Лекция 15. От феноменологии к экзистенциализму (начало)



Скачать 111.11 Kb.
страница1/4
Дата17.01.2018
Размер111.11 Kb.
ТипЛекция
  1   2   3   4

Лекция 15. От феноменологии к экзистенциализму (начало).
1. Феноменологический метод Эдмунда Гуссерля.

2. Мартин Хайдеггер и три поворота в философии XX века.

а) Онтологический поворот как преодоление метафизики.

б) Аналитика присутствия.


Эта и следующая за ней лекции будут посвящены главным образом Мартину Хайдеггеру – центральной фигуре для одного из наиболее значимых направлений в философии XX века, которое выросло из феноменологии Э. Гуссерля и со временем достигло широкой известности и даже популярности под именем «экзистенциализма» Ж.-П. Сартра и А. Камю.
1. Феноменологический метод Эдмунда Гуссерля.

Преимущественным предметом философских интересов Эдмунда Гуссерля (1859 – 1938 гг., «Логические исследования», «Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии (в 3-х книгах)», «Картезианские размышления», «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология») была теория познания.

Свой проект феноменологии Гуссерль выдвинул как альтернативу двум наиболее распространенным в то время противоположным гносеологическим установкам: натурализму и историцизму. Натурализм требует, чтобы теория познания выстраивалась как естественно-научная дисциплина, раздел опытной психологии, в котором изучаются познавательные способности человека. Только применение объективных естественно-научных методов, как полагали сторонники данной позиции, позволит создать строгую, подлинно научную теорию познания. Историцизм же, напротив, выступал с крайне релятивистских позиций, отрицая возможность создания какой бы то ни было общезначимой гносеологии на все времена, поскольку каждая очередная философская концепция служит не более чем выражением специфического «миросозерцания» своей эпохи.

В полемике с натурализмом Гуссерль указывает, что естественно-научный метод сам опирается на ряд молчаливо принятых, но отнюдь не однозначных предпосылок. Получается, что естествознанию уже имманентны (внутренне присущи) некоторые «загадки», а значит, решение их надо искать за пределами естественно-научной методологии. К числу таких загадок, ставящих под сомнение весь опыт вообще и опытно-научное мышление в частности, относятся следующие: «Как опыт в качестве сознания может дать предмет или просто коснуться его; как отдельные опыты с помощью других опытов могут оправдываться или оправдывать, а не только субъективно устраняться или субъективно укрепляться; как игра сознания [например, «игра», в результате которой возникают математические формулы] может давать объективную значимость, значимость, относящуюся к вещам, которые существуют сами по себе; почему правила игры сознания [логика] не безразличны для вещей <…>?». Гуссерль Э. Философия как строгая наука// Гуссерль Э. Логические исследования и др. работы. М., Минск, 2000. С. 683.) На эти вопросы и призвана ответить теория познания, позволяющая в то же время выявить, в чем заключается «единство духовной жизни» и преодолеть историцизм, неправомерно выводящий из фактического отсутствия общезначимой философии абсолютную невозможность создания таковой.

Предлагаемая Гуссерлем философия (а, соответственно, и теория познания) должна строиться на следующих принципах:

1. Первоисточник познания – интуиция (так Гуссерль именует любой акт сознания, в котором непосредственно бывает дан какой-либо предмет). Этот «принцип принципов» формулируется так: «Любое дающее из самого первоисточника созерцание есть правовой источник познания, и все, что предлагается нам в “интуиции” из самого первоисточника (так, сказать, в своей настоящей живой действительности), нужно принимать таким, каким оно себя дает, но и только в тех рамках, в каких оно себя дает». (Гуссерль Э. Идеи I. § 24.)

Иными словами, полагание предмета в суждении должно опираться на очевидность – «опыт сущего так, как оно есть» – и от неполных, т.е. односторонних, бедных содержанием полаганий переходить к наполненным вплоть до аподиктической (необходимой) очевидности, которая «не только вообще удостоверяет бытие очевидных в ней вещей или связанных с ними обстоятельств, но одновременно посредством критической рефлексии раскрывается как простая немыслимость их небытия, она, таким образом, заранее исключает как беспредметное любое сомнение, какое только может возникнуть». (Гуссерль Э. Картезианские размышления. § 6.)

2. Принцип принципов ведет к требованию выключения естественной установки, к феноменологическому эпохе – воздержанию от суждения относительно существования предметного мира вне, или независимо от, сознания. «Как всякое научное, так и всякое донаучное становление природы в теории познания, которая хочет сохранить свой однозначный смысл, должно быть принципиально исключено, а с ним вместе и все высказывания, которые внутренне заключают в себе положительные экзистенциальные утверждения о вещностях в пространстве, времени, причинных связях и прочем. Это простирается, очевидно, также и на все экзистенциальные суждения, которые касаются существования исследующего человека, его психических способностей и т.п.». (Гуссерль Э. Философия как строгая наука. С. 684.)

Отказ от полагания вещей вне сознания препятствует тому, чтобы в духе Локка пытаться различать первичные, «принадлежащие самим вещам» и вторичные, обусловленные, или привнесенные, сознанием качества. Ведь такое различение оборачивается попытками a priori исключить из научного рассмотрения те или иные стороны опыта как «субъективные», но кто и на каком основании a priori может решить, что относится к делу науки, а что нет? И не выходит ли в конце концов так, что целые проблемные области вдруг попадают в разряд «ненаучных», а тем самым уже как бы и «непознаваемых», и в первую очередь обделенным вниманием оказывается сам познающий субъект?

После выключения естественной установки, «заключения в скобки» естественного мира, остается «моя чистая жизнь со всеми ее чистыми переживаниями и со всеми ее чистыми полаганиями, универсум феноменов, в феноменологическом смысле». (Гуссерль Э. Картезианские размышления. § 8.) Остается cogito (мыслю) и мир, осознанный в cogito. Так феноменологическое эпохе призвано реализовать девиз феноменологии «Назад к самим вещам!» (Вспомните фразу Беркли о том, что идеи как содержание сознания суть сами вещи).

3. Получается, что предмет теории познания – сознание, понимаемое как интенциональность. «Интенциональность» означает «направленность на» что-либо; иными словами, сознание – это всегда сознание чего-то, или, как выражался Гуссерль, «сознание о» чем-то. Сознание – это интенциональный акт, направленный на предмет, «мыслю» о чем-то «мыслимом». Если же теория познания хочет исследовать проблемы отношения между сознанием и «бытием» как тем, к чему это сознание «относится», то «она может иметь при этом в виду только бытие как коррелят сознания, как то, что нами “обмыслено” сообразно со свойствами сознания: как воспринятое, воспомянутое, ожидавшееся, образно представленное <…> и т.д. В таком случае видно, что исследование должно быть направлено на научное познание сущности сознания, на то, что “есть” сознание во всех своих различных образованиях, само по своему существу, и в то же время на то, что оно “означает”, равно как и на различные способы, какими оно сообразно с сущностью этих образований <…> мыслит “предметное” и “выявляет” его как “значимое”, “действительно существующее”». (Гуссерль Э. Философия как строгая наука. С. 684 – 685.)

Словом, феноменология ставит своей задачей описывать различные интенциональные акты и соответствующие им модусы предметности.





Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница