Лекция Религия. Богословие. Религиоведение Историки свидетельствуют о сотнях «мертвых»



страница6/27
Дата09.07.2018
Размер3.59 Mb.
ТипЛекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
Религиозность, как уже сказано, это феномен приверженности к религии, то есть ее положительное восприятие и усвоение, следование ее нормам, установлениям и традициям; личное включение в ее институциональные структуры («воцерковление»); ее воспроизведение в индивидуальном, групповом и массовом сознании и поведении. В силу громадной исторической традиции религии и ее особой инерционности, религиозность — чрезвы-чайно стабильное состояние индивидов, групп и больших общностей, хотя и

подверженное приливам, отливам и другим количественным и качественным изменениям.

Теперь коснемся основных терминов, описывающих это состояние и его перемены. Прежде всего обратимся к термину «типы отношения к религии», который наделен яркой мировоззренческой окраской. Охарактеризуем эти типы.

Говоря о мировоззренческих типах, мы, разумеется, имеем в виду взрослых граждан. У малышей и младших школьников отношение к религии, как и их мировоззренческая ориентация в целом, еще не самостоятельны, дети воспроизводят ориентацию родных, ближайшего окружения. У подростков происходит начальное становление мировоззренческих ориентаций. Самостоятельный выбор таковых осуществляет уже юноши, вступающие во взрослую жизнь.

Знание существующих мировоззренческих типов отношения к религии важно не только для социолога религии и религиоведа, но и для педагога, который должен учитывать мировоззренческую атмосферу в классе и студенческой группе, в особенности при преподавании религиоведческих дисциплин. Кроме того, это знание важно и служителям религии. Впрочем, как и каждому, интересующемуся данной сферой культурной жизни.

Мы выделяем шесть типов отношения к религии. Первые три типа — религиозные. Во-первых, это глубоко верующий, то есть тот, кто осознанно разделяет религиозное мировоззрение, чья вера в Бога сильна, отчетлива и устойчива. Чаще всего вера опирается на осознанную религиозную убежденность. Среди глубоко верующих встречаются фанатично настроенные лица, иногда мистики, подчас не принадлежащие к традиционным верованиям.

Во-вторых, традиционно верующий (верующий по привычке). Он, как правило, не испытывает колебаний в отношении к религии, но его вера не сильна и не отчетлива, опирается на привычку, традицию, подвержена к обрядовой стороне религии (священники иногда именуют таковых лиц «обрядоверами»).

В-третьих, колеблющийся, промежуточный между верующими и неверующими тип. У одних эти колебания идут от религиозной веры к неверию, у других — от неверия к религиозной вере. Но не следует относить к колеблющимся тех глубоко верующих или привычно верующих, кто время от времени испытывает сомнения и осознанно, намеренно, настойчиво их преодолевает, размышляя и молясь.

Следующие три типа — нерелигиозные. Во-первых, атеист, осознанно разделяющий позицию материализма и свободомыслия и защищающий ее в своем окружении. Чаще всего он толерантен к иным убеждениям. Но среди атеистов еще недавно было немало «воинствующих», разделявших господствовавшие в обществе антирелигиозные установки. Такая воинствен- ность — результат отсутствия глубокой убежденности, подлинной культуры, научной эрудиции, она обычно опирается на отрицательные эмоции, предвзятость, а потому сродни религиозному фанатизму.

Во-вторых, неверующий, то есть человек, осознанно не приемлющий для себя веру в Бога, каноны, догматы и религиозный культ. В отличие от атеиста, неверующий не отстаивает эту мировоззренческую позицию в своем окружении.

В-третьих, индифферентный тип, тоже промежуточный между религиозным и нерелигиозным типами. Он одинаково безразличен как к вере в Бога, так и к неверию. В отличие от колеблющегося индивида, неравнодушного к религии, индифферентного человека она просто не интересуют, как не интересует его материализм, свободомыслие, атеизм. Мировоззрение индифферентного индивида незрело, поверхностно, аморфно. Нередко такой человек суеверен, что свидетельствует о присущей ему «дремлющей», латентной религиозности, неосознаваемой им самим, но «просыпающейся» в стрессовых и иных экстремальных ситуациях.

Соотношение охарактеризованных религиозных и нерелигиозных типов в структуре изучаемой группы или большой общности именуется уровнем религиозности и обычно выражается в процентах. Степень религиозности — это показатель интенсивности религиозных проявлений (сильная или слабая вера, глубинные или поверхностные религиозные переживания, активность в культе и культовых отношениях). Характер религиозности — это качественная сторона религиозности (социально-исторический контекст, этноконфессиональная принадлежность религиозных лиц, социально-психологические проявления, ведущие тенденции). Состояние религиозности — интегральное понятие, единство количественных и качественных проявлений религиозной приверженности. Это синтез уровня, степени и характера религиозности. Иногда (не совсем точно) состояние религиозности именуют религиозной ситуацией. И, наконец, динамика религиозности. Это колебания состояния религиозности по временным периодам.

Категория секуляризации первоначально была заимствована из исторической науки, где под этим термином понималось изъятие земель, имущества и власти у Церкви и монастырей. В социологии религии секуляризация понимается (что уже было определено выше) как приверженность к светскому образу жизни и светской культуре. В отличие от религиозности — социального состояния, чрезвычайно устойчивого, опирающегося на огромную историческую традицию, секуляризация, скорее, является не состоянием, а именно процессом. Процессом, насчитывающим лишь несколько столетий (периоды Новой и Новейшей истории). Процессом, более поверхностным и более динамичным. К тому же, скорее присущим цивилизации Запада, нежели Востока.

Тем не менее секуляризация не стоит в стороне от социальной и культурной эволюции. Это объективная историческая тенденция освобождения различных сфер и институтов общества и культуры, а также индивидуального, группового и общественного сознания и поведения от влияния религии, давления и цензуры религиозных институтов. Операциональные термины, описывающие секуляризацию, разработаны менее строго. Но и здесь право-

мерно использовать понятия «уровень», «степень», «характер», «состояние и динамика секуляризации».

Продолжая анализ категорий «религиозность» и «секуляризация», перейдем к осмыслению их конкретной взаимосвязанной динамики в послеоктябрьский период истории нашей страны.

Как известно, массовый отход от культа и Церкви в России произошел в 20―30-е гг., в самый разгар «культурной революции». Она сопровождалась интенсивными гонениями на духовенство, закрытием (а то и уничтожением) храмов и иными стеснениями свободы вероисповеданий, осуществлявшимися под политическим лозунгом «Борьба с религией ― это борьба за социализм». К 1937 г., по данным переписи населения, лишь 57% от его численности (здесь и далее проценты округлены) считали себя верующими. Это громадное за два десятилетия снижение почти 100-процентной религиозности в дореволюционной России.

В атмосфере «культурной революции» от культа отходили в основном колеблющиеся, часть привычно верующих. Некоторые из них становились неверующими. Но многие просто «отвыкали» от культа, не посещая церкви, не осуществляя обряды. Их религиозность становилась «латентной», она как бы «засыпала», забывалась на время. Глубоко верующие и в этих испытаниях сохраняли свою религиозную приверженность. Многие из них, не имея возможности свободно осуществлять обряды в храме, молитвенном помещении, выполняли их скрытно, молились дома. Испытания только усиливали их веру. Пополнение числа неверующих происходило преимущественно за счет молодежи, прошедшей школу антирелигиозного воспитания.

«Латентная религиозность» в известной степени актуализировалась в тяжелые годы Великой Отечественной войны. Немалая часть бывших верующих, «отвыкших» от культа, вновь обратились к религиозной вере. Тем более, что власти, по политическим соображениям, разрешили открывать храмы, приостановили антирелигиозные гонения. Правда, с начала 60-х гг. стеснения свободы совести вновь усилились, а антирелигиозная пропаганда стала осуществляться особенно системно и последовательно, едва ли не с колыбели ― в детсадах, школах, трудовых коллективах, по месту жительства граждан. Уровень религиозности в стране снижался не только за счет административных гонений и атеистического воспитания населения, но и вследствие секуляризации общественных отношений, планомерно внедрявшегося светского образа жизни. В культурной атмосфере общества властвовал дух рациональности, преклонения перед могуществом науки, техники и разума. Вера в «светлое будущее» заменяла большинству населения веру рели-гиозную.

Исследования середины 60-х гг. подтверждали это. В среднем, в составе взрослого населения страны лишь около 20% продолжали придерживаться верований и культа. В центральных регионах России, на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке удельный вес религиозных людей был заметно ниже. Правда, в составе населения атеистов тоже было немного. Преобладали неверующие и индифферентные, то есть нараставшая секуляризация в известной мере тоже была латентной. В стране официально провозглашалось господство материалистического мировоззрения. Одна из наиболее известных монографий социологов носила характерное название «К обществу, свободному от религии» (М., 1970). Но господство материализма было формальным и не проникало в глубину массового сознания. А потому оказалось хрупким перед теми социальными и идеологическими потрясениями, которые принесли стране «перестройка» и последовавшие за ней изменения во всех сферах жизни общества.

Начало особенно резкого прилива религиозности и отлива секуляризации совпало со временем празднования 1000-летнего юбилея Русской Православной Церкви (1988 г.). По данным известного социолога Ю.А. Левады, в СССР с начала и до конца 1989 г. авторитет религиозных организаций в массовом сознании возрос втрое. Одновременно также стремительно усилились религиозные умонастроения. Исследование, проведенное нами на одном из крупнейших предприятий Перми, показало, что за тот юбилейный год уровень религиозности здесь поднялся в полтора раза. Опросы в Москве свидетельствовали, что за этот же год названный уровень возрос втрое. Сходные данные были получены и в других регионах России. Священнослужители стали говорить о «втором Крещении Руси».

Некоторые религиоведы связали эту мировоззренческую перемену лишь с реакцией на юбилей, назвали ее «эффектом маятника» и предположили, что вот-вот амплитуда колебаний изменится. Но результаты последующих исследований свидетельствовали об обратном: религиозность населения продолжала стремительно возрастать.

К середине 1993 г., судя по данным, полученным нами в Прикамье, уже около двух третей взрослого населения (60%) относили себя к числу религиозных. К 2001 г. рост религиозности, по-видимому, подошел к своему пределу и стабилизировался. Ее уровень составил на тот год 77% и в последующие три года практически не изменился. Показательна также динамика типологических перемен в структуре религиозного населения. За последние 10―11 лет почти втрое снизился удельный вес колеблющихся в своем отношении к религии ― от 42% в структуре религиозных в 1993 г. до 15% в 2005 г. Одновременно почти в полтора раза (от 15 до 21%) в структуре религиозного населения возрос удельный вес убежденных верующих, составляющих основную опору в религиозных объединениях. Как видим, приведенная динамика свидетельствует не только о количественном, но и о качественном укреплении религиозности.

В составе религиозного населения России к настоящему времени официально зарегистрировано 65 различных конфессий. Реально же общая численность действующих в стране конфессий, на наш взгляд, превышает эту численность вдвое; многие, как правило, весьма малочисленные конфессии, функционируют без регистрации. На первом месте по своей численности (и по реальному влиянию на духовную жизнь страны) находится православие. Совместно с общинами старообрядцев православные объединения составляют более 55% от общего числа религиозных объединений страны. На втором месте (более 16%) находятся мусульманские объединения. В первую десятку крупных объединений затем входят пятидесятничество, баптисты, евангельские христиане, адвентисты, «Свидетели Иеговы», иудеи, католики и лютеране.

Далее, опираясь, в основном, на данные (результаты) продолжающегося нашего исследования и опроса М.П. Мчедлова, охарактеризуем проявления религиозности в различных социальных группах. Заметно сильней религиозность выражена на селе, чем в городе, и у женщин, чем у мужчин. Религиозность усиливается с возрастом, достигая более четырех пятых численности у стариков. В общей совокупности лица от 22 до 50 лет теперь составляют наибольшую часть в структуре верующих ― религиозность «помолодела». Различия национальностей, судя по данным в Прикамье, почти не отразились на отношении к религии. Однако в регионах традиционного влияния ислама уровень религиозности заметно выше среднего. Любопытный штрих: у мусульман-мужчин религиозная активность выше, нежели у женщин.

Гораздо выше среднего уровень религиозных среди безработных и пенсионеров. Особенно высокую приверженность к религии демонстрируют работники учреждений культуры и лица, занимающиеся торговлей. Отчетливо ниже религиозность у лиц с высшим образованием. Однако в исследованиях М.П. Мчедлова зафиксирована важная новая тенденция ― заметный рост образовательного уровня верующих. Если 10―15 лет назад среди верующих преобладали лица с невысоким образованием, то теперь более половины из них имеют среднее образование, а около 32% ― выше среднего.

Теперь обратимся к данным, особенно интересным для студентов, учителей и преподавателей.

Анкетирование 1993 г. выпускников средних школ Прикамья показало, что 9% считают себя глубоко верующими, вдвое больше (18%) ― верующими по традиции, 39% ― колеблются в своем отношении к религии, 11% ― индифферентны, 7% ― называют себя неверующими и только 2% ― атеистами. Остальные респонденты не смогли определиться. Таким образом, 66% заканчивающих среднюю школу ребят на момент исследования уже ощущали себя религиозными в большей или меньшей мере. Опрос учащихся младших и средних классов, проведенный спустя полтора года, показал, что их симпатии к религии едва ли не в полтора раза выше, нежели у выпускников школы. Особенно высокой, чуть ли не сплошной, оказалась приверженность к религии у школьников младших возрастов. Но надо учесть и особую трудность для них в самоопределении по столь сложному вопросу.

Исследование показало, что уровень религиозных в составе школьников, не успевающих в учебе, был заметно выше, нежели у отличников. Но в то же время, судя по высказываниям опрошенных, интерес к школьным дисциплинам у религиозных учащихся был заметно выше, чем у неверующих. Более того, верующие учащиеся гораздо охотней и активней участвовали в школьных общественных мероприятиях (правда, на тот момент уже довольно редких и, в основном, прагматичных). Опрос также показал, что хотя религиозные учащиеся на тот момент особенно пессимистично смотрели на завтрашний день, но они были более терпимы к столь частым материальным трудностям в жизни своих семей. Тут есть о чем задуматься учителю, озабоченному проблемами обучения и воспитания питомцев и их будущим.

Высокой, по данным 1993 г., оказалась религиозность среди студентов пермских вузов (62%). Но спустя два года ее уровень поднялся еще почти на 4 %. А по состоянию на 2003 г. уже 78% пермских студентов отнесли себя к числу религиозных. Среди студентов едва ли не каждый пятый (19%) отнес себя к верящими «в мировой Разум», в некое «безличное и сверхъестественное Начало мира». В студенческой среде отмечен высокий уровень влияния суеверий, увлечения астрологией, оккультными науками и иными формами вневероисповедной мистики.

Признаемся, для исследователей оказался неожиданным столь высокий уровень религиозных среди школьников, выпускников ПТУ, студентов и других групп молодежи. Еще столь недавно именно молодежь демонстрировала особенно критическое отношение к религии. По всей видимости, решающую роль в этой резкой перемене мировоззрения сыграли возрастные особенности этой части населения: дети, подростки и юноши особенно эмоционально и динамично отреагировали на резкий всплеск религиозности в нашем обществе.

Особенно интенсивно к религии потянулись те, на чью долю выпали наиболее тяжкие испытания последнего времени. Более всего религиозныодинокие матери, пенсионеры по возрасту, вдовые лица и домохозяйки. Наивысший уровень религиозности отмечен в населенных пунктах, где особенно много безработных и малообеспеченных граждан.

Стремительный взлет религиозности в обществе, где столь недавно секуляризационные процессы были столь интенсивны, Опрос учащихся младших и средних классов, ― феномен чрезвычайно неожиданный в истории культуры. Попытаемся осмыслить, каковы его определяющие факторы? Прежде всего, этот взлет религиозности обусловлен (так считаем мы и 68% нами опрошенных респондентов Прикамья) глубоким и все нарастающим кризисом российского общества ― социальным, экономическим, политическим и моральным. История религий, основанная на материале различных эпох и стран, однозначно подтверждает описанный Б. Малиновским социальный эффект. Классик религиоведения установил, что массовый интерес к религиозной вере и мистике ― психологически закономерная реакция людей, подавленных и растерянных в периоды глубоких общественных и личных потрясений.

Большую роль в подъеме религиозности сыграли дискредитация и ломка столь долго господствовавших в обществе социалистических ориентаций, ценностей и идеалов, а в особенности — крах ожиданий и веры «в светлое будущее». Так полагает едва ли не половина (46%) респондентов. Немалое значение имеет и происшедшая в сознании интеллигенции и других слоев населения переориентация отношения к религии как к феномену культуры. Развал системы атеистического воспитания способствовал ломке расхожего стереотипа о религии как о «враге науки и прогресса», ее признанию в качестве органической сферы мировой и национальной культуры, одной из моральных опор общества.

Почти четверть опрошенных (24%) связывают подъем религиозности с возросшей активностью религиозных организаций, пропагандой религии в средствах массовой информации. Многие указывают на резко усилившуюся миссионерскую деятельность отечественных и, особенно, зарубежных проповедников. Определенную роль в подъеме религиозности имеют распространяемые сообщения о таинственных явлениях в жизни природы и общества, слухи о приближении «конца света», Апокалипсисе. Подобные настроения периодически возникали в странах христианского мира на переломе веков. Сейчас же, на переломе тысячелетий, они оказались особенно сильными. Каждый седьмой из наших респондентов указал на эти факторы, как на основные причины, послужившие возрождению религии на новом отрезке времени.

Обратим внимание на еще один немаловажный фактор — мощное давление на общество сегодняшней идеологической атмосферы, намеренно формируемой теми влиятельными силами, которые используют религию в своих политических играх. Длительная в советском обществе духовная монополия воинствующего атеизма (проповедь религиофобии) сменилась проповедью атеофобии. Атеисты и неверующие теперь нередко третируются в качестве «мракобесов», они практически лишены доступа к средствам массовой информации. Почти нет светских центров изучения религии. Пробудившийся массовый интерес к религии как явлению культуры в значительной мере удовлетворяется не объективной научной информацией, но культовыми проповедями, миссионерской пропагандой, апологетическим содержанием информации в СМИ.

Наиболее авторитетные служители культа считают, что этот всплеск религиозных умонастроений не является пробуждением глубокой веры, что за внешним соблюдением обрядов у большинства новообращенных нет стойких религиозных убеждений. Такого же мнения придерживаются и исследователи. В составе религиозных преобладают те, в мировоззрении которых идея Бога не доминирует, но находится как бы на периферии сознания, а значит, не влияет решающим образом на их поведение. Об этом же свидетельствует и отношение к загробной жизни — эту идею разделяет чуть больше 20% опрошенных взрослых граждан России.

Большая часть называющих себя верующими не разбираются в догматах и канонах религии, плохо знают сакральное содержание культа, да и в церковных службах участвуют от случая к случаю. Один из наиболее авторитетных в Прикамье священников с иронией высказался о своих прихожанах: «Они не прихожане, а захожане»… По данным М.П. Мчедлова, большинство верующих в Бога молятся лишь иногда, исполняют лишь некоторые религиозные обряды и отмечают лишь некоторые религиозные праздники. В особенности, сказанное относится к той значительной части религиозного населения, которое лишь в последние годы приобщилась к культу.

Таким образом, можно констатировать, что произошедший в последнее десятилетие подъем религиозности представляет собой не столько осознанный поворот миропонимания, сколько ситуативную перемену умонастроения, вызванную эмоциональной реакцией многих граждан на социальные потрясения в обществе, на кризис в экономике, политике, идеологии и морали. А у какой-то части недавно обратившихся к культу это не более чем своеобразная дань моде.

Теперь обратимся к категории перспективы религии.

Прогноз общественных процессов — дело неблагодарное: слишком сложна, противоречива, многофакторна социальная жизнь. Предсказание и здесь опирается, в основном, на выделение ведущих в настоящее время тенденций и их экстраполяцию (перенос, распространение) на будущее. Этим путем последуем и мы. При этом учтем, что сегодняшние тенденции в динамике религиозности России в немалой степени определены своеобразным «реабилитационным» состоянием отечественных конфессий: они еще не оправились от длительных и интенсивных гонений, от огромного ущерба, нанесенного их нормальному функционированию.

Сначала выделим ведущие тенденции религиозности в современной России и попытаемся дать прогноз на ближайшее будущее религии в нашем Отечестве. Затем выскажем некоторые предположения о более отдаленном ее будущем в мире в целом.

Итак, что можно сказать о ближайшем будущем религии в России? Прежде всего, относительно перспектив «религиозного бума» в нашем обществе. Будет ли он нарастать и впредь? Обратимся сначала к респондентам. Менее половины (38%) считающих себя религиозными людьми (а в составе нерелигиозных — только 15%) полагают, что религиозность будет расти. Остальные думают иначе. Каждый седьмой из числа религиозных лиц и каждый третий из числа нерелигиозных считают, что она будет снижаться.

Как мы уже констатировали, в настоящее время уровень религиозности приблизился к своему пику и, на наш взгляд, будет оставаться таким, пока общество не преодолеет кризисные явления. Затем постепенно религиозность снизится, но только за счет тех, кто обратился к культу под влиянием эмоций и моды. Немалая часть новообращенных тем временем будет укрепляться в вере и в этом же духе воспитывать своих детей.

Как бы то ни было, независимо от возможных политических и идеологических перемен в стране в сознании общества сохранится недавно возрожденное понимание религии как достояния мировой и отечественной культуры. Значит, сохранится и интерес к ее истории и ее ценностям. Причем со стороны как религиозной, так и нерелигиозной части населения. Вместе с тем большая часть общества будет интересоваться именно объективной, научной информацией о религии, оживится интерес к ценностям светской культуры и свободомыслия.

По всей видимости, в ближайшие годы не ослабнут ни миссионерская деятельность, ни интенсивная пропаганда религии в средствах массовой информации. Возрастет число пятничных, субботних и воскресных приходских школ для детей и взрослых, число «библейских занятий», а духовные семинарии и академии усилят подготовку религиозных служителей. Это увеличит число убежденных верующих, разбирающихся в догматах, способных обосновать свои взгляды. Как уже отмечено нами, за минувшее десятилетие в структуре религиозного населения уже резко (вдвое) снизился удельный вес колеблющихся в своем отношении к религии, и, соответственно (также вдвое) возрос удельный вес тех, кто считает себя убежденными верующими. В неопротестантских общинах группа убежденных верующих уже резко доминирует. Исследования показывают, что именно эта группа особенно консолидирует религиозные общины.

Одна из наших последующих лекций посвящена теме «Новые религии». Социологические исследования констатируют, что практически во всех регионах России за последние годы стремительно возросло их влияние. Возросло влияние и разнообразных вневероисповедных мистических течений и школ. Все они, в первую очередь, ориентированы на молодежь и нередко для ее привлечения используют модернистские и экзотические приемы. Маловероятно, что экзотические культы и группы смогут вытеснить традиционные в России конфессии, но их влияние в ближайшие годы может стать более заметным, в частности среди интеллигенции.

Наши исследования свидетельствуют также о том, что в последнее время в составе российской интеллигенции зарождается и начинает играть заметную роль в культурной жизни общества религиозная интеллигенция, осознающая себя именно в таком качестве и ориентированная на религиозные ценности отечественной культуры. В большей части это приверженцы православной религии, но есть последователи и других конфессий. Есть и те, кто именует себя «христианами вообще». Они не придерживаются вероучения и культа определенной конфессии, но глубоко симпатизируют гуманистическим ценностям христианства и Личности его основателя. Впрочем, как уже отмечалось, есть среди религиозных интеллигентов и «верующие вообще», не относящие себя к какой-либо определенной религии и признающие некое «сверхъестественное и безличное Начало мира». Насколько нам известно, в этой неизученной группе «верующих вообще» культ сводится разве что к одной молитве или медитации, а в вероучении моменты деизма перемешаны с фатализмом. В составе религиозной интеллигенции присутствуют и мистики, тоже не относящие себя к определенной религии, но практикующие наряду с совместными молениями и медитациями некоторые подобия церемоний-обрядов.

К настоящему времени можно констатировать становление в стране и религиозной общественности. Это своеобразная, скрепленная единым мировоззрением, едиными интересами и симпатиями широкая общность, которая включает в себя духовенство, активистов разных конфессий, религиозно ориентированных предпринимателей, политиков, публицистов и других деятелей культуры. Религиозная общественность представлена некоторыми движениями, просветительными и благотворительными объединениями, «братствами», «сестричествами» и постепенно превращается в относительно самостоятельный и довольно влиятельный фактор воздействия на общественное мнение и принятие важных решений в жизни страны.

Социологические исследования показывают, что рост религиозности в стране осуществляется противоречиво и сопровождается усилениемнапряженности в отношениях между различными конфессиями. Так, в «русско- язычных» регионах страны православие и поныне остается самой авторитетной религией. В Прикамье, например, 91% лиц, обозначивших свое вероисповедание, указали на православие. Но его влияние несколько снижается под воздействием деятельности протестантских миссионеров, располагающих значительными финансовыми возможностями, а также огромным проповедническим и миссионерским опытом, накопленным за столетия практически во всех странах мира. В годы гонений на духовенство Православная Церковь была лишена возможности надлежащей подготовки кадров (да и миссионерская деятельность в советском государстве была запрещена), что теперь ставит ее в неравное положение с протестантскими, особенно с зарубежными миссионерами. К тому же, многие православные общины в последние годы испытывают материальные трудности, связанные с падением жизненного уровня прихожан, уменьшением их приношений в храм на содержание клира и проведение треб. В особенно трудном положении находятся приходы, восстанавливающие возвращенные им полуразрушенные церковные здания. Некоторая часть церковнослужителей, настроенная особенно консервативно, противостоит духу времени и не осознает необходимости обновления форм своей деятельности (прежде всего, среди молодых прихожан).

В регионах преобладания или же интенсивного влияния ислама (Северный Кавказ, Татарстан, Башкортостан) его роль среди других конфессий будет, по-видимому, усиливаться. Это связано как с более высокой рождаемостью в мусульманских семьях, так и с большей «пассионарностью» этой религии, простотой и доступностью ее обрядовых установлений, ее особой устойчивостью перед иноверием. А в какой-то мере — и с усиливающейся популярностью идеи «джихада». Но руководители духовных управлений ислама в многочисленных заявлениях заверяют общественность страны, что в России отсутствует опасность конфликта ислама с Православной Церковью, а так называемый исламский фундаментализм неавторитетен у российских мусульман.

Большинство верующих выражают тревогу в связи с тем, что многие ведущие партийные деятели и группировки предпринимают попытки втягивания религиозных организаций в политические игры, тонизируют политизацию религии. Представительный опрос социологического центра «Баширова и партнеры» в 2005 г. показал, что большинство нерелигиозных и религиозных респондентов настаивают на том, что наше государство должно иметь светский характер, и его политика не должна зависеть от религиозных лидеров. Две трети опрошенных высказались за разделение политики и религии. Но, к сожалению, нестабильность социальной ситуации в стране буквально стимулирует рост политических страстей. Можно ожидать дальнейшего усиления этой тревожащей основную массу верующих тенденции.

Верующие обеспокоены также проявлениями «коммерциализации» в жизни некоторых общин, точнее, использованием их руководителями предоставленного общинам права юридического лица в коммерческих целях, никак не связанных с осуществлением культа. И здесь приходится констатировать большую вероятность сохранения и даже усиления этой тенденции. В особенности ее провоцирует правовая неупорядоченность в рыночных отношениях и засилье «теневой экономики».

В последние годы социологические исследования зафиксировали еще одну новую тенденцию в жизни религиозных объединений — их активное включение в различные сферы социальной и культурной жизни общества, контакты с зарубежными конфессиями и религиозно-светскими центрами. Духовенство и религиозные активисты вышли за пределы храма, они организуют полурелигиозные, полусветские объединения и стремятся все более заметно влиять на жизнь учреждений образования и культуры, на деятельность средств массовой информации. В какой-то мере религиозные организации принимают на себя почти упущенную государством просветительную функцию.

Именно сегодня стал очевидным для российской общественности гуманистический потенциал религии и религиозных организаций. Это различные формы благотворительности и милосердия, восстановление памятников культуры, поддержка экологических инициатив и движений, противостояние аморальным проявлениям, дежурство у «телефонов доверия», содействие в перевоспитании заключенных и т.д.

Как уже отмечалось выше, несмотря на некоторое снижение у населения рейтинга религиозных организаций, он продолжает оставаться весьма высоким. Так, исследования в Прикамье показали, что в 2004 г. доверие к Церкви у населения лишь уступало доверию Президенту РФ. Оно превышало доверие к председателю Правительства страны, к Администрации области, к губернатору, к прессе, к правоохранительным органам и другим государственным и общественным структурам. Факты подтверждают, что большинство религиозных и нерелигиозных граждан едины в своем отношении к решающим проблемам жизни России, к демократическим реформам в стране. Как те, так и другие осознают необходимость естественного сотрудничества сограждан во всех сферах общественной жизни, независимо от их мировоззрений и отношения к религии.

Но мировоззренческой консолидации российского общества могут нанести ущерб нарастающие социально-политические противостояния, «резонирующие» в религиозной сфере. В особенности тревожны проявления фундаментализма, используемого националистическими силами и деструктивными элементами. Фундаменталистские проявления вносят напряжение в духовную жизнь России, распаляют фанатизм.

Фундаменталисты-фанатики навязывают обществу клерикалистский вариант этого обновления ― «всеобщее воцерковление». Опрос в Прикамье показал, что респонденты отвергают формулу: «Духовно-нравственное возрождение России ― это обращение всех к религиозной вере». Только 8% верующих и менее 1% неверуюших поддержали такое высказывание. Остальные связывают эту благородную задачу с преодолением кризиса в стране и энергичными действиями со стороны государства, учреждений образования и культуры, религиозной и светской общественности, а также с улучшением воспитания в семье.

Религиозные граждане высказывают удовлетворение достигнутой свободой в выборе вероисповеданий и установлением реальных конституционных гарантий осуществления культа. Респонденты считают нормой свободное ведение в обществе как религиозной, так и антирелигиозной пропаганды, не содержащей оскорбления убеждениям и чувствам граждан. По всей видимости, это довольно стабильное умонастроение общественности.

Как наши граждане относятся к религиозному или атеистическому воспитанию детей? Полученная в Прикамье информация типична для всей страны. Преобладает мнение, что это ― дело свободного выбора родителей. Вопреки нашим ожиданиям, лишь четверть религиозных респондентов твердо настаивала на предпочтительности религиозного воспитания. Подавляющее большинство опрошенных (как верующих, так и неверующих) с пониманием отнеслись к недавно закрепленному праву религиозных объединений на создание воскресных (субботних, пятничных) школ для детей и взрослых, видя в этом праве одну из гарантий свободы вероисповеданий.

Как правило, такие школы действуют при религиозном приходе благодаря энтузиазму церковнослужителей и прихожан. Они испытывают большие трудности с помещениями, учебными и методическими пособиями. Не хватает квалифицированных специалистов, способных вести религиозные дисциплины. Знакомя учащихся с «Законом Божиим», преподаватели приходских школ обращают особое внимание на вопросы нравственного воспитания. Респонденты положительно относятся к решению государства о передаче религиозным организациям всех ранее принадлежавших им зданий. Проявляют и гражданское понимание отдельных ситуаций, связанных с задержкой передачи помещений, занимаемых галереями или музеями, для которых еще не построены специальные здания. Показательно, что более половины (66%) респондентов-верующих и 81% неверующих считают недопустимым поспешное выселение этих очагов культуры.

Важнейший для нашего прогноза итог социологических исследова- ний ― достоверные данные о положительном воздействии демократических реформ в области свободы совести на повседневные взаимоотношения религиозной и нерелигиозной части населения. Отчуждение между ними уменьшилось. Три четверти опрошенных констатируют, что различия в отношении к религии не порождают споров и никак не мешают деловым и товарищеским контактам. Почти все остальные отмечают, что иногда возникающие споры относительно религии не нарушают атмосферы сотрудничества и доброжелательности. Случаи конфликтов на этой почве чрезвычайно редки. Об этом же говорят и учителя. Как правило, различное отношение к религии школьников (как и студентов) не осложняет морального климата в классе. Тем не менее, изредка возникает (особенно в младших классах) третирование со стороны одноклассников ребят, имеющих нательный крестик. Появляются и более сложные проблемы формирования в образовательных учреждениях культуры отношения к религии. И все же в целом нам представляется оптимистичным прогноз относительно утверждения в этих учреждениях принципа светской школы.

Теперь выскажем ряд прогностических соображений социологов и религиоведов относительно будущего религии в мире. Конечно же, оно в определяющей мере зависит от предстоящего хода социального развития человечества, разрешения его глобальных проблем, общей эволюции культуры, в том числе от реалий взаимодействия западной и восточной цивилизаций. Бесспорно, что перемены в светской сфере будут транслироваться неодинаково в разных конфессиях и регионах: замедленно, избирательно и преображенно. В то же время и светская сфера жизни в чем-то (например, в ритуальной области) будет насыщаться религиоподобными элементами. Практически никто из серьезных исследователей не сомневается в том, что будущее культуры человечества неотделимо от ее религиозных начал.

Вместе с тем ряд социологов прогнозируют неизбежное усиление секуляризационных тенденций в индустриально развитых и урбанизируемых обществах, снижение контроля религиозных институтов над системой образования и воспитания, дальнейшее отстранение их от кормила государственной власти. Религия все более будет превращаться в частное дело граждан. Ученые констатируют устойчивую в течение многих десятилетий тенденцию снижения культовой активности граждан этих стран и полагают, что здесь будет и далее ослабевать влияние традиционной Церкви. Обобщая прогнозы социологов Запада, В.И. Гараджа делает вывод, что христианство в силу своей организованности «в масштабе общества как целого» оказалось «недостаточно пластичным» и неспособным в полной мере приспособиться к динамичным социальным переменам. Возможно определенное усиление влияния «более пластичных» новых религий.

Можно ожидать укрепления и развития традиции свободомыслия в интеллектуальной жизни этих стран. В то же время некоторые исследователи полагают, что в передовых демократических странах, по примеру США, будут нарастать проявления «гражданской религии» ― своеобразного полусветского и полурелигиозного надконфессионального освящения институтов власти и официальной идеологии. Заслуживают внимания соображения о предстоящем усилении аналогичного освящения в этих странах и сферы моральных отношений.

Обратим внимание на высказывания социологов и религиоведов относительно вероятного включения поначалу в богословие, а позднее ― в проповеди и в богослужебную практику некоторых особенно расхожих идей современной мистики. По всей видимости, в пастырской (особенно проповеднической) практике будет усиливаться внимание к «чисто светским» проблемам и ситуациям, а священнослужитель в еще большей мере станет играть роль советчика, педагога и психотерапевта.

Развитие культурных коммуникаций, туризма, дальнейшее усиление миграции еще более усилит контакты верующих и духовенства с иноземными конфессиями. Но трудная, крайне противоречивая история экуменизма красноречиво свидетельствует, что не только культовое, но и (казалось бы, столь необходимое для скоординированного противостоянии секуляризации) организационное сближение церквей вряд ли возможно в обозримом будущем. Правда, в какой-то степени эти объективно расширяющиеся контакты будут способствовать нарастанию религиозной толерантности, несколько большей открытости религий, а возможно, и определенному снижению фанатизма.

Социологи прогнозируют возможные последствия для религии многостороннего социального взаимодействия и культурного диалога Запада и Востока. По мнению М. Малерба, обречены «на дальнейшее распыление» традиционно-африканские и иные «анимистические религии» под давлением христианских, и в особенности мусульманских миссионеров. В то же время традиционный индуизм располагает значительным «запасом прочности». М. Малерб полагает, что в ближайшем будущем ради сохранения своей стабильности крайне консервативный ислам столкнется с необходимостью определенной «реформации». На наш взгляд, в силу отмеченной «пассионарности» эта мировая религия все же не исчерпала своих ближних и дальних перспектив. В XXI в. именно ислам будет прирастать наивысшими темпами. Соответственно, удельный вес мусульман в религиозном мире будет увеличиваться и далее. Вместе с тем возможно дальнейшее усиление в нем и тревожных проявлений фундаментализма.


Лекция 4. Свободомыслие


Понятие свободомыслие (вольнодумство) широко используется в религиоведении для обозначения оппозиции, альтернативы по отношению к церковной нетерпимости, догматизму, авторитаризму. Этот термин применяют и в другом контексте, например «политическое свободомыслие». Но именно в религиоведении он более всего уместен, обозначая особый раздел этой науки и определяя давнюю и стойкую традицию культуры. Используя данное понятие, мы, разумеется, не ставим под сомнение наличие свободного мышления у приверженцев религии.

Впервые это понятие ввел в научный оборот английский мыслитель А. Коллинз в книге «Рассуждение о свободомыслии» (1713 г.). Основной тезис этого сочинения таков: «Свободно мыслить о религиозных вопросах является долгом всех людей». Мыслить, не оглядываясь на власть, предписания и цензуру Церкви, подвергая смелой критике разума «священные книги», сочинения богословов, иные религиозные взгляды и установления. Носители свободомыслия не обязательно неверующие люди: немало вольнодумцев и в среде верующих.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница