Лекция 14. Европейская политико-правовая мысль второй половины ХIХ века



Скачать 316.83 Kb.
страница1/4
Дата14.05.2018
Размер316.83 Kb.
ТипЛекция
  1   2   3   4

МОСКОВСКИЙ ЭКОНОМИКО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ

Кафедра государственно-правовых дисциплин


Курс:

История политических и правовых учений
Тема 4. Политико-правовые учения в Европе и США

в Новое время.

Лекция 14. Европейская политико-правовая мысль



второй половины ХIХ века.

План лекции:


1. Юридический позитивизм.
2. Р. Иеринг о праве и государстве.
3. Политико-правовое учение Ф. Ницше
4. Государственно-правовая концепция Г. Еллинека
5. Проблемы государства и права в социологии Г. Спенсера

Москва 2009

1. Юридический позитивизм.

Во второй половине XIX в. в странах Западной Европы разви­вающееся гражданское общество освобождалось от пережитков феодализма в экономике, политике, социальной структуре. Всеоб­щее равенство перед законом разрушало остатки сословного строя, делало чисто номинальными дворянские титулы. Теряли былое зна­чение привилегии дворянства, духовенства, церкви. Права и свобо­ды индивидов, поначалу выраженные в частном праве, вскоре по­требовали публично-правовых гарантий, ограничивающих произвол государственной власти, ее вмешательство в частно-правовые от­ношения. Развитие представительного государства в этот период связано с расширением круга лиц, имеющих избирательные права, а также со становлением системы политических партий, участвую­щих в выборах и деятельности законодательных учреждений. Не­малую роль в политической жизни играли широкие демократичес­кие движения (за всеобщее избирательное право, в том числе для женщин, за социальные реформы и др.).

Существенные изменения происходили в экономике. От перво­начального капитализма, основанного на индивидуальном предпри­нимательстве частных собственников, их конкуренции и бесплано­вом производстве, финансовых авантюрах и спекуляциях, общество постепенно переходило к капитализму, организованному в тресты, картели, акционерные общества.

В тот же период класс наемных рабочих создал организации, способные противостоять эгоизму предпринимателей. Почти во всех странах возникли профессиональные союзы. Господствующие классы вынуждены были идти на уступки трудящимся. Под натиском ра­бочего класса и демократических движений во многих странах из­даются законы о правах профсоюзов, о продолжительности рабоче­го дня, о социальном страховании и обеспечении, здравоохранении, народном образовании. В ряде стран были созданы политические партии, ставящие своей целью защиту интересов трудящихся.

Буржуазные политические, и правовые учения этого периода в основном продолжали развитие идей либерализма первой полови­ны XIX в. Основной программной задачей этих учений было объяс­нение и оправдание процессов развития буржуазного общества при сохранении и совершенствовании таких его основ, как частная собственность, товарно-денежные отношения, формальное равенство субъектов права. Эта задача обусловливала резкое противостояние буржуазной политико-правовой идеологии различным направлениям социализма и коммунизма, особенно революционным.

Новым для буржуазного государствоведения и правоведения было признание необходимости реформ, смягчающих остроту ряда социальных и политических антагонизмов. Новым стало также ис­следование представительного государства в связи со складываю­щейся системой партий, каждая из которых имела ясную програм­му, многочисленный и стабильный круг сторонников.

Общей методологической основой большинства буржуазных теорий оставался философский позитивизм. В нем обрел свое до­полнительное обоснование и ранее возникший юридический пози­тивизм, сохранивший значение преобладающего направления в юриспруденции. Вместе с тем в политико-правовой идеологии на­метилась и стала осуществляться твердая тенденция перехода от чистого позитивизма к обобщениям, от фактологии и текстологии — к философии, социологии, историзму, психологии.

Господствующим направлением буржуазной юриспруденции оставался юридический позитивизм, получивший наиболее широ­кое обоснование в книге немецкого юриста Карла Бергбома "Юрис­пруденция и философия права" (1892 г.).

Опираясь на философский позитивизм Огюста Конта, Бергбом выступает против "метаюридических" принципов и идей, вносимых в юриспруденцию теорией естественного права, учением о "народ­ном духе" исторической школы права, всеми теми доктринами, ко­торые пытаются исследовать не реальное (действующее), а предпо­лагаемое или желательное право.

Согласно теории Бергбома наука должна изучать, а не оцени­вать или требовать; она должна иметь дело только с реальными предметами и исследовать их методом опыта. Соответственно тео­рия права должна заниматься только объективно существующим правом, основанным на правотворческих фактах, т.е. законодатель­ной (и вообще правотворческой) деятельности государства.

Именно действующее, позитивное право обеспечивает порядок, гармонию и безопасность в государстве, создает прочный правопо­рядок, стоящий над гражданами, над властью, над государством.

Поскольку естественное право представляет собой не более чем предположение, нечто субъективное и фиктивное, оно, если его все­рьез принимать за явление правового порядка, влечет за собой раз­рушение правопорядка и анархию. Нельзя решать возникающие на практике юридические дела исходя из естественно-правовой докт­рины, делящей право на естественное и положительное. Единственное реальное право то, которое выраже­но в законе. Норма — альфа и омега права, его начало и конец, за предела­ми закона нет никакого другого права.

Вслед за французскими экзегезами (толкователями, коммента­торами Гражданского кодекса) Бергбом рассматривал право как нечто логически законченное и беспробельное — праву присуща та же непроницаемость, что и физическому телу. Вся задача суда со­стоит в том, чтобы на основе логического толкования текста закона определить решение по данному делу.

Аналогичные идеи обосновывали французские юристы-позити­висты.

Вслед за главой английской аналитической школы Дж. Ости­ном континентальный позитивизм видел источник права в суверен­ной власти, в государственной воле. Отсюда делались выводы о вер­ховенстве закона, о подчинении судей закону. Юридический пози­тивизм довел до совершенства разработку приемов толкования правовых норм, особенно приемов логических, грамматических, си­стематических.

Догма права, обоснованная юридическим позитивизмом, имеет первостепенное значение для правоприменительной деятельности, особенно в периоды относительно стабильного развития гражданс­кого общества.

Развитие товарно-денежных отношений и товарообмена неиз­бежно порождает резкий рост числа договоров и соответственно споров, столкновений частнопредпринимательских интересов, тре­бующих судебного рассмотрения и решения. Роль права как вполне определенного, установленного государством правила должного, обращенного в будущее, в этих условиях резко возрастает.

Вместе с тем существование кодифицированного или иным образом систематизированного права, соответствующего потребно­стям гражданского общества, породило необходимость в освобож­дении юридического мышления и юриспруденции от идеологии, этики, философии, политики, политэкономии, вносящих в практи­ку реализации права "метаюридические" начала, относящиеся к области других наук. Формально-догматический метод, тщательно разработанный юридическим позитивизмом, лежит в основе закон­ности правоприменительной практики.

И все же юридический позитивизм не создал подлинной тео­рии права. Отказ от "оценочных суждений" и от философских под­ходов к праву выводил за пределы правоведения не только всю критику права, но и прогностический подход к самому праву, т.е. проблему его совершенствования и развития. Юридический позитивизм не мог дать ответа и на самый для него важный вопрос: как обеспечить законность (правомерность) правотворческой деятельности государства, если само оно сила, творящая право?

Вся теория юридического позитивизма базировалась на пред­положении, что государство является правовым, однако это пред­положение неоднократно опровергалось практикой ("лучше капля силы, чем мешок права"), а к обоснованию правового государства могло вести лишь изучение "метаюридических" начал.

Наконец, сколь ни велика заслуга юридического позитивизма в обосновании законности и правопорядка, проблема прав человека была им отвергнута вместе с теорией естественного права, а сам человек в праве и правопорядке признавался лишь "физическим лицом", наделенным "субъективными правами", выводимыми из текстов законов, а не из природы самого человека.

На началах юридического позитивизма строились также кон­цепции ряда либеральных государствоведов, анализирующих и ком­ментирующих институты публичного права на основе формально-догматической методологии.

Характерным представителем этого направления был француз­ский государствовед Адемар Эсмен (1848—1913). Эсмен — предста­витель юридической школы государствоведения, суть которой сво­дится к выведению государства из конституции формально-право­выми способами, к отождествлению государства с правопорядком, с системой государственно-правовых норм, к принципиальному от­рыву государствоведения от социологии. В книге "Общие основания конституционного права" (1895 т.) Эсмен утверждал, что конститу­ционное право и социология имеют различные области знания, у каждой из них есть свой предмет и свои методы исследования.

Соответственно этому Эсмен дает абстрактное определение государства: "Государство есть юридическое олицетворение нации; оно является субъектом и воплощением общественной власти". Об­ращая внимание на формально-правовую сторону, Эсмен утверж­дал, что современное представительное государство, где провозгла­шено равенство всех перед законом, служит не какому-либо одно­му классу или сословию, а всему обществу.

Эсмен писал, что национальный суверенитет наилучшее свое выражение находит в представительном и парламентском правле­нии, которое может осуществляться как при республике, так и при конституционной монархии. Обосновывая верховенство парламента как законодательной власти, Эсмен высказывался против его пол­новластия. Поэтому он выступал за двухпалатную систему, утверждая, что формирование верхней палаты на основе менее де-.' мократической избирательной системы, чем нижней, позволит "ра­зумно сочетать дух прогресса и дух традиции и консерватизма".

Сообразно теории разделения властей Эсмен писал об ответ­ственности исполнительной власти перед парламентом. Новым в теории либерализма стало обоснование складывающейся системы партий. Наилучшим условием функционирования парламентского правления или, как он его называл, правления кабинета Эсмен счи­тал "образование двух больших партий — одной консервативной, другой прогрессистской, предназначенных поочередно сменять одна другую во власти". Новым для либерализма было и открытое одоб­рение растущего аппарата исполнительной власти, который Эсмен называл настоящим оплотом безопасности гражданского общества.

Эсмен, как и другие либералы, придавал очень большое значе­ние индивидуальным правам, к которым относил равенство, пони­маемое как одинаковая правоспособность и одинаковое распределе­ние общественных обязанностей, личную свободу — неприкосновен­ность личности и собственности, свободу труда и промышленности, "моральные свободы" (совести, собраний, печати и т.д.). Вслед за Констаном Эсмен утверждал, что эти индивидуальные права огра­ничивают права государства, но не требуют от него никаких поло­жительных услуг, никаких жертв в пользу граждан. Поэтому он про­тив провозглашения права на материальное обеспечение, права на образование, права на труд и других прав, возлагающих на госу­дарство позитивные обязанности.

Существование индивидуальных прав, по Эсмену, является условием свободного развития способностей индивидуума; эти пра­ва, подчеркивал Эсмен, имеют особую ценность как гарантии инте­ресов меньшинства от возможности притеснений со стороны боль­шинства в новейших демократиях, где провозглашен народный су­веренитет.

Как и либералы первой половины XIX в., Эсмен утверждал, что огромное большинство граждан, не имеющее образования и досуга, неспособно производить оценку законов или законопроек­тов, которые были бы переданы на их рассмотрение; а потому он в принципе отвергал непосредственную демократию со всеми ее про­явлениями. Волю нации формируют только депутаты представи­тельных собраний. Коль скоро это — воля нации в целом, а не сум­ма воль избирательных округов, Эсмен выступал против какой бы то ни было зависимости депутатов от избирателей.

Эсмен признает всеобщее избирательное право, которое было завоевано демократическими силами в ряде стран. Но это всеобщее избирательное право, по Эсмену, не должно быть действительно всеобщим. Ссылаясь на то, что политические права представляют собой особую социальную функцию, осуществление которой может быть доверено только "способным", Эсмен высказывался против предоставления избирательных прав женщинам, за ценз оседлос­ти, высокий возрастной ценз (одиозность имущественного ценза к тому времени стала общепризнанной).

Поскольку изыскания теоретиков юридической школы не шли дальше изучения системы государственно-правовых норм, остава­лась неясность не только в теоретическом вопросе о социальном происхождении таких норм, но и в чисто практической проблеме из­менения конституций; если государство создает право, то существуют ли вообще формальные препятствия для формального же пересмотра тем же самым государством норм, образующих само это государ­ство? Выход Эсмен искал в концепции учредительной власти, со­зываемой специально для пересмотра конституции или внесения в нее изменений; далее этого рассуждения, мало соответствующего реальной истории буржуазных конституций, юридический позити­визм, примененный к государствоведению, не шел.

Аналогичных взглядов на государство как на "юридическую организацию народа" придерживались германский государствовед Пауль Лабанд и другие либеральные позитивисты, сводившие государствоведение к комментированию действующих конституций и практики их осуществления.


2. Учение Р. Иеринга о праве и государстве

Юридический позитивизм соответствовал повседневным пра­вовым интересам развивающегося гражданского общества, но не отвечал на ряд острых социальных проблем. Вне поля юридическо­го позитивизма оставались противоречия и конфликты гражданс­кого общества, социальные процессы, определяющие его развитие, соотношение общества и государства. Формально-догматическая методология не могла дать обоснование правовому государству. Всем этим было обусловлено стремление ряда юристов и государствоведов найти внешние по отношению к государству и праву факторы, ссылками на которые можно глубже идеологически обосновать пред­ставительное государство. Поиск этих факторов вел к соединению политико-правовых теорий с социологическими, психологическими и иными концепциями.

Попытку применить некоторые идеи социологии к учению о праве и государстве предпринял известный немецкий юрист Рудольф Иеринг (1818—1892).

Считая недостаточными "юриспруденцию понятий", формаль­но-догматический подход к праву, Иеринг в своей книге "Цель в пра­ве" (том I, 1872 г.) стремился дать современным ему праву и госу­дарству социологическое обоснование. Центральным понятием его теории является понятие интереса, выраженного в праве.

Иеринг полагал, что нельзя ограничиваться формальным оп­ределением права как совокупности действующих в государстве принудительных норм, и писал о необходимости раскрыть содержа­ние права. По его определению, "право есть система социальных целей, гарантируемых принуждением", "право есть совокупность жизненных условий общества в обширном смысле, обеспечиваемых внешним принуждением, т.е. государственной властью".

Отход от формального определения права и попытка раскрыть его общественное содержание в учении Иеринга неразрывно свя­заны с апологией отношений гражданского общества. Он утверж­дал, что частная собственность вытекает из природы человека. Иеринг восхва­лял основанный на эквивалентности товарооборот, именуя его "чу­дом природы", "экономическим провидением", "воплощением спра­ведливости".

Если явления природы подчинены причинности, то причиной действий людей являются цели; движимый собственным интересом индивид стремится достигнуть частных целей, которые сводятся к общей цели и к общему интересу в товарообороте, основанном на эквиваленте, воздающем "каждому свое". Цели всех и каждого обес­печиваются правом.

Социологические построения Иеринга сводились к рассужде­нию, что все члены современного ему общества солидарны в своих интересах и преследуют общие цели; соответственно и право он определял как выражение "всеобщих интересов", "осуществленное парт­нерство индивида с обществом".

В работе "Борьба за право" (1872 г.) Иеринг утверждал, что право не всегда выражало интересы общества. Он критиковал мне­ние исторической школы права (Савиньи, Пухта), что право раз­вивается мирно, стихийно и безболезненно, подобно языку и куль­туре.

Право, по Иерингу, развивалось в кровавой борьбе классов и сословий, добивающихся закрепления в праве через законодатель­ство своих интересов. Но эта борьба, утверждал Иеринг, меняет свой характер после воплощения в праве равенства всех перед законом, свободы собствен­ности, промыслов, совести и др. (т.е., по сути дела, принципов граж­данского общества). Теперь, писал Иеринг, борьба должна вестись не за утверждение в праве каких-либо новых принципов, а только за обеспечение и поддержание в общественной жизни твердого по­рядка, за претворение в жизнь уже существующего права, поскольку достигнуто единство действующего права и выраженных в нем прав личности как субъективных прав.

Поэтому тезис о "кровавом" развитии права в смысле борьбы за право классов и сословий Иеринг относит к прошлому. Современ­ную ему борьбу за право Иеринг толковал только как защиту су­ществующего права от нарушений, как отстаивание субъективного права отдельного индивида, нарушенного другим лицом.

Чувствуя уязвимость своего определения права как "защищен­ного интереса" в том отношении, что лень, отвращение к спору и ссоре, страх перед процессом нередко побуждают потерпевшего от правонарушения поступиться нарушенным субъективным правом, выражающим не очень значительный для него интерес. Иеринг взы­вал к "здоровому правовому чувству" как самостоятельному моти­ву борьбы за свое право.

Попустительство злонамеренному нарушению своего права —- проявление трусливости, недостойной человека. Борьба за право — обязанность перед самим собой. Независимо от того, сколь значителен или незначителен защищаемый правом вещественный, прозаический интерес, борьба за право для защиты личности становится поэзией. Эта борьба — обязан­ность не только перед собой, но и перед обществом.

Субъективное право не существует без объективного, и наобо­рот.

Истинной школой политического воспитания народов являет­ся прежде всего борьба за частное право. Римский народ достиг наивысшего политического и внешнего могущества именно тогда, когда он обладал наиболее разработанным частным правом. И на­оборот: Германская империя потеряла Эльзас и Лотарингию в то самое время, когда крестьянин и горожанин были объектом феодаль­ного и абсолютистского произвола.

По его мнению, без борьбы нет права, как без труда нет соб­ственности. Наряду с положением: "В поте лица твоего будешь ты есть хлеб свой" стоит одинаково верное положение: "В борьбе обре­тешь ты право свое".

Для охраны интересов общества против эгоистических интере­сов индивидов, считал Иеринг, необходимо государство. "Государство есть общество, которое принуждает." Иеринг — за сильную государственную власть.

В произведениях Иеринга нашли отражение настроения герман­ской буржуазии, ее стремления к расширению границ Германской империи. Одобряя политику "железа и крови" Бисмарка, мирясь с по­луфеодальной формой Германской империи, немецкая буржуазия стремилась ввести деятельность государства в рамки законности, обеспечить незыблемость правопорядка. Этим обусловлены идеи Иеринга о самоограничении государства правом. В принципе госу­дарство не ограничено им же издаваемыми законами; и в деспоти­ческих государствах односторонне-обязательные (т.е. только для подданных) нормы образуют зачатки права; однако "право в пол­ном смысле слова есть двусторонне-обязательная сила закона, под­чинение самой государственной власти издаваемым ею законам".

Еще важнее то, что при помощи права обеспечиваются защита общих интересов, выполнение целей права и государства.

Учение Иеринга оказало значительное влияние на развитие буржуазной и правовой мысли. Вместе с тем оно с самого начала породило ряд сомнений и резонных возражений. Если субъектив­ное право тождественно охраняемому интересу, то, спрашивали правоведы, сохраняется ли оно при утрате интереса? Недостаточно убедительным представлялось также обоснование связанности го­сударства правом ссылками только на "разумность политики" но­сителей верховной власти.




Каталог: doc
doc -> Феномен этнокультурной толерантности в музыкальном образовании
doc -> Практикум по этнологии: учебно-практическое пособие. Часть 2 / Составители Т. А. Титова, В. Е. Козлов; науч ред. Е. В. Фролова, М. В. Вятчина. Казань, 2014. 52с
doc -> Международная организация труда
doc -> Планы семинарских занятий по философии для студентов всех специальностей Уфа 2013
doc -> Контрольная работа и методические рекомендации к ней для студентов заочной формы обучения по дисциплине «Основы философии»


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница