Лейбниц, его философское учение



Скачать 234.95 Kb.
страница3/4
Дата30.07.2018
Размер234.95 Kb.
ТипРеферат
1   2   3   4
1.1 Труды Лейбница

Свои взгляды, научные и философские, Лейбниц часто излагал в письмах и небольших сочинениях, которые появлялись в различных журналах. Из его философских трудов наиболее замечательны: «Монадология» (1714), содержащая краткое изложение его системы; «Principes de la nature et de la grace» (1717); «Опыты теодицеи о благости Божией, свободе человека и начале зла» (1710), и труд «Новые опыты о человеческом разумении», ставший известным долго спустя после смерти Лейбница. Своих философских взглядов Лейбниц не изложил в каком-либо одном систематическом трактате: он был для этого слишком занят самыми разнообразными работами. Для ознакомления с его философией приходится прибегать к маленьким его сочинениям и даже письмам, в которых часто содержатся лишь намеки, а не подробные изложения мыслей.

Лейбниц был натурой чрезвычайно многосторонней: юрист, историк, дипломат, математик, физик, философ, к тому же еще чуть ли не теолог и филолог, он во всех этих областях был не только глубоким знатоком, но и сам содействовал дальнейшему развитию науки, внося в нее оригинальные мысли и планы. Основным стремлением Лейбница в его научной деятельности было стремление к соединению различного, к гармонии. Во всех учениях он усматривал нечто истинное, он стремился соединить различные христианские церкви, стремился соединить внешне противоположные философские мировоззрения, подобно тому, как это делали Платон и 

Аристотель.

Идеализм Лейбница. Критика им дуализма Декарта

Исходным пунктом философии Лейбница служил взгляд Декарта о качественной противоположности между материей и духом (душой и телом), вследствие чего прямое воздействие их друг на друга оказывалось невозможным. Лейбниц выступил против декартовского дуализма материи и духа, отстаивая первенство второго над первой. По учению Лейбница, материя в своей сущности, в последних элементах, из которых она сложена, неотличима от духа. Главная же особенность духа состоит в том, что он есть деятельная живая сила. Декарт, как известно, считал главным отличительным признаком материи протяжение. Однако, по философии Лейбница, протяженность предмета означает, в первую очередь то, что он занимая определённую область пространства, вытесняет всё врывающееся в его границы. Воспринимать протяжение материального тела – значит, воспринимать его сопротивление тому, что пытается в него проникнуть. Сопротивление же неизбежно предполагает наличие силы, деятельности, стремления. Таким образом, Лейбниц считает, что саму идею материальности и протяжения мы познаём лишь благодаря идее силы. Вторая является первичной по отношению к первой. Многие (в том числе и Декарт) неправомерно признают материю качественно противоположной духу и силе субстанцией. Однако, на деле она – не что иное, как разновидность силы. По философии Лейбница, материи, как протяжения, собственно, и не существует, она не более чем кажущееся явление.

Монадология Лейбница – кратко

Многообразие мира и постоянное взаимодействие в нём различных сред нельзя объяснить без существования мельчайших единиц бытия – тех, что в Древней Греции именовали атомами. Но так как материя – производная разновидность силы и энергии, то и атомы, согласно философии Лейбница, должны являться не материальными, а духовными объектами. Они не частицы вещества, а сгустки энергии и силы, а так как действующая сила в любом случае предполагает наличие воли, то «энергетические атомы» неизбежно должны обладать зачатками сознания и личности. Эти «истинные атомы природы» Лейбниц именует «монадами». Название «монада» происходит от латинского слова «единство». Лейбниц выражает этим ту мысль, что его «силовые» атомы, подобно демокритовскимматериальным, являются простыми, однородными, лишёнными всякой внутренней сложности субстанциями. Это – сгустки «чистой воли», без всяких составных примесей. Своим учением о монадах («монадологией») Лейбниц отстраняется и от монизма Спинозы, и от дуализма Декарта. Первому монадология Лейбница противополагает плюрализм (множественность субстанций), а второму – спиритуализм (учение о существовании лишь духовных субстанций, с отрицанием независимой от духа материальности).

Монады неделимы. «Единого духа» не существует, действительным существованием владеют лишь индивидуумы. Подтверждение того, что протяженной материи, как таковой, не существует, Лейбниц видел в открытии, при помощи микроскопа, инфузорий в водяных каплях: там, где, казалось, существует лишь безжизненная протяженная материя, на самом деле обнаружились бесчисленные живые существа. Таким образом, протяженная материя есть только внешнее явление и никоим образом не принадлежит к миру действительно существующего, к нематериальному миру монад. Монады Лейбница однородны в смысле обладания личностью и волей, однако не одинаковы. Каждая из них отличается одна от другой степенью совершенства своей внутренней деятельности. Монады представляют последовательную лестницу неодинаково развитых существ (градацию совершенств). Одни из них развиты выше, другие ниже. Низшие лежат в основе низших, а высшие – высших явлений действительного, телесного и духовного, мира. Человеческое тело есть собрание монад, которые к монадам души относятся как низшие к высшим.

Лейбниц о предустановленной гармонии

Таким образом, взаимное воздействие души на тело со стороны качества монад и их однородности не встречает препятствий. Тем не менее, Лейбниц говорит: деятельность монады, как деятельной силы, не может перейти на другую монаду, но ограничивается внутренностью самой монады. Она имманентна, и все произведенные ею изменения не могут быть внешними, но лишь внутренними. Согласно философии Лейбница, в монадах нет окон, ничто не может в них войти и ничто не может из них выйти. А так как то, что совершается в нематериальном существе, может быть только нематериальным, то все, что действительно случается, имеет духовную природу. Лишь духовные существа и их духовные состояния образуют действительный мир, который есть основа нашего чувственного мира.

Внутри каждой монады сменяющиеся состояния образуют ряд, в котором каждый следующий член, по предложенному Лейбницем началу «достаточного основания», имеет свою причину в предшествующем и в то же время сам содержит основу для последующего, так что «настоящее чревато будущим». Так как никакая монада не может получать возбуждений извне, то каждая отдельная монада подобна «духовному автомату», который двигается сам, совершенно независимо от того, что совершается вне его. По философии Лейбница, различие между монадами состоит единственно в степени сознательности их деятельности, т. е. их восприятия и представления или совершенно темны и неясны, или частью ясны и частью темны, или, наконец, полностью ясные акты сознания. Монады первого рода (темные) суть дремлющие души (камни, растения, животные) и занимают низшее положение. Монада самого последнего рода (абсолютно ясно сознающая) есть наивысшая, божественная душа. Человеческая же душа занимает среднее положение в духовном мире, так как её состояния бывают то ясные, то темные.

Лейбниц считает, что возможность согласия между состояниями двух или многих монад, например, монад души и тела, зависит от приведения к гармонии движений двух или многих в сущности не связанных друг с другом автоматов. Эта гармония может быть достигнута двумя способами: или Бог состояния одной монады направляет по случайным состояниям другой монады, как плохой часовщик постоянно стрелки одних часов передвигает по стрелкам других; при таком положении дела Бог унизился бы до deus ex machina; или же Бог, как искусный часовщик, природу отдельной монады от вечности устроил согласною с природой всех других монад, так что их внутренние состояния вечно будут в соответствии с состояниями друг друга. Второй способ единственно достоин разумнейшего и могущественнейшего существа. В этом и состоит суть философского учения Лейбница о предустановленной гармонии. Бог, хотел такой гармонии между монадами и их состояниями и устроил ее от вечности. Благодаря этой всеобщей гармонии, каждая монада есть живое зеркало вселенной.

Теодицея Лейбница – кратко

К учению о предустановленной гармонии очень близки и идеи теодицеи Лейбница. Введённый именно им термин «Теодицея» (буквально – «Богооправдание») с тех пор стал обозначать те разделы философии и богословия, которые доказывают, что неоспоримое существование зла в мире ничуть не противоречит мысли об управлении Вселенной благим Богом.

Бытие Бога, по философии Лейбница, следует прямо из понятия о нем, как существе, соединяющем в себе все качества (в том числе и реальность, действительное существование) в высшей степени и одновременно. Бог мог бы создать всевозможные миры, но захотел создать и создал только лучший между ними. Утверждением, что каждый другой возможный мир был бы несовершеннее, чем действительно существующий, никоим образом не отрицается существование в мире разных видов зла и несовершенств, но отрицается только предположение, что без них вообще мир был бы возможен. Согласно теодицее Лейбница, известное зло неотделимо от понятия творения; всему сотворенному, как таковому, принадлежит несовершенство в каком-либо отношении. Другое же зло Бог допустил потому, что только через него достижимы некоторые высшие блага, отказаться от которых было бы нельзя. Осуществление лучшего мира, считает Лейбниц, следует по божественным планам, сообразно целям (телеологически), но в то же время и механически, по действующим причинам. Первое есть царство благодати, в котором течение мировых событий произвольно, зависит от воли Божией; второе есть царство природы, в котором все является необходимым, от воли независимым. В сущности же оба царства тождественны. Одно из главных положений философской теодицеи Лейбница то, что между свободой и необходимостью, нравственным и естественным законом, существует такая же предустановленная гармония, как и между отдельными монадами.

Вклад Лейбница в математику

Кроме философии, труды Лейбница особенно замечательны еще в математике. Многие современные математические знаки ведут свое начало от Лейбница, например, точка, как знак умножения, две точки, как знак деления, равно как и такие технические выражения, как функция, анализ и т. п. Лейбницу принадлежит открытие дифференциального исчисления, хотя между ним и Ньютоном, особенно же его последователями, возгорелся спор о том, кто первый сделал это открытие. Вообще для развития математики Лейбниц сделал очень много, хотя нужно признать, что исчисление бесконечно малых величин, дифференциалы, суммирование бесчисленно многих дифференциалов, интегрирование – все это не было новостью во время Лейбница. Ньютон и Лейбниц сочиняли грамматику для языка, уже имевшего цветущую литературу, они сделали доступным средним умам то, что прежде было доступно лишь талантам. Заслуживает упоминания еще одно стремление Лейбница – составить универсальный язык и универсальное письмо – над этим он работал всю свою жизнь.


Философское учение Г.В. Лейбница Генезис философии Лейбница: отношение к предшествующей философии. Понятие субстанции.

Лейбниц был глубоко привержен математике и естествознанию своего времени. Не покидая почвы механистической физики, он старался сделать все, чтобы наука смогла продвинуться к более динамичной картине мира. В статье 1686 г. «Краткое доказательство замечательной ошибки Декарта и других насчет закона природы, посредством которого, как они думали, Бог сохраняет всегда одинаковое количество движения в природе и который, однако, извращал всю механику» Лейбниц внес существенную поправку в Декартову формулировку закона сохранения количества движения (в переводе на современный научный язык это изменение означало: "силы относятся как произведения из масс тел на квадраты скоростей... а не на первые степени скоростей, как утверждал Декарт"). По оценкам историков науки, несмотря на неясности и колебания в определениях понятия "сила", именно Лейбниц "ввел кинетическую энергию как меру движения и подошел к формулировке нового закона сохранения в механике — сохранению энергии при взаимодействии сил". Лейбниц уже в 1687 г. воспользовался понятием vis viva — живой силы, с помощью разных физических и математических аргументов пытаясь придать ему солидный научный статус. Свою задачу Лейбниц видел в том, чтобы реформировать луллиевскую комбинаторику, не только снабдив её более совершенным математическим аппаратом, но и придав ей характер строгого философского знания. Сущность лейбницевского метода заключалась в следующем. Все понятия делятся на классы. В первый класс входят простые понятия, схватываемые либо через определения, либо через аналогию. Согласно Лейбницу, этот класс составляют «не только вещи, но также состояния (modi) и отношения (respectus)». Эти элементарные понятия должны быть помечены определёнными знаками, лучше всего - пронумерованы. Во второй класс входят понятия, полученные в результате комбинаций двух понятий первого класса. Третий класс составляют понятия, полученные в результате комбинаций трех понятий (Лейбниц называет это контернацией) первого класса, и так далее. Таким образом, каждое сложное понятие может быть записано в виде формулы, представляющей собой его определение. В целях упрощения этой записи Лейбниц прибегает к форме дроби, где числитель соответствует определённому порядковому номеру простого термина, а знаменатель представляет экспоненту, обозначающую общее число простых терминов, входящих в комплексию, то есть указывает на порядок класса. (Понятия комплексии и экспоненты, а также другая терминология комбинаторного метода вводятся Лейбницем в главе «Определения», вошедшей в состав «Арифметического диспута»). Например, запись 1/2 будет обозначать первый термин второго класса, 2/3 - второй термин третьего класса, и так далее. При помощи этого метода Лейбниц предполагает возможным определение производных понятий через простые, входящие в него в качестве множителей, точно так же как, например, число 210 может быть представлено в виде произведения чисел натурального ряда 2, 3, 5, 7. Соответственно, этот метод позволяет найти (логически) все предикаты к заданному субъекту. Действительно, множители записанного в виде дроби понятия как раз и будут представлять собой его предикаты, так как они выражают, все вместе и каждый в отдельности, характеры или качества, входящие в определение понятия. Каждый из этих множителей может быть приписан заданному субъекту, точно так же и каждый, полученный за счёт дальнейших комбинаций простых множителей. Лейбниц также приводит формулу, согласно которой может быть найдено общее число всех возможных предикатов. Если субъект S составлен из простых понятий, число которых равно к, то ему можно приписывать как предикат любую возможную комбинацию из к элементов, то есть 2к - 1 предикатов. Обратная задача - найти все возможные субъекты для данного предиката - сводится к следующему: необходимо найти все комбинации, содержащиеся в некой данной комбинации. Эти инвариантные элементы в искомых комбинациях и есть то, что Лейбниц называет caput. Если к - число простых понятий, из которых составлен данный предикат, n - число всех имеющихся простых понятий, то число искомых комбинаций, могущих выступать в качестве субъектов, равно 2n-к - 1. Впоследствии Лейбниц признавал, что математическая ценность его юношеского трактата о комбинаторике невелика. Однако следует учитывать, что это сочинение занимает важнейшее место в формировании философских воззрений Лейбница, которые он развивал и разрабатывал в течение всей жизни. Здесь можно найти первые подступы к учению об универсальной характеристике, или логической алгебре, которая предполагает замещение понятий комбинациями знаков, и, соответственно, предложений - отношениями между этими знаками. Сведя суждение к исчислению, Лейбниц полагает найденный метод универсальным и безошибочным, позволяющим одновременно и устанавливать истинность уже известных высказываний, и производить новые. «В философии, - писал Лейбниц в третьем письме герцогу Брауншвейгскому и Люнебургскому Иоганну Фридриху, - я нашёл средство осуществить во всех науках то, что Картезий и прочие сделали посредством алгебры и анализа в арифметике и геометрии, с помощью искусства комбинаторики, каковое Луллий и Кирхер хотя и усердно взлелеяли, но далеко не уяснили самую его глубинную сущность. С его помощью пролагается путь к тому, чтобы все сложные понятия всего мира свести к нескольким простым как их алфавиту, а затем из этого комбинаторного алфавита со временем вновь найти все вещи, вкупе с их теоремами, и все, что в отношении их еще может быть изобретено, при помощи правильного метода. Каковое изобретение, поскольку оно, если того Бог пожелает, будет осуществлено, почитается мною за наиважнейшее как мать всех изобретений, хотя в настоящее время оно таким и не кажется.

Мужество, интеллектуальная дерзость Лейбница-философа состояли в том, что он стал создавать свою динамическую, наполненную "живыми силами" картину мира, в самом деле выстраивая скорее метафизическую гипотезу которую последующее развитие человеческой мысли, тем не менее, резонно квалифицирует как одну из самых серьезных "научных программ" XVII—XVIII вв. Гипотеза эта универсальна и целостна.

В этой обширной, одновременно метафизической и научной гипотезе-программе на понятие субстанции была возложена главная объясняющая функция. Представление о субстанции само разрослось в весьма сложную и довольно причудливую концепцию.

Бог и монады. Принцип индивидуации.


В согласии со многими предшественниками Лейбниц применяет понятие субстанции прежде всего к Богу. Бога он называет Единым Существом, владыкой универсума, последней причиной всех вещей и, в этом смысле, необходимой субстанцией. Из Единого Существа "черпают свою реальность не только те существования, которые заключает в себе этот мир, но даже все возможное (possibilia)".

Что же касается метафизического учения о субстанции, то утверждением субстанциальности Бога оно никоим образом не исчерпывается. Лейбниц считает наиболее разумным допустить, что кроме Бога, этого высшего деятельного начала, существует "множество отдельных деятелей", которые не могут быть приписаны лишь одному субъекту. Эти отдельные "деятели" и названы Лейбницем "монадами". Таким образом утвержден принцип плюральности, множественности субстанции, противопоставленный всем философским трактовкам субстанции как простого, нерасчлененного единства) Монада, о которой мы будем здесь говорить, есть не что иное, как простая субстанция, которая входит в состав сложных: простая, значит, не имеющая частей", — так начинает Лейбниц свою работу «Монадология». И продолжает : "А где нет частей, там нет ни протяжения, ни фигуры и невозможна делимость. Эти-то монады и суть истинные атомы природы, одним словом, элементы вещей". Дальнейшее размышление логично и последовательно постулирует, что монада, будучи целостной, неделимой, непротяженной субстанцией, не подвержена обычным процессам рождения и гибели. Рождается она только вместе с актом творения. На монаду нельзя подействовать каким-либо внешним, материальным образом: "Монады вовсе не имеют окон, через которые что-либо могло бы войти туда или оттуда выйти"в. А вследствие этого монады противопоставлены также и традиционному атомистическому пониманию субстанциального первоначала.)

По справедливой оценке ряда лейбницеведов, в первой части «Монадологии» субстанция, или монада, рассмотрена Лейбницем скорее в традиционном логико-метафизическом аспекте. Однако Лейбниц в своем рассуждении о монадах — и соответственно о принципах мира — идет дальше. Монады, считает философ, должны быть наделены какимито свойствами. Иначе с их помощью нельзя будет объяснить изменения вещей. Свойства должны отличать одну монаду от другой. И вот здесь, как раз применительно к монадам, Лейбниц формулирует принцип индивидуации, один из наиболее важных в философии. Иногда его называют также принципом многоразличия, дифференцированности. "...Каждая монада необходимо должна быть отлична от другой. Ибо никогда не бывает в природе двух существ, которые были бы совершенно одно как другое и в которых нельзя было бы найти различия внутреннего или же основанного на внутреннем определении 7 Включая принцип индивидуации в ткань монадологии, Лейбниц придает ему уже не только логико-метафизический, но и широкий онтологический смысл: монады мыслятся как идеальные первокирпичики всего бытия. Они — сущности, "внедренные" в каждое из тел природы и причастные к многоразличию, уникальности их проявлений и изменений.

Лейбниц стремится объяснить не только общие, но и более конкретные свойства монад. Здесь он делает чреватый трудностями и противоречиями, но оригинальный ход: oн наделяет эти идеальные первосущности... способностью восприятия (в оригинале — perception), отличая ее, однако, от способности апперцепции, или сознания. Лейбниц ведет речь о так называемых неосознаваемых восприятиях, приписываемых всем без исключения монадам, включая монады физических тел. Он делает прямой выпад против линии Декарта: хотя Картезий верно предположил наличие в уме человека врожденных идей, он и его последователи ошиблись, не "внедрив" и во все, что существует вне человека, "неосознаваемые—восприятия", т.е. определенную степень духовности. Ее Лейбниц также называет стремлением (в оригинале — appetition). Стремление, правда, не всегда достигает "цельного восприятия" (toute la perception), хотя и тяготеет к этому. Благодаря наличию таких восприятии, т.е. перцепций и стремлений, монады в определенном смысле можно было бы уподобить душам, замечает Лейбниц. Однако более разумным он считает назвать их просто монадами, или, используя еще аристотелевский термин, энтелехиями. Под "энтелехией" издавна понимали движущий принцип, "изначальную силу", совершенство, самодовление, самодостаточность. Именно эти свойства Лейбниц и приписывает монадам.

Итак, Лейбниц делает принцип монад именно универсальным основанием философии. Монады выступают: как "истинные атомы" бытия природного универсума (онтологический аспект); как субстанция человека, позволяющая объяснить и его тело, и душу (антропологический аспект); как источник сознания, скрытого (перцепция) или явного (апперцепция) (гносеологический аспект); как нравственная самость (этический аспект); как источник самодвижения, саморазвития, постоянной изменчивости мира (динамический, в тенденции — диалектический аспект); как основа логического, метафизического, научного объяснения (методологический, научно-теоретический аспекты). И хотя такого четкого обозначения аспектов у самого Лейбница нет, в свете последующего развития философии и истории философии их вполне оправданно различают». Синтезирующий характер понятия и концепции монад проявляется и в том, что монадология, как было сказано, воплощает в себе и требует единства и всех общих принципов Лейбницевой философии. Рассмотрим эти принципы подробнее.































1.2 http://top.list.ru/counter?id=757511;js=13;r=http%3a//filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000005/st060.shtml;j=false;s=1600*900;d=24;rand=0.07331021456047893 Общие принципы философии Лейбница.


Лейбниц вводит и обосновывает следующие принципы-законы:
1 универсальной взаимосвязи, всеобщей законосообразности, необходимости, порядка; 
2 принцип различий, или индивидуации; 
3 тождества, или закон противоречия; 
4 достаточного основания; 
5 непрерывности; 
6 предустановленной гармонии; 
7 совершенства созданного Богом мира как лучшего из миров.
Они-то скрепляют воедино и окрашивают в совершенно особые тона и картину природного мира, и философию человека, и этику, и религиозную концепцию Лейбница.

Структура принципов философии у Лейбница такова, что они взаимосогласуются, дополняют друг друга, причем в ряде случаев не путем простого продолжения, а в смысле противополагания, контраста. Можно утверждать: принципы в целом образуют в Лейбницевой философии подвижное, напряженное, диалектическое единство, что для философии XVII в. было большим новшеством. Это, по Лейбницу, и принципы научно-философского познания, и всеобщие законы самого Богом творимого и устрояемого мира.

Из божественного попечительства над миром Лейбниц выводит универсальную, неразрывную связь всего со всем. Одно тело не отделено и не отмежевано от остальных. Оно — кирпичик в едином здании мира. И душу, по Лейбницу, Бог с самого начала создал так, что она "представляет" происходящее в теле; а тело в свою очередь сотворено так, что выполняет "распоряжения души" ( «Теодицеи »).(Идея "репрезентации", т.е. изображения и воплощения в каждом сущем всего мира, лейтмотивом проходит через философию великого мыслителя. Вместе с тем универсальная взаимосвязь не означает некоей неразличимой монолитности мира: об этом Лейбниц позаботился, обосновав принцип различия, или индивидуации. Но, утвердив его, мыслитель — по контрасту, по противоположности — постулирует также и принцип тождественности неразличимых вещей. Следуя традициям логики, философ трактует его как закон противоречия, точнее, непротиворечивости, запрета на противоречия. Последний же переливается в "великий закон достаточного основания", как его называет Лейбниц. Вот как он сам объясняет смысл и связь этих принципов: "Великой основой математики является принцип противоречия, или тождества, т.е. положение о том, что суждение не может быть истинным и ложным одновременно, что, следовательно, А есть А и не может быть не-А. Один этот закон достаточен для того, чтобы вывести всю арифметику и всю геометрию, а стало быть, все математические принципы. Но чтобы перейти от математики к физике, требуется еще другой принцип, как я заметил в своей «Теодицее», а именно принцип необходимости достаточного основания, гласящий, что ничего не случается без того, чтобы было основание, почему это случается скорее так, а не иначе". Согласно закону достаточного основания, каждое событие имеет свои, и притом уникальные условия, свои необходимые предпосылки, что относится и к природе, и к человеку — к его деяниям, поступкам, истинам, заблуждениям.

Принцип непрерывности (частным случаем которого является» непрерывность духов, или цепи перцепции) Лейбниц также считает фундаментально важным и для науки, и для философии. Принцип этот развивает и дополняет идею всеобщей и необходимой взаимосвязи, привлекая внимание к проблеме обоснованности переходов, связующих звеньев между различными уникальными сущими, сферами, состояниями. Принцип непрерывности — будучи общефилософским, метафизическим, логическим — получил также блестящее подтверждение и развитие в научных, особенно математических исследованиях самого Лейбница.

Согласно принципу непрерывности, нельзя, настаивает Лейбниц, допускать "в мире существование пустых промежутков, hiatus'ов, отвергающих великий принцип достаточного основания и заставляющих нас при объяснении явлений прибегать к чудесам или чистой случайности". Принцип учит, что "настоящее таит в себе в зародыше будущее и всякое настоящее состояние естественным образом объяснимо только с помощью другого состояния, ему непосредственно предшествующего". Непрерывность, по Лейбницу, проявляется не только в последовательности событий и вещей. "В явлениях, существующих одновременно, имеет место и последовательность, хотя воображение замечает одни только скачки...". Этот принцип-закон повелевает искать плавные переходы даже и там, где они не видны или еле заметны.

Идеализм Лейбница.


Лейбниц был убежденным противником материализма. Для идеалиста Лейбница непреложно, что в рамках философии дух имеет первенство перед материей, дух, вернее души — перед телами, С помощью материального как принципа нельзя, по Лейбницу, удовлетворительно объяснить единство, универсальность, непрерывность мира: это значило бы свести дух, души к материи, к телесному. Между тем духовное, по Лейбницу, имеет свои особые законы, которые ставят души выше изменений, происходящих в материи. А вот благодаря имматериальной, духовной субстанции и принципу неосознанных восприятии универсум как бы собирается в прочное одухотворенное, значит, живое единство, которым легко управляет Высший и наисовершеннейший Дух, т.е. Бог?

С помощью такого рассуждения Лейбниц мыслит преодолеть и дуализм, и материалистический монизм. Но тех, кто усомнился бы в найденном философско-методологическом способе их преодоления, Лейбниц стремится убедить, ссылаясь в конечном счете на теологический и телеологический принцип предустановленной гармонии, широко распространенный в философии его времени. Итак, Лейбниц, развивая уже упомянутую выше более общую идею "репрезентации", применительно к проблеме души и тела обосновывает своего рода изоморфизм, т. е. мысль о том, что Богом изначально предустановлено соответствие субстанций тел и душ. И подобно тому, как каждое 1ело затрагивается всем, что происходит во Вселенной, так и наша душа в конечном счете выражает Бога и Вселенную, все сущности и все существования. В силу чего "взаимное соотношение" субстанций выглядит как их "общение" — "единственно в этом и состоит связь между душой и телом," — поясняет Лейбниц.




Каталог: file
file -> Истоки и причины отклоняющегося поведения
file -> №1. Введение в клиническую психологию
file -> Общая характеристика исследования
file -> Клиническая психология
file -> Валявский Андрей Как понять ребенка
file -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
file -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница