Лексико-семантическое поле «душа» (на материале романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы»)


§ 3. Миниполе основных содержательных планов ЛСП душа



страница12/22
Дата30.07.2018
Размер4.71 Mb.
ТипРеферат
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22
§ 3. Миниполе основных содержательных планов ЛСП душа

Потребность в выделения миниполя основных содержательных планов обусловлена отчётливым проявлением нескольких содержательных уровней ЛСП душа, позволяющих очертить авторское представление о душе точнее и подробнее.

Первый план, который мы рассмотрим — аксиологический. Сюда входят случаи употребления слова душа в аспекте оценки: положительной или отрицательной. Примеры нейтральной оценки души в романе отсутствуют. Так в тексте противопоставляются такие характеристики души как чистая душа — пошлая и грязная душа. В соответствии со словарями, чистая в данном случае имеет значение «непорочная; прямая, добросовестная, нелицемерная» (Даль); «нравственно безупречная, честная, правдивая» (Ожегов), а грязная / пошлая выступают прямыми антонимами. Таким образом, решающим компонентом оценки в этих примерах выступает мораль, именно с опорой на моральные нормы душа получает свою характеристику.

Следующее противопоставление: хорошая / добрая / превосходнейшая душа — жестокосердая душа, где хорошая — «ценимая по внутренним качествам» (Даль: 698), добрая — «мягкосердая, жалостливая» (Даль: 212), а жестокосердая — «зверская, безжалостная, нечувствительная, немилосердая, несочувствующая» (Даль: 241). Здесь наиболее важным фактором оказывается (не)равнодушие обладателя души к страданиям и бедам других людей, оценка души через её вовлечённость в процесс помощи другим, уровень её гуманности.

Ещё одним качественным противопоставлением выступает пара благородная душа — бесчестная душа, где благородная — «честная, великодушная» (Даль: 59), а бесчестная — «позорная» (Даль: 55). Фактор соответствия социальным требованиям в отношении порядочности, достоинства, безупречности и незапятнанности репутации. Данная оценка даётся с точки зрения социума, к которому данный человек принадлежит, и норм, которые выработал этот социум и качеств, которые члены этого социума признают ценными.

Ещё один блок противопоставлений: кроткая / смиренная / незлобивая душа — злая душа / убийца в душе, где кроткая — «тихая, скромная, смиренная, любящая, снисходительная; невспыльчивая, негневливая, многотерпеливая» (Даль: 350), смиренная — «живущая в смирении», где смирение — «сознание слабостей своих и недостатков, чувство сокрушения, унижения» (Даль: 602), а злая — «порочная, нечестивая» (Даль :282). Здесь речь в первую очередь идёт о характере человека, врождённом или приобретённом, и на основании «покорства», ассоциирующегося в православном мировоззрении с добродетелью, и наличия зла в душе, формируется её оценка. Интересно, что в данной классификации добрая не оказывается антонимом злой, они попадают в разные комплексы. Это связано в основном с тем, что добрая подразумевает под собой действие, а злая — наличие определённого компонента внутри (зла, злобы).

Последние две пары противопоставленных словосочетаний: невинная душа / идеал содомский в душе, где наиболее важным компонентом значения является оценка души с религиозной точки зрения; наличие / отсутствие вины, глубина подверженности земным порокам; и ангельская / инфернальная душа, где ангельская — «свойственная ангелу, характерная для него» (Ефремова), а инфернальная — «одержимая буйными страстями, демоническая» (Ушаков). Последняя пара также целиком опирается на религиозные представления, имея непосредственную отсылку к раю и аду.

Вывод, который мы можем сделать на основании вышеприведённой информации: душа в исследуемом романе Достоевского получает оценку с шести различных направлений: морали, гуманности (восприимчивости к страданиям других), порядочности (социального достоинства), характера, вины (порочности), отношения к раю/аду.

Второй план, который мы рассмотрим — социальный. Здесь даётся характеристика душе с точки зрения социального статуса субъекта, ей обладающего, его занятий, профессии, склонностей.

Так в тексте романа душа военная противостоит душе гражданской, что является даже более глубоким противопоставлением, чем профессиональное, так как затрагивает не только область деятельности и профессию, но и образ жизни, определённый взгляд на мир и, что самое главное, ценностные установки, которые, безусловно, различаются у людей военных и гражданских.

Помимо профессиональных особенностей можно говорить об особенностях личностных, так убийца в душе — характеристика для человека, который ещё не совершил подобного преступления, но способен на это и склонен к этому.

О душе подсудимого в контексте романа говорится в значении «душа человека, оказавшегося на скамье подсудимых», она разбирается с целью понять характер этого человека, выявить его личностные качества, сделать вывод о мотивах его действий, чтобы вынести наиболее справедливый приговор. То есть душа подсудимого сама по себе не является характеристикой человека, а всего лишь указывает, о ком идёт речь: «о человеке, обвиняемом в преступлении».

Говоря о душе путешественника, автор также указывает на человека, который в данный момент осуществляет путешествие из одного места в другое, в данном случае всё несколько сложнее, чем в предыдущем. Душа путешественника в контексте романа — это душа Ивана Карамазова, покидающего отцовское имение, отправляющегося в Чермашню и уже в дороге осознавшего, что произошло и какой поступок он совершил. Здесь указание не только на характер деятельности, осуществляемой героем в данный момент, но и на роль, которую его поступок играет в развернувшемся в след за его отъездом действии.

В структуру социального плана, также как и аксиологического, мы включили пару благородная — бесчестная душа, добавив к этому противопоставлению вариант лакейская душа. Важно сказать, что в структуре социального плана логично было бы рассматривать благородная в ином значении, чем высоконравственная или честная, в значении сословном, но ни в одном из контекстов употребления этого словосочетания в романе благородная душа не является носителем этого сословного значения, однако мы вынуждены здесь упомянуть об этом элементе анализа, поскольку он в некотором роде противостоит другому элементу, который необходимо включить в данную классификацию — лакейская душа. Данное определение оценивает душу своего носителя как с точки зрения его социального положения, так и личностных качеств, которыми он наделён. Это словосочетание употребляется в отношении Смердякова, который являлся лакеем, хотя приходился сыном барину. В контексте романа Фёдор Павлович назвал Смердякова лакейской душой после того, как тот не обнаружил тонкости и чуткости восприятия литературы. Другими словами, лакейская душа в данном (и единственном) случае имеет значение человек, лишённый развитого вкуса (в данном случае литературного).

Сюда же необходимо включить такие словосочетания как душа простолюдина и простая душа, первое из которых встречается в романе три раза, а второе — только один. Во всех четырёх случаях простая / простолюдина душа употребляется в одном значении: душа человека (либо человек), относящегося(ийся) к сословию крепостных крестьян.

Таким образом, душа в романе определяется не только с оценочных позиций, но и с позиций статуса, рода занятий, сущности её обладателя. Это говорит о неразделимости человека и его души, о том, что душа принимает в себя характер человека, сформировавшийся под влиянием его профессии, рода деятельности или образа жизни, что подтверждает сущностную идентичность между личностью человека и его душой.

Третий план — проявление подконцепта «насилие» в глагольных синтагмах с компонентом душа. Мы выделим в имеющемся материале несколько подгрупп, характеризующихся различным характером осуществления насилия.

Первая подгруппа — давление. Сюда попадают следующие словосочетания: задавив в душе, задавить душу (в растлении). В обоих случаях контекст предполагает давление человека на собственную душу, но если в первом случае давлению подвержено какое-то чувство или желание, возникшее в душе, то во втором — задавить значит «погубить», последнему примеру в тексте существует антоним — хранить душу. В эту группу так же попадает словосочетание подавить душу, но оно уже подразумевает давление не на собственную душу, а на чужую. В романе приводится только один случай употребления этого словосочетания: «подавите эту душу милосердием» говорит защитник присяжным в суде, имея в виду, что оказанное подсудимому милосердие будет тяжело вынести его душе, понимающей, что она подобного милосердия не заслужила.

Вторая подгруппа — систематическое воздействие разрушительного характера — включает следующие примеры: ненавистно щемило душу, язвило душу, терзало душу, не отставал от души, убивавшая тоской душу. Посредством подобных словосочетаний автор передаёт те мучительные ощущения, которые на физическом уровне испытывает здоровый человек, телесные органы которого находятся в порядке.

Третья подгруппа — подгруппа сферического воздействия. Сюда попадают словосочетания поглощала душу, охватывала душу, облегла душу, где синонимом поглощала выступает «занимала» (забота), а охватывала и облегла — случаи полного подчинения души тому или иному чувству.

Четвёртая подгруппа характеризуется посягательством на целостность души, изучением её строения и содержания. Сюда входят такие словосочетания как рыться в душе, разбирать душу, анатомировать душу, где наиболее преступным оказывается первое, поскольку подразумевает неаккуратное и зачастую вносящее разрушения вторжение в душу. Разбирать или анатомировать чужую душу можно заочно, что гарантирует душе некую безопасность, сохранность.

Пятая подгруппа — разрушение структуры души — включает словосочетания прошла душу (насквозь) и входить в душу. Последнее мы слышим из уст автора при обращении к читателю: «не время нам входить в эту душу», то есть это автор и его читатель — субъекты, входящие в души героев романа, осуществляющие данный вид насилия. Первый же пример встречается нам в контексте «словно острая игла прошла мне всю душу насквозь», значит насилие осуществляется воображаемым предметом, более широкий контекст позволяет нам увидеть в данном примере метафору проснувшейся совести. Таким образом, перед нами интересный пример самоистязания души.

В выше обозначенные группы не попало несколько синтагм с подконцептом «насилие», которые тем не менее необходимо представить. Потрясти душу — действие единичного характера, оказавшее очевидное влияние на душу, шокирующее её, как правило, это некое событие, произошедшее с героем. (Испуг) пахнул на душу — воздействие, семантически соотносимое с движением воздуха, осуществляющимся по направлению от одного объекта к другому; так же единичное, но, в отличие от предыдущего примера, минутное и быстро проходящее, не составляющее никаких изменений в душе. Огадить душу — снова единичное воздействие, распространённое на всю площадь души, оставляющее неприятное ощущение в душе.

Четвёртый план — душевные ощущения как физические — объединяет словосочетания, передающие чувства, которые испытывает душа, через лексику, предназначенную для передачи телесных ощущений. Данный план включает три группы.

Первая группа включает наиболее общую лексику, которая употребляется как в отношении души, так и в отношении тела: болят (наши) души, обессилел душой, однако если телесную боль мы можем объяснить наличием нервной системы в организме человека, а силу — наличием энергии, вырабатывающейся посредством окисления органических веществ, то чем обусловлено наличие боли и силы (а следовательно, бессилия) в душе, сказать сложно. Таким образом, такие лексические единицы, как боль и бессилие, более типичны для использования их в отношении тела, а для определение души они используются в переносном смысле, метафорически.

Вторая группа включает ощущения тяжести, веса, возложенного на душу. На душе прилично — душа представляется неким предметом, на поверхность которого можно положить некоторый груз, прилично в данном случае — достаточно много: «приличным количеством чего-то называют достаточно большое количество чего-то» (Дмитриев). Таким образом, прилично на душе — физическое ощущение значительного груза, возложенного на душу. Тяжело душе — душа, как живой организм, с одной стороны являющийся частью человека, а с другой — отдельный, имеющий собственную систему восприятия информации, поступающей из окружающего мира, и взаимодействующий с ним. Существует русская пословица «Что-то на душе тяжело» (Даль), но эта пословица, как и предыдущий пример, предполагает наличие веса на душе и тяжесть, ощущаемую человеком, которому она принадлежит. В нашем же случае тяжесть ощущает именно душа, как отдельное от человека существо, живущее, тем не менее, внутри человека. Облегчить душу — снять тяжесть с души либо уменьшить её.

Третья группа — лексика, предназначенная для описания физических ощущений повреждения тела, используемая метафорически в отношении души. Впивалась в душу (отчаянием), где впиться — «воткнуть, впустить во что-нибудь тонкое острие, жало» (Ушаков), значит, имеет место не только механическое повреждение, но и частичное проникновение внутрь души. Вонзалась в душу (как острый нож) — здесь повреждение также сопряжено с проникновением, вонзить«воткнуть, всадить остриём» (Ушаков). (Бритвой) по душе полоснули — в данном примере факт проникновения отсутствует, но очевидно повреждение: полоснуть — значит «ударить чем-нибудь длинным, узким, обычно оставляющим след в виде полосы» (Ожегов), учитывая, что речь идёт о бритве, никаких сомнений в наличии оставшегося следа не остаётся.

Пятый план — «агрегатные» состояния души. Мы рассмотрели, «способность» души воспринимать воздействие внешних раздражителей физически, но остался вопрос, какими физическими характеристиками обладает сама душа в русской языковой картине мира.

Так уже ранее упомянутые примеры вонзалась в душу (как острый нож) и (бритвой) по душе полоснули подходят как для твёрдой субстанции, так и для мягкой, а пример впивалась в душу (отчаянием) уже не позволяет представить душу в качестве чего-то твёрдого, поскольку глагол впиваться предполагает взаимодействие с мягкой фактурой.

Далее, такие словосочетания как развернуть душу, разорвать душу, раздирающим душу (воплем) также указывают на мягкость души, где развернуть подразумевает гибкость, податливость, некую протяжённость в пространстве.



Душу иссушил— здесь может иметься в виду как твёрдое, так и мягкое, однако живая материя своей мягкостью всегда обязана жидкости, а иссушить — значит, «лишить влаги, сделать совсем сухим, безводным» (Ожегов). Таким образом данный пример приводит нас к выводу о твёрдости души, лишённой влаги.

Следующее выражение оставило на душе «печать» так же говорит о твёрдости субстанции души, как и конструкция составив в душе перелом, поскольку ломать, несомненно, можно только твёрдый материал. Словосочетание размозжена душа менее однозначно, поскольку размозжить — «ударом раздробить, раздавить» (Ожегов) подходит как для твёрдого предмета (ударом раздробить можно только нечто твёрдое), так и для мягкого (раздавить можно как что-то мягкое, так и твёрдое, при достаточной его хрупкости).

Помимо твёрдого и мягкого состояния душа может быть жидкой. Об этом нам говорят словосочетания бурная душа / бурная река, излить душу, вылить душу / вылить воду. Выводы, которые можно сделать на основании этого анализа: душа может быть жидкой, твёрдой и мягкой (при условии, что в её составе есть жидкость).

В рамках шестого плана мы рассмотрим фразеологические единицы с компонентом душа, встречающиеся в тексте романа. Для удобства анализа разделим их на несколько групп в соответствии с их значением.

В первую группу вошли фразеологизмы со значением внутреннего, глубинного переживания.

В глубине души — «внутренне, втайне; подсознательно» (Розенталь, 2008: 30) — ждать в глубине души, отказываться верить в глубине души.

В душе — «внутренне, мысленно» (Войнова, 2001:140) — убийца в д., плоско и сухо в д., (знает) что в д., в д. рай, мучительная жалость в д., бездна безвыходного горя и отчаяния в д., в д. нечто позорное и низкое, тоска в д., точно горячий уголь в д., прозвенело в д., сошлись разом в д., мелькали в д., сотрясалось в д., кричит в д., царило в д., задавив в д., заглохло в д., составив в д. перелом, поколеблено в д., порвалось в д., разрасталось в д., новый фазис в д., подняться в д., сидит в д., зайти/сойти/входить в д., отзывалась в д., прошла в д., кипел в д., зашевелилось в д., остаться в д., не было в д. (мести), рад в д., смутно в д., страшно в д., в д. прояснело, презирать в д., в д. шепнул, жить в д., рыться в д.

На душе — «в переживаниях, внутренне, мысленно» (Телия) — на душе сидит, что-то беспокойное на душе, на душе прилично, оставило на душе «печать».

Душа болит — «о сильном волнении, беспокойстве, чьих-либо переживаниях о ком-либо или о чём-либо» (Антонова, 2010: 195) — дело, которым болят наши души.

Во второй группе фразеологические единицы (ФЕ) объединены по фактору наличия компонента успокоения, (частичного) избавления от страданий.



Облегчать душу — «находить успокоение, утешение» (Телия, 2006) — облегчить душу.

Изливать душу — «кому-либо откровенно рассказывать о том, что наболело, волнует» (Антонова, 2010: 249) — излить душу, вылить душу.

Открывать / открыть душу — откровенно рассказывать о своих заветных мыслях, переживаниях, чувствах (Войнова, 2001: 282) — открыть душу.

Отвести душу — «находить для себя успокоение, утешение, разрядку в чем-либо» (Розенталь, 2008: 239) — отвели душу.

Третья группа включает фразеологизмы со значением большой вовлечённости в действие, сильного чувства.



До глубины души — «очень глубоко, сильно волновать» (Розенталь, 2008: 90) — излюбил до глубины души, оскорбил до глубины души.

Вкладывать душу — «целиком, полностью отдаваться чему-либо; делать что-либо с любовью, увлечением, старанием» (Войнова, 2001: 64) — в дело класть всю свою душу.

(И) душой и телом —«полностью, целиком, всем существом, без остатка» (Антонова, 2010: 196) — зависеть и с душой и с телом.

От всей души — «чистосердечно, искренне, горячо» (Антонова, 2010: 453) — просить от всей души, должно совершаться свободно и искренне, от всей души.

В четвёртую группу вошли фразеологизмы, характеризующие человека.



По доброте душевной — «по причине доброты, присущей человеку, бескорыстно» — по доброте душевной.

Простая душа — «прямой, бесхитростный, простодушный человек» (Фёдоров) — простая душа.

Особняком стоит фразеологизм, не вошедший ни в одну из групп, не обозначающий внутренних переживаний человека и никак не характеризующий человека или его внутренний мир: отдавать богу душу — «умирать» (Войнова, 2001: 280) — отдал душу богу.

Некоторые фразеологизмы включают индивидуальную авторскую трансформацию. Н.М. Шанский замечает, что «в стилистических целях фразеологизмы могут употребляться как без изменений, так и в трансформированном виде, с иным значением и структурой или с новыми экспрессивно-стилистическими свойствами» (Шанский, 1985: 149). Т.С. Гусейнова определяет трансформацию как «отклонение от общепринятой нормы, закреплённой в лингвистической литературе, а также импровизированное изменение в экспрессивно-стилистических целях» (Гусейнова, 1997: 7). В романе «Братья Карамазовы» встречается несколько ФЕ, содержащих в своей структуре авторскую трансформацию. Так, фразеологизм излить душу трансформирован во фразеологизм вылить душу, в связи с этим к значению откровенно рассказывать о том, что волнует, добавилось значение полноты выражения своего внутреннего состояния, глагол вылить имеет значение «удалить жидкость откуда-н.» (Ожегов) в полном объёме, в то время, как глагол излить допускает как полное, так и частичное удаление. Таким образом, авторская трансформация Ф.М. Достоевским фразеологизма излить душу изменяет его состав, расширяя тем самым лексическую сторону ФЕ. Ещё один подвергнутый авторской трансформации фразеологизм — класть всю свою душу, преобразованный из ФЕ вкладывать душу, имеющей значение «целиком, полностью отдаваться чему-либо». Вкладывать имеет семантическую коннотацию частичности вложения, тогда как класть подразумевает помещение всего объекта во что-л. Данный смысловой оттенок усиливается введением в структуру ФЕ определительного местоимения вся. Следовательно, если вкладывать душу имеет значение полной отдачи чему-либо, а класть в сочетании с всю усиливает значение полноты, посредством индивидуальной авторской трансформации Ф.М. Достоевский добивается максимального усиления семантического компонента полнота в значении исходного фразеологизма. Кроме того, соблюдая синтаксическую структуру модели и сохраняя основной семантический компонент глагола, Ф.М. Достоевский разрушает семантику многоразовость и сообщает употребляемому им глаголу одноразовость, лишая его приставки и актуализируя сему активного действия. На основании анализа двух трансформированных ФЕ можно сделать вывод, что в романе «Братья Карамазовы» индивидуальная авторская трансформация фразеологизмов служит усилению значений их исходных нормативных вариантов.

Из данной классификации можно сделать вывод, что почти все фразеологизмы с компонентом душа, используемые Достоевским в романе, имеют функцию передачи глубоких искренних человеческих чувств. Исключением является ФЕ отдать богу душу, которая не отражает внутреннего мира человека, однако её ценность заключается в том, что она позволяет оценить авторский взгляд на бессмертие души, на направление пути, совершаемого ею после завершения человеческой жизни.

Седьмой план — встречающиеся в романе библеизмы. Важность наличия этого плана обусловлена глубокой религиозностью автора. Центральные библеизмы романа: спасти душу (III Кол. 1, III В 3) и погубить душу (III Пр. 4) — напоминают нам о тленности тела и вечной жизни души. Согласно библейским контекстам, спасти душу может бог (Псалтырь 71:13), слово(Послание от Иакова 1:21), человек, которому эта душа принадлежит (Книга пророка Иезекииля 3:19; Евангелие от Марка 3:4), человек, производящий действие над хозяином спасаемой души (Притчи 23:14). В одном из контекстов Священного Писания спасение души является метафорой спасения человеческой жизни (Первая книга царств 19:11). В романе Ф.М. Достоевского в обоих случаях спасение души — акт, осуществляемый богом по отношению к душам людей, праведно проживших свою жизнь. Схожая семантика у словосочетания хранить душу (III Т 1). Хранить души, в соответствии с библейскими текстами, способность Господа (Псалтырь 85:2, 96:10, 24:20, 120:7), в романе — это обязанность каждого отдельного человека. Погубить душу, согласно Библии, может владелец души (Притчи 6:32; Евангелие от Матфея 10-28; Евангелие от Марка 3:4) и бог (Псалтырь 25:9). В единственном примере романа погибель души также осуществляется её владельцем. Ещё один библеизм — жаждет душа —дважды встречается в Писании в значении сильного желания (Псалтырь 62:2, 41:3), а именно томления по богу, и один раз «душа его жаждет» означает физическую жажду её владельца (Книга пророка Исаии 29:8). В романе жажда души в одном случае также направлена на бога (III С 9), а в другом под ней понимается глубинное желание самого человека — желание оправдать отца (III З 4). Интересный пример — полагать душу (Евангелие от Иоанна 10:11), когда в тексте романа приводится фрагмент библейского текста. Прямая отсылка подтверждает суждение о плотности связи романа «Братья Карамазовы» со Священным Писанием. В план библеизмов также попал фразеологизм от всей души (III И 1, II Р 21), в Библии он встречается в значениях искренне, верно (первая книга Паралипоменон 28:9), крепко, надёжно (Книга пророка Иеремии 32:41), искренне, самозабвенно, верно (Второзаконие 11:13, 26:16; четвёртая книга Царств 23:3), в романе — в значениях искренно, естественно, по доброй воле (II Р 21), с большим рвением и участием (III И 1).

Таким образом, можно сделать вывод, что те словосочетания с компонентом душа, которые совпадают в романе «Братья Карамазовы» и библейских текстах, имеют если не идентичное, то очень близкое семантическое значение, что свидетельствует о глубине православного миросозерцания Ф.М. Достоевского.

Подводя итог анализу опорного миниполя и миниполя основных содержательных планов, можно сказать, что лексическая парадигма исследуемого ЛСП душа отчётливо обозначила себя наличием: 1) общих семантических черт, 2) дифференцирующих признаков, 3) связанности отдельных значений многозначного слова и его лексико-семантических вариантов.

§ 4. Дискурсивное миниполе центральных персонажей романа «Братья Карамазовы» ЛСП душа

Цель анализа данной группы синтагм нашей классификации в выявлении содержания понятия душа для центральных персонажей романа «Братья Карамазовы»: Фёдора Павловича, Дмитрия, Ивана, Алёши и Павла Смердякова. Исследуя словоупотребления душа и их контексты в речи персонажей, мы стремимся выявить отношения к душе и значимость её для каждого из них — Алёша: «у вас душа веселее, чем у меня» (I А 6), «у вас благородная душа» (I А 3), «у меня во многом мелкая душа» (I А 5); Иван: «слабая душа» (I И 3), «подлая душа» (I Д 34), «убийца в душе» (I И 7); Дмитрий: «ангельская душа» (I Д 16), «инфернальная душа»( I Д 16), «простая душа» (I Д 10), «голубиная душа» (I Д 14); Фёдор Павлович: «злая душа» (I Ф 4), «лакейская душа» (I Ф 3), «не наша совсем душа» (I Ф 5); Смердяков: «наиболее на него похожи... с одною с ними душой-с» (П 1).

Иван сначала даёт характеристику человеку и уже из этой характеристики делает вывод о его душе: «чем именно я мог вселить тогда в твою подлую душу такое низкое для меня подозрение?» (I И 6). И даже о собственной душе он судит по своим поступкам: «потому ли, что в душе и я такой же убийца?» (I И 7), «почему же душа моя могла породить такого лакея, как ты?» (I И 8).

Фёдор Павлович тоже оценивает душу по поступкам: «Ивана не признаю... Не наша совсем душа» (I Ф 5), «ну и убирайся к чёрту, лакейская ты душа»(I Ф 3).

Смердяков выступает медиатором между Карамазовым-отцом и тремя братьями, вокруг фигур которых завязывается повествование. Он наблюдает происходящее со стороны, давая оценку персонажам: «вы как Фёдор Павлович... с одною с ним душой-с» (П 1) и, тем самым, перенимая частично роль рассказчика. Изучив человека по его способностям и предпочтениям, выносит вердикт о его душе, сходстве между собой душ родственников.

Для Алёши, напротив, поступки являются индикатором человеческой души, для него главное — душа, и по поступкам он о ней судит: «я шёл сюда злую душу найти... а нашёл... душу любящую ...Она сейчас пощадила меня» (I А 9), и с человеком поступает сообразно сущности, его души, о которой делает вывод из поступков её обладателя: «эта душа ещё не примерённая, надо щадить её» (I А 11).



Наибольшее количество словоупотреблений душа в речи Дмитрия по сравнению с другими центральными персонажами обусловлено величайшим числом коммуникативных актов в которые вступает последний. Оценка Дмитрия разнонаправлена: он даёт характеристику человеку по его душе: «если это пройдёт мимо ваших душ, то ... вы прямо не уважаете меня» (I Д 26), «дала бы (деньги) из наслаждения мщением... потому что это тоже инфернальная душа» (I Д 16), и душе по поступкам человека: «ангельская вы душа... благодарю за неё (Грушу)» (4), «ценю настоящую вашу доброту со мной... достойную благороднейших душ» (I Д 18), в синтагмах с компонентом душа передаёт ощущения, возникающие при воздействии на человека различных событий: «душа сотрясалась от слёз» (I Д 30), «не отставал Смердяков от души» (I Д 21) или взаимодействии с другими людьми: «огадили душу» (I Д 23), «поддержала душу» (I Д 29), «не ройтесь... в душе моей» (I М 17), а также даёт субъективную оценку предметам и даже людям: «деньги — это... жар души» (I Д 4), «царица души» (I Д 12, I Д 16), «ангел души» (III С 3), передаёт сложное эмоциональное состояние: «тяжело душе моей» (I Д 36), «на душе у меня... прилично» (I Д 8). Кроме того, он говорит о том, что посредством воздействия на человека можно воспитать характер: «душу высокую» (I И 6). В противоречие всему описанному выше о понимании сущности души Дмитрием Карамазовым скажем, что он также в одном из монологов отрицал её существование: «вот почему я и созерцаю, а потому мыслюпотому что хвостики (нервы), а вовсе не потому, что у меня душа и что там какой-то образ и подобие, всё это глупости» (I Д 32).

В дискурсе Дмитрия отражается противоречивость его собственной души, которая принимает в себя всё, что её окружает, в том числе идеи материализма, нигилизма и т.д., которые проникли в Россию ещё в начале

60-х годов XIX в. Душа Дмитрия таким образом противопоставляется душе Смердякова, который судит о душе человеческой несколько отстранённо, словно его функция — это нарратив, а Дмитрий Карамазов иллюстрирует идею о всемирной отзывчивости, высказанную Ф. М. Достоевским в «Пушкинской речи»: «Народ же наш именно заключает в душе своей эту склонность к всемирной отзывчивости и к всепримирению» (Достоевский, 1884: 131). Таким образом, душа Дмитрия отражает ситуацию 70-80-х годов XIX века:

1) религиозные представления о душе: ангельская — инфернальная;

2) душа как неотъемлемая часть человека:

2.1) оппозиционность: благороднейшая душацарица душиденьги — ... жар души; где благородство подразумевает высокую моральную оценку человека, деньги как жар души — материальную сторону душевной организации с одной стороны и низкую ценность денег в вопросе расстановки приоритетов — с другой, царица — использование слова в переносном значении с целью показать величину влияния воли обозначаемого субъекта на душу;

2.2) беззащитность: огадили душу, не ройтесь в душе — поддержала душу, душа сотрясалась от слёз;

3) душа как субстанция и свойство отрицается, существует только телесное, человек как животное, исключительно физиологическое существо.

Молниеносная смена дискурсивных образов, которые обеспечиваются оценочными прилагательными, глаголами, метафорами, метонимиями, характеризует Дмитрия на протяжении всего романа.

Очень важно, что в отличие от животных в представлении Достоевского человеку дана свобода воздействия на собственные личность, душу, тело, способность вносить в них изменения на своё усмотрение. Этой свободы и не может выдержать Дмитрий. Душа данного персонажа располагает картиной возможных направлений развития души. При этом он синхронно совершает поступки, которые сложно объяснить с точки зрения менее «широкого» человека. Именно у Дмитрия есть возможность этого выбора.

§ 5. Авторские синтагмы с компонентом душа в романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»

Немаловажной частью нашего исследования выступает класс синтагм, не существующих за пределами романа «Братья Карамазовы» и отражающий индивидуальное авторское представление о душе.

Первая группа этого класса — характеристика человека по его душе — содержит следующие подгруппы:

  • черты, присущие социальному образу человека: ничтожнее душой (I Д 7), инфернальная душа (I Д 16), гневливая душа (III С 24);

  • внутренние, скрытые, сущностные черты личности человека: в душе бесчестен (III Пр. 2), идеал содомский в душе (I Д 4), плоско в душе (I Д 31), сухо в душе (I Д 31);

  • социальное положение человека: душа военная (III М 1), душа гражданская (III М 1), душа простолюдина (I Д 11);

  • характеристика человека путём сравнения его души с другими душами и выявления общности: одною с ними душой (П 1), не наша совсем душа (I Ф 5).

Вторая группа — действие, осуществляемое над душой:

  • не наносящие душе существенного вреда: воплотиться в душу (III В 1), разрешить душу (III Кр 1), душу из ада извлечь (I Д 7), душу разбирать (III Л 2). В эту группу так же попадает авторский фразеологизм жида из души тянуть (I Д 3), имеющий значение «затягивать, тратить время на сообщение ненужной информации»;

  • механического характера с семантическим компонентом «разрушение»: бритвой по душе полоснули (I Ф 1), игла прошла душу насквозь (III С 11).

Третья группа — действия, осуществляющиеся в душе, и чувства ей присущие:

  • чувства души, её состояния: на душе у меня прилично (I Д 8), где прилично в значении внушительного веса нежелаемого груза, умилительно душе (III З 23), где умилительно — перенесение исключительно человеческого, социального чувства на душу, горячий уголь в душе (II Р 15) — метафорическая передача ощущения жжения, не отставал Смердяков от души (I Д 21) — чувство нарушения внутреннего равновесия, покоя, компонент преследования, зависит с душой (I Д 6) — распространение чувства зависимости от кого-либо на всё существо человеческое, включая душу, что подтверждает восприятие души как несомненного компонента личности человека;

  • действия, осуществляющиеся в душе: в душе прояснело (II Р 61) —глагол, в обиходе использующийся чаще всего для характеристики объектов природы, ассоциация с которой и выстраивается у реципиента, сотряслось в душе (II Р 74), поколеблено в душе (II Р 37), составить в душе перелом (II Р 36), огадить душу (I Д 23) — ряд синтагм с компонентом нанесённого ущерба, души обвиняют (III З 2), души становятся перед господом (III С 23) — оппозиционная в определённом смысле пара синтагм, одна из которых представляет душу равной человеку, способной на действие исключительно социального характера, а вторая — лишена всякой метафоричности и представляет душу в её первозданном религиозном смысле.

Таким образом, индивидуальное авторское представление о душе на исследуемом материале выражено склонностью давать характеристику душе человека на основании личностных качеств и социального статуса её владельца, а также интуитивно ощутимых сходств и различий в характерах владельцев душ; способностью души подвергаться воздействию, как безвредному, так и механически её «разрушающему»; наличие у души чувств и способности отвечать на внешние раздражители внутренними реакциями.

§ 6. Ядерные элементы ЛСП душа

Ядерная часть построенного ЛСП душа представлена рядом включённых в контексты синтагм с компонентом душа, где последняя выступает в значении, присваиваемом ей христианским вероисповеданием: «существо духовное и бессмертное» (Иллюстрированная, 1891: 157). В ядерную часть попали синтагмы, означающие:

1) воздействия, которым может подвергаться христианская душа: хранить душу (III Т 1), спасти душу (III Кол. 1, III З 8, III В 3), погубить душу (III В 5, III О 4), исцелити тщеславную душу(III И 1);

2) основные характеристики души как существа: у меня душа (I Д 32), душа стоит (целого созвездия) (III В 3), бессмертие души (III C 2, I И 1, III С 3);

3) переход от земной жизни к жизни небесной: души становятся перед господом (III З 23), отдал душу богу (II Р 34), упокой господи его душу (III ГХ 2), помин души (II Р 6).

Идейно-философское наполнение романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» позволяет выявить в данном произведении явные черты теодицеи. Душа, столь многогранная своим семантическим содержанием, в первую очередь всё же душа христианская, православная. Многообразие нетривиальных свойств и способностей души в романе передано метафорически. Если же выделить ту часть исследуемого материала, которая репрезентует душу в её «чистом», художественно необработанном значении, душа предстанет пред читателем в своём классическом, каноническом смысле.




Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Программа «Теория и практика межкультурной коммуникации»
11701 -> Смысложизненные ориентации и профессиональное выгорание онлайн-консультантов по специальности
11701 -> Теоретико-методологические аспекты исследования проблем планирования жизни
11701 -> Основная образовательная программа бакалавриата по направлению подготовки 040100 «Социология» Профиль «Социальная антропология»
11701 -> Основная образовательная программа магистратуры вм. 5653 «Русская культура»
11701 -> Филологический факультет


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница