Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм



страница5/55
Дата13.03.2018
Размер1.7 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55
Царевич не секунду отвернулся, пытаясь скрыть волнение, явно проступившее на его тонком красивом лице. Затем, собравшись с силами, вновь обернулся к отцу:

– Отец! Я внемлю твоим доводам. Может быть, жизнь во дворце – и есть мой удел. И я останусь здесь. Однако пообещай мне, что своей царской властью, своим могуществом ты сделаешь так, чтобы я никогда не болел, чтобы старость не пришла ко мне, чтобы смерть не забрала меня и моих близких. Если в твоих силах сделать это, мне незачем становится отшельником…



Царь, обрадованный началом разговора, и тут же, как холодным душем, ошарашенный последними словами сына, потерял дар речи. Глаза его наполнились слезами… Наконец он взял себя в руки, подошёл к окну, и, глядя на сад ничего не видящими глазами, произнёс:

– Нет, сын… Ничего этого я обещать не могу. И не может никто… Иди. Если твоё решение твёрдо, я не стану препятствовать.



Царевич бросился к отцу, крепко обнял его. В его глазах стояли слёзы…

– Иди… – повторил Шуддходана, – только не забывай, чей ты сын. Не забывай своего отца, Сиддхартха…



Царь Шакьев плакал. Плакал, наверное, единственный раз в жизни. Он сжимал в своих объятиях родного сына, которого некогда носил на руках, каждый шаг которого радовал его сердце. Его Сиддхартха, его милое дитя, покидал его. Царь не тешил себя иллюзиями. Он знал, что для тех, кто становился отшельником, не было ни друзей, ни родных. Он знал, что тот, кого он сжимает в своих объятиях, – уже не его Сиддхартха. Милый малыш, так любивший играть на руках у своего отца, умер. Умер сегодня. В этот солнечный прекрасный день Шуддходана потерял своего сына.

Убедившись, что жизнь есть страдание, Будда нашёл путь избавления от него. Однако путь его не был панацеей – он не обещал прекращение страдания в этой жизни. Учение Будды гласило, что в течение земной жизни человек способен лишь подготовить почву для избавления, но само прекращение страданий, как и прекращение самого существования в привычном нам человеческом облике наступало только после смерти. Для человека с твёрдыми материалистическими взглядами различие между спасением христианским и спасением буддийским невелико, – и там и там нам обещают райскую жизнь лишь после смерти. Но для религиозного человека разница существенная. Во-первых, само понятие «спасения» в разных религиях рассматривается по-разному. Если для христианина спасение – это обеспечение себе Христова заступничества, которое гарантирует место в раю, то для буддиста спасение – это своеобразное духовное самоубийство, растворение себя в Абсолюте, в Нирване, прекращение всякого бытия. Во-вторых, кардинально различаются пути к достижению этого спасения. Христианин полностью полагается на волю Бога, он не смеет уповать на свои силы в непосильном человеческой природе достижении, называемом Спасением. Лишь один Бог может даровать спасение, но мы можем подготовить душу и тело к тому, чтобы принять его. Буддист, напротив, не имеет права рассчитывать на помощь Бога или богов, ибо сам Будда учил, что достигнуть Нирваны можно лишь собственными усилиями. Однако если для христианина религиозная жизнь непредсказуема, ибо «всё в руце Божией», то буддист может практически с математической точностью прогнозировать свой духовный прогресс. В этой прогнозируемости и расчётливости кроется сила и одновременно слабость буддизма. С одной стороны, буддист застрахован от «капризов» божества, его спасение зависит от него самого. Но с другой стороны, «лишь единицы достигают противоположного берега», то есть Нирваны, но отнюдь не из-за того, что желающих мало. Путь буддийского самосовершенствования невероятно труден и требует истинного самоотречения. Он по плечу немногим. «Чистая нравственность, как надутый кожаный мешок, повреди её однажды – погибнет. Подобно тому, если однажды удовлетворить порочные наклонности, уже никто не остановит стремление страстей, и человек, предоставленный самому себе, погибнет». Какую надежду на спасение может иметь современный человек, видя стандарты, которые устанавливает сам Будда? Есть ли хотя бы один человек, кто не согрешил бы в своей жизни ни разу? А не горько ли сознавать, что годы практики, воздержания и нравственного самоусовершенствования пошли прахом из-за одного единственного порочного поступка, совершённого, может быть, неосознанно? А ведь правила нравственности, заповеданные Буддой, вовсе не так легки, как иногда представляются в источниках. Член общины должен был строго соблюдать следующие правила: воздерживаться от убийства любого (!) живого существа; воздерживаться от воровства; от неподобающих сексуальных отношений; строго воздерживаться от неправдивой речи; не употреблять пьянящие напитки и дурманящие вещества. Нужно было полностью отречься от мирской жизни, заниматься довольно суровой духовной практикой и во многом ограничивать себя. Да, буддизм называют «срединным путём». Однако этот «срединный путь» для обычного человека оказывается настоящим аскетизмом, ибо «срединный» он только по сравнению с поражающими воображения подвигами аскетизма индийских отшельников, издевательства которых над собственным организмом заставляют нас поверить в безграничность возможностей человеческого организма. Чего стоит хотя бы тот факт, что буддийские монахи принимают пищу всего два раза в день, однако сам Будда принимал пищу всего один раз в сутки, причём в количествах, которых не хватило бы для насыщения и канарейке. Причём тело Гаутамы не теряло округлости форм даже при такой диете, чего не скажешь о некоторых его неразумных последователях, пробовавших в точности копировать тот способ существования, который вёл Будда. Для многих убеждённых адептов тхеравады такие эксперименты закончились преждевременным отходом в Нирвану… Так сможет ли современный человек удержаться на суровом и тонком пути духовного самосовершенствования, указанным Буддой? Хватит ли у него самоотверженности, веры и настойчивости? Не впадёт ли он в отчаяние, видя громадность будущей работы? Не сломается ли, единожды «сорвавшись»? Не разуверится ли в своих силах? Да и хватит ли сил одолеть этот путь?

«Нелогичная» и «нерациональная» христианская религия в отношении спасения, несмотря на внешнюю суровость, гораздо мягче и в действительности даёт человеку Надежду. Да, существуют десять заповедей, да, существуют строгие и даже жестокие угрозы о том, что «лучше отсечь себе руку, которая соблазняет тебя, нежели всему гореть в геенне огненной». Однако вспомним саму жизнь Иисуса: разве не пообещал он распятому разбойнику, уверовавшему в него, что «ныне же будет на Небесах» вместе с ним? Разве не ставил он превыше высмеиваемого им формального соблюдения заветов, называемого Христом не иначе как «лицемерием», живую искреннюю любовь? Разве не утвердил он величайшую заповедь, поставив её превыше «ветхих» заповедей: Господь Бог наш есть Господь единый, и возлюби Господа Бога всем сердцем твоим и всей душею твоею; и вторую, подобную ей: «возлюби ближнего своего, как самого себя». «Иной, большей сих заповедей нет!» – утверждает Христос. Тот, кто любит, будет спасён…

Попробуем разобраться, что же предлагает Будда в качестве пути спасения.

Этот великий путь буддисты называют Восьмеричным путём, ибо он насчитывает восемь ступенек. Вот они:

– правильное понимание;

– правильное мышление;

– правильная речь;

– правильное действие;

– правильные средства к существованию;

– правильное усилие;

– правильная осознанность;



– правильное сосредоточение.

«Действительно, нет никакого другого пути, подобного этому по чистоте видения. Если вы последуете по нему, вы положите конец страданию», – утверждал Будда.

Что же конкретно заключают в себе эти ступени? Как практиковать их, чтобы достичь Просветления? Буддисты рекомендуют подходить к практике комплексно. Мирянин, только вступивший на пусть совершенствования, должен практиковать правильную речь, правильное действие, искать правильные средства к существованию. Достигший успеха в практике свершает правильное усилие, практикует правильную осознанность и правильное сосредоточение. И лишь продвинутые ученики овладевают правильным пониманием и правильным мышлением.

Что подразумевается под «правильной речью»? Это воздержание от лжи, воздержание от сплетен, воздержание от грубой речи, от пустословия, это – праведная речь. Причём требования Будды довольно суровы. Помните, как Христос советовал отрезать себе язык, говорящий непотребное? Подобный совет даёт и Гаутама: "Даже, о монахи, если разбойники и убийцы перепиливают ваши конечности и суставы, те, кто дают волю гневу – те не следуют моему совету». Да, не такой он лёгкий, это срединный Восьмеричный путь.

Что же подразумевается под «правильной деятельностью»? Это воздержание от убийства, воздержание от воровства, воздержание от незаконных половых связей. Достаточно просто, не так ли? Особенно если учесть, что под «воздержанием от убийства» понимается не только непричинение вреда человеку, но и всем другим живым существам, вплоть до вредных насекомых…

Что же такое «правильные средства к существованию»? Вот что говорят об этом писания: "Практиковать обман, гадание, мошенничество, ростовщичество – вот что называется неправильными средствами к существованию". А также: "Пяти профессий нужно избегать последователю: торговли оружием, торговли живыми существами, мясом, опьяняющими напитками и ядом".

Сюда включаются профессии солдата, рыбака, охотника и т. д. В целом логика ясна – нельзя зарабатывать такими способами, которые заставляют вольно или невольно нарушать буддийские заповеди Восьмеричного пути.

Следующий этап, этап достигшего успеха труженика, начинается правильным усилием. Что означает этот термин? А означает он, как ни странно, не физические, а нравственные усилия, направленные на искоренение не благих мыслей. Буддисты различают четыре вида усилия: усилие предотвращения, отбрасывания, развития и поддерживания. Усилие предотвращения означает, что последователь прилагает усилие для предотвращения возникновения не благих мыслей, злых деяний и пороков.

Усилие отбрасывание прилагается с похожей целью, однако им последователь борется уже с возникшими искушениями. Усилием развития ученик развивает в себе нужные и полезные качества, а усилием поддерживания, естественно, поддерживает их, не давая им засохнуть всуе.

В буддизме, как в никакой другой религии, подробно разработаны психотехники, помогающие в духовной практике. Так, чтобы правильно практиковать первые два вида усилий, предлагаются такие советы: «Если в связи с определенной темой в последователе возникают злые и неумелые мысли, связанные с алчностью, ненавистью и неведением, то последователю нужно перевести внимание с данной темы на другую тему, связанную с тем, что умело. Или ему нужно исследовать недостатки этих мыслей: "Действительно неумелы эти мысли! Заслуживают порицания эти мысли! Ведут к страданию эти мысли!" Или ему нужно не обращать внимания на эти мысли. Или ему нужно обратить внимание на расслабление мысле-конструирования, связанного с этими мыслями. Или, со стиснутыми зубами и языком, прижатым к деснам, ему нужно своим осознанием сдержать, пресечь и искоренить эти мысли; и таким образом эти злые и неумелые мысли алчности, ненависти и неведения будут рассеяны и исчезнут; и ум станет внутренне успокоенным и умиротворенным, сдержанным и сосредоточенным.

Вот что называется усилием отбрасывания».

На этой ступени на помощь буддийской практике приходит йога. И влияние йогических практик с каждой ступенью усиливается.

Правильная осознанность насчитывает четыре ступеньки: созерцание тела; созерцание чувств; созерцание ума; созерцание умственных качеств. Эти виды созерцания требуют комментариев. Итак, что подразумевается под «созерцанием тела»? Это постоянное наблюдение за своим телом, изучение его, медитации на нём. Таким образом садхака (ученик) освобождается от множества иллюзий, связанных с телом («Тело есть, но нет ни живого существа, ни индивидуальности, ни женщины, ни мужчины, ни себя, ни чего-либо, принадлежащего себе; нет ни личности, ни чего-либо, принадлежащего личности»). В практике созерцания огромное значение имеют йогические упражнения, помогающие сосредоточится на объекте медитации. При этом последователь, как правило, удаляется в лес, к подножию дерева, или в уединенное место, усаживается со скрещенными ногами, выпрямленным телом. «Осознанно он вдыхает, осознанно выдыхает. Делая длинный вдох, он распознает: "Я делаю длинный вдох"; делая длинный выдох, он распознает: "Я делаю длинный выдох". Делая короткий вдох, он распознает: "Я делаю короткий вдох"; делая короткий выдох, он распознает: "Я делаю короткий выдох". "Ясно осознавая все тело, я буду вдыхать", – таким образом он тренирует себя; "Ясно осознавая все тело, я буду выдыхать", – таким образом он тренирует себя. "Успокаивая деятельность тела, я буду вдыхать", – таким образом он тренирует себя; "Успокаивая деятельность тела, я буду выдыхать", – таким образом он тренирует себя», – так описывают практику осознания буддийские тексты. Как видим, это ничто иное, как йогическая медитация.

Чтобы полностью осознать бренность и временность тела, последователю предлагается наблюдать в течение нескольких дней разлагающийся труп. Подобная практика сохранилась и по сей день в некоторых школах тантрической йоги. В конце концов, ученик постигает временную природу тела, освобождается от его влияния и власти. Буддийские тексты утверждают, что успешный ученик в процессе этой практики овладевает сверхспособностями, которые помогут ему в дальнейшем совершенствовании:

«Когда такое созерцание тела практикуется, развивается, часто повторяется, становится привычкой, укрепляется, упрочивается и совершенствуется, последователь может ожидать десяти благословений:

1. Он подчиняет себе наслаждение и неудовлетворённость; он не позволяет неудовлетворённости овладеть собой; он побеждает её, как только она возникает.

2. Он подчиняет себе страх и тревогу; он не позволяет страху и тревоге овладеть собой; он побеждает их, как только они возникают.

3. Он переносит холод и жару, голод и жажду; ветер и солнце, атаки слепней, комаров и рептилий; он терпеливо выносит злую и враждебную речь, так же как и телесную боль, какой бы мучительной, болезненной, неприятной, невыносимой и опасной для жизни она ни была.

4. Он может без труда и усилий достигать четырех джхан, которые очищают ум и вознаграждают ощущением счастья даже здесь.

5. Он владеет различными "сверхъестественными способностями" 6. При помощи "божественного слуха, очищенного, превосходящего человеческий, он может слышать как божественные звуки, так и земные, как далекие, так и близкие.

7. При помощи ума он способен получать "знание сознания других существ

8. Он способен получить "воспоминание о многих предыдущих рождениях"

9. При помощи "божественного зрения", очищенного и превосходящее человеческое, он способен видеть исчезновение и появление существ, низких и благородных, прекрасных и ужасных, счастливых и несчастных; он может воспринимать, как существа рождаются вновь в соответствии со своими поступками.

10. Он может, благодаря "прекращению страстей", придти к познанию на собственном опыте, даже в этой жизни, безупречного освобождения ума, освобождения через мудрость».

Последние шесть благословений являются "высшими знаниями". Первые пять из них являются земными и, следовательно, могут быть достигнуты мирянином, в то время как последнее является сверхземным и относится исключительно к Архату, или "праведнику".

Созерцание чувств практикуется так же, как и созерцание тела, с тем различием, что в данном случае объектом медитации служит уже не наше тело, а наши чувства. Ученик постигает мимолётность и временность чувств, их произвольность и управляемость. Конечным результатом практики является овладение своими чувствами, то есть контроль над ними. Когда садхака по своему желанию может вызвать любое человеческое чувство, и также его погасить, когда его нормальное состояние – это отсутствие всяких чувств, считается, что цель практики достигнута.

Созерцание ума более сложно, ибо если чувства можно контролировать с помощью разума, то чем же можно контролировать сам разум? Ученик практикуется в изучении своих мыслей, на первом этапе его учат не вмешиваться в их поток, наблюдая со стороны процесс их появления и угасания. В конце концов, поток мыслей прекратится сам собой, ум станет «пустым», то есть готовым воспринять новое знание непосредственно, минуя «фильтры» наших стереотипов. В одной из буддийских притч рассказывается, как однажды европеец попросил адепта дзэн-буддизма объяснить ему суть буддийского учения. Буддист взял кружку, наполненную чаем, и стал неторопливо наливать туда кипяток. Вскоре вода пролилась на стол, однако тот сделал вид, что не замечает этого. Не выдержав, европеец указал ему, что чашка уже полна.

– Так же, как и ваш ум, – последовал ответ. – Как я могу вложить в вас новые знания, если ваша голова полна знаний ваших? Прежде чем влить новое знание, нужно освободится от старого…



Удивительно, но точно также говорил и Христос, указывая, что «не наливают новое вино в старые мехи».

Созерцание «умственных качеств», собственно, заключается, собственно, в осознании и искоренении «пяти помех». Помехами этими являются чувственное желание, гнев, лень и сонливость, неугомонность и беспокойство ума, неуверенность. Далее последователь изучает и постигает понятия «материальности», «чувства», «восприятия», «умственных конструкций», «сознания». Постигая их суть, он находит истоки этих явлений, что приводит его к освобождению от их власти. И только пройдя эти ступени, ученик может постигнуть Четыре Благородных истины, изложенных ранее.

Правильное сосредоточение собственно, вбирает в себя все перечисленные выше виды сосредоточения. Это практика, которая учит самому процессу сосредоточения. Будда говорил о сосредоточении следующее: «Развивайте сосредоточение, поскольку тот, кто обладает сосредоточением, понимает явления в соответствии с их действительностью. А что это за явления? Возникновение и исчезновение материальности, чувств, восприятия, умственных конструкций и сознания».

И, наконец, две высшие ступени, которые поставлены Буддой первыми в описании Восьмеричного пути, это правильное понимание и правильное мышление.

Правильное понимание включает в себя, прежде всего, понимание сущности страдания, понимание происхождения страдания, понимание возможности прекращения страдания и понимание пути, ведущего к прекращению страдания. К этому присовокупляется знание о кармически целесообразных действиях и о действиях кармически нецелесообразных. В этом вопросе мнение буддистов практически сходится с христианским учением. Кармически нецелесообразным считается убийство, воровство, ложь, прелюбодеяние, грубость, невежество, пустословие.

Утверждается также, что садхаке необходимо избавится от следующих десяти привязанностей, или уз:

1. Иллюзии "Я";

2. Сомнения;

3. Привязанности к обрядам и ритуалам;

4. Чувственной жажды;

5. Недоброжелательности;

6. Жажды тонкоматериального существования;

7. Жажды нематериального существования;

8. Самомнения;

9. Неугомонности;

10. Неведения.

Существует два вида Восьмеричного пути. Один путь предназначается для мирян, он считается более мягким и длительным. Другой путь, – для продвинутых подвижников. Путь, предназначенный для мирян, не предполагает непременное достижение Просветления. Его цели несколько более приземлённые: сделать данное воплощение более чистым, накопить заслуги для другого, более подходящего для духовной практике воплощения. Мирской Восьмеричный путь предполагает различные виды жертвоприношений, благотворительность, добродетельную семейную жизнь и молитвы. Таким образом, мирянин накапливал «хорошую карму», и хоть считалось, что достигнуть Нирваны таким образом нельзя, но подобная добродетельная жизнь всё же считалась гораздо более близкой к истинному пути, чем обычная мирская жизнь. Путь же для продвинутых последователей буддизма был более труден и сложен. Если мирянину лишь предписывалось вести добродетельную жизнь, то член буддийской общины занимался зачастую суровой психологической практикой, подвергал себя значительным дисциплинарным ограничениям, должен был неуклонно совершенствовать свои мысли, свои чувства, подчиняя их своему контролю. Однако только этот путь, считалось, и мог привести непосредственно к растворению в Нирване.

И последняя ступенька, которую мы рассмотрим, это правильное мышление. Оно включает в себя: мышление, свободное от страсти, враждебности и жестокости. Наверное, обширные комментарии в данном случае не понадобятся. Действительно, разве можно делать правильные выводы, в пылу гнева, или же сгорая от страсти, или же стремясь причинить вред человеку? Стоит лишь добавить, что правильное мышление практикуется не само по себе, а комплексно с такими ступеньками, как правильное действие, правильное осознание и правильное понимание.

Таков Великий Восьмеричный путь, предложенный человечеству Буддой. Сам Будда не раз указывал на важность и прелесть этого пути, как на единственную дорогу, ведущую к Освобождению. Вот слова самого Будды о его открытии: «Свободен от боли и мучений этот путь, свободен от стенаний и страданий; это совершенный путь».

«Действительно, нет никакого другого пути, подобного этому по чистоте видения. Если вы последуете по нему, вы положите конец страданию».

«Прислушайтесь, потому что найдено Бессмертное. Я открыл, я изложил Истину. Раз я открыл её вам, действуйте! И эту высшую цель праведной жизни, ради которой сыны благородных семей справедливо покидают дома для бездомной жизни: её вы вскоре, в этой жизни, познаете для себя, достигнете, и овладеете ею».

Ночь сегодня была необычайно темна. Умный конь тихо шёл рядом, стараясь ступать как можно мягче. Сиддхартха волновался: вдруг кто-то увидит их? Ему так хотелось избежать прощаний, уйти тихо. Он сказал отцу, что решение его непреклонно, отец согласился с ним. Чего же ещё? Однако одно дело сказать это отцу, а другое – уйти, вырваться из цепких объятий Махапраджапати, Гопы, Ясодхиры. А как он сможет оторвать от своей шеи ручонки его любимого Рахулы, которого он любил больше жизни своей! Нет, уйти нужно ночью, незаметно, как тень.

Ловкое сильное тело царевича неясным пятном мелькало среди построек, и Чандака, его лучший друг, невольно залюбовался им. В действительности, Сиддхартха мог стать самым великим царём, о котором можно было мечтать: он силён, очень силён, но никогда не похваляется своей силой; он храбр, но не выставляет свою храбрость напоказ. Он мудр и очень много знает, но не кичится этим. Ну а такого красивого царя не сыщешь по всей Индии! И самое главное – Сиддхартха необыкновенно добр. У него золотое сердце. Уж на что добродетелен Шуддходана, все говорят это, но Чандака знал, что далеко отцу до своего сына. Царевич был готов отдать последнее, лишь бы тому, кто находился с ним, было хорошо. Его глубоко трогала любая боль, любая неприятность. Иной раз Чандака смеялся над своим другом и господином: разве можно, в самом деле, принимать мелкие неприятности так близко к сердцу? И что он сказал, этот мягкосердечный юноша? Что он ответил своему другу, своему верному слуге Чандаке? До самого гроба Чандака не забудет его слова. Он наклонился к земле, поднял оттуда маленькое пёрышко, подбросил его вверх и поймал на ладонь. Затем, с улыбкой глядя в глаза Чандаке, взял его руку в свою и опустил туда пёрышко. Чандака смутился: часто он просто не понимал Сиддхартху. Но тот лишь улыбнулся.

– Лёгкое, правда? Мы почти не чувствуем его.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница