Льюис Спенстайны древних бриттов



страница1/27
Дата26.04.2018
Размер2.74 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Льюис Спенс Тайны древних бриттовАннотацияПредания о древностях бриттов — совершенно особого рода. Для всей западной культуры Британия была поистине таинственным островом, где жили феи и эльфы, где совершали свои подвиги рыцари короля Артура. Мудрые друиды творили здесь чудеса и изрекали пророчества о грядущем, усилием воли возводили святилища из гигантских каменных плит… Можно ли воспринять эти чудесные легенды как проявления целостной, хотя и полузабытой духовной традиции? Именно так подходит к теме шотландский писатель и религиовед Льюис Спенс (1874–1955); его книга о тайных учениях и ритуалах друидов, впервые выходящая на русском языке, не устарела и поныне.Льюис СпенсТАЙНЫ ДРЕВНИХ БРИТТОВПРЕДИСЛОВИЕТо что Британия была местом зарождения и развития культа и тайной традиции, отличавшихся необычайной жизнестойкостью и оригинальностью, не новый тезис, который, впрочем, до сих пор не рассматривался в научном аспекте; свидетельства, относящиеся к нему, не изучались в свете современных научных изысканий. Работая над данной книгой, я лишь попытался собрать соответствующие данные и как-то систематизировать их, с намерением доказать их подлинность, а также указать на их значение для британских мистиков и оккультистов, поскольку здесь обозначается сфера присутствия исконного отечественного священного знания и соответствующих практик; достаточно обратить внимание на продолжительность существования этих оккультных традиций на наших островах — в некоторых регионах они просуществовали вплоть до недавнего времени.Утверждение, что культ, известный нам как «друидизм», обладал гораздо большей мистической наполненностью, чем то представляется большинству британцев, выдвигалось неоднократно.Но поскольку эта гипотеза ранее преподносилась достаточно эксцентричным образом, ее позиции были серьезно подорваны. Я попытался представить ее в более «кафолической» манере, задействовать только те источники, которые представляются мне абсолютно заслуживающими доверия, и исключить все, на чем лежит оттенок гиперболизации, «экстремизма», а также голого эмпиризма, — одним словом, я стремился дать возможность историческим свидетельствам защищать теорию самой их самоочевидностью и полнотой. В то же самое время я старался скомпилировать их так, чтобы моя теория не страдала от чрезмерного «эмпирического» веса данных и возможного неверного их толкования. Осмысление исторического материала, помимо прочего, имело своей целью приостановить наступление тех, кто вообще отрицает присутствие в прошлом развитого интеллектуального культа и мистической традиции на наших островах, либо оспаривает факт их существования в более или менее официальной форме вплоть до недавнего времени.Основу доказательств, естественно, следует искать в Уэльсе, последнем прибежище официального друидизма, где до сих пор существует удивительная сокровищница манускриптов, имеющих отношение к этому культу. Достаточно широко утвердилось мнение о сомнительном или сравнительно недавнем происхождении древних валлийских литературных источников. Но собранные мною свидетельства убедительно доказывают, что этот огромный массив материалов не только является подлинным по своей сути, но и обладает весомым значением, которое едва ли можно переоценить. Я убежден в том, что писания, сохраненные Иоло Морганугом в «Барддас», пришли к нам из незапамятной древности, как это и утверждали их редакторы, и что в них содержатся верования, идеи и описание практик тайной традиции Британии, я не сомневаюсь в том, что беспристрастный читатель после внимательного изучения относящихся к ним свидетельств согласится с моей точкой зрения.Свидетельства, касающиеся ритуалов и церемоний инициации, являются, я думаю, яркими и убедительными, они должны раз и навсегда устранить все сомнения по этому вопросу. Особое значение они имеют для британских мистиков — в плане общего описания системы или кода поведения, с помощью которых их предки пытались обрести знание того высшего типа существования, которого стремились достичь, и у меня есть определенная надежда, что все это может побудить нынешних искателей проводить дальнейшие самостоятельные исследования и, может быть, попытаться найти контактные точки «философии души» и нашей национальной психологии, что гораздо плодотворнее, чем пытаться приспособить к последней какую-либо экзотическую системуМы, британцы, к сожалению, слишком склонны отыскивать драгоценные камни в чужих эстетических и философских системах, они нам кажутся значительно ценнее, чем те, что имеют наше национальное происхождение. Что касается мистической философии, то у нас, пожалуй, до сих пор еще не было реальной возможности оценить настоящее значение философской традиции, которая развивалась в соответствии с западной, особенно с британской ментальностью. Но я чувствую, что с учетом того огромного количества фактов, которые я предлагаю британским мистикам, они не будут уже более чувствовать себя связанными необходимостью вести поиск скрытых источников в восточных культах и философиях, но смогут обрести духовное наставление и просвещение, обратившись к благородной и почтенной традиции предков, где они, несомненно, найдут идеалы и верования, которые должны затронуть в них струну сыновнего чувства и привести к укреплению, воодушевлению и конечному просветлению. Я тщательно выписал все источники, из которых они могут получить более полное знание.Не могу завершить предисловие, не выразив свою искреннюю благодарность своей дочери Роде за ее неустанную помощь в сборе и оформлении материалов, послуживших основанием для этой попытки восстановления здания нашей приходящей в упадок британской традиции, — в каковом деле, я убежден, британские мистики окажут свою посильную помощь!ГЛАВА IВведениеДля народов древности Британия представлялась таинственной, священной территорией, проникнуть на которую было все равно, что вторгнуться в зачарованную область, обиталище богов, хранилище культа особой святости и мистической силы. Британия действительно являлась insula sacra1 Запада, таинственным островом, Египтом Запада. Легенды о ее странных и опасных чудесах были широко распространены среди полуцивилизованных рас, живших неподалеку от ее призрачных белых утесов; она считалась местом прибежища гигантов, демонов и духов; для некоторых она даже представлялась раем и местом отдохновения мертвых. Ранние описания ее ужасов показывают, сколь различными были те чудеса, что приписывались ей. Возможно, эта сверхъестественная репутация была связана с охранительным инстинктом или политикой секретности, которая побуждала заморских купцов стародавнего времени окружать область своей торговой монополии разными «страшилками». Но при всем этом слава Британии, как весьма закрытой и оккультной территории, не может быть объяснена такой теорией.Цель данной книги — дать представление о почти уникальном священном статусе Британии в древнем мире и продемонстрировать стойкость мистицизма и оккультной традиции, получивших развитие у наших предков-бриттов до степени, не имеющей себе равной на европейском континенте. Я попытаюсь наглядно показать с помощью убедительных ссылок и источников, что традиция мистицизма, хранившаяся на нашем острове, по своей древности и авторитетности сравнима с традициями, развившимися в Египте и на Востоке, но в том, что касается ее корней, она никак не выводится из двух последних.Здесь ждут таинственные грезы и волшебные приключения  Вообще, романтика расстояния сыграла злую роль по отношению к нашей отечественной оккультной философии. Наверное, Восток уже по привычке представляется нам более лучезарным, чем наша родная среда, так что мы уже утвердились во мнении, что он является отцом всего чудесного, что древние цивилизации — Египет, Вавилон и Индия — были единственными в мире источниками тайного знания. Однако несложно показать, что на нашей изолированной земле возникла духовная традиция, по своей мощи и величию не уступающая ни одной из подобных систем, взращенных Востоком; помимо этого наша традиция, естественно, приспособлена к нашей национальной психологии.Хотя невозможно делать абсолютно точные утверждения о происхождении и родственных связях британской традиции, мы можем с уверенностью сказать, что в течение ее долгой островной сегрегации она развилась в совершенно самостоятельную систему, которая передавалась из поколения в поколение в течение веков, и до сих пор еще ее можно восстановить с большой точностью. Как в первые века нашей эры (и до нашей эры), Британию считали священным местом, отмеченным богами, так в век романтизма о ней думали, как об острове волшебных грез и чарующих приключений. Этот следующий этап был, по сути, преемником гораздо более почетного периода веры в ее религиозную святость. Но если Британия более не является магическим прибежищем для испанских и французских романсеро, то более древнее представление о ней, как колыбели определенной оккультной системы, должно сохранять постоянный живой интерес для тех сынов и дочерей этой традиции, что продолжают чувствовать себя вдохновленными ее мистическим значением. На этих страницах будет предпринята попытка восстановить фрагменты древней британской эзотерической философии таким образом, чтобы проявились хотя бы контуры ее здания и чтобы эта система смогла перейти в распоряжение британских мистиков как более подходящая по сути своего гения для отечественной ментальности, чем экзотические культы, столь долго бывшие в моде.Легко находятся свидетельства, касающиеся веры в священный и мистический характер Британских островов в стародавние времена.Юлий Цезарь, который почти наверняка получил информацию от эдуанского друида Дивициака, друга Цицерона, говорит о друидическом культе так: «Считается, что это верование впервые возникло в Британии и оттуда было передано в Галлию, поскольку даже сегодня те, кто желает стать настоящими адептами своего искусства, едут туда для обучения»1. Из свидетельства Цезаря видно, что галльские друиды видели в Британии не только место зарождения их культа, но в некотором отношении и свой официальный центр, свой Тибет. Каждая религия смотрит с почтительностью на место своего появления, и один тот факт, что галльские друиды не только считали Британские острова первым домом своей веры, но и посылали своих неофитов для обучения в британских духовных школах, служит наилучшим свидетельством истоков друидизма на нашем острове для людей, профессионально занимающихся религиозной наукой.Прокопий, византийский историк, живший в 500–565 гг., в своей книге «О войне с готами»2, безусловно, рассказывает о поздней форме веры в мистическую репутацию Британии. Говоря об острове Бриттий, под которым подразумевается Британия, он утверждает, что она разделена стеной. Туда рыбаки с бретонского побережья должны в самую темную ночь переправлять тени мертвых, которые невидимы, но которых выстраивает их таинственный предводитель. Рыбаки, которым предстоит перевезти в лодке умерших на британский берег, должны рано лечь спать, в полночь же их должен будет разбудить легкий стук в дверь, и некто должен позвать их низким голосом. Они встают и спускаются к берегу, влекомые некоей необъяснимой силой. Лодки стоят, по всей видимости, пустые, однако вода поднимается до фальшбортов, словно в них находится много людей. Когда рыбаки пускаются в путь, их суда начинают с огромной скоростью рассекать волны, за один час одолевая расстояние, на которое обычно уходит полтора дня. Когда британский берег достигнут, души мертвых покидают судно, которое при этом резко поднимается, словно оно опустело. Потом на берегу слышится громкий голос, называющий имена и титулы сошедших на берег. Насколько живуче кельтское поверье, показывает тот факт, что до сих пор в местечке Трегье в Бретани сохраняется обычай перевозить мертвых на кладбище в лодке через определенную часть реки, которая называется «Passage de l'Enfer»2, вместо того, чтобы проделывать более короткий путь по суше3.Гай Юлий Цезарь  Как уже говорилось, на страницах этой книги будет поддерживаться тезис о существовании изначального единого центра европейской цивилизации, как восточной, так и западной. Из этого следует, что религиозные и мистические идеи, которые вытекали из этого общего источника, имели единое происхождение. Культ мертвых, заключавший в себе первичный религиозный импульс этой ранней культуры, повлиял на формирование определенных мифотворческих тенденций в Египте и на Востоке; существуют надежные свидетельства, что схожим образом этот культ развивался в Британии. Здесь культ мертвых принял особую островную окраску и оказал влияние на формирование оккультной традиции, не уступающей по своей мощи и авторитетности восточным учениям и способной развернуть перед нами мистерию, столь же величественную и входящую в больший резонанс с нашей отечественной психологией.С этой теорией неразрывно связаны вопросы возникновения нашей расы, которые столь долго вызывали яростные дебаты. Однако современной археологии удалось разрешить большинство из них. Бедой тех течений мистицизма, что опирались на чужие источники, явилось то, что их самые влиятельные апологеты были не знакомы с открытиями археологии и антропологии и что они признавали источники сомнительного характера и происхождения, при этом пренебрегая заключениями науки. Однако эти идеи были полностью повержены недавними археологическими свидетельствами, и они не должны нас более задерживать.Раса, обычно называемая антропологами «иберийской» или «средиземноморской», возможно, представляла собой последнюю волну, которую исторгла из себя более древняя раса, происходившая из северо-западной Африки, в течение тысяч лет посылавшая подобные импульсы и на восток, и на запад. Точное место ее происхождения мы не знаем, но Серджи, возможно, самый компетентный из исследователей, считал, что оно должно располагаться в районе Сахары, которая не всегда была пустыней. Я надеюсь показать здесь, что эта раса дала египетской цивилизации первый толчок, и то, что она обрела свой наивысший расцвет именно в долине Нила, целиком связано с благоприятными природными условиями.Она приобрела специфические черты в Британии. Культ мертвых, который эта раса принесла на наш остров, точно так же, как и в Египет, вырос здесь в величественную, весьма интеллектуальную систему друидизма. Друидизм продолжал существовать в Британии много лет после того, как он исчез практически во всех других местах. Он повлиял на всю историю развития британской мистической мысли вплоть до нашего времени.Кроманьонец Чтобы подтвердить сделанные выше заявления, нам необходимо обратиться к археологии и этнологии. Мы попытаемся найти подтверждение своим аргументам в работах крупнейших археологов, исследовавших в последние годы страны Европы и Ближнего Востока. Можно сказать, в Европе история цивилизации началась с Ориньякской (или Кроманьонской) расы, которая появилась на нашем континенте примерно за 23 000 лет до н. э. Некоторые ученые считают, что она имела африканское происхождение. Капсийцы, которые появились вслед за ними, примерно за 10 000 лет до н. э., были, предположительно, африканского происхождения, и их культура превосходила по своему уровню культуру их предшественников, в частности, в таких деталях, как одомашнение собаки и использование лука. Как и люди периода Ориньяк, капсийцы владели техникой рисования. Наскальные рисунки капсийцев в центральных частях Испании в большей степени приближены к канонам отображения предмета, утвердившимся ныне. Почти все они носят религиозный или магический характер.Бош Химпера, опытный испанский археолог4, высказал мнение, что капсийцы являлись смешанной расой, включавшей в себя «средиземноморские», или «иберийские», элементы, негроидные и «арменоидные» черты. Их культура, характерной деталью которой явились дошедшие до нас тонко сработанные металлические «чешуйки», была увязана некоторыми авторитетными учеными с тарденоизийской (ок. 6000 лет до н. э.), которая обнаруживает определенное поверхностное сходство с культурой капсийцев (предполагаемое родство пока стоит под вопросом). Следы азилийской цивилизации, в определенной степени представляющей собой выродившуюся культуру Ориньяк, обнаружены в Британии, в пещере Кейв около Сеттла, на острове Оронсей и в пещере Мак-Артура около Обана. Если мы обратимся к кампиньянской культуре (характерной ее чертой являются неотшлифованные кремниевые включения), датирующейся 4000 лет до н. э., имевшей многочисленные центры на территории нынешних Франции, Бельгии, Германии и частично Италии, то увидим ее следы также в Британии. Все эти культуры ассоциируются с периодом «низкого развития» — между палеолитом и неолитом.Со времени окончания войны в Британии имел место активный процесс восстановления и перестройки археологии. В течение первого десятилетия в плане решения проблемных вопросов было достигнуто больше, чем за все предшествующее столетие; энтузиазм в деле возрождения археологических изысканий во Франции, Испании и Скандинавии вылился в целый поток новых убедительных данных, обогативших и британских ученых. Неясности, относящиеся к доисторической эпохе Британии, в основном были обусловлены скудостью аналогий с континентальными примитивными культурами, но сравнение с результатами недавних раскопок позволило не только с точностью указать континентальные районы зарождения ряда примитивных культур, чьи артефакты обнаруживались на британской почве, но и установить в ряде случаев конкретные местности в Испании, Галлии и других областях, откуда эти предметы должны были доставляться к нашим берегам двадцать или сорок веков назад. Поначалу консервативные археологи сдержанно отнеслись к таким новым, столь далеко идущим в своих последствиях для британской истории заключениям. Но свидетельства по своему характеру были настолько для всех убедительными, что оставалось только согласиться с выводами, которые из них вытекали.Эти поразительные результаты были получены во многом благодаря кропотливому сравнению между британскими и континентальными каменными и бронзовыми артефактами — мегалитами (грубыми каменными архитектурными формами), керамикой и др. Особо следует сказать и об удивительной европейской журналистике, занимающейся археологическими вопросами, до сих пор не имеющей себе равных по точности и оригинальности освещения. Этими замечательными результатами наука во многом обязана первопроходческой работе, осуществленной в Испании Обермайером и Бошем Химперой, а в Великобритании — Дж. С. Кроуфордом, Э.Х. Стоуном и профессором В. Гордоном Чайльдом.Сосредоточение на истории торговых путей, проложенных древними народами средиземноморской и атлантической областей в неолитическую и «бронзовую» эпохи, по сути, революционизировало наше понимание западного мира, каким он был четыре тысячи лет назад, и позволило заключить, что торговцы Испании и Бретани уже в тот далекий от нас период осуществляли хорошо организованную торговлю с нашими островами. Они не только привозили с собой товары, которые могли обменять на золото, янтарь и гагат, но также занимались обучением наших грубых предков в возведении каменных построек, результатом чего явилось появление в Британии строений, практически идентичных обнаруженным на континенте.От местечка Лос Миярес в Альмерии (южная Испания) до уединенного Ринейра в Кейтнессе — большое расстояние. Однако было установлено, что увенчанная «рогом» пирамида из камней в Шотландии по своему строению практически в точности воспроизводит тип конструкции некоторых древних надгробий альмерийских поселений, где представлена точно такая же система выступов. Четыре тысячи лет назад люди из южной Испании в больших челноках, выдолбленных из бревен и законопаченных испанской пробкой, пускались в плавание вдоль Иберийского побережья, огибая бретонские мысы, и под кожаными парусами медленно прокладывали путь к западным берегам Шотландии, а оттуда через Пентланд Форс шли в Данию с целью найти там золото и янтарь. Некоторые из этих древних судов были найдены на намывных полосах Шотландии, в них были обнаружены зеленокаменные струги, которые моряки брали с собой. Прямоугольные камеры с боковыми нишами, обнаруженные на Оркнейских островах, напоминают подземные помещения в Ангелу Руджу в Сардинии; броки, или круглые башни, сложенные без раствора, которыми усеяны берега Шотландии, практически идентичны нурагам Сардинии, хотя первые появились несколько позднее; примечательные ряды могильников, разбросанные по западному и северному побережьям Шотландии, отмечают торговый путь, проложенный из южной Испании в Данию. С другой стороны, в могилах Л ос Мияреса обнаружены датский янтарь и английский гагат, и они показывают, что больше всего ценили древние.Похоже, эти торговцы, приплывавшие в Британию, ввели «дольменовый» тип могилы, представлявший собой большой камень, уложенный на три или четыре монолита. Более поздние формы (разделенный на камеры длинный курган и пирамида из камней) проникли и во внутренние районы Британии, их можно найти также во многих других странах. Длинные курганы использовались как коллективные склепы для захоронения мертвых, однако в Йоркшире и некоторых областях Шотландии обнаруживаются несомненные свидетельства кремации.Люди, возведшие длинные курганы, имели удлиненные черепа и маленький рост. Несомненно, они приплыли морем с юго-запада, на что указывает географическое распределение захоронений, кроме того, эти курганы могут быть соотнесены только с подобными сооружениями в Испании и западном Средиземноморье, особенно Альмерии.Эти люди были торговцами, совершавшими путешествие из Испании в Данию вдоль северного побережья Шотландии, на что указывают группы захоронений, а датский янтарь и британский гагат, найденные в испанских могильниках, красноречиво свидетельствуют об обширной торговле, которой занимались эти мореплаватели. Но мало существует свидетельств о какой-либо широкомасштабной колонизации, которая бы осуществлялась этой предприимчивой расой купцов-мореходов, деятельность которых может быть датирована приблизительно 2000 г. до н. э. и соотнесена по времени с существовавшей тогда на Крите средней минойской цивилизацией. Но культура «длинных курганов» не проникла на наше восточное побережье и не оказала существенного влияния на внутренние области.И представляется невероятным утверждение профессора Чайльда относительно того, что эти типы захоронений «были переняты местными жителями у торговцев, пристававших к берегу». Имей такое заимствование место, едва ли могло бы существовать столь точное подобие курганов тем иберийским моделям, о которых упоминает профессор.Жизнь строителей длинных курганов почти полностью определялась культом мертвых. Сейчас очевидно, что эти люди имели африканское происхождение5. В Испании было найдено огромное количество религиозных предметов, связанных с этим культом, они были сделаны, в основном из кости — идолы плоской и дискообразной формы, «жезлы» из аспидного сланца. Эти предметы, добытые из могил, показывают нам, насколько тщательно проработанным стал культ мертвых на иберийском полуострове в этот ранний период.Не возникает вопросов относительно того, народ какой расы и культуры сменил в Британии строителей длинных курганов. В долине Рейна имело место слияние народа «колоколообразного кубка» и тюрингского народа «боевого топора». Первый был, вероятно, италийского происхождения, он проложил переход Бреннер из Италии для осуществления походов за янтарем, связав долину Эльбы с Адриатикой приблизительно за 2000 лет до н. э. Это была раса изыскателей и торговцев. «Народ боевого топора» представлял собой изготовителей и пользователей бронзовых изделий, его представители были родом из Венгрии и Трансильвании. В некоторой степени они были смешаны с «альпийцами» — народом, отличавшимся укороченным черепом. Эта раса вторглась и быстро распространилась по всей Британии. Вместе с ней на остров впервые была принесена культура обработки металла и производства золотых предметов в довольно больших масштабах, одной из отличительных ее особенностей было изготовление пищевых и питьевых сосудов особой формы, с колоколообразным горлышком. Вклад этого народа в британскую культуру был, конечно, более значительным, чем их атлантических предшественников. Культуры в разных местах перекрывали друг друга и смешивались. Существует достаточно свидетельств того, что религиозные и мистические идеи первоприбывших иберийских народов восторжествовали, под конец полностью подавив культурное влияние центральноевропейских пришельцев и на все последующее время сообщив преимущественно «иберийский» характер британской религиозной и мистической мысли. Британии было действительно суждено остаться в религиозном смысле иберийской — уже много позднее того, как иберийский культ мертвых исчез в своей собственной изначальной среде. Будучи однажды привнесенной, иберийская форма оказала мощное влияние на воображение исконных британских племен и их преемников, и даже пришедшие позднее кельтские завоеватели, по-видимому, усвоили основные черты иберийской мифологии и привили к ней свои собственные религиозные представления. Все это сделало британскую мистическую мысль уникальной в Европе, и народы континента в начале христианской эры смотрели на нее как образец и прототип древней веры Запада.Иберийская бронзовая фигурка Бушуют яростные споры по вопросу о приоритете цивилизаций Востока и Запада. Те, кто утверждает, что восточная цивилизация носит более почтенный характер, рассматривают иберийскую культуру Испании как отражение восточно-средиземноморской или, по крайней мере, как переносчик ее ценностей в более северные земли. Но один тот факт, что на мегалитах Испании сохранились рисунки, по своей технике и характеру почти идентичные (может, лишь более условные) рисункам, относящимся к более древней капсийской культуре, появившейся в северо-западной Африке, должно повергнуть защитников приоритета восточной цивилизации в замешательство. С точностью можно заключить, что крупные центры мегалитической архитектуры в Европе имеют теснейшее родство по восходящей с памятниками палеолита — эры, которая предшествовала зарождению культур в долине Нила и в Месопотамии.Нам очевидно не только то, что палеолит в Испании и Франции связан с культурой Запада, превосходящей по древности культуры Востока, но и то, что этот период демонстрирует нам самые ранние из известных зачатки великого культа мертвых. Поздние захоронения периода Ориньяк свидетельствуют о первых шагах в развитии мумификации — они относятся, как минимум, к 14 000 лет до н. э. Плоть отделялась от костей, и последние раскрашивались красным, цветом жизни. «Умерший должен был прожить еще один раз в собственном теле, кости которого являлись остовом», — говорит профессор Макалистер. «Раскрашивание его в цвет жизни было процессом, наиболее близко приближавшимся к мумификации из числа известных людям палеолита; это была попытка сделать тело вновь пригодным для его владельца». Исследования, проводившиеся на микроскопическом уровне, показали, что кости, раскрашенные таким образом, в ряде случаев оборачивались кожей, это было первым грубым прототипом бинтования мумий. Достаточно указать на тот факт, что Египет не знает столь древних попыток производить бальзамирование.Несколько одаренных ученых из числа «ориенталистов» попытались доказать наличие восточного влияния в мегалитической культуре Запада, указывая, что структура, известная как «дольмен», была смоделирована по образцу египетской мастабы. Среди них Эллиот Смит6 и Перри являются наиболее выдающимися сторонниками этой теории. Но египетская мастаба радикально отличается от дольмена тем, что представляет собой надгробную молельню, построенную над могилой, высеченной в скале, тогда как дольмен являл собой основание могильного кургана. Эллиот Смит, Перри и профессор Пик, рассматривая связь между европейскими мегалитическими постройками и использованием золота, пришли к заключению, что эти памятники были возведены восточными старателями. Пик считает, что это были шумеры, тогда как Эллиот Смит и его школа выдвигают тезис об их египетском происхождении. По мысли последнего, религиозные потребности в Египте, нужда в животворящей субстанции, предполагаемой культом мертвых, пробудили в стране исследовательский дух и стимулировали путешествия на дальние расстояния. Но в мегалитических памятниках не было обнаружено никаких следов обработанных металлов, а рассуждения относительно того, что восточные путешественники отказывались посвящать туземцев в секреты искусства обработки металла, при этом обучая их искусству возведения дольменов (по Смиту и Перри, идентичных мастабам), едва ли можно счесть хорошо обоснованными и разумными. Почему «старатели» должны были обучать грубые народы Испании и Бретани начаткам своей религии и искусству копирования мастаб, но при этом отказывать им в благе обучения ремеслу обработки руды — это недостаточно ясно. Нет причины настаивать на том, что дольмены не являлись изобретением поздних «осколков» цивилизации палеолита атлантического или западного регионов. «Крупные центры мегалитической архитектуры в Европе — это как раз те области, где очаги цивилизации старого каменного века наиболее заметны», — отмечает профессор Чайльд. Он при этом замечает, что с этим тезисом тоже есть свои сложности. «Каким образом мегалитическая архитектура распространилась от атлантического побережья до Кавказа, не говоря об Индии и островах Тихого океана? Если проведенное (в предыдущих главах) сравнение между ранними цивилизациями Ближнего Востока и Запада имеет какой-то вес, то не абсурдно ли было бы утверждать, что западные варвары обучили египтян и критян культу мертвых?»Так, конечно, должно представляться каждому, кто не вооружен третьей, альтернативной теорией — тезисом о том, что и Запад, и Восток почерпнули идею культа мертвых из общего источника — северо-африканского. Мое собственное убеждение заключается в том, этот великий древний культ, появившись во времена позднего палеолита, начал свое продвижение из какого-то центра в Северо-западной Африке, с одной стороны, в Египет, с другой — в Испанию, Галлию и Британию. Мы уже видели, что это культовое течение начало развиваться в позднюю часть периода Ориньяк в Испании; также представляется очевидным, что оно проникло в Британию около 2000 г. до н. э. посредством «испанского» влияния и начало распространяться в Египте во времена Первой династии.Мое мнение таково, что именно этот очень древний культ принес в Британию элементы той веры, что позднее оформилась как друидизм — религия, обретшая особое влияние и полномочия на нашем острове и явившаяся, по сути, источником и первоосновой британского мистицизма. Британия, как нам известно из работ Цезаря, считалась официальной резиденцией друидизма. Давайте теперь посмотрим, какими точными свидетельствами северо-африканского происхождения культа мертвых мы располагаем.Египетское изображение Осириса на троне  Мумификация, сохранение человеческого тела после смерти, с тем чтобы оно могло быть потом оживлено путем возвращения ему духа, по-видимому, появилась в Египте как следствие культа Осириса, бога мертвых и подземного царства. Осирис не появляется в Египте до периода Первой династии, приблизительно 3400 гг. до н. э. — именно этим периодом датируется сооружение центра поклонения ему в Абидосе. Известно, что так называемая Книга Мертвых (или ее ранние фрагменты) появилась в Египте в ранний период Осириса.Сейчас очевидно, что Книга Мертвых в ранних вариантах является письменным выражением гораздо более древнего ритуала, идущего из доисторических времен. Он обрел письменную форму в ранний династический или поздний додинастический период. Это также книга Осириса и его культа. Д-р Бадж говорит об Осирисе, «что его происхождение, возможно, ливийское», то есть он явился с запада.Санхониатон, карфагенский писатель, пишет, что таинственный «кабирийский культ» возник в северо-западной Африке и был передан, среди прочих, «египетскому Осирису». Санхониатон указывает, что приверженцы этого культа являлись изобретателями лодок, искусств рыбной ловли, строительства, письма и медицины. Мало сомнений в том, что они представляли собой древнюю цивилизованную расу Запада, которая достигала британских берегов на своих выдолбленных из дерева челноках. Если Осирис был одним из ее богов, то нетрудно установить, что религией кабирийцев был культ мертвых, на что указывает и Санхониатон. Цицерон называет кабирийцев «сыновьями Прозерпины», богини подземного царства, что уже говорит о многом. Дионисий из Геликарнаса, Макробий, Варрон и другие писатели считали кабирийцев Пенатами Рима, то есть, душами умерших, ставших покровителями домашнего очага, а Воссий писал о них, как о посланцах богов, которые были обожествлены после своей смерти. Страбон считал их посланцами Гекаты, а Бохарт распознавал в них «инфернальных божеств»7.Кабирийский культ, возникнув на северо-западе Африки, очевидно, представляет собой лишь тусклый осколок древней цивилизованной расы этого региона, которая переместилась в Испанию, где прошла ряд этапов становления от палеолита до неолита, а потом стала постепенно прокладывать себе дорогу (или распространять свое учение культа мертвых), с одной стороны — в Египет, а с другой — в Британию. Эта теория дает объяснение всем свидетельствам египетского влияния в Британии, очевидным схожим чертам у египетского и британского мистицизма и народных верований.Но с некоторым основанием можно сказать, что все это едва ли можно счесть настоящими свидетельствами. Кто-нибудь может задаться вопросом, кем вообще был Санкониатон, сомнительный карфагенский образчик писателя позднего римского периода? Однако было давно выявлено, что повествование Санкониатона, по всей вероятности, достаточно подлинное. Однако давайте встанем на более твердую почву. Мы имеем достовернейшие источники свидетельств того, что не одна раса африканского происхождения совершила переход в Европу во времена палеолита и неолита. Это утверждение способно дать опору одним масштабным теориям и повергнуть в прах другие. Капсийская культура, которая, как мы это видели, пришла извне в Европу, имела своим происхождением Северо-Западную Африку; она была поименована так по названию местности Капса или Гафса в Тунисе. Азилийская культура также, бесспорно, африканская. «Именно с капсийской культурой, — говорит профессор Макалистер, — несомненно, должны ассоциироваться испанские наскальные рисунки в Алпере, Косуле и других местах… капсийское кремниевое производство дало начало обработке кремния в азилийско-тарденоизийской культуре». Азилийскую культуру в ее первичной фазе следует искать на северо-западе Африки.Моя точка зрения такова, что эти древние культуры процветали в Северо-Западной Африке и Испании в период около 10 000 лет до н. э., когда у Египта еще не было какой-либо явно выраженной культуры, за исключением бадарийской (ок. 9000 лет до н. э.), которая представляла собой лишь эхо солутреанской или поздней Ориньякской. Североафриканским культам предшествовали культы гораздо более древней расы — кроманьонцев, — которая появилась в Испании около 20 000 лет назад и которая, несомненно, заложила основы искусства мумификации. И перед лицом этих фактов «ориенталисты» настаивают на том, что цивилизация Египта и Востока имеет более древнее происхождение! Таким образом, утверждается, что ранние культуры ориньякцев, капсийцев и азилийцев, пусть и примитивные, не предшествовали египетской, что все они исчезли без следа и не передали никаких традиций народам, которые стали их преемниками, либо на Восток? Разве представляется совсем невозможным, что их культурные и религиозные идеи, пусть и элементарные, постепенно, в течение веков могли прокладывать себе путь в Египет (где их развитие шло в более благоприятных условиях), как это, несомненно, имело место в отношении Британии в более поздний период гораздо более сложным и опасным путем? Или наши оппоненты настаивают на том, что сходство между ранними фазами этих культур и культуры Египта является случайным?Профессор Макалистер в своем «Справочнике по европейской археологии» высказывает мнение, что ориньякская раса появилась в Центральной Африке. Все авторитетные ученые соглашаются с тем, что капсийская и азилийская культуры развивались в Северо-Западной Африке. То, что эта культура достигла Востока и в более поздний период могла отсылать культурные плоды более высокого порядка назад в Западную Европу, я ни секунды не отрицаю. Но это несколько другой вопрос, и в любом случае «ориенталисты» сильно преувеличили значение «возвращения». Дело в том, что самые ранние признаки цивилизации появляются в Северо-Западной Африке и Западной Европе, и ничего аналогичного в Египте не появляется вплоть до 9000 лет до н. э., и даже эта дата представляется сомнительной.Сейчас не может быть поставлен под вопрос тот факт, что самые древние цивилизованные обитатели Египта принадлежали к иберийскому роду. Х.Р. Холл, крупнейший специалист в этом вопросе, говоря о самых первых обитателях Египта, отмечает: «Мы видим Египет изначально населенным хамитской расой (иберами), родственной живущим в смежных областях семитам, ливийцам и средиземноморцам». Он также указывает: «В дельте они (пришлые арменоиды), возможно, основали цивилизацию примитивного средиземноморского типа, которая, однако, была гораздо более высокого уровня, чем цивилизация в верховье… Иероглифическая система и вся сопутствующая ей культура, возможно, была их собственной, но скорее все же средиземноморской»8.Никто еще не предпринимал более тщательного и более объемного изучения истоков средиземноморской, или иберийской, расы, чем покойный римский профессор Серджи. Он пишет: «Но этот изначальный род не мог иметь свои истоки в Средиземноморье, эта область, скорее, подходила бы для слияния народов и для их активного развития; колыбель, где произошло его зарождение и откуда он начал свое рассеяние по всем направлениям, находилась, скорее всего, в Африке».Далее он говорит, что изучение хамитской расы помогло ему прийти к такому заключению. Под словом «хамиты» он подразумевает древних и современных египтян, нубийцев, абиссинцев, галлов, сомалийцев, берберов, фулахов и гуанчей с Канарских островов. Физические характеристики всех этих народов он находит, в целом, похожими и занимается поиском их общих истоков в Африке. Сначала он проделал это в Восточной Африке, в районе крупных озер, вблизи истоков Нила, и в Сомали. Его на это вдохновлял, в основном, тот факт, что изображения представителей расы столь часто встречались на очень древних египетских памятниках, а также факт обнаружения кремниевых орудий эпохи палеолита в долине Нила. Но обработанный кремний в обширных количествах обнаруживался также в Северной Африке и Сахаре. «Таким образом, возникла идея, что, скорее, Западная Африка, чем Восточная, была колыбелью этих народов». Таким образом, представляется более чем вероятным то, что иберы Северо-Западной Африки принесли свою культуру в Египет. Западные очаги цивилизации превосходят по своей древности египетские, и один этот факт должен свидетельствовать в пользу нашего тезиса о том, что иберы, по сути, являлись культурными преемниками капсийцев и азилийцев. Более того, как я покажу позднее, что некоторые из обрядов и обычаев древних иберийских народов Британии до сих пор могут быть обнаружены во всей своей исконной целостности среди их иберийских родственников в Северо-Западной Африке. Так, ритуал белтейна (праздника костров), заимствованный у британских иберов кельтами, до сих пор сохранился в Марокко, и это, возможно, служит лучшим доказательством не только иберийского происхождения друидизма, но и того факта, что именно иберы принесли его на наш остров.Самые ранние письменные свидетельства, в которых говорится о религии в Британии, упоминают о странном культе, называемом «друидизм», относительно которого, как мы это видели, галлы имели мнение, что он возник в нашей стране. В течение веков была накоплена огромная масса скучной чепухи относительно природы и характера этого культа, и лишь недавно современные методы исследования были применены для изучения относящихся к нему фрагментарных материалов, которые дошли до нас и которые достойны внимания. В замечательной книге «Друиды, изучение их кельтского доисторического периода3 сотруднику Британского музея Т.Д. Кендрику удалось представить весь вопрос в гораздо более удовлетворительном освещении, чем это делалось ранее, и он смог сформулировать более или менее окончательные выводы, касающиеся происхождения и природы друидизма.По его мнению, вторжение саксов стерло все воспоминания о друидах в Британии, и они начали постепенно восстанавливаться лишь благодаря усилиям ученых XVI века, — утверждение, которое можно оспорить, что, я надеюсь показать позднее. Но он совершенно прав, заявляя, что это романтическое возрождение довольно смешным образом преувеличило роль традиции друидизма, представив ее достаточно соблазнительно, но в неестественной и театральной манере, распространяя при этом лживую легенду, что именно друиды являлись строителями памятников из каменных глыб в предыдущую эпоху.Кем же тогда были друиды? Каковы были истоки друидизма и его культовые формы? На эти вопросы, которые волновали британскую археологию почти четыре столетия, еще невозможно дать определенные, исчерпывающие ответы, но по ним уже можно высказаться достаточно удовлетворительно в общем смысле.Хотя на рассвете британской истории мы обнаруживаем, что друидизм практиковался официально народом кельтской расы, есть все основания считать, что этот культ имел не кельтское происхождение, но был заимствован кельтскими завоевателями Британии у более древнего коренного народа. Но г-н Кендрик отказывается обсуждать происхождение друидизма в Британии иначе как в свете того, что мы знаем о развитии друидизма в Галлии, поскольку в Британии «это слишком смутное, неясное явление, чтобы о нем можно было вести рациональную дискуссию». Он также не может увязать факт доминирующего влияния друидов в Галлии с заявлением Цезаря, что этот культ возник на нашем острове, на который кельты проникли лишь после их прибытия в Галлию. Он считает, что со стороны Цезаря это было лишь высказанное мнение, а не констатация факта, хотя далее шла информация, что серьезные приверженцы друидизма отправлялись в Британию, для того чтобы там более серьезно изучать его.Далее г-н Кендрик не без основания заключает, что если друидизм возник в Британии, то он должен был обосноваться там задолго до того, как о том написал Цезарь. У Диогена Лаэртского (Жизнеописания знаменитых философов, введ. I) мы читаем, что Сотион Александрийский упоминал о существовании друидизма уже во II веке до н. э. в двадцать третьей книге своей Преемственности философов, ныне утерянной. Его зарождение в Галлии и, само собой, Британии, если она была его колыбелью, должно, таким образом, относиться к еще более далекой поре и, принимая слова Цезаря как выражение общего мнения, г-н Кендрик находит, что «трудно что-либо противопоставить утверждению, что в ранний период железного века, во времена первого торгового пересечения кельтов с Англией, в нашей стране существовал некий новый для той поры религиозный элемент, который после кельтского вторжения был привит к кельтской вере и распространился по всей Галлии, дав начало тому, что позднее было названо друидизмом».Он задается вопросом: каков был собственно британский элемент в друидизме? Идет ли здесь речь о самом священстве, о друидической теологии или догмах? Не похоже, чтобы английский элемент был первым по значению, поскольку это подразумевало бы полное подчинение захватчиков-кельтов поверженной расе. На римских завоевателей друидическая гегемония в Британии также не произвела особого впечатления, они удостоили ее лишь беглым упоминанием.Но в ряде кельтских областей друидов не было, похоже, что последние ограничивались территориями Галлии и Британии. Самая изначальная кельтская обметь, лежащая между Швейцарией и Венгрией, где возникла культура обработки железа Ла Тен, конечно, была населена людьми не гомогенной расы, хотя она и объединялась общей культурой и языком, и когда она, наконец, распалась, то в рассеянии ее разнородные элементы не могли сохранить в целостности свои прежние религиозные идеи. По этой и другим причинам г-н Кендрик считает, что друидизм в Галлии имел кельтское происхождение, и он не может найти в его системе верований ничего такого, что не было известно другим индогерманским народам. При этом он признает, что мало есть «воодушевляющих стимулов для тщательного исследования этих моментов» и что «пришло время прибегнуть к другому методу изучения».Также г-н Кендрик признает, что «все это лишь гипотетическая реконструкция событий». В целом она сводится к следующему: в течение бронзового века Галлия и Британия достигли известного культурного единства, и между ними существовали обширные торговые связи. Это подразумевает и определенное религиозное единство. В этой области могут быть выделены две отчетливо различающиеся культурные территории: первая включает в себя западную Галлию, Ирландию, западную и юго-западную Англию, ко второй, более значительной, относятся северная Галлия, юго-восточная и восточная Англия. Общая религиозная связь, объединившая всех, должна восходить к очень отдаленным векам, поскольку гомогенная культура обработки кремния преобладала в этом регионе тысячи лет.Но в начале железного века Британия стала относительно более изолированной ввиду начала действий Лигурийского и восточногерманского влияний, постепенно изменявших континентальную цивилизацию, и таким образом у британцев появились более благоприятные возможности для сохранения своей древней религии в чистой форме. Это привело к выявлению «отчетливых форм религиозной обособленности» на континенте, а «британская предприимчивость» могла довершить остальное. В этот период кельты появились в восточной и северо-восточной Галлии, развив особую культуру обработки железа типа Л а Тен в области Марны. Было установлено, что художественные традиции каменного века именно в этом регионе сохранялись вплоть до римского периода, и, судя по всему, «с не меньшей вероятностью там наличествовала и местная религиозная традиция». Потом произошло кельтское вторжение в Британию. Но это было вторжение тех кельтов, чье сознание уже было изощрено доисторическими религиозными идеями, господствовавшими в долине Марны. В Британии они обнаруживают ту же самую веру в исконной чистоте и, таким образом, не испытывают трудностей с ее принятием.В ранний период проживания кельтов в альпийских землях и в Центральной Европе они еще не организовали свой собственный священнический класс, по мнению г-на Кендрика, это было сделано ими лишь в Галлии где-то в IV или III веке до н. э. Таким образом, происхождение друидов и происхождение друидизма — это разные вещи ввиду разных причин, породивших их. Друидизм в Галлии, по мнению г-на Кендрика, это кельтская религия после произошедшего смешения с местной верой, обнаруженной кельтами в Галлии. Друидизм в Британии представляет собой включение в окельтизированную веру древней исконной британской религии, которая являет собой более чистую форму исконного континентального элемента в друидизме.Тогда как в Галлии друидизм управлялся жреческой кастой, в Британии он находился, скорее, под властью королей и вождей, чем жречества. Во время кельтского вторжения на наш остров континентальные галльские кельты еще не разработали собственную религиозную систему. Те, кто называл себя «друидами» (тогда это слово было, наконец, введено в оборот), «являлись лишь заклинателями и прорицателями в среде беглого, обездоленного народа», рассеянного бельгийской оккупацией и вторжением римлян. Ввиду свидетельств, указывающих нам на прямо противоположное, трудно согласиться с гном Кендриком по этому пункту, его позиция здесь представляется мне явно волюнтаристской, что я надеюсь показать, хотя он, по-видимому, более благосклонен к теории существования официально оформленного друидического жречества в Ирландии — «бледного отражения» галльской системы.Если я столь подробно пересказывал заключения г-на Кендрика, то делал это потому, что они в подавляющем большинстве согласуются с моими. При внимательном изучении его превосходной книги я не только увидел почти полное совпадение его взглядов с теми, что я разделял на протяжении многих лет, но обнаружил столь убедительный анализ предмета и при этом столь свободный от догматизма, что он мог послужить мне наиболее удобной отправной точкой для того исследования, которое я вознамерился предпринять в этой книге. Конечно же г-н Кендрик ни в коей мере не ответствен за ту надстройку, которую я надеюсь возвести на основании его идей, в сравнении с которыми те, что я имел до чтения его работы, были лишь туманными, размытыми копиями. Но отдельные второстепенные положения его книги кажутся мне довольно неоправданными, и в своем предварительном рассмотрении друидического вопроса мне следовало бы, как я чувствую, высказать свои взгляды, прежде чем браться за другие вопросы.Прежде всего, несколько удивляет то, что г-н Кендрик почти полностью игнорирует факт традиционных народных пережитков и осколков друидической веры. Ввиду огромного внимания, которое уделялось этому вопросу исследователями фольклора, сколько-нибудь серьезно подходящими к теме, такой настрой г-на Кендрика кажется нам несколько немотивированным, но, очевидно, дело в выраженном гном Кендриком намерении придерживаться только тех материалов, которые могут быть отнесены к «историческим»; а поскольку по своему характеру настоящая книга четко соотносится с народной традицией, то нет необходимости лишний раз подчеркивать или выделять тот предмет, к которому нам так или иначе пришлось многократно прибегать на всем протяжении нашего повествования. Но надо сказать, что почти полное пренебрежение традиционным народным аспектом этой темы со стороны г-на Кендрика принимает гораздо более отчетливую форму, когда он высказывается в том смысле, что вторжение саксов стерло все воспоминания о друидах в Британии и что восстановление их произошло лишь значительно позднее благодаря научной реконструкции. Правда заключается в том, что, сотни обычаев, в основном, местного характера, множество незначительных ритуалов и празднеств продолжают сохраняться, вопреки этому утверждению, и они почти столь же многочисленны в условно саксонской Англии, как и в кельтских Шотландии и Ирландии. Однако их не обязательно запомнили как «друидические». Поскольку в данной главе я оперирую лишь утверждениями общего характера, я воздерживаюсь от ссылки на конкретные примеры и на некоторое время оставляю вопрос о друидическом происхождении этих ритуалов, но в дальнейшем надеюсь привести свидетельство того, что не только какие-то отдельные воспоминания о друидизме пережили саксонское нашествие, но что из поколения в поколение передавалась очень мощная народная традиция, и что сам факт наличия очень зрелой кельтской учености служит опровержением теории о том, что лишь отдельные географические названия фрагментарно запечатлели память об этом предмете, как то утверждает г-н Кендрик.Карта острова Англси  Утверждение, что в Британии не существовало никакой официально оформленной касты друидов и что последние в период прихода римлян были лишь магами и чародеями в среде «беглого обездоленного народа», представляется не только неубедительным, но и прямо противоречащим всем свидетельствам. Сам факт того, что галлы посылали своих неофитов на наш остров для обучения, является почти достаточным для опровержения этого заявления. К чьей помощи они прибегали в плане обучения секретам жреческого искусства? К помощи королей и вождей, которые, как полагает г-н Кендрик, занимали в Британии то место, которое в Галлии занимает священство? Помимо этого соображения, также факт существования большой и мощной касты друидов на острове Мона (Англси) подтверждает беспочвенность утверждений г-на Кендрика. Тацит явно указывает на Мону как на последнее прибежище друидизма в Британии («insulam incolis validam et perfugarum receptaculum»4), и это служит объяснением отсутствия друидов в других частях Британии на протяжении определенного периода. Я лишь отмечу здесь, что наилучшим из возможных свидетельств является присутствие в Шотландии в гораздо более поздние времена касты пиктских друидов, которые ничего не позаимствовали из ирландской культуры и которые враждебно отнеслись к вторжению ирландских христианских миссионеров. Как сейчас хорошо известно, пикты представляли собой древний британский народ, смешавшийся с аборигенами, — тот самый народ, в среде которого друидизм (по крайней мере, его туземная фаза) расцвел наиболее мощно и просуществовал дольше, чем где бы то ни было еще, как это указывает и г-н Кендрик, и существование друидизма и друидического священства в Пиктавии уже в позднейшие времена не вызывает сомнения.Но помимо всего сказанного следует также указать на тот момент, что если Цезарь не упомянул о существовании друидов в юго-восточной Британии, то это объясняется политическими причинами. Отправлявшимся на обучение в Британию галлам не приходилось для этого проделывать длинный путь в Англси. Иногда приходится сожалеть о недостатке здравого смысла в современной археологии, тогда как он здесь очень нужен. Г-жа КамиллаЖюлиан ясно показала, что галльские друиды приняли ведущее участие в восстании Верцингеторикса, но Цезарь проигнорировал это обстоятельство9, а профессор Хаверфилд увидел в этом обдуманном пренебрежении желание римского императора никак не затрагивать религиозную касту10. Г-н Т. Райе Холмс, рассматривая этот вопрос с сугубо человеческой точки зрения, посчитал, что «Цезарь, возможно, подкупил архидруида»11 и, таким образом, счел себя связанным установками секретности.Как бы то ни было, представляется невероятным, чтобы никакая друидическая каста не посредничала между друидической северной Галлией и друидическим Англси. Историческая память о друидах оказалась целиком отдана на откуп их римским врагам, и Цезарь, конечно, не был великодушно расположен к неприятелю. Я полагаю, что это как раз тот случай, когда отсутствие каких-либо записей является более красноречивым, чем их наличие. Мы также должны иметь в виду, что Цезарь имел очень ограниченные знания о Британии. Так, он утверждал, что только юго-восточное побережье было населено не исповедующими друидизм белгами.Г-н Т. Райе Холмс резонно заключает: «Именно британский друидизм оказывал поддержку и являлся источником обновления для галльского друидизма, он представлял собой одно из звеньев, соединяющих две кельтские земли»12. В любом случае для нашей цели достаточно того, что Цезарь четко указывает, что Британия была Меккой для изучающих друидизм, а также то, что Тацит определенно высказался относительно того, что Англси являлся важным друидическим центром. Двух этих фактов достаточно для того, чтобы продемонстрировать мощное влияние друидизма на острове. Остается показать, что это влияние друидизма не было уничтожено во времена римского правления и что оно сохранялось на правах побочной, засекреченной веры во многих частях страны уже много лет после установления христианства, внеся большой вклад в тайную мистическую традицию британского острова.Покойный сэр Джон Рис первоначально придерживался того мнения, что друидизм достиг Галлии «безусловно, посредством белгов, давно осевших в Британии». Но в позднейшей своей публикации он высказался в том смысле, что другой народ бретонской ветви предшествовал появлению белгов на нашем острове. Отсюда он вывел, что дата первого упоминания о друидизме никак не проливала свет на место его зарождения. Он также считал, что «ни белги, ни бретонцы в ранний свой период не имели в своей среде друидов», но что они получили эту веру от более древних обитателей острова некельтского происхождения.То что друиды использовали каменные круги для религиозных целей, отрицается почти всем современным археологическим сообществом. Оккультная традиция столь же единодушно увязывает возведение большинства наших каменных монументов с религиозными нуждами, но эта традиция, как считают современные археологи, — «ослиная». Автор официального правительственного справочника и путеводителя по Стоунхенджу низвергает теорию в нескольких едких выражениях13, как это делает и г-н Т. Райе Холмс, который согласен с тем, «что в этой стране постепенно росло убеждение в том, что друидизм имел некельтское происхождение»14. Однако Соломон Рейнак15 приписывает возведение мегалитических памятников в Галлии друидическому влиянию.Правда заключается в том, что каменные памятники, по крайней мере большинство из них, были возведены в столь далекий от нас период, что крайне трудно что-либо положительно утверждать о религии людей, создавших их. Г-н Стивене полагает, что «не будет не сообразным с существующими свидетельствами датировать возведение Стоунхенджа приблизительно 1700–1800 гг. до н. э.». Это как раз тот период, когда выходцы из Испании, чья культура соотносится с гораздо более древними североафриканскими источниками, достигли берегов Британии и, по-видимому, обосновались здесь. Являлся ли тот культ «друидизмом» или нет, но он несомненно содержал в зародыше ту иберийскую веру, из которой позднее возник друидизм, так что если Стоунхендж и другие подобные ему круги и не были «сложены» друидами, то, по крайней мере, их возведение можно приписать протодруидам, что, как я уверен, будет обнаружено последующими поколениями. Это должно было быть сделано людьми, которые если еще не развили во всей целостности и полноте веру друидизма, которой они уже обладали во времена Цезаря, примерно семнадцать столетий спустя, то уже начинали строить ее принципы.Стоунхендж  Во многом жизнеспособность теории, которую я выдвигаю в этой книге, зависит от того, насколько будет доказана связь друидизма с нашими мегалитическими памятниками. Друидизм был, прежде всего, иберийским явлением, таковыми же являлись и они. Стоунхендж был построен в период, когда культура обработки бронзы начала уже местами перекрывать культуру шлифования камня. Г-н Кендрик, исходя из технических соображений, считает, что он был возведен в железный век. «Если, — говорит он, — Стоунхендж не являлся друидическим храмом, то он должен был являть собой уже заброшенные развалины в железный век, когда друидизм распространялся по всей земле». Он также указывает на тот факт, что на территории Стоунхенджа было обнаружено захоронение человека, жившего в железный век, и он считает, что «окельтизированное население Уессекса воспользовалось древним национальным каменным святилищем на равнине Солсбери для сооружения там храма своей веры, который должен был служить местом собраний и, более того, стимулирующим знаком для друидизма после произошедшего падения традиционного порядка в Галлии, то есть в I в. до н. э. Однако он не ставит другие британские мегалитические памятники в один ряд со Стоунхенджем, который он считает, по сравнению с средиземноморскими архитектурными моделями, слишком «классическим» и изощренным. Но он мудро заключает, что настоящими храмами друидов были в первую очередь обычные рощи, и лишь постепенно растущее влияние цивилизации «побуждало превращать рощи в строения», такие как Стоунхендж. Этим соображением вычеркивается возможность того, что мегалитические алтари и круги из грубого камня могли быть друидическими. Но, как я уже говорил, они могли быть протодруидическими.


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница