Критический реализм в теоретической социологии



страница5/8
Дата16.05.2018
Размер0.75 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
§ 2. Теория морфогенеза М. Арчер

В первом параграфе данной главы мы обратились к творчеству Э. Гидденса, чтобы лучше познакомиться с первой попыткой теоретического синтеза реализма и индивидуализма после второго социологического кризиса 60-70х годов ХХ века. Нами были обнаружены многочисленные сходства теории структурации Э. Гидденса с концепцией трансцендентального реализма Р. Бхаскара. В то же время, мы выявили и их критическое расхождение. Проблема структуры-агентности всегда имела большой потенциал для дискуссии внутри научного сообщества, однако Э. Гидденс перевел ее на новый уровень, предложив принцип дуальности социальной структуры. В данной главе мы сфокусируемся на рассмотрении теории морфогенеза М. Арчер, которая, критикуя Э. Гидденса, в то же время предложила собственный социологический взгляд на понимание отношений между структурой и агентностью как отношений взаимовлияния. Как было сказано в предыдущей главе, и теорию структурации, и теорию морфогенеза, как правило, относят с реалистским теориям. Тем не менее, нами было выявлено, что теория структурации имеет ряд существенных недостатков, если рассматривать ее с реалистских позиций. Приведенный в первом параграфе первой главы сравнительный анализ двух теорий показал, что разработка М. Арчер в большей степени отвечает требованиям социологической теории, построенной в рамках такого направления как реализм. Более того, доподлинно известно, что она во много опиралась на работы Р. Бхаскара. В своей критике теории структурации она сфокусировалась, кроме всего прочего, на одновременности взаимовлияния структуры и агентности, о которых писал Э. Гидденс. Кроме того, она критикует Э. Гидденса за практическую неприменимость его теории из-за высокой степени абстрактности (например, при чрезвычайно широкой трактовке «социальных практик», о которой мы упоминали в предыдущем параграфе). Установленное нами «растворение» индивида в социальных практиках у Э. Гидденса свидетельствует скорее в пользу слов М. Арчер, однако мы бы хотели уточнить этот момент. Теорию структурации по-своему можно считать практически применимой. Вопрос заключается в том, какие цели перед собой ставит исследователь. Вероятно, когда М. Арчер говорит о сомнительности практического потенциала теории структурации, она имеет ввиду, что для целей, которые изначально преследовал Э. Гидденс и преследует сама М. Арчер, его теория не годится. По всей видимости, теория Э. Гидденса хороша для изучения социальны практик, но это вопрос больше дискуссионный, и мы не будет на нем заострять свое внимание в рамках данной работы. Главное же здесь то, что теория структурации скорее не способна выйти на некоторый объективный уровень социальной реальности и описать его. Вполне возможно, что таких целей Э. Гидденс перед собой и не ставил, но некоторые моменты, особенно подчеркнутые нами в предыдущем параграфе, говорят скорее об обратном. М. Арчер же, напротив, весьма открыто позиционирует свою теорию как претендента на то, чтобы называться полноценной общей социологической теорией. Для этого, кроме всего прочего, она и обращается к направлению критического реализма, которое особое внимание уделяет недопустимости сведения онтологии к эпистемологии. Именно на этом фундаменте и создается теория морфогенеза М. Арчер. Стоит отметить, что, опираясь на философские разработки, она нисколько не уходит от социологии. Напротив, в своих работах Culture and Agency: The Place of Culture in Social Theory (1988), A Realist Social Theory: The Morphogenetic Approach (1995) она настойчиво повторяет, что социологическая теория должна быть применима на практике. Для того, чтобы достичь этого, в своих трудах она достаточное внимание уделяет не столько концептуализированию социальной реальности, сколько демонстрации в схемах и примерах того, как предложенные ей идеи выглядят в условиях реального мира.

Как было выделено при проведении сравнительного анализа в предыдущей главе, теория морфогенеза имеет в своей основе принцип аналитического дуализма. В отличие от Э. Гидденса, которой уравнивает между собой структуру и агентность, М. Арчер предлагает аналитическое разведение этих элементов теории. Она соглашается с Э. Гидденсом в том, что действительно стоит рассматривать отношения между структурой и агентностью как отношения взаимозависимости, но подходит к развитию этой мысли иначе.



Прежде всего нам хотелось бы отметить, что М. Арчер не пытается уйти от понятия «общество». Она не исключает его из своего анализа социальной реальности. Напомним, что в первой главе мы подробно рассматривали эту проблему в ее связи со вторым социологическим кризисом 60х-70х годов ХХ века. Таким образом, М. Арчер оказалась среди тех, кто не поддался ни на идеи критической теории, ни на агитацию постмодернистов. Общество, по М. Арчер, так или иначе зависит от человеческой активности. Допуская это, она развивает мысль в сторону содержания в «обществе» некоторых человеческих компонентов (human components). И то, как оно «выглядит», зависит от человеческой активности в каждый конкретный промежуток времени. Далее М. Арчер сразу устанавливает строгую зависимость людей от общества. Так она подходит к своему анализу отношений индивида и общества. С нашей точки зрения, такой абстрактный подход является, отчасти, вынужденной мерой, поскольку работа с абстрактным понятием «общество» не может не оказать влияние на то, как о нем будет рассуждать социолог. Для нас здесь важно то, что М. Арчер не отворачивается от этого понятия, а фиксирует его существенность в социологическом дискурсе. Отношения между индивидом и обществом на языке социологии и концептуализированы в виде отношений структуры и агентности. Когда мы говорим «структура», то сразу возникают сопутствующие этому понятию формы функционирования, различные связанные с ними процессы и прочее. Безусловно, «структура» для социолога – более приемлемое понятие. Однако, с нашей точки зрения, изучать социальную структуру и говорить при этом о том, что общества нет – по крайней мере не корректно. М. Арчер исходит из посылки о том, что мы одновременно свободны и не свободны в контексте процесса принятия решений. Свободными нас делает наша рефлексивность, не свободными – особенности устроения социальной реальности, где одновременно на нас оказывают влияние множество различных социальных факторов, часто не осознанных. В рамках своей работы A Realistic Social Theory М. Арчер предпринимает попытку построения применимой на практике социологической теории, которая была бы составлена на основах критического реализма. Для того, чтобы обозначить нишу своей теории, она выделяет три основных, как она их называет, «сращения», которые имеют место в социологической теории. Первое, нисходящее сращение, представляет знакомую нам ситуацию, при которой поведение индивида предлагается понимать как детерминированное социальной структурой. Второе, восходящее сращение, соответственно, представляет такое направление социальной мысли, где уже социальная структура понимается как формируемая взаимодействиями индивидов, действующих на основе свободного выбора. Центральное сращение, к которому М. Арчер относит теорию структурации Э. Гидденса, предлагает решение проблемы структуры/агентности на основе принятия положения об их эквивалентности. Так, М. Арчер разделяет известные направления теоретизирования на три самостоятельных вида. Сама она не принимает ни один из них. Она мотивирует это тем, что «социальные теоретики робеют перед эмерджентностью»17. По ее мнению, социолог должен не просто «знать», что есть социальная реальность, но уметь объяснить ее. Для этого необходимы соответствующие теоретические инструменты, исследовательская программа. Теория может быть сколь угодно хорошо написана, но если она не реализуема на практике, то это означает, что такая теория некорректно описывает социальную реальность или ее существенную часть. «Морфо-» в морфогенезе означает, по М. Арчер, что общество понимается не как нечто предсуществующее или имеющее некоторое объективно заданное предсостояние, «-генезис» означает, что общество формируется как результат активности людей, а именно как совокупность намеренных и ненамеренных последствий деятельности агентов. Применимость социологической теории на практике может выражаться, например, в решении социальных проблем, поэтому ей необходима своя онтология, которая не будет существовать в отрыве от методологии. М. Арчер вводит в социологическую теорию концепт эмерджентности, который можно кратко описать как принцип несводимости свойств некоторого элемента анализа к свойствам других элементов анализа, их которых первый был образован. Мы кратко коснулись темы эмерджентных свойств при проведении сравнительного анализа теории структурации и теории морфогенеза в первом параграфе предыдущей главы. Введение такой категории анализа как эмерджентность требует выбора соответствующей онтологии. И здесь уже прослеживается влияние критического реализма на теорию морфогенеза М. Арчер. Изучение эмерджентного уровня предполагает выработки критериев, по которым мы могли бы судить о том, что изучаемая единица анализа перешла на этот уровень. Ее несводимость к образовавшим ее прочим единицам анализа требует выработку новых дефиниций, которые бы корректно описывали новообразовавшуюся единицу анализа. Для своей онтологии М. Арчер определяет общество как логически первичное по отношению к индивиду. Соответственно, социальная структура понимается как первичная по отношению к агентности. Подобное разведение структуры и агентности ложится в основу принципа аналитического дуализма.

Изучая роль онтологии для методологии, М. Арчер обращается к уже имеющимся в научном поле индивидуалистским и коллективистским теориям. Так, она отмечает, что в зависимости от того, какая онтология задана изначально теоретиком, такая и получится теория вне зависимости от того, в какую сторону ее захочет повернуть автор. В этом мы убедились в первом параграфе данной главы, когда зафиксировали ограничения, которые онтология, выбранная Э. Гидденсом, создала для его теории структурации. Неправильно выбранная онтология может не позволить ученому достичь желаемых результатов. И даже Э. Гидденс столкнулся с этим, хоть и предпринимал множественные попытки преодолеть возникшие перед ним теоретические барьеры. Так, М. Арчер заключает, что выбор онтологии является чрезвычайно важным этапом в процессе построения социологической теории. Ее намерение создать теорию вокруг концепта эмерджентности подсказал, какая онтология ей необходима для того, чтобы не столкнуться с теми сложностями, с которыми столкнулся, например, Э. Гидденс. Принимая тезис о взаимовлиянии социальной структуры и агентности, М. Арчер приходит к выводу о том, что реалистская онтология станет тем необходимым фундаментом, на котором будет базироваться ее теория. Далее мы хотели бы обратить внимание на следующий тезис, сформулированный М. Арчер: «То, как мы представляем себе социальную реальность, не должно отличаться от того, что мы должны обнаружить в ходе нашего исследования»18. Этот тезис демонстрирует связь онтологии и методологии, а именно – влияние первой на вторую. Если мы корректно подберем инструменты для изучения концептуализированной нами в рамках некоторой теории социальной реальности, то полученные нами данные будут именно о том, что мы концептуализировали, и ни о чем другом. Этот простой, на первый взгляд, тезис, содержит в себе установку на серьезную работу по контролю соответствия методологии выбранной до этого онтологии. Разные онтологии предполагают разные принципы функционирования социальной реальности. Разные принципы функционирования, соответственно, нуждаются в различной методологии. Надо сказать, что это более глубокий уровень теоретизирования, чем мы привыкли видеть. Современные исследователи зачастую не озадачивают себя такими вопросами как соответствие методологии онтологии или как выбор онтологии в принципе. С нашей точки зрения, если социологическое исследование претендует на то, чтобы корректно описывать социальную реальность, в первую очередь его теоретико-методологические основы должны пребывать в теоретической гармонии. Если программа исследования основана на противоречащих друг другу основаниях, то результат такого исследования можно считать непредсказуемым и уж точно ненаучным. Так, М. Арчер отвергает и индивидуализм, и коллективизм, поскольку их трактовка структуры, агентности и отношений между ними «неприемлема». Индивидуализм, по мнению М. Арчер скатывается к атомизму, когда утверждает, что индивиды независимы от социального контекста. Индивидуализм предполагает, что социальная структура не независима, не может трактоваться как предсуществующая и не может оказывать причинного эффекта на индивида. Все три положения представляют собой обратную точку зрения, нежели предполагаемая введением в социологический дискурс категории эмерджентности. В случае с коллективизмом М. Арчер указывает на то, что при всей настойчивости, с которой это направление лоббирует независимость некоторых структурных компонентов, в его рамках не создано такой концепции социальной структуры, которая была бы подкреплена соответствующей онтологией. Коллективисты, несмотря на то, что они провозглашают независимое существование некоторой объективной социальной структуры, ограничиваются идеалистическими взглядами и руководствуются недостижимостью этой структуры. Ошибка коллективистов, по М. Арчер, заключается в том, что они, ничего не изменяя, кроме базовой метафоры, переняли онтологию у индивидуалистов.

Реалистская же онтология, допускающая независимое функционирование социальных структур, также работает с их интранзитивными свойствами. Для М. Арчер интранзитивные свойства являются не познаваемыми до конца, кроме тех случаев, когда они рассматриваются в их связи с агентам. В этом смысле она выступает против суждения о том, что структура и агентность являются неразделимыми. Напротив, пишет она, если мы будем анализировать структуру и агентность с точки зрения их взаимовлияния, то аналитически не удастся избежать такого разделение. В противном случае, не имея первичного элемента анализа, мы не сможем использовать реалистскую онтологию. Ввод категории эмерджентности позволяет осуществить необходимое разделение. Принцип аналитического дуализма, положенный М. Арчер в основу теории морфогенеза, базируется на следующей основной посылке: социальный мир понимается как стратифицированный. Это позволяет говорить о том, что и структура, и агентность, и культура имеют свои эмерджентные свойства, не сводимые друг к другу и к сумме свойств, образовавших их. В некотором роде эта мера объясняется тем, что социологу при изучении общества зачастую приходится работать в открытой системе. А для того, чтобы корректно провести анализ и зафиксировать интересующие моменты, и необходимо аналитическое разделение структуры и агентности. Их разделение предполагает и разделение их свойств для того, чтобы выделение эмерджентных структур стало возможным. Далее, исследователю необходимо провести разделение причинных сил (causal powers) и влияния, оказываемого социальным взаимодействием. Другими словами, аналитическое разделение структуры и агентности позволяет изучать их взаимовлияние и как связь, и как отдельные процессы. Наконец, такой подход обеспечивает исследователю возможность сфокусироваться на результате, нежели чем просто на некоторых явлениях (этот момент обусловлен основными положениями критического реализма). Из проведенного разделения следует, что социальная структура не сводима к социальным практикам. Как мы установили в предыдущем параграфе данной главы, у Э. Гидденса подобное сведение имело место. М. Арчер же, в свою очередь, стремится его избежать, поскольку подобная редукция противоречит онтологии, избранной М. Арчер в качестве основы для своей теории.



Разработки Р. Бхаскара привлекли М. Арчер, поскольку его трансцендентальный реализм позволяет избежать крайностей индивидуализма и холизма. Эта философская платформа может стать основой, на которую будут опираться социологические теории, поскольку она имеет значительный социологический потенциал. Однако, как мы, так и М. Арчер отмечает, что разработки Р. Бхаскара имеют некоторые сходства с теорией структурации Э. Гидденса. Поэтому перед тем, как перейти к тому, чтобы показать возможность дополнения концепции трансцендентального реализма теорией морфогенеза, необходимо провести разграничение между обозначенной концепцией и теорией структурации. Другими словами, для М. Арчер необходимо установить, что реализм Р. Бхаскара нельзя в полной мере отождествлять с попыткой центрального сращения, прежде чем работать с ним в рамках своей теории. Прежде всего, подчеркнем неприемлемость для центрального сращения допущения введения в анализ такой категории как категория эмерджентности. В случае с концепцией Р. Бхаскара, устанавливающего, что мир не сводим к нашему знанию о нем, такая категория не противоречит, а косвенно даже оказывается включена в его концепцию. В своей работе A Possibility of Naturalism (1979) Р. Бхаскар приводит19 шесть основных пунктов того, на что должна, по его мнению, опираться социологическая теория, имеющая в своей основе посылку о несводимости онтологии к эпистемологии. Эти пункты, соответственно, следующие:

  1. Общество не сводимо к индивидам;

  2. Социальные формы представляют собой формируемые социальной структурой условия, в рамках которых индивиды могут взаимодействовать;

  3. Мы можем говорить о социальных формах как об объектах исследования тогда и только тогда, когда мы подразумеваем их автономное предсуществование по отношению к индивидам;

  4. В основе социальной реальности лежит сила вещей (power of things), которая выражается в каузальном воздействии социальных форм;

  5. Посылка о предсуществовании социальных форм является базовой;

  6. Каузальное воздействие социальных форм следует понимать как опосредованное деятельностью индивидов.

Эти шесть пунктов представляют собой критерии для проведения более полного сравнительного анализа теории структурации Э. Гидденса и теории морфогенеза М. Арчер. В первом пункте приводится модель того, как связаны или не связаны структура и агентность. В случае с теорией морфогенеза, фокус исследователя оказывается смещен непосредственно с установления легитимности подобного рода модели на рассмотрение взаимовлияния или взаимосвязи между структурой и агентностью. Ввод эмерджентного уровня в анализ предполагает независимость новообразованных структурных свойств. В рамках теории структурации мы не обнаруживаем прямого утверждения сводимости общества к индивидам. С другой стороны, проведенный нами анализ основных положений и следствий из них, приведенный в предыдущем параграфе данной главы, указывается, что в качестве одного из непредвиденных последствий Э. Гидденс обрек общество на редукцию к социальным практикам. Но, поскольку, и индивиды им были обречены на ту же участь, то косвенно его теория все же допускает сведения общества к индивидам. Однако косвенных свидетельств не всегда может оказаться достаточно, поэтому по данному пункту мы займем «официальную» позицию, которая состоит в том, что прямо в рамках теории структурации нигде не утверждается о сводимости общества к индивидам. Первый критерий важен с онтологической точки зрения. Как нами было отмечено выше, гармония онтологии и методологии обеспечивает социологической теории применимость на практике. М. Арчер проводит четкое разделение между структурой и агентностью и оговаривает, что ее интересует не столько модель их сосуществования, сколько их связь и взаимовлияние. Второй пункт более социологичен, поэтому обе теории справляются с ним без необходимости к двойным смыслам. В рамках теории структурации структурные свойства формируют среду, в которой индивиды вступают в социальное взаимодействие. Можно пойти дальше и сказать, что они не столько формируют эту среду, но сами являются такой средой для социального действия. Согласно мнению М. Арчер на этот счет, она не стремится насовсем порвать с миром природы и ограничить целенаправленность социального действия исключительно социальными формами. Это тот момент, когда теория морфогенеза не стремится «нырнуть с головой» в структурные свойства и описать через них большинство социальных явлений. Она, скорее, хочет указать нам на то, что и агентность имеет свой эмерджентный уровень, который предполагает ее некоторую автономность даже от структурных свойств. Этот момент, с нашей точки зрения, нуждается в уточнении. С одной стороны, утверждая, что в рамках социологии мы изучаем социальную реальность, а не, скажем, физическую, мы проводим, таким образом некоторое аналитическое разделение интересующего нас исследовательского поля. С другой стороны, в рамках социологии мы не можем упускать роль физических объектов в социальной жизни. Особенно это справедливо тогда, когда мы говорим об изучении повседневности. Например, теория структуралистского конструктивизма П. Бурдье, вводя в социологический дискурс различные типы капитала, значительное внимание уделяет объективированным формам культурного капитала или экономическому капиталу. Таким образом, социологи, провозглашая в качестве своего основного научного интереса изучение социальной реальности, тем не менее не могут не учитывать роль физических объектов в том, что называется социальным взаимодействием. Другое дело физические явления. Надо сказать, что природа, в широком смысле слова, также оказывает влияние на социальное взаимодействие. В том числе и на степень нашей рациональности. Достаточно привести пример любого природного катаклизма, когда люди паникуют, будучи вырваны из своего повседневного контекста, и совершают те или иный действия, в том числе и направленные на других людей. Здесь имеет место и девиантное поведение, и трансформация рационального поведения, и многое другое. Приведенное пояснение позволяет лучше разобраться в том, что именно имеет М. Арчер, когда не стремится окончательно порвать с миром природы при трактовке целенаправленного действия. Следующий критерий сравнения носит принципиальный характер. И автономность, и предсуществование социальных форм является одной из основных посылок реалистской онтологии. Так, если речь идет о гармонии онтологии и методологии, исследователю необходимо при формулировании основных гипотез ориентировать на ту онтологическую позицию, которую он занимает по данному вопросу. Согласно теории морфогенеза, структура имеет аналитически первичный статус по отношению к агентности, несмотря на то что последняя ее трансформирует. Это ведет нас к тому, что для исследователя важно зафиксировать некоторый момент во времени (или фазу), когда изучаемые структурные или социокультурные свойства будут ограничивать социальное взаимодействие. Другими словами, социологу необходимо методологически установить рамки социального взаимодействия, при этом связав их со структурным или культурным уровнем. Такой подход в качестве преимущества имеет ориентацию на раскрытие природы конкретных социальных отношений или связей, не вступая в противоречие с выбранной исследователем ранее онтологией. Более того, с таким подходом можно претендовать на описание природы самой структуры или культуры, но такое исследование требует большей тщательности, поскольку, по нашему мнению, оно будет представлять из себя описание структурного или культурного развития, что, свою очередь, может потребовать значительное время на реализацию. Именно для возможности фиксирования развития социальных форм и был введен концепт эмерджентности. Дело в том, что переход на эмерджентный уровень при исследовании развития социальных форм как раз является тем самым критерием, на основе которого можно говорить о том, что развитие имеет место. Автономность, по М. Арчер, имеет временный характер. Это означает, что, будучи эмерджентными, структурные или культурные свойства, тем не менее, не остаются такими навсегда. Напротив, новый эмерджентный уровень производит (если можно так сказать) новые условия и пределы социального взаимодействия. Соответственно, новое социальное действие изменяет лимитировавший его эмерджентный уровень. Вероятно, аналитическое значение эмерджентности состоит не столько в том, чтобы указать на автономность и предсуществование социальных форм, сколько в том, чтобы предложить исследователю корректный инструмент для работы как со структурным и культурным уровнями, так и с уровнем, на котором осуществляется социальное взаимодействие. Более того, этот инструмент позволяет изучать связь структуры и агентности. Преднамеренные и непреднамеренные последствия социального взаимодействия представляют собой тот самый материал, на основе которого социолог может установить закономерности или причинно-следственную связь, которая его интересует. Если в контексте данного критерия мы обратимся к теории структурации Э. Гидденса, то обнаружим, что социальные системы существуют не автономно, а исключительно в процессе их структурации. Когда мы говорим о предсуществовании и автономности, мы подразумеваем аналитическое разделение процесса взаимовлияния структуры и агентности на фазы, которые, в широком смысле, относятся к разным временным промежуткам. В случае же с теорией структурации, которая провозглашает одновременное влияние структуры на агентность и агентности на структуру, а также их аналитическую эквивалентность, предсуществование и автономность структурных свойств могло бы прервать рекурсивный характер процесса воспроизводства социальной структуры. Когда Р. Бхаскар говорит о том, что знание существует до индивида, а О. Конт в своей известной цитате говорит о том, что общество, скорее, состоит из мертвых, чем из живых, они обращают наше внимание на важную роль фазы предсуществования и автономности для социолога. Именно поэтому мы указали, что данный пункт сравнения носит принципиальный характер, и мы видим, как отличаются подходы к его интерпретации у Э. Гидденса и М. Арчер. Следующий – четвертый – критерий сравнения требует от нас дополнительной аккуратности, поскольку здесь однозначный ответ не позволит раскрыть истинный смысл данного пункта. Дело в том, что положительный или отрицательный ответ по поводу тезиса Р. Бхаскара о том, что сила вещей (power of things), выражающаяся в каузальном воздействии социальных форм, является основой социальной реальности, предполагает некоторые конкретные ответы и на предыдущие его тезисы. Только в связке весь набор установок, выраженный в шести тезисах, приведенных выше, будет «работать». По мнению Р. Бхаскара, модель центрального сращения, предложенная М. Арчер для отнесения теории структурации к традиции изучения отношений между структурой и агентностью как отношений взаимовлияния, должна быть подвергнута корректировке. А восходящее или нисходящее сращение и вовсе должны быть отвергнуты: «в первой модели есть действие, но нет условий, во второй – есть условия, но нет действия, третья модель не делает различий между ними»20. По М. Арчер, эмерджентные структурные и социокультурные свойства обеспечивают условия для социального взаимодействия. В широком смысле это означает, что они обуславливают саму деятельность акторов. В таком случае мы не можем отказать им в реальности в том смысле, что они, с научной точки зрения, достижимы и могут быть обнаружены и зафиксированы. Э. Гидденс, в свою очередь, в рамках своей теории структурации сводит, как нами было отмечено в предыдущем параграфе данной главы структурные свойства к свойствам социальных практик, «тем самым скатываясь к свойственной индивидуализму стратегии «персонализации» и являя собой один из примеров отчаянной попытки втиснуть неуловимое социальное в якобы более осязаемые рамки индивидуального»21. Э. Гидденс ограничивает исследователя, решившего вооружиться теорией структурации, возможности изучать каузальные силы социальных форм, поскольку он аналитически свел структуру и агентность и провозгласил одновременность из взаимоконструирования, создав, таким образом, ситуацию, при которой выделение каузальных сил из этого безфазного замкнутого цикла аналитически не представляется возможным. По М. Арчер, для того, чтобы говорить о возможности исследования каузальных сил структурных свойств, социальное взаимодействие необходимо аналитически разделять с пределами, в рамках которых оно осуществляется. В этом и заключается связка тезисов Р. Бхаскара, где из одного суждения вытекает следующее. Последний критерий сравнения символизирует сделанное Р. Бхаскаром различение транзитивного и интранзитивного измерений объектов. Социальные механизмы функционируют вне зависимости от нашего знания о них. Прошлое знание, которое используется индивидами для производства нового знания, которое для следующего поколения будет прошлым знанием, олицетворяет собой то, что М. Арчер называет морфогенетическим циклом, в котором при аналитическом разведении структуры и агентности, последняя, тем не менее, рассматривается как оказывающая влияние на трансформирование первичной по отношению к ней структуры. Непосредственная роль социального взаимодействия в процессе воспроизводства структуры и культуры и в формировании их эмерджентных свойств является следствием тезиса об обусловленности социальных форм актом интеракции.

Подводя итог второй главы, мы хотели бы сформулировать окончательный вердикт по соперничеству теории структурации Э. Гидденса и теории морфогенеза М. Арчер за предложение более корректного взгляда на то, как устроена социальная реальность. Как верно заметила М. Арчер, социологическая теория, в первую очередь, должна показывать практические результаты при ее использовании исследователем. По этому пункту нами были выявлены значительные ограничения, накладываемые теорией структурации на исследователя социальной реальности, который является сторонников реалистских установок. Мы обозначили эти ограничения как непредвиденные последствия аналитического уравнения структуры и агентности со стороны Э. Гидденса. Теория морфогенеза М. Арчер, в свою очередь, удовлетворительно справилась с внедрением реалистских положений в свою теорию, с одной стороны, и с сохранением социологической целостности, которая выражается на отсутствии противоречий между содержащимися в рамках теории концептами и ориентацией на практическую применимость, с другой. Тем не менее, мы не можем не отметить тот вклад, который сделал Э. Гидденс для развития альтернативного по сравнению с классическими решения проблемы структуры/агентности, где отношения между ними предлагается понимать как отношения взаимовлияния и взаимоконституирования. Частные вопросы, связанные с основными положениями теории морфогенеза или направления критического реализма мы относим в вопросам дискуссии, которые по этой причине не были затронуты в рамках данной работы. Безусловно, тема, поднятая здесь, имеет не только теоретический, но и значительный дискуссионный потенциал. Это лишь увеличивает уверенность автора в том, что актуальность выбранной темы позволит продолжить исследования в подобном направлении, как теоретические, так и эмпирические.




Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Программа «Теория и практика межкультурной коммуникации»
11701 -> Смысложизненные ориентации и профессиональное выгорание онлайн-консультантов по специальности
11701 -> Теоретико-методологические аспекты исследования проблем планирования жизни
11701 -> Основная образовательная программа бакалавриата по направлению подготовки 040100 «Социология» Профиль «Социальная антропология»
11701 -> Основная образовательная программа магистратуры вм. 5653 «Русская культура»
11701 -> Филологический факультет


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница