как Ллойд, пыхтя, следовал за ним. Для его шестидесяти лет тот был в неплохой форме, двигался довольно быстро. Вскоре они выбрались наверх.

– Хорошо! – крикнул Паппап, кланяясь и аплодируя. – Очень хорошо!

Макферлейн согнулся, положив для отдыха кисти рук на колени. Холодный воздух обжигал легкие, хотя он весь вспотел под паркой. Рядом пытался отдышаться Ллойд. О съемке больше не было сказано ни слова.

Распрямившись, Макферлейн разглядел, что они находятся на равнине, усыпанной камнями. За ней в четверти мили лежал длинный снежник, протянувшийся к центру острова. Небо затянуло облаками, усилился снег.

Не сказав больше ни слова, Паппап повернулся и резво зашагал прочь. Ллойд и Макферлейн старались не отставать, пока шли по равномерно поднимающемуся склону. Удивительно быстро снегопад превратился во вьюгу, сократив окружающий мир до белого кокона. Словно призрак, едва различимый в двадцати футах впереди, шел Паппап. По мере того как они набирали высоту, ветер становился сильней. Снег несся параллельно земле. Теперь Макферлейн был рад, что Глинн настоял на сапогах, рассчитанных на мороз, и на арктических парках.

Они добрались до гребня горы. Снежный вихрь отнесло в сторону, и Макферлейну представилась возможность увидеть мельком долину внизу. Они находились на краю седловины, возвышавшейся над снежником. Отсюда было видно, как он велик: огромный голубовато-белый массив, почти ледник по своей неприступности. Он пролегал по середине долины, окруженной низкими холмами. За ним как два клыка торчали вулканические пики. Макферлейн видел, что из долины к ним поднимается новый снежный вихрь: ровная стена белизны, которая быстро поглощает ландшафт.

– Великолепный вид отсюда, правда? – сказал Паппап.

Ллойд кивнул. Опушка его парки была в инее, в бороде образовались льдинки.

– Интересно, у этого большого снежника есть название?

– О да, – сказал Паппап, несколько раз покачав головой, его усы раскачивались в такт. – Его называют Блевотина Генуксы.

– Как образно. А те два пика?

– Пасть Генуксы.

– Имеет смысл, – сказал Ллойд. – Кто такой Генукса?

– Легенда индейцев ейган, – ответил Паппап и больше ничего не добавил.

Макферлейн внимательно посмотрел на проводника. Он вспомнил упоминание легенды индейцев ейган в дневнике Масангкея. Интересно, не эта ли легенда и привела его сюда?

– Меня всегда интересовали старые легенды, – сказал он как бы невзначай. – Не расскажете нам эту?

Паппап пожал плечами, снова энергично кивая головой.

– Я не верю никаким старым суевериям, – сказал он. – Я христианин.

И снова быстрым шагом стал спускаться с горы к снежнику. Макферлейну пришлось почти бежать, чтобы не отставать от него. Он слышал, как Ллойд поспешает за ними.

Снежник лежал в глубокой впадине. По краям скопились раскрошившиеся валуны и кучи наносной породы. Когда они подошли к снежнику, на них налетел новый шквал. Макферлейну пришлось наклониться вперед, чтобы противостоять ветру.

– Вперед, ребятишки! – крикнул Паппап сквозь вьюгу.

Они двигались параллельно снежнику, круто вздымавшемуся рядом, как бок огромного животного. Время от времени Паппап останавливался и внимательно приглядывался.

– Здесь, – сказал он наконец и ударил по отвесной стене ногой, сделав опору для ноги, поднялся, снова ударил.

С осторожностью Макферлейн полез за ним, используя опоры, вырубленные Паппапом, и отворачивая лицо от ветра.

Крутая боковина снежника постепенно выравнивалась, но тем яростней становились вихри.

– Скажите Паппапу идти медленней! – крикнул сзади Ллойд.

Однако Паппап пошел быстрей.

– Генукса был сыном Екайджиса, бога ночного неба, – начал он вдруг говорить со странными напевными интонациями. – У Екайджиса было два сына: Генукса и его брат-близнец Герекса. Герекса всегда был любимцем отца. Зеницей ока. Время шло, и Генукса все больше завидовал брату. Он хотел завладеть его силой.

– Ага, старая история о Каине и Авеле, – сказал Ллойд.

На верху снежника обнажился голубой лед. «В этом есть что-то невероятно странное, – думалось Макферлейну, – пробираться через этот центр небытия, средоточие первозданной белизны, к громадному мистическому камню и к могиле бывшего партнера, слушая из уст старика легенду острова Десоласьон».

– Ейган верят, что кровь – источник жизни и силы, – продолжал Паппап. – Настал такой день, когда Генукса убил своего брата. Перерезал Герексе горло и пил его кровь и всю выпил. И его кожа стала цвета крови, и он обрел силу. Но его отец, Екайджис, узнал об этом. Он заточил Генуксу в подземную тюрьму на острове. И иногда, если подойти к острову слишком близко ветреной ночью при сильном прибое, можно видеть вспышки света и слышать злобные вопли, когда Генукса пытается сбежать.

– Он сбежит когда-нибудь? – спросил Ллойд.

– Не знаю, парень. Плохо будет дело, если сумеет.

Снежник пошел под уклон, закончившись шестифутовым гребнем. Они осторожно перелезли по очереди через край и съехали вниз на твердую землю. Ветер постепенно ослабевал, и снег теперь падал медленнее. Огромные хлопья кружились и опускались на землю подобно пеплу. Но ветер все же подметал бесплодную равнину почти дочиста. Впереди, в нескольких сотнях ярдов, Макферлейн увидел огромный валун. Пока он присматривался, Паппап побежал к нему.

За ним, широко шагая, двинулся Ллойд. Макферлейн медленно пошел следом. С подветренной стороны валуна лежал сморщенный кусок шкуры. Неподалеку валялись кости животных и два черепа. Вокруг одного из них был обернут недоуздок. Конец старой веревки, служившей поводом, завязан вокруг валуна. Валялось несколько консервных банок, большой кусок брезента, промокший спальник и две рваные седельные сумки. Под брезентом что-то лежало.

– Боже мой, – сказал Ллойд. – Это, должно быть, мулы вашего напарника. Они умерли от голода, привязанные к этому камню.

Ллойд пошел к камню, но Макферлейн остановил его, подняв руку в перчатке. Потом сам медленно пошел к валуну. Он наклонился и осторожно поднял край брезента. Встряхнул его, чтобы очистить от снега, и отбросил в сторону. Но тела Масангкея там не оказалось, только его вещи. Он увидел пачки лапши и банки сардин. Банки взорвались, и куски сардин разлетелись по замерзшей поверхности. «Нестор всегда любил сардины», – подумал он с болью.

Ему вспомнилось прошлое. Это случилось пять лет назад и несколькими тысячами миль севернее. Они с Нестором прятались в глубоком дренажном колодце около грунтовой дороги с рюкзаками, под завязку набитыми тектитами Атакамы. Всего в нескольких футах от них шли бронемашины, закидывая колодец гравием. И тем не менее они были в эйфории от успеха, похлопывали друг друга и смеялись. Они были голодны, но не решались развести костер, опасаясь, что их заметят. Масангкей достал из рюкзака банку сардин и предложил ее Макферлейну.

«Ты смеешься? – прошептал Макферлейн. – У них вкус еще хуже, чем запах».

«За это я их и люблю, – шепотом сказал Масангкей. – Амой ик-ик юнг кемей мо!»

Макферлейн посмотрел на него озадаченно. Но вместо объяснений Масангкей начал смеяться, сначала тихонько, а потом все громче. Почему-то в атмосфере величайшей опасности и напряжения его веселье оказалось непреодолимо заразительным. Не понимая почему, Макферлейн тоже начал корчиться в конвульсиях смеха, сжимая драгоценные рюкзаки, а машины, что за ними охотились, ездили туда и обратно у них над головой.

Макферлейн вернулся в настоящее. Он сидел на корточках в снегу, вокруг его ног валялись банки мерзлых консервов и какая-то одежда. Им овладело странное чувство. Кучка хлама выглядела такой жалкой. А место, где его напарник умер в полном одиночестве, внушало ужас. Макферлейн почувствовал пощипывание в уголках глаз.

– Итак, где метеорит? – услышал Макферлейн вопрос Ллойда.

– Что? – спросил Паппап.

– Яма, дружище, где яма, которую выкопал Масангкей?

Паппап неопределенно махнул на снежную круговерть.

– Проклятье, отведите меня туда!

Макферлейн посмотрел на Ллойда, потом на Паппапа, который уже пошел вперед, поднялся и направился за ними.

Пройдя четверть мили, Паппап остановился. Макферлейн сделал еще несколько шагов вперед, вглядываясь в раскопанную впадину. Ее края оползли внутрь, на дне образовался сугроб. Почему-то он думал, что яма будет больше. Он почувствовал, как Ллойд схватил его за руку и сжал так крепко, что ему стало больно, несмотря на слои шерсти и пуха.

– Подумайте только, Сэм, – прошептал Ллойд. – Он прямо здесь. Прямо у наших ног. – Он оторвал взгляд от ямы и посмотрел на Макферлейна. – Чертовски хочется на него посмотреть.

Макферлейн осознал, что ему следовало бы чувствовать что-нибудь еще, кроме глубокой печали и ужасающей, зловещей тишины.

Ллойд снял рюкзак, отстегнул крышку и вытащил термос и три пластиковые чашки.

– Горячий шоколад?

– Конечно.

Ллойд грустно улыбнулся.

– Уж этот мне Эли. Мог бы снабдить нас бутылкой коньяка. Ладно, по крайней мере хоть что-то горячее.

Он отвинтил крышку и разлил дымящийся напиток. Ллойд поднял свою чашку, Макферлейн и Паппап повторили его жест.

– За метеорит Десоласьон!

Голос Ллойда прозвучал глухо в тишине снегопада.

– Масангкей, – услышал Макферлейн себя после короткой паузы.

– Простите?

– Метеорит Масангкей.

– Сэм, это не по правилам. Метеориты всегда называют по месту, где они…

Ощущение пустоты внутри исчезло.

– Плевать на правила, – сказал Макферлейн, опуская чашку. – Его нашел он, а не вы. И не я. Он умер ради этого.

Ллойд посмотрел на него. Его взгляд, казалось, говорил: «Немного поздновато для угрызений совести».

– Мы обсудим это позднее, – сказал Ллойд спокойно. – Сейчас просто выпьем за эту штуку, как бы она ни называлась.

Они чокнулись пластиковыми чашками и залпом выпили горячий шоколад. Пролетела невидимая чайка, снег поглотил ее крик, в котором Макферлейну послышалась обреченность. Он почувствовал, как внутри разливается приятное тепло и неожиданный гнев отпускает. Уже начинало темнеть, и белизна на границах их маленького мира приобретала сероватый оттенок. Ллойд собрал чашки и термос, положил их в рюкзак. Было ощущение некоторой неловкости. «Возможно, в такие осознанные исторические моменты всегда так бывает», – подумал Макферлейн.

Была и другая причина для неловкости. Они еще не нашли тело Масангкея. Макферлейн поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от земли из страха увидеть его, не может повернуться к Паппапу и спросить, где оно.

Ллойд долго смотрел на яму около ног и наконец взглянул на часы.

– Давайте попросим Паппапа нас сфотографировать.

Макферлейн послушно встал рядом с Ллойдом, когда тот передавал свою камеру Паппапу.

Щелкнул затвор, но Ллойд продолжал стоять неподвижно, сфокусировав взгляд на чем-то неподалеку.

– Посмотрите, – сказал он, указывая за плечо Паппапа, на серовато-коричневую кучу на небольшом взгорке в сотне ярдов от ямы.

Они подошли. Останки скелета лежали полузанесенные снегом, распавшиеся кости были почти не видны, за исключением будто улыбающейся кривобокой челюсти. Рядом лежала лопата без ручки и нога в сгнившем ботинке.

– Масангкей, – прошептал Ллойд.

Макферлейн стоял молча. Они столько вместе пережили. Его бывший друг, бывший шурин превратился теперь в холодную кучку разбросанных костей на дне мира. Как он умер? Замерз? Неожиданный инфаркт? Ясно, что не от голода, рядом с мулами полно продуктов. И почему кости сломаны и раскиданы? Птицы? Животные? Остров кажется совершенно безжизненным. А Паппап даже похоронить его не счел нужным.

Ллойд повернулся к Паппапу:

– Что могло его убить, как вы думаете?

Паппап в ответ просто фыркнул.

– Попробую догадаться. Генукса.

– Если ты веришь в легенды, парень, – сказал Паппап. – Как я уже говорил, я не верю.

Ллойд некоторое время смотрел на Паппапа жестким взглядом. Потом вздохнул и пожал плечо Макферлейну.

– Сожалею, Сэм, – сказал он. – Понимаю, как вам тяжело.

Они постояли в молчании еще недолго над жалкими останками. Потом Ллойд засобирался.

– Время идти, – сказал он. – Хоуэлл приплывет в три часа, и я бы не хотел провести ночь на этих скалах.

– Скоро пойдем, – сказал Макферлейн, продолжая смотреть на останки. – Сначала мы должны его похоронить.

Ллойд помедлил в нерешительности. Макферлейн призвал свою решимость, ожидая протеста. Но великан сказал:

– Конечно.

Пока Ллойд собирал кости в кучу, Макферлейн выискивал под снегом булыжники и выковыривал их из мерзлой земли заледеневшими пальцами. Вместе они складывали над останками пирамиду из камней. Паппап стоял в стороне, наблюдая.

– Вы не собираетесь нам помочь? – спросил его Ллойд.

– Не я. Как я уже сказал, я христианин. Я есть. Библия говорит: позвольте мертвым хоронить мертвецов.

– Не очень-то по-христиански было очищать его карманы, не так ли? – сказал Макферлейн.

Паппап сложил руки с глупой виноватой улыбкой на лице.

Макферлейн вернулся к работе, и через пятнадцать минут они закончили. Он соорудил крест из двух палок и осторожно воткнул его на вершине невысокой горки камней. Затем он отошел назад, стряхивая с перчаток снег.

– Canticum graduum de profundis clamavi ad te Domine, – сказал он тихо. – Покойся с миром, дружище.

Потом он кивнул Ллойду, и они пошли на восток, к белой громаде снежника. Небо становилось все темней. У них за спиной собирался с силами новый снежный заряд.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   89


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница