Лекция Религия. Богословие. Религиоведение Историки свидетельствуют о сотнях «мертвых»



страница2/27
Дата09.07.2018
Размер3.59 Mb.
ТипЛекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
Вероисповедные отношения — это общение, контакты, зависимости и связи с единоверцами, служителями религии, с Церковью и другими ее структурами, с теми или иными лицами и учреждениями как при осуществлении поручений общины, так и по собственной инициативе. Во всяком случае, сеть этих отношений не выходит за пределы вероисповедных потребностей и интересов, отчетливо сказываясь на круге общения верующих. Так, фанатики часто изолируют себя от иноверцев, в особенности от «нечестивых» — неверующих и атеистов.

3. Верования непосредственно овеществляются в культе. Выше уже отмечалось, что поклонение неотделимо от религиозной веры. Культ — это и есть разнообразные, освященные канонами специфические формы поклонения Богу и другим религиозным святыням: церемонии, молебны, обряды, ритуалы-священнодействия, наполняющие как храмовые богослужения, так и «домашнюю» вероисповедную практику. Культовые ритуалы являются для верующих субъективной формой связи с Богом и другими объектами по-клонения.

Каждая деталь культа в религии насыщена сакральным содержанием и особым символическим смыслом. Ее точное и строгое осуществление — непременное условие ритуала. Как правило, ритуалы восходят ко времени раннего становления верований и передаются бережно и благоговейно от стариков к внукам, закрепляются каноническими установлениями. Малейшее отклонение от предписаний по отправлению обряда считается грехом, а то и ересью, нередко ведет к расколам и другим потрясениям в жизни конфессии. Так, расхождения в толковании и отправлении некоторых обрядов стали важнейшим поводом для глубокого раскола в истории Русской Православной Церкви (XVII в.) — отделения от нее широкого течения старообрядчества.

Как уже отмечалось, разные конфессии неодинаково насыщены священнодействиями-ритуалами. Одни ритуалы предназначены для коллективных служений в храме, другие осуществляются индивидуально. Некоторые обряды выделяются как наиболее важные и особенно действенные. Таковы, например, христианские «таинства». Их сакральное значение столь велико, что отправлять их может лишь (по канонам католицизма и православия) священник, как наделенный особой благодатью.

Казалось бы, различаясь чисто внешне в разных верованиях, тем не менее, культ имеет и иное значение в религии — он является важнейшей сферой религиозного поведения и соответствующих отношений. В рамках одной религии не столько вероисповедные, сколько культовые различия отграничивают конфессии друг от друга. Культовая практика не только овеществляет и реализует верования религиозного человека, но и закрепляет, цементирует его веру и связанные с ней потребности, привычки, интересы, представления, взгляды, чувствования.

4. Религиозные верования овеществлены не только в поведении, отношениях и культе, но и в религиозных организациях. Религия представляет собой, по выражению социологов, институциональное образование. Иными словами, она обладает особыми институтами, учреждениями и другими организационными структурами, обеспечивающими ее устойчивое функционирование в обществе, в совокупности образующими Церковь, то есть культовое объединение единоверцев, управляемое особыми установлениями и обычно разделенное на духовенство и мирян. В глазах верующих Церковь — «корабль спасения» от «грешного» светского мира.

Как правило, церкви официально признаны, а в некоторых странах являются даже государственными учреждениями и выполняют некоторые гражданские функции (опека над школами, регистрация браков и др.). Исторически Церковь выросла из института жречества. Духовенство и поныне составляет ядро церквей и, как правило, осуществляет не только культовое, но и организационное руководство их жизнью. Соответственно этому, большинство христианских церквей построены по иерархическому принципу, то есть соподчинения, при котором низшие чины духовенства повинуются высшим. Главенство же сосредоточено в руках наивысшего иерарха (папы, патриарха). В ламаизме (течение буддизма) главой является Далай-лама. Иерархия еще более скрепляет и централизует жизнь Церкви, подчиняя ее низовые звенья (общины, приходы) обязательным установлениям. Иерархий (как организационных структур) нет в мусульманском духовенстве.

Церковное устройство в буддизме, католицизме, православии и исламе основательно укрепляет и институт монашества. Монахи — наиболее ревностные приверженцы и подвижники Церкви, отрекшиеся от светского мира и придерживающиеся особо строгих аскетических правил. Они служат эталонами благочестия для мирян и обычно объединяются в общины-монастыри, которые являются важными центрами церковной жизни, очагами служения, миссионерства, духовного просвещения и нередко — хранилищами важнейших религиозных святынь, объектами паломничества верующих. В католицизме помимо монастырей сложились и монашеские ордена, объединения монахов, возложивших на себя особые виды служения Церкви и живущих по особому уставу, утвержденному папой.

Централизованная Церковь — сложный организм. Деятельность храмов (в православии их также именуют церквами), приходов и общин здесь направляется и контролируется руководством Церкви, обеспечивающим единство и верность исповеданию, культу, традициям, сложившейся дисциплине церковной жизни. Крупные церкви обычно имеют солидную материальную базу, заведения по подготовке духовенства, собственные издательства и т.п. В лоне Церкви часто пребывают благотворительные братства и сестричества, религиозно-просветительные объединения мирян и др.

Однако не каждая религия обладает такой жесткой структурой Церкви. У некоторых исповеданий (конфессий) общины единоверцев разрознены, нет деления на духовенство и мирян, нет и монашества. Подчас отсутствует четкий устав (канон) организационной жизни, а вместе с тем нет и официального признания. И все же каждая из таких конфессий является Церковью, то есть сознательным объединением приверженцев религии, отправляющих единые верования и культ.

Не следует Церковь отождествлять с одним только духовенством, а тем более с религией в целом. В Церкви немало того, что даже контрастирует с вероучением и порождено внутренней логикой ее институционального статуса. Церковь не изолирована от светских социальных институтов и отношений. В большей или меньшей степени она втянута в экономические, политические, юридические и иные социальные отношения, временами увязая в этих мирских, чуждых ее назначению делах, наносящих ущерб ее авторитету.

Понятие «Церковь» — обобщенное наименование разнообразных религиозных институтов и учреждений. И нет необходимости в определении религий использовать термин «секта» как нечто противоположное названному понятию. Этот термин содержит уничижительный оттенок. Сектами нередко именуют те группы и объединения, которые по каким-то мотивам отделились от крупной (часто господствующей или даже государственной) Церкви и ведут автономную религиозную жизнь. В ортодоксально-богословском понимании секта — синоним ереси, раскола, уклонения от «истинной веры». Именно это оправдывало гонения на сектантов. Но так называемые секты не утрачивают основных признаков Церкви, хотя и имеют какие-либо отличия от остальных исповеданий. Поэтому, на наш взгляд, нет оснований для использования этого богословского термина в науке: он не помогает, а лишь затрудняет понимание охарактеризованного здесь четвертого главного компонента религиозной структуры.

Но вернемся к дальнейшему описанию своеобразия религии — к выяснению ее земного назначения. Примем во внимание, что религия не случайный эпизод, но обязательный элемент в жизни разных стран и народов. Во всех странах она закономерно возникла вследствие объективного развития этнической и всемирной культуры и также как следствие насущных потребностей, ожиданий, надежд и переживаний людей, находящих в ней опору, отраду и смысл жизни.

Сопровождая историю культуры от ее цивилизованных истоков, религия, по высказыванию выдающегося историка А. Тойнби, выступала «куколкой»формирующихся цивилизаций, во многом определяя сам тип свойственной им культуры. Не случайно в классификации типов исторически сложившихся культур часто выделяют конфуцианско-даосистский, индо-буддийский, христианский и исламский типы культур. Таким образом, религия органически связана с сущностью и обликом человеческого бытия в различных регионах и на разных этапах общественного развития. Во всех существующих религиях имеется немало различий. Но внутренне они схожи не только по структуре, но и по социальному назначению.

Общее для всех религий назначение обусловлено ее духовной природой. Религия — своеобразное духовно-эмоциональное достояние человечества. Она дополняет нашу научную, познавательную деятельность и представляет сознанию верующих некое параллельное реальному, иное пространство бытия. Содержанием своих верований религия как бы удваивает мир, включая в него сверхъестественные силы и существа, наделяя верующих вторым, загробным существованием. Таким образом, религия отзывается на извечную потребность мыслящих существ в бессмертии. Неустроенность, кратковременность, быстротечность, хрупкость и неопределенность срока земного существования угнетают нас. (В лекции «Психология отношений к религии и свободомыслию» будет рассмотрен субъективный механизм религиозного ответа на эту проблему.) Говоря о назначении религии, скажем, что она психологически возмещает неустроенность земного бытия. В особенности это свойственно монотеистическим религиям: вера во всемилостивого и всемогущего Бога поддерживает в безысходных ситуациях, дает надежду на разрешение проблем если не на Земле, то в иной жизни.

Духовно-психологический потенциал религии находит практическое подкрепление в повседневном отправлении культа, органической приобщенности к церковной жизни, деятельности и отношениям. На протяжении тысячелетий религиозные верования насыщают обыденное сознание и привычный жизненный уклад, обретая свойства своеобразной культурной традиции, становясь одной из существенных потребностей подавляющего большинства людей. Лишь немногие из них случайно (иногда намеренно) оказываются вне этого удвоенного религиозного пространства бытия.

Человек нерелигиозный воспринимает как нереальность религиозное удвоение мира и восполнение земной ограниченности. В своей практической деятельности он руководствуется лишь реалистическим расчетом. Правда, и верующий в повседневной будничной жизни разрешает свои заботы также реалистически. К помощи Бога он обращается в трудных, исключительных обстоятельствах. Неверующий же в таких ситуациях мобилизует свои собственные силы. Как видим, преимущество неверующего или преимущество верующего в обыденной жизни не очевидны, их можно выявить лишь путем теоретического осмысления. Это дано не каждому. Сила культурной традиции властно определяет содержание и реакции обыденного сознания: религиозное мировосприятие игнорирует и по-своему нейтрализует мнение нерелигиозного меньшинства.

Особое назначение религии просматривается уже в психологически-своеобразном видении мира и в способности восполнять ограниченность реального бытия. (Субъективный механизм воздействия религии на психологию человека подробнее также будет описан в выше названной лекции). Назначение религии заключается и в присущей ей способности регулировать отношения между людьми. Лишь в культовой сфере жизни она суверенна. В иных сферах социальных отношений религия часто осуществляет свое регулирующее воздействие совместно с другими светскими институ- тами — экономическими, политическими, правовыми, нравственными и т.д.

В разные времена, в различных странах влияние религии неодинаково. Но оно возникает и формируется буквально уже у истоков истории и тоже становится традицией. Это влияние, прежде всего, опирается на деятельность Церкви. «Детоводительствуя ко спасению», Церковь вырабатывает особые заповеди, принципы и нормы поведения, обязательные для каждого ее приверженца. Ориентированные на «спасение», эти предписания, тем не менее, в основе своей во многом совпадают с житейскими правилами, отвечают реалистическим ожиданиям и надеждам. Религия же наделяет эти правила сакральным смыслом, ореолом божественности, придавая им дополнительную силу. Церковь (духовенство и единоверцы) осуществляет своеобразный контроль за исполнением этих предписаний. Вера обеспечивает религиозному человеку самоконтроль, придает уверенность в божественном покровительстве, вселяет в него надежду на райское будущее.

Однако кое-что в религиозных предписаниях расходится с реалистическими потребностями, а иногда даже противоречит им. Верующие по-разному реагируют на сложные ситуации: многие послушно следуют указаниям Церкви, отодвигая мирские интересы на второй план. Кто-то проявляет ослушание, а затем кается, искупая прегрешения. Иные же бросают вызов Церкви и своему ближайшему окружению. С особой силой регулирующее воздействие Церкви за пределами культовой сферы проявляется в области морали, лишенной собственных устойчивых моральных институтов и учреждений (подробнее об этом будет сказано в лекции «Религия и мораль»). В наименьшей степени регулирующее влияние религии затрагивает экономические отношения и научную деятельность.

Религия — одно из действенных средств связи и объединения людей. И здесь она дополняет более влиятельные светские средства — хозяйственные, культурные, образовательные, воспитательные учреждения, средства массовой информации и т.д. Более всего, она объединяет людей в рамках самой Церкви. Общие верования, «священные книги», символы, святыни, богослужения, обряды и иные культовые отношения воссоединяют приверженцев одной и той же конфессии. Близость единоверцев еще более усиливается в окружении иноверцев. Религия побуждает к взаимопомощи и взаимоподдержке (особенно в моменты опасности). Общность веры и Церкви консолидирует народность и нацию. Это хорошо понимали и понимают правители, поддерживая главенствующую религию, опираясь на Церковь в проведении своей политики.

Верования, как правило, окрашивают «национальную идею», а у некоторых этнических групп формируют ощущение «богоизбранного народа». Развитие верований от узкоплеменных к национальным религиям ведет к расширению круга единоверцев, включая в него иноплеменников. Но в особенности процессу интеграции народов способствуют мировые религии, сближающие культуры, обычаи и традиции. Под лозунгом единой веры люди поднимались на защиту своего Отечества от захватчиков-«басурман». Однако под этим же лозунгом не менее часто осуществлялись завоевания, «крестовые походы», преследования иноверцев. Ведь религия способна не только объединять, но и разъединять людей и целые народы.

Иноверец, как правило, воспринимается людьми как «чужой». Но еще более глубокая нетерпимость возникает к «отступникам», «еретикам», «сектантам». Отступившие от канонов и догматов своей веры рассматриваются как изменники, предатели Церкви. Религиозная нетерпимость часто смыкается с национальной нетерпимостью и шовинизмом. Межконфессиональная рознь — нередкое явление и в прошлой, и в настоящей жизни разных (особенно многонациональных) государств. И прежде всего тех стран, где не обеспечены гарантии свободы вероисповеданий и свободы совести. Там обычно межконфессиональную рознь дополняют отчуждение и нетерпимость (фанатизм) между верующими и неверующими согражданами. Как религиозный, так и атеистический фанатизм одинаково аморальны и деструктивны.

Еще одно назначение религии заключается в канонизировании ценностей культуры, придании им статуса святынь, сбережении их и пропаганде. Отбор, закрепление и охрана особенно важных и чтимых материальных и духовных достояний культуры является естественным стремлением каждой развитой страны. Это стремление осуществляют различные социальные институты, учреждения культуры — исследовательские и реставрационные центры, библиотеки, музеи, галереи и т.п. К этим ценностям приобщают в школах, их пропагандируют средства массовой информации, просветительные учреждения, театр и кино.

В дополнение к этому вполне светскому обычаю многие из национальных и общечеловеческих ценностей получают религиозное признание и поддержку, даже освящение — наивысшую церковную санкцию. Статус религиозной святыни наделяет светские ценности культуры сакральным смыслом, определяет особенно благоговейное и бережное отношение к ним, превращает их в объекты поклонения, по-своему «консервирует» их. Авторитет Церкви придает этим достояниям культуры дополнительную ценность, а культовая практика способствует их пропаганде и распространению. Разумеется, не все достояния светской культуры получают религиозное освящение. Освящаются лишь те ценности, которые вытекают из верований либо созвучны им.

Нельзя провести четкую границу между религиозным и светским: нередко одно и другое оказываются тесно переплетенными. В особенности это относится к общечеловеческим ценностям морали, признаваемым, пожалуй, всеми конфессиями. Канонизация светских ценностей культуры — одна из ярких иллюстраций социального назначения религии.

Заметим, что в наши дни, дни напряженных духовных исканий, религию часто отождествляют то с духовностью в целом, а то и с какими-то отдельными явлениями, напоминающими религию: масонством, спиритизмом, астрологией, теософией и прочими формами вневероисповедной мистики. Нередко религией именуют любые проявления веры, соблюдения ритуалов, почитания авторитетов, культа вождей, преклонения перед «звездами» кино, спорта, рок-музыки и т.п. Некоторые критики марксизма отождествляют эту теорию с религией, основоположников же марксизма называют апостолами, а коммунистическую партию — церковью. Особенно смущают людей, далеких от науки о религии, экзотические культовые новообразования.

Тревогу мировой общественности вызвали сообщения об изуверствах новоявленных сект «Дети Бога», «Орден солнечного храма», «АУМ Сенрикё», приверженцев безумного Дэйвида Кореша и т.п. Чаще всего в этих культах почитают новоявленных пророков и мессий, по-своему подражая традиционным верованиям. Широко распространились многочисленные религиоподобные концепции наших дней — учения о «Розе мира», «Гармонии Добра и Света», «Вселенском Разуме», «Космической Энергии» и т.п. Пожалуй, не любой человек отличит от религии утонченные новомодные эзотерические и медитационные практики. И все же для каждой здравомыслящей личности совершенно ясно, что не имеют никакого отношения к религии многочисленные теперь самозванцы ― колдуны, «ясновидящие» и прочие «чудотворцы», спекулирующие на трагедиях граждан. Безмерно наивно принять за новую церковь вдруг появившееся в некоторых российских городах объединение некоего анонима, именующего себя «Создателем Вселенной». Его фанатичные приверженцы называют себя «проводниками информации от Высшего Разума» и призывают все человечество к «трансмутации» — отказу от «употребления химической энергии расщепления пищи и переходу на чистую энергию космоса»… «Восприемниками христианства» недавно объявили себя «солнцелюди» из экзальтированного движения под наименованием «Праспас», они поклоняются магии слогов «ра» и «пра» во всех родных и иностранных словах. Десятки, а то и сотни псевдорелигиозных образований сегодня держатся на легковерии и религиозной непросвещенности многих россиян.

Резкий подъем интереса к религии — весьма характерная особенность духовной жизни России на рубеже второго и третьего тысячелетия. Во многих странах мира конец века и тысячелетия связывали с апокалиптическими пророчествами «конца света». Прежде всего, из-за серьезных проблем экологического, демографического и иного планетарного характера, грозящих катастрофой и гибелью всего живого на Земле. В России вселенские тревоги грядущих бедствий соединились с суровыми реалиями затянувшегося социального кризиса, который словно бы был предугадан религией. К ней и потянулись десятки миллионов граждан в поисках истинной веры, надежды и спасения.

Интерес к религии в российском обществе обострен и по иным причинам. Он естествен и понятен прежде всего со стороны этих многих граждан, недавно обратившихся к вере в Бога, а вчера еще далеких от религии, почти не знакомых с ее историей, вероучением и культом. Но и неверующие граждане испытывают острую нужду в объективных знаниях о религии: ведь более полувека антирелигиозная пропаганда доносила о ней лишь скупые и предвзятые сведения.

Антирелигиозные книжки и брошюры теперь не пользуются спросом. Ушли в прошлое и многочисленные в недавние времена атеистические лекции, радиопередачи и иные устаревшие просветительные мероприятия. Но никогда еще не была в нашем Отечестве столь обширна иного рода информация о религии. Это, прежде всего, периодические проповеди в десятках тысяч восстановленных храмах, на радио и по телевидению. Это и частые теперь публичные миссионерские служения. Особенно внушителен поток религиозных изданий: газет и журналов, брошюр и книг, выпускаемых десятками конфессий, каждая из которых настойчиво склоняет к своему вероучению. Свою веру шумно восхваляют астрологи и маги, теософы и антропософы, мистики и оккультисты иных оттенков. Прилавки магазинов заполнены и рекламными поделками, аудио- и видеокассетами, компьютерными дисками. В них содержатся дилетантские восхваления «вер праведных» и хуления «вер неправедных», репортажи «с того света», подборки рассчитанных на нетребовательного обывателя «свидетельств» о чудесах и прочие разности этого рода. Культурному, требовательному человеку необходима солидная, достоверная информация о религии. В какой мере ее обеспечивает богословие (теология)?

Термин «теология» (гр. «теос» — Бог и «логос» — слово, учение) рожден в античности, и первоначально он обозначал сказания, повествования о богах. Аристотель именует этим термином «первую философию», куда относит «учение о божественном», исследование «источника и цели бытия». В качестве рефлексивного учения о Боге этот термин стал использоваться с первой половины XIII в. (открытие теологического факультета в Парижском университете). Однако концептуальные истоки теологии уже заложены в «священных книгах» иудаизма, христианства и ислама. Их первое спекулятивное осмысление восходит, по всей видимости, к начальному формированию иудейского Талмуда (IV в. до н.э.).

Христианская теология начинается с первых трудов «отцов Церкви». Со временем она составила энциклопедический свод богословских дисциплин, где обретает особенно тщательную, системную и многостороннюю разработку. Богословские изыскания в исламе осуществляются с конца VII в., и к средине VIII в. здесь формируются первые теологические школы Калама, основанного на разумном постижении Корана и Сунны. Таким образом, теология относится к числу древнейших учений западной и восточной циви-лизации.

В понимании нашего выдающегося гуманитария академика С.С. Аверинцева, человека глубокой православной веры, теология составляет совокупность религиозных доктрин о сущности и действии Бога. Она построена в форме идеалистического умозрения на основе текстов, принимаемых как божественное откровение. Теология, утверждает С.С. Аверинцев, возможна только в русле теизма (идеи о Боге) или теистических тенденций и при наличии достаточно развитых форм философии. Теология авторитарна, и в этом смысле она отлична от всякой автономной мысли. Также она отлична от философии, даже и от религиозной философии. В пределах теологии как таковой философское мышление подчинено уже иным основаниям. При этом разуму отводится служебная герменевтическая (истолковательная) роль. Разум только принимает и разъясняет «слово Божие». Теология догматична; ее содержание понимается как вечное, абсолютное, не подлежащее какому-либо историческому изменению. В то же время, заключает С.С. Аверинцев, теология институциональна, то есть она невозможна вне социальной организации типа христианской церкви, иудаистской или мусульманской общины1.

Определение С.С. Аверинцева, сводя теологию к учению о Боге, все же, на наш взгляд, сужает ее содержание. Учение о Боге составляет лишь доктринальное ядро теологии. Однако Талмуд, Калам, труды «отцов Церкви», богословские определения соборов, а в особенности классика иудейской, христианской и мусульманской теологии, выходят за эти границы. Более всего это обусловлено тем, что теология ― составной компонент религиозного института (церкви). Богословие отражает и концептуально оснащает различные стороны этой институциональной деятельности: культовые и организационные установления, отношения церкви с «миром», богослужение, проповедничество, пастырское и миссионерское служение, конфессиональное обучение клира и паствы. За этими пределами догматического ядра в теологии содержится немало рационализированной информации о религии. Заметная часть этой информации представляет ценность и для религиоведения. Так, в ней содержится обзор религии «изнутри» и недоступный непосредственному восприятию светских исследователей сокровенный религиозный опыт. Правда, обзор религии «изнутри», через призму ортодоксии, канонов и догм, во многом сужен и ограничен. Так, сама религия, в понимании теологов, выступает как небесное установление и в силу этого содержит в себе рационально непостижимые начала. Обильная символика богословия почти не переводима на язык рациональности. Богословские построения (особенно в их догматическом ядре), на наш взгляд, вербализованы не столько логическими понятиями, сколько теологическими «экзистенциалами».

Теология предлагает по-своему профессиональный, теоретичный и сравнительно непротиворечивый обзор религии «изнутри». Такой ракурс представляет немало ценной информации для науки о религии. Не отрицая наличия определенного момента веры в аксиомах и отдельных фрагментах научного знания, все же напомним, что наука (в частности религиоведение) неукоснительно использует рациональный метод, а потому ее результаты верифицируемы. Не претендуя на окончательные истины, она не категорична, открыта критике и обновлению. Что особенно важно: прямо или опосредованно наука опирается на строго фиксированные факты.

В доктрине теологии вера доминирует и категорично притязает на окончательную истину. Апология канонов и догм исключает рационализованную критичность или предельно ее ограничивает. Теология не имеет своего эмпирического базиса (разве что литургику, пастырское богословие и церковную историю, никак не верифицирующих саму теологическую доктрину, экранированную от обзора извне). Что же до сокровенного религиозного опыта, то таковой в теологии предстает в специфичном, спиритуально-мистическом освещении, исключающем строгий анализ.

Обзор религии «изнутри», через призму ортодоксии, канонов и догм, принципиально ограничен. Так, сама религия, в понимании теологов, выступает как потустороннее установление и в силу этого содержит в себе рационально непостижимые начала. Обильная символика богословия почти не переводима на язык рациональности. Богословские построения (особенно, в их догматическом ядре) вербализованы, на наш взгляд, не столько логическими понятиями, сколько теологическими «экзистенциалами». Правда, теология обращается и к категориям высокой философской общности (Абсолют, Бог, Дух, Бытие и пр.). Именно таковые особенно пробуждают рефлексию и более всего теоретически насыщают теологию. На этом уровне размышлений границы между теологией и философией в значительной степени размыты, а полученные в рефлексии результаты скорее относятся не к теологии, но к философии.

Итак, теология ― преимущественно учение о Боге, но не о религии как историческом феномене культуры. Адресуемся к самоопределению теологии в «Полном православном богословском энциклопедическом словаре»: «Под именем богословия разумеется вся совокупность наук, имеющих своим предметом Бога, как Он открыл себя в христианской религии, и божественное домостроительство в обширнейшем смысле, иначе ― весь состав наук о христианской религии»1. Таким образом, богословие определяет предметом своего постижения и защиты Бога, его открытие себя в вероучении и культе, а также божественное домостроительство. Светский энциклопедический словарь уточняет этот предмет и саму исходную концепцию богословия: «Теология (гр. theo's ― бог, logos ― учение) ― богословие, совокупность религиозных доктрин и учений о сущности и действии Бога. Предполагает концепцию абсолютного Бога, сообщающего человеку знание о себе в откровении. В строгом смысле о Теологии принято говорить применительно к иудаизму, христианству и исламу»2.

Понятно, что единого богословия не существует: разные конфессии с их различиями в вероучении и культе ― хотя между ними есть и не мало общего ― имеют разные теологии. Что еще важно: в отличие от различных наук, богословие апеллирует не к критически осмысленным эмпирическим фактам, но к Божественному Откровению, к вере в каноны и догмы, не подлежащие рациональной критике.

Следовательно, можно говорить об иудаистской, мусульманской и христианской теологии. В христианской теологии, в свою очередь, несмотря на определенную общность или сходство ряда догматических положений, раздельно существуют католическая, православная и протестантская те-ологии.

Приведем, к примеру, состав православного богословия. Как уже было отмечено выше, все построения здесь исходят из толкования «священных книг» и «священного предания». Православное богословие к тому же опирается на сочинения «отцов Церкви» — авторитетных деятелей и мыслителей раннего христианства (Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Афанасий Великий и др.), на труды византийских апологетов православия, отечественных подвижников веры и выдающихся представителей русской богословской школы.

Прежде всего в этом составе выделим основное богословие (апологетика) — обоснование исходных идей православного вероучения. Этот раздел представляет собой своеобразное теоретическое введение в богословие и особенно насыщен философичными положениями о Боге, религии, союзе человека с Богом, основах христианско-православного вероисповедания. Догматическое богословие доказывает богоустановленность и истинность догматов православия (в отличие от католицизма истинными здесь признаются лишь догматы, признанные двумя первыми Вселенскими соборами).




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница