Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм



страница9/55
Дата13.03.2018
Размер1.7 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   55
Сиддхартха же поблагодарил охотника, и вновь обратился к нему с просьбой:

– Скажи, любезный, а не найдётся ли у тебя острого ножа? Мои волосы слишком длинны для отшельника, я хотел бы обрезать их…



Какой же охотник оставит свой нож дома… Нож нашёлся: прекрасный кинжал, простой, но острый, как лезвие. Захватив ладонью волосы юноши, охотник застыл, сожалея, что такие прекрасные пряди, рассыпанные по плечам царского сына, придётся отрезать. Ведь отросли же они не за один год… Но человек он был простой, отказывать в просьбах не привык. Сиддхартха лишь невольно повёл плечами, услышав за своей спиной режущий звук; и тут его голова стала лёгкой, как птичье перо. Тяжёлые пряди упали на землю, и ему пришлось наклонится, чтобы поднять их. Негоже оставлять волосы на дороге. Вечером, когда он разведёт костёр, он сожжёт их на огне. Теперь он был настоящим подвижником: нищим и остриженным. Оставалось лишь найти учителя, который наставил бы его в истинном пути.

Последняя ночь, проведенная им в одиночестве. Он принял решение: завтра он покинет леса Кусинагары и направится к Раджагрихе, славной своими святыми традициями. Именно там собираются самые святые люди Индии. Именно там легче всего найти себе учителя. Там он встретит таких же отшельников, как он. И уж вместе они точно постигнут Истину.

Самым важным культурным наследием буддизма, конечно, является само буддийское учение, его моральные заповеди, нормы, призыв к совершенствованию. В материальном виде это сохранилось в буддийских сутрах и канонах. А из всех писаний буддисты превыше всего почитают Ваджрачхеддику Праджняпарамиту сутру, которая больше известна европейцам под названием «Алмазной сутры».

Написано это произведение, вероятно, в конце III – начале IV века до н. э. Впрочем, некоторые исследователи доказывают, что дата написания этой сутры как минимум на столетие более ранняя. Чем же знаменита «Алмазная сутра»? Прежде всего, тем, что в этом произведении в предельно сжатой форме объясняется практически всё буддийское учение. Написана сутра в виде проповеди самого Будда во время пребывания его в роще Джетавана. Сама же проповедь представлена диалогом между Буддой и его учеником Субхути, которому Совершенный объясняет глубины учения. Согласно «Алмазной сутре», основные положения, изложенные Буддой своему ученику, следующие:

– никаких «дхарм» на самом деле не существует Они – такая же иллюзия, как и те объекты материального мира, которые они образуют;

– то, что мы называем реальным миром, есть лишь ментальные конструкции, которые существуют лишь в воображении индивида и не являют собой реальность;

– лишь бодхисаттва сознаёт иллюзорность мира, и лишь он может послужить спасению всех живых существ. Однако на самом деле спасти никого нельзя, так как само представление о наличие каких-либо индивидуальных существ – это лишь плод ложно направленного ума. Таким образом, сансара, или материальный мир, и Нирвана тождественны;



– так как нет ни существ, ни мира, то и понятие «Будда» не имеет смысла, по крайней мере, того, какой вкладывают в него обычно. Будда – это не просветлённый человек, а истинная реальность, как она есть.

Учение Праджняпарамиты понять нелегко. Вообще, более поздние буддийские доктрины достаточно сложны для понимания неподготовленным человеком. Не зря буддизм называют самой интеллектуальной религией – чтобы разобраться в тонкостях учения, нужно действительно приложить немалые интеллектуальные усилия. Однако «Алмазная сутра» ещё не самое сложное произведение. Если взять, к примеру, «Трактат пробуждения веры в Махаяну», то я бы не рекомендовал браться за его изучение самостоятельно. Хотя в начале произведения Ашвогхоша, которому приписывают авторство трактата (до нас дошли лишь китайские варианты этого произведения, индийских же подобных текстов не обнаружено) и утверждает, что это произведение написано именно для того, чтобы простым языком изложить суть учения Махаяны. Он пишет, что во времена Будды не было необходимости писать какие либо трактаты, ибо «когда он проповедовал, будучи наипревосходнейшим по облику, уму и деяниям, все люди независимо от различий между ними слышали его совершенный голос и всё понимали». Теперь же, когда Будда ушёл, рассчитывать людям приходится только на свои силы и на свой разум, поэтому-то и написан данный трактат.

Кроме этого, автор указывает ещё восемь причин создания данного произведения. Поясняя первую причину, утверждается, что трактат создан не ради мирской славы, а ради желания освободить все живые существа от страданий; второй причиной является желание разъяснить учение Будды во всей его полноте и чистоте; третья причина вытекает из второй и заключается в стремлении указать верный путь к спасению – путь Махаяны; четвёртая – в укреплении сознания тех, чьи «благие корни слабы и не крепки»; пятой причиной автор ставит желание показать правильный метод избавления от дурной кармы; шестой – предложить путь избавления от заблуждения и научить правильному созерцанию; седьмой – показать методику сосредоточенного памятования и, наконец, восьмой – показать пользу изучения данного трактата, указывающего путь к просветлению.

Несмотря на столь благие мотивы, нужно признать, что высказывания самого Будды гораздо более понятны и прозрачны, чем писания его учеников. Для примера возьмём лишь одно место, где автор трактата объясняет свойства чистой мудрости: «Чистая мудрость. Благодаря силе следов, опирающихся на Дхарму, можно исполнять все виды практики, достичь совершенства в искусных методах и по причине этого разрушить свойства гармонически сочетающего сознания, уничтожить свойства исчезновения и непрерывной деятельности сознания и выявить в собственной природе Тело Дхармы, вследствие чего мудрость станет истинной и чистой». Достаточно просто, не так ли? Особенно для человека, не знакомого с основами буддийского мировосприятия. А ведь одной из причин написания трактата указывается укрепление веры тех, «чьи корни ещё слабы и не крепки». В этом отношении последователи христианства и ислама находятся в привилегированном положении. Христианские притчи, как и мусульманские загадки, вовсе не так сложны для понимания, как буддийские сутры. Да и сам Христос неоднократно утверждал, что его учение трудно понять разумом, но понимать нужно сердцем. Именно поэтому для интеллектуалов зачастую большей прелестью обладают восточные религии, объясняющие всё и обладающие наукоподобной терминологией, чем простые христианские поучения, зачастую идущие под лозунгом «верую, ибо нелепо». Видимо, именно по этой причине Иисус, измученный приставаниями книжников и мудрецов, в сердцах воскликнул – Истинно говорю вам! Отниму сие знание у мудрых и отдам младенцам! Ну, уж видимо, не потому, что проповедник всепрощения решил наказать рационалов. Скорее, это просто констатация того факта, что зачастую мы пытаемся понять то, чего разумом понять невозможно, где он просто мешает, ибо не в силах сделать верные выводы (а Божественное – это превыше любого разума), он делает выводы свои, «разумные», которые в любом случае подменяют знание, данное свыше, сворачивая человека с истинного пути. Всё-таки религия и наука – вещи разные, и не стоит их смешивать. Наука – это дисциплина, изучающая видимое, то, что можно постигнуть разумом. Религия постигает то, чего разумом объять нельзя. Именно поэтому буддизм нельзя назвать религией в полном смысле. Это религия, которая возводит себе опору на человеческом разуме, а значит, это не столько религия, сколько философия. Не зря же огромное количество философских школ брали многие идеи именно из буддийских доктрин, по-своему интерпретируя их. Однако направлений, которые бы использовали в своих учениях христианский подход, гораздо меньше.

Христианское учение едино. Христос одинаково проповедовал для всех, ибо считал, что его учение может постичь любой, независимо от его склада ума и способностей. Будда же поступал иначе: это видно не только по его афоризмам, обращённым к разным группам людей, но и по сутрам, ориентированным на различные аудитории. Так, например, «Алмазная сутра» или «Сутра сердца Праджняпарамиты» – произведения, написанные, несомненно, для людей с достаточно прочными буддийскими воззрениями, прошедшими определённую буддийскую школу. В то же время «Назидание Сигале» из Свода Долгих сутр ориентирована, в первую очередь, на мирян, вовсе не знакомых с основами буддийского учения. Поэтому в ней нет проповеди учения как таковой, однако даны некоторые указания, которым должен следовать мирянин, если он стремится жить праведной (в буддийском понимании) жизнью.

Буддийское учение многослойно. Глубины его могут постичь немногие, однако, самих буддистов – сотни миллионов. Для большинства понимание основных сутр слишком сложно, и их практика более проста: они поклоняются Будде как богу, просят его о милости, (в японской буддийской традиции существует даже специальное руководство – Сайтё, или «Обращение к Будде с просьбами», где как раз и содержатся указания для мирян), занимаются благотворительностью и ходят в буддийские храмы для совместных богослужений. Впрочем, точно так же, как поступают верующие всех концессий. Далеко не всем мусульманам суждено стать суфиями либо имамами, однако дружно молится на восходе и закате солнца могут все. И в христианской традиции обычные верующие не слишком-то вникают в суть учения, предпочитая просто ходить в церковь и ставить свечки, не утруждая себя осмыслением нехитрых проповедей священников. Однако повторюсь: только в буддизме просматривается чёткая грань между различными уровнями понимания учения. Только в буддизме отношение к различным понятиям может меняться в диаметрально противоположную сторону, согласно духовному росту практикующего. Так, для новичка понятие «дхарм» является откровением; более продвинутый буддист скажет: дхармы есть всё. Но буддист, достигший истинного понимания учения, с улыбкой поведает, что дхарм не существует вовсе…

В христианском учении первоначальные понятия не меняют свой смысл, но по мере познания, по мере духовного роста христианин открывает новые, неведомые ранее грани известного. Процесс этот не менее захватывающ, чем буддийский процесс познания.

Сиддхартха был очарован Раджагрихой. Прекрасный город, многолюдный и красивый, был полон искателей истины. Сама атмосфера Раджагрихи была необычайной: как будто в самом воздухе витал дух святости. Многочисленные отшельники, йоги, различные гуру и мудрые созерцатели встречались на улицах города так же часто, как прекрасные девушки в чертогах дворца Капилавасту. Сиддхартха терялся: к кому же примкнуть? Учений было такое множество, и каждое казалось лучше предыдущего. Сиддхартха старался успеть услышать проповеди самых разных учителей, узнать о самых различных направлениях. Он наблюдал за самыми различными отшельниками, и процесс этот казался бесконечным. Сколько разных учений! И как они различаются между собой! И даже исключают друг друга… Однако Сиддхартха не походил на тех наивных искателей, которые мечутся между различными учителями, не имея решимости или ума выбрать что-то одно. Сиддхартха знал, чего он хочет. Он искал путь освобождения от страданий, и только тот, кто освободился от них, может стать его учителем.

Этот отшельник сразу бросился в глаза Сиддхартхе. Никогда ранее царевич не видел такого презрения к страданиям, такого нечеловеческого терпения, такой силы духа. Не было никаких сомнений, что этот человек – святой, что он победил страдание. Никогда Сиддхартха не был нерешительным, но теперь, когда он принял решение подойти к Учителю, он смешался. Ведь от решения этого человека зависит, сможет ли он достигнуть цели своей жизни. Может быть, он скажет «нет». Что тогда? Искать другого учителя? Но Сиддхартха уже отошёл от первоначального восторга, более прохладно смотрел на отшельников, наводнивших Раджагриху, и теперь ясно видел многие изъяны в их учениях. И только этот человек, святой Арата Калама внушил ему уважение. Сиддхартха глубоко вдохнул, медленно выпустил воздух сквозь прикрытые губы, и шагнул вперёд.

– Учитель! Преклоняюсь перед тобой. Твои проповеди поразили мой разум. Твоя праведность восхитила моё сердце. Я счастлив уже тем, что увидел такого человека. И лишь одна мысль могла бы сделать меня ещё счастливее: что святой Арата возьмёт меня, недостойного, в ученики. Воистину, в таком случае я был бы счастливее любого смертного…



Арата взглянул на красивого статного юношу, склонившегося перед ним. Даже простая одежда отшельника не могла скрыть его благородное происхождение. Но не это удивило отшельника. Благо, немало благородных юношей стремятся покорить свою плоть в рядах отшельников. Но ни у кого из них Арата не видел такого прямого, ясного взора, в котором его проницательный взгляд читал глубокий ум, решительность и великие способности. И ёще – в глазах этого молодого человека, так смиренно преклонившего перед ним голову, Арата видел то, что решило судьбу юноши. Мудрый отшельник прочитал в этих искренних, чистых, и в то же время загадочных глазах, что этот юноша вскоре значительно превзойдёт своего учителя…Это знание было неожиданным и даже пугающим, но Арата знал: плох тот учитель, который не может воспитать ученика, превзошедшего его. Может быть, так угодно богам… Воздев руки, он положил ладони на голову юноши:

– Как тебя звали, юноша? Вступая в нашу общину, ты лишишься имени, потому что с этой минуты ты родишься заново. Назови его, чтобы мы знали, кем был тот, кто станет нашим братом?






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   55


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница