Лекция «Социальное дно»



Скачать 233.83 Kb.
Дата23.07.2018
Размер233.83 Kb.
ТипЛекция

РАЗДЕЛ 2. НЕРАВЕНСТВО И СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА

Лекция 4. «Социальное дно» и маргиналы. Андеркласс. Субкультура и основные характеристики нищенства. Подходы к изучению социальной структуры. Подходы к изучению социального класса. Критерии и признаки стратификационных особенностей. Классические источники классового анализа. К. Маркс о человеческой истории как истории борьбы классов. М. Вебер о социальных классах, статусных группах. П.А. Сорокин о видах и формах социальной стратификации и мобильности.
«Социальное дно» и маргиналы.

  Социологи под “маргинальностью” понимают промежуточность положения индивида или группы, занимающих крайнее пограничное положение в слое, группе, классе, обществе, а потому не полностью включенных в данное социальное образование. Маргинальная группа находится на границе двух культур или субкультур и имеет некоторую идентификацию с каждой из них. Она отвергает определенные ценности и традиции той культуры, в которой возникает, и утверждает собственную систему норм и ценностей.

Маргинальность — особое явление в социальной стратификации. Оно описывает положение больших социальных групп людей, занимающих положение “на границах”, “на полях” или между стратами. Маргинал — это люди, покинувшие одну страту и не адаптировавшиеся к другой.

Основу классической концепции маргинальности заложили исследования особенностей личности, находящейся на границе различных культур, проводимые Чикагской социологической школой. В 1928 г. ее глава Р. Парк впервые употребил понятие “маргинальный человек” Р. Парк связывал концепцию маргинального человека не с личностным типом, а с социальным процессом. Маргинальность выступает результатом интенсивных процессов социальной мобильности. При этом переход из одной социальной позиции в другую представляется индивиду как кризис. Отсюда ассоциации маргинальности с состоянием “промежуточности”, “окраинности”, “пограничности”. Р. Парк отмечал, что периоды перехода и кризиса в жизни большинства людей сравнимы с теми, которые переживает иммигрант, когда он покидает родину, чтобы искать счастье в чужой стране. Правда, в отличие от миграционных переживаний маргинальный кризис является хроническим и непрерывным, в результате он имеет тенденцию превращаться в тип личности.
   В целом маргинальность понимается как состояние в процессе перемещения группы или индивида (смена статусов), характеристика социальных групп, находящихся в особом маргинальном (окраинном, промежуточном, изолированном) положении в социальной структуре.
   Одна из первых крупных работ отечественных авторов, посвященная маргинальности, вышла в 1987 г. и рассматривала эту проблему на примере западноевропейских стран. В дальнейшем маргинальность осознается как социальный феномен, характерный именно для нашей реальности. Е. Стариков рассматривает российскую маргинальность как феномен размытого, неопределенного состояния социальной структуры общества. Автор приходит к выводу о том, что “ныне понятие "маргинализация" покрывает практически все наше общество, в т. ч. и его "элитные группы"”. Маргинальность в современной России вызвана массовой нисходящей социальной мобильностью и ведет к нарастанию социальной энтропии в обществе. Под маргинальностью А.И. Атоян понимает разрыв социальных связей между индивидом и обществом, а процесс демаргинализации трактует как восстановление социальных связей между людьми и стабилизацию общества. Весь комплекс знаний о маргинальности он выделяет в отдельную область знания — социальную маргиналистику как междисциплинарное направление.
   Сегодня одно из основных направлений исследования маргинального положения личности или группы — неопределенность самоидентификации личности (группы) при попытке самоотнесения к общепринятым, “нормативным” социальным группам. Именно в этом направлении проведено исследование З.Т. Голенковой, Е.Д. Игитханян и И.В. Казаринова на промышленный предприятиях Иркутск . Причиной возникновения маргинальных групп, по мнению российских социологов, служит переход общества от одной социально-экономической системы к другой, неуправляемые перемещения больших масс людей в связи с разрушением устойчивой социальной структуры, ухудшение материального уровня жизни населения, девальвация традиционных норм и ценностей. Люди оказались вытолкнуты из круга ранее существовавших социальных стереотипов, привычных норм, представлений и встраиваются в новые, неустоявшиеся. Все это вместе взятое означает маргинализацию, хотя и временную, но огромных масс населения. Образуются, также увеличиваясь количественно, стойкие маргинальные социальные группы (“бичи”, “бомжи”, беженцы, “вынужденные переселенцы”, беспризорные, наркоманы, криминальные элементы).


   Однако к маргиналам могут принадлежать не только социальные аутсайдеры, но люди вполне благополучные, но не определившиеся в нынешней социальной структуре. Социологи выделяют их по ответам на вопрос анкеты: “К какому социальному классу или группе Вы отнесли бы себя: к рабочим, крестьянам, служащим, интеллигенции, управляющим, людям, занятым собственным делом?” Отметившие позиции “в настоящее время такой группы нет” или “затрудняюсь ответить” вошли в состав маргиналов. В исследовании, проведенном учеными Института социологии РАН в 1994 г. на промышленных предприятиях Иркутска, “маргинальный” контингент равнялся 9% выборочной совокупности.
   В динамике маргинальной ситуации в стране, по мысли И.П. Поповой, можно выделить этапы: с 1991 до середины 90-х годов (наиболее неопределенное, практически неуправляемое состояние) и с середины 90-х годов (относительная стабилизация, начало кристаллизации структур, формирование более устойчивых социальных отношений). Статистические данные свидетельствуют, что именно к этому времени стабилизируются основные показатели структуры занятости — соотношение занятых в экономически активном населении, по отраслям экономики, в государственном и негосударственном секторах экономики, структура безработного населения, структура населения по доходам и т. д. Но основные тенденции — изменения в отраслевой структуре экономики, углубление региональной дифференциации, рост имущественного расслоения и бедности — устойчивы и продолжают оставаться маргинализирующими факторами.
   Кардинальные изменения, происходящие в социальной структуре в результате кризиса и экономических реформ, послужили причиной появления так называемых “новых маргинальных групп” (слоев). В отличие от традиционных, так называемых люмпен-пролетариев, новые маргиналы — жертвы структурной перестройки производства и кризиса занятости.
   Критериями маргинальности в этом случае могут быть: глубокие изменения в социальном положении социально-профессиональных групп, происходящие в основном вынужденно, под влиянием внешних обстоятельств — полной или частичной потери работы, смены профессии, должности, условий и оплаты труда в результате ликвидации предприятия, сокращения производства, общего падения уровня жизни и т. д.
   Источником рядов новых маргиналов, для которых характерны высокая образованность, развитые потребности, большие социальные ожидания и политическая активность, выступают нисходящее социальное перемещение групп, еще не отторгнутых от общества, но постепенно теряющих прежние социальные позиции, статус, престиж и условия жизни.
     Состав новых маргинальных групп весьма разнороден. В нем можно выделить, по крайней, мере три категории. Первую и самую многочисленную составляют так называемые “постспециалисты” — лица с высоким уровнем образования, чаще всего инженеры, получившие подготовку в советских вузах, а затем прошедшие практику на советских предприятиях, знания которых в новых рыночных условиях оказались невостребованными. Они как бы устарели. К ним относятся работники неперспективных отраслей промышленности. “Их появление вызвано общими причинами: структурными изменениями в экономике и кризисом отдельных отраслей; региональными диспропорциями экономического развития; изменениями в профессионально-квалификационной структуре экономически активного и занятого населения. Социальные следствия этих процессов — обострение проблем занятости и усложнение структуры безработицы; развитие неформального сектора занятости; депрофессионализация и деквалификация”.
   Из 8 млн. безработных в 1997 г. 1/5 составляли специалисты. Для 30% безработных потеря работы связана с высвобождением или ликвидацией предприятия (чаще речь идет о женщинах). “При всей разнородности и сложности группы "постспециалистов" можно выделить наиболее общие типы: регионально-поселенческие — работники маленьких и средних городов со свертываемой монопромышленностью, трудоизбыточных и депрессивных регионов: профессионально-отраслевые — работники отраслей (машиностроения, легкой, пищевой и т.д.), профессий и специальностей (инженерно-технические работники), невостребованных современными экономическими условиями; бюджетные — работники реформируемых бюджетных отраслей науки, образования, армии. работы”.
Вторая группа новых маргиналов названа “новыми агентами”. К ним относятся представители малого бизнеса и самозанятое население. Предприниматели как агенты формирующихся рыночных отношений находятся в пограничной ситуации между легальным и нелегальным бизнесом. К третьей группе относятся “мигранты” — беженцы и вынужденные переселенцы из других регионов России и из стран “ближнего зарубежья”. Официально зарегистрированных (имеющих официальный статус согласно соответствующему законодательству) в России в конце 90-х годов насчитывалось 1,2 млн человек, а неофициальных беженцев, по оценкам экспертов, было в три раза больше.

Маргинальный статус вынужденного мигранта усложняется целым рядом факторов. Среди внешних факторов — двойная потеря родины (невозможность жить на бывшей родине и сложности адаптации на родине исторической), трудности с получением статуса, ссуды, жилья, отношение местного населения и т. д. Внутренние факторы связаны с переживанием того, что ты — “другой русский”.

При сравнительном измерении степени маргинальности в социально-профессиональных перемещениях социологи выделяют две группы показателей: объективные — вынужденность внешними обстоятельствами, продолжительность, неизменность ситуации, ее “фатальность” (отсутствие возможностей изменить ее или ее составляющие в положительном направлении); субъективные — возможности и мера адаптированности, самооценка вынужденности или добровольности, социальной дистанции в изменении социального положения, повышения или понижения своего социально-профессионального статуса, преобладания пессимизма или оптимизма.

У маргинальности конструктивные или деструктивные последствия, например, суицид и повышение творческой активности. По свидетельству Т. Шибутани, “в любой культуре наибольшие достижения осуществляются обычно во время быстрых социальных изменений и многие из великих вкладов были сделаны маргинальными людьми”. Все зависит от того, каким будет социальное и психологическое направление выхода из ситуации — нисходящая или восходящая социальная мобильность, фрустрация и подавленность или творческий подъем и активность.

Бедность, безработица, экономическая и социальная нестабильность, несбыточность надежд, крушение планов интенсивно раскручивают процесс маргинализации населения, в результате которого появляется устойчивый слой социальных пауперов — следствие нарастания нисходящей социальной мобильности. Так формируется и укрепляется “социальное дно”, которое включает: нищих, просящих подаяния: бомжей, лишившихся жилья, беспризорных детей, потерявших родителей либо убежавших из дома, алкоголиков, наркоманов и проституток (включая детей), ведущих антисоциальный образ жизни. Разумеется, эти группы населения были в российском обществе и до перестройки, но масштабы явления были иными, к тому же власти стремились их как-то минимизировать.

Общая оценка численности маргиналов, полученная на основе специального обследования по всей России, превышает 10% населения. Особенность процесса маргинализации, глубоко изученного Н. Римашевской, в России состоит в том, что выпадающие на “социальное дно” группы имеют весьма незначительную вероятность возвратиться к нормальной жизни, встроиться в рыночные отношения. Кроме того, наблюдается возникновение некоего социального “преддонья”, включающего те слои населения, у которых высок риск скатиться на “дно”. Они как бы балансируют на краю бездны.

По данным социологического исследования, шанс “опуститься на дно” среди разных слоев населения равнялся: у одиноких пожилых людей — 72%, у инвалидов — 63%, у многодетных семей — 54%, у безработных — 53%, у матерей-одиночек — 49%, у беженцев — 44% и т. д. Особенно тревожит возрастающее число детей и подростков, которые не работают и не учатся: их более 2 млн. человек.

Андеркласс

Понятие «андеркласса» в современных теориях стратификации. Понятие «андеркласс» очень размыто, и его устоявшихся определений не существует. Только в одной обзорной статье Лидии Моррис их приведено более десятка, из которых трудно выбрать более адекватное, чем остальные. Изначально андеркласс являлся собирательным понятием для тех низших слоев, которые невозможно было включить в классические вертикальные схемы стратификации. С этой позиции андеркласс может быть решением одной из важных проблем стратификационного анализа. В традиционную модель, основанную на материальной обеспеченности или социально-профессиональном статусе и престиже, всегда крайне сложно включить безработных, поскольку они формально не имеют отношения к экономической деятельности либо заняты в теневой экономике, что еще больше затрудняет их классификацию. В качестве примера такого подхода можно привести следующее высказывание, характерное для британских дискуссий об андерклассе: «еще ниже двух рабочих классов (т.е ниже класса квалифицированных и неквалифицированных работников ручного труда) совершенно очевидно располагается андеркласс … Как правило, именно они (представители андеркласса) являются безработными в течение длительного времени». Некоторые социологи определяют эту группу еще шире. Например, известный исследователь Кен Аулетта включал в андеркласс четыре категории населения:

1) пассивные бедные (люди, в течение длительного времени получающие

государственную помощь, например, матери-одиночки);

2) агрессивные уличные преступники, наркоманы;

3) полные сил люди, занятые в теневой экономике и в редких случаях вовлеченные в насильственные преступления;

4) пьяные, бродяги и психические больные

Не менее размытое определение приводит Уилсон, автор многих исследований низших слоев американского общества. По его словам, в состав андеркласса входят «индивиды, которым не хватает опыта и умений и которые или переживают период длительной безработицы, или не входят в состав рабочей силы; индивиды, участвующие в уличных преступлениях, а также те, чье поведение отклоняется от нормы в любой другой форме; домохозяйства, долго живущие в бедности и/или в зависимости от помощи государства». Среди исследователей нет единства по поводу не только определения андеркласса, но и причин его возникновения. В западной социологии основные дискуссии ведутся между сторонниками двух основных подходов – структурного и культурного (базирующегося наизучении культуры бедности). Сторонники структурного подхода в большей степени тяготеют к традиционной схеме стратификации и традиционному объяснению бедности через экономические причины. Согласно их доводам, андеркласс мог сформироваться только в результате специфических исторических условий, которые сложились в западных странах (преимущественно в США) во второй половине ХХ в. Появление андеркласса во многом обусловлено политикой социальной помощи малоимущим и безработным, которую проводили власти на протяжении десятилетий. Бóльшая часть низших слоев стала зависеть от государственных дотационных пособий, предоставляемых безработным, многодетным семьям и др.

Наиболее острыми эти проблемы оказались среди представителей этнических и расовых меньшинств, сконцентрированных в бедных кварталах, гетто. В этом американская специфика андеркласса – именно в Америке этнические различия наиболее ярко трансформируются в различия стратификационные. Зависимость от государственных дотаций, по мнению некоторых социологов (например, Мюррея), изменила структуру семьи и гендерные роли. Мюррей обращает внимание на увеличение числа домохозяйств, возглавляемых чернокожими женщинами. С его точки зрения, мужчина из нижних слоев общества утратил свой прежний статус кормильца семьи, поскольку матерям-одиночкам выплачивается компенсация, составляющая основу дохода. Распад нуклеарной семьи вследствие наличия гарантированной социальной помощи ведет к утрате стимулов работать и у мужчин, и у женщин. В специфическом характере безработицы видит причину проблемы крупнейший исследователь андеркласса Уильям Уилсон.

Однако он усматривает здесь каузальную цепочку, идущую в обратном направлении (относительно вышеуказанной). По его мнению, сложившаяся структура рынка труда не позволяет чернокожим мужчинам иметь высокий доход, а значит, и возможность содержать семью. В его исследованиях 70-х годов показано, что процент безработицы среди чернокожего населения в 2,5 раза выше, чем среди белых. Именно эта ситуация (а не наоборот) является причиной того, что в нижних слоях населения «предложение» мужей (как кормильцев семьи) очень невелико. Следовательно, женщины предпочитают пользоваться государственной помощью как основным источником финансирования, а не надеяться на заработок потенциального мужа. Особую роль среди всех противоречий концепции, вокруг которых не утихают дискуссии, играет вопрос о значимости расы в неблагоприятном положении андеркласса.

В Америке этот вопрос является весьма ангажированным, чрезмерно нагруженным Социологическое обозрение ненаучными соображениями политкорректности. Всевозможные рассуждения на тему расовой и этнической обусловленности социального статуса подвергаются постоянной критике, поэтому ведутся крайне осторожно и сильно корректируются с учетом общественного мнения. Однако полностью отрицать влияние расовой принадлежности на стратификационную позицию – означает идти против фактов, против результатов эмпирических исследований. Такую неоднозначную позицию занимает Уилсон в своей первой крупной работе, посвященной андерклассу – «Снижающаяся значимость расы». Автор иногда противоречит сам себе. Основная идея его книги состоит в том, что среди чернокожего населения США существует такая же стратификация, как и среди белых. Главной тенденцией 60-х и 70-х годов. Уилсон считает увеличение черного среднего класса . Однако он же отмечает, что средний заработок чернокожего квалифицированного работника как ручного, так и умственно труда ниже, чем аналогичный заработок белого. Кроме того, среди негров гораздо выше уровень безработицы, и именно этот факт порождает проблемы, ассоциирующиеся с андерклассом – преступность, девиантное поведение, многодетные матери-одиночки и т.д.

Таким образом, Уилсон приходит к противоречию: с одной стороны, чернокожее население стратифицируется с помощью обычных критериев, в нем выделяется растущий средний класс; с другой стороны, любая позиция негра в стратификационной шкале ниже соответствующей позиции белого американца, и именно негры составляют большинство андеркласса. В дальнейших своих исследованиях Уилсон пытался разрешить это противоречие, постепенно смещаясь от структурных обоснований андеркласса к культурным. В работе «Реально депривированные» он пишет о пространственной и социальной изоляции представителей андеркласса, вследствие которой они не могут получить работу. Этот фактор автор считает решающим в сохранении неблагоприятного положения андеркласса.

Неблагополучное положение именно негритянских кварталов и их жителей, по мнению Уилсона, уходит корнями не в остатки расистских предрассудков, а в историческую специфику внутриамериканской миграции чернокожего населения. Негры, приезжавшие из южных штатов в северные города, занимали самые низкие позиции в стратификационной системе. Они сначала притеснялись местным чернокожим населением, жившим в развитых мегаполисах Севера на протяжении нескольких поколений. Это могло выражаться в эксплуатации в рамках теневой экономики, в неформальной иерархии и т.д. С другой стороны, мигранты были готовы выполнять самую низкооплачиваемую, не престижную работу, на которую местные не соглашались. Это, в свою очередь, способствовало увеличению числа безработных, особенно среди «старых» жителей негритянских кварталов. Рост безработицы подстегивался структурными сдвигами в экономике, которой требовалось все меньше низко квалифицированных рабочих кадров, занятых тяжелой физической работой.

Большинство таких кадров составляли как раз представители негритянского населения, соответственно, перестройка структуры занятости сильнее всего ударила по ним. Основную массу новых рабочих мест составляли вакансии среди «белых воротничков», где требовались высокая квалификация и образование, т.е. те характеристики, которыми не обладало большинство чернокожего населения. Параллельно шел процесс переселения возникающего черного среднего класса на городские окраины. Именно в этих новых районах, где были более приемлемые условия жилья, сосредоточилась основная масса квалифицированного негритянского населения, здесь же работодатели и размещали свои объявления о вакансиях. Малоимущие слои остались в старых кварталах, обычно приближенных к центру городов. Их Уилсон обозначает термином «inner city» – «внутренний город». В них же концентрируется андеркласс, изолированный от социальных и экономических процессов, происходящих в остальной части города. Таким образом, все проблемы, характерные для андеркласса оказываются пространственно локализованы в небольших районах-гетто, населенных преимущественно расовыми или этническими меньшинствами (негры, латиноамериканцы, выходцы из Азии). В этих условиях проблемы становятся застойными, переходящими от поколения к поколению. Дети, проходящие социализацию в среде, для которой не приемлемы ценности и поведение остальной части общества, практически не могут приспособиться к ним в экономически активном возрасте. Кроме того, в бедных районах невозможно найти хорошую, высокооплачиваемую работу – работодатели негативно относятся к привлечению кадров из представителей андеркласса.

Поэтому они оказываются вовлеченными в теневую экономику, преступную деятельность, формируют особую маргинальную субкультуру. Изложенные исследовательские позиции весьма противоречивы, дискуссии по ключевым вопросам теорий андеркласса не стихают уже 30 лет. Однако в них можно выделить определенные схожие моменты. Разумеется, основная характеристика андеркласса – застойная бедность, но ее одной для определения этого комплексного явления недостаточно. На основе изложенного материала можно выделить сопутствующие характеристики андеркласса:

1. Взаимосвязь с программами социальной защиты малоимущих;

2. Девиантное, иногда преступное поведение;

3. Основная масса – представители расовых и этнических меньшинств;

4. Пространственная концентрированность в неблагополучных кварталах-гетто.

Именно по этим четырем характеристикам исследования Чикагской школы будут сравниваться с современным представлением об андерклассе.



Субкультура и основные характеристики нищенства.

Возвращаясь к актуальности нашего исследования, отметим, что нищие в стране - это тот индикатор, по которому можно судить о социальном здоровье общества. В выступлениях Римского клуба проблема нищенства котируются на одном уровне с проблемой экологического кризиса. Но, следует отметить, что в мире данная проблема обсуждается и решается в основном как экономическая. Она сводится преимущественно к проблеме голода. Так, на сессии ООН «Копенгаген +5», проходившая в Женеве в 2000 году, было определено, что жизненный уровень ниже 1 доллара в день на человека определяется как нищета, а в интервале 1-2 доллара - как бедность. Если оттолкнуться от данной формулировки, можно предположить, что в России каждый второй человек является нищим. Но не все, имеющие доход ниже 1 доллара в день, попрошайничают, для этого необходимы куда более веские причины. Одна из целей нашего исследования была показать разницу между бедностью и нищетой, как социальными явлениями. Для достижения поставленной в курсовой работе исследовании цели нами был осуществлен исторический экскурс в проблему, рассмотрен генезис взглядов на явление нищенства в России и за рубежом, а также проведен анализ проблемы нищенства в современном российском обществе с целью выявления ее факторов, и функциональный анализ жизнедеятельности нищих в условиях современности. Бремя условий Происхождение взглядов на проблему позволил автору сделать вывод, что первоначально нищенство было как духовное явление, способ одухотворения общества, и лишь потом оно переросло в социальную болезнь социума. В Древней Руси нищета была делом добровольным, а сейчас действует определенный механизм всасывания человека на «дно социума». Современное нищенство мы определяем как крайне тяжелое социальное положение определенной группы людей, которое характеризуется отверженностью обществом, лишенностью социальных ресурсов, устойчивых связей, утратой элементарных социальных навыков и доминантных ценностей социума. Это положение социальной безнадежности человека: психологическое состояние нищего характеризуется отчаянием и безысходностью. Безысходность и отчаяние. Главной спецификой современных российских нищих являются: 1) однотипность состава по следующим признакам: отсутствие постоянного источника существования, устойчивых социальных связей, утрата социальных навыков и ценностей социума; 2) высокая степень единения между представителями данной группы, что формирует ее безопасность во времени и в пространстве; 3) групповой эгоизм, который проявился в отборе от других групп и общества в целом.

Эгоизм и борьба Среди первоочередных факторов, которые выталкивают людей на «дно» общества, по результатам нашего исследования, выделяются нежелание трудиться и деградация человека в результате алкоголизма. Но, на наш взгляд, данные факторы не могут возникнуть на пустом месте и существовать как первопричины, они обусловлены более глубокими внутренними преобразованиями в сознании людей. Труд как таковой утрачивает свою авторитетность в России в силу того, что не позволяет человеку реализовать более важные способности человека: в сохранении статуса, достойного материального положения и творческой реализации. Не менее важной является и проблема утраты обществом здоровых семейных традиций, в то время как в условиях социально-экономической нестабильности, когда отсутствует четкая регламентация поведения, роль семьи в социализации индивида резко возрастает. Более того, многие беспризорники и малолетние проститутки являются жертвами именно семьи, самих родителей, которые выталкивают их на площадь или на панель. Следует отметить, что семья играет приспособленческую роль для человека и на более ранних этапах его существования. Так, результаты интервью выявили более половины нищих, у которых детство прошло или в детском доме, или же на улице. Этот факт вновь подтверждает важность сохранения внутрисемейных отношений для будущего детей. детей Не последнее место в списке факторов роста нищих в стране занимают и правовые мотивы: юридические махинации с жильем и с имуществом граждан, когда человек в одночасье может превратиться из преуспевающего бизнесмена в нищего и бесправного изгоя. Все выявленные нами факторы переплетаются в мощный взаимодетерминирующий узел зависимостей.

Согласно задачам нашего исследования, мы провели типологизацию нищих по выявленным критериям, опираясь на имеющиеся на сегодня и представленные в социологии типы нищих. В качестве основных критериев, которые отделяют различные типы нищих мы выбрали три группы указателей: социально-демографические показатели: пол и возраст; тип поведения нищего: демонстративный или скрытый, внешне не выдающий истинного положения человека; социальная опасность нищего, степень которой варьирует от угрожающей здоровью и безопасности населения до социально-индифферентной (пассивной). На основе перечисленных мерок мы выделили 9 наиболее типичных представителей социального дна: 1. «малолетние нищие», которые в большинстве случаев являются нищими «во втором поколении», повторяющие поведение своих родителей, не способных дать им другой социальный опыт; методы и практика 2. «беспризорники», главной спецификой которых является отсутствие четких ценностных ориентаций в обществе, что делает их доступными для криминальной среды; 3. «малолетние проститутки», которые оказываются на панели неосознанно, под давлением обстоятельств или по требованию родителей алкоголиков. Возврат таких детей в общество требует длительной социально-психологической реабилитации, включая серьезное медицинское лечение; 4. «иждивенцы», представленные зрелыми людьми, растленными в результате хронического алкоголизма, наркомании и прочих социально-психологических болезней и вынужденные прибегать к попрошайничеству, как основному источнику существования; 5. «бомжи» - самый опасный тип нищих, агрессивность которых обусловлена, прежде всего, безысходностью их положения в обществе и продолжительным по времени ущемлением базовых социальных потребностей (в еде, тепле и пр.); источник 6. «изолянты», прикованные к постели или к инвалидной коляске, полностью оторванные от внешнего мира в лице общества и вынужденные терпеливо ждать «своего конца» в спецприемниках или домах-интернатах, находясь полностью на содержании государства. Принадлежность этих людей к группе нищих обусловлена, прежде всего, их социальной обособленностью от общества, нарушением устойчивых связей с внешним миром; вывод 7. «маргиналы», невольно оказавшиеся в нищенской среде и вынужденные приспосабливаться к новой социальной реальности. Они еще имеют беспристрастные положения к возвращению в общество; 8. «вынужденные нищие», представлены преимущественно пожилыми людьми, которые не имеют поддержки от семьи и государства и, на этом базисе, вынужденные прибегать к сбору милостыни, как источнику выживания; 9. «приличные нищие», которые, в отличие от «маргиналов», не имеют уже достаточного запаса физической прочности и надежды самим выбраться из такой ситуации, но, не потерявшие пока надежду на государство, обращаются за поддержкой в благотворительные центры. Не смотря на внешнее сходство с нищими (попрошайничество, демонстрация безысходного положения), в отдельную группу нами были выделены псевдо-нищие, занимающиеся попрошайничеством с целью наживы. Что касается места нищих в социальной структуре общества, то здесь мы защищаем позицию, что нищие на сегодня - это определившаяся социальная группа, экономически не состоятельная в силу отсутствия постоянного заработка, со своей вполне сформированной субкультурой, политической ориентацией на абсентеизм и полной утратой профессиональной квалификации. Остановившись внизу на долгое время, нищие практически становятся жертвами личностной деградации.

Сегодня значительно сложнее выбраться из социальной ямы, определить восходящую социальную силу для людей дна. Ускорителем процесса нисходящей мобильности этой группы людей главным образом выступают средовые факторы, которые определяются пониженным уровнем социальной поддержки (одинокие, пенсионеры, инвалиды, матери-одиночки) и социальной изоляцией (беженцы, наркоманы, криминальные элементы). Учитывая зарубежный и отечественный опыт в деле профилактики и изжития нищенства, особенности национального менталитета мы, попытались сгруппировать основные направления этой деятельности в единую идею. На первое место данной идеи мы поставили необходимость определения статуса нищего через законодательное закрепление. Вслед за этим, следует необходимость духовного возрождения нищих, как людей с минимальным запасом прочности. Данную задачу, на наш взгляд, необходимо возложить на Церковь как источник духовности. Частная благотворительность может выступить в качестве дополнительного источника финансирования благотворительной программы. Тут надлежит обратиться к опыту меценатства в России.

Подходы к изучению социального класса.

Классы можно определить как большие группы людей, отличающиеся по своим общим экономическим возможностям, которые значительно влияют на типы их стиля жизни.

Наиболее влиятельные теоретические подходы в определении классов и классовой стратификации принадлежат К. Марксу и М. Веберу.

По суждениям Маркса, класс – это общность людей, находящаяся в прямом отношении к средствам производства. Он выделял в обществе на разных этапах эксплуатирующие и эксплуатируемые классы. Стратификация общества по Марксу одномерна, связана только с классами, так как ее главным основанием служит экономическое положение. Все остальные права и привилегии, власть и влияние вписываются в «прокрустово ложе» экономического положения и совмещаются с ним.

М. Вебер определил классы как группы людей, имеющих сходную позицию в рыночной экономике, получающих сходное экономическое вознаграждение и располагающих жизненными сходными шансами. Классовые разделения возникают не только для контроля за средствами производства, но и в экономических различиях, не связанных с собственностью. Такие источники включают в себя профессиональное мастерство, редкую специальность, высокую квалификацию, владение интеллектуальной собственностью и прочим. Вебер дал не только классовую стратификацию, считая ее лишь частью структурирования, необходимого для сложного по устройству капиталистического общества. Он предложил трехмерное деление: если экономические различия (по богатству) порождают классовую стратификацию, то духовные (по престижу) – статусную, а политические (по доступу к власти) – партийную. В первом случае речь идет о жизненных шансах социальных слоев, во втором – об образе и стиле их жизни, в третьем – о владении властью и влиянии на нее. Большинство социологов считает веберовскую схему более гибкой и соответствующей современному обществу.



Подходы к изучению социального класса.

Есть два основных подхода к изучению социально-экономической структуры. Во-первых, т. н. «градационный подход», или классическая теория социальной стратификации. Ее предметом являются социально-экономические слои (страты). Слои различаются степенью наличия у них тех или иных социальных и экономических признаков (например, доход, собственность, престиж, образование и т. п.). Типичным для этого подхода является деление общества на высшие, средние и низшие слои. Это стратификационный анализ в узком смысле этого слова. Во-вторых, это классовый анализ, предметом которого являются социально-экономические группы, связанные между собой социальными отношениями (отсюда другое его наименование — relational approach), занимающие разное место в общественном разделении труда. Если страты выстраиваются в иерархию, расположенную по одной оси, то классы различаются не количеством, а качеством признаков, хотя часто они могут быть взаимосвязаны. Так, мелкий предприниматель может иметь такой же уровень жизни, как высококвалифицированный рабочий или менеджер низшего или среднего звена. Они могут входить в одну страту, но по своему месту в системе рыночного обмена относиться к разным социально-экономическим классам. 
Современные классовые теории восходят к двум основным источникам: Карлу Марксу и Максу Веберу. Хотя их часто противопоставляют друг другу, мне представляется, что их концепции носят скорее взаимодополняющий, чем взаимоисключающий характер.


1. Концепция Маркса имеет динамический характер. В ее центре процессы первоначального накопления и воспроизводства капитала. Первое он связывал, прежде всего, с лишением крестьян собственности (например, «огораживание» в Англии) и колониальным грабежом, второе — с эксплуатацией. Вебера, судя по всему, вопрос о том, откуда берется богатство одних классов и бедность других, не интересовал. 



2. Маркс рассматривал свою классовую теорию как теоретическую базу революционной идеологии, призванной изменить мир.

3. Маркс связывал процесс воспроизводства классовой структуры прежде всего с системой рыночного производства, в то время как Вебер переносил фокус своего внимания на рынок.

4. У Маркса структура общества очень поляризована: он анализирует лишь пролетариат и буржуазию, мельком упоминая другие группы. Вебер фокусирует внимание на более тонких неравенствах, проявляющихся на рынке труда и капиталов, что позволило подойти к изучению нового среднего класса, т. е. высококвалифицированных наемных профессионалов. 

5. У Маркса в основе механизма формирования классовой границы лежит капитал (прежде всего средства производства) как самовозрастающая стоимость. Вебер же писал о собственности вообще, т. е. использовал более широкую категорию. С одной стороны, это был шаг назад по сравнению с Марксом, поскольку категория собственности фокусирует внимание на явлении, уводя в сторону от анализа сущности, механизмов формирования классовых неравенств. С другой стороны, такой подход открывает возможности для изучения образа жизни различных классов.

П.А. Сорокин о видах и формах социальной стратификации и мобильности.

 П. А.Сорокин выделил три основных критерия:

— экономический (богат—беден) — экономическая стратификация;

— профессиональный — профессиональная стратификация;

— политический (властвующий—управляемый) — политическая стратификация.

Один из современных исследователей социальной стратификации Б. Барбер использовал шесть критериев:

1) престиж профессии;

2) степень власти;

3) доход или богатство;

4) образование или знание;

5) религиозная принадлежность;

6)этническая принадлежность и положение родственников.

Каталог: pluginfile.php?file=
pluginfile.php?file= -> Лекция №2 тема лекции основные этапы развития теории коммуникации
pluginfile.php?file= -> Учебное пособие по дисциплине Педагогика Казань, 2014 удк
pluginfile.php?file= -> Неравенство и социальная структура лекция 5
pluginfile.php?file= -> Тема лекции речь как знаковая система вербальной коммуникации. Цель лекции рассмотреть речь как знаковую систему вербальной коммуникации
pluginfile.php?file= -> Рабочая программа учебной дисциплины   в. Од 3 Теория дискурса и текста
pluginfile.php?file= -> Рабочая программа учебной дисциплины б. 21 Культура социальных групп и движений


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница