Критический реализм в теоретической социологии



страница4/8
Дата16.05.2018
Размер0.75 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава 2. Теория структурации Э. Гидденса и теория морфогенеза М. Арчер.

§1. Теория структурации Э. Гидденса

В предыдущей главе были сформулированы философские основы исследования. Это сделано для того, чтобы продемонстрировать кооперацию философии и социологии при изучении общества. Однако пусть основы и заданы философией, готовый продукт – социологическая теория – представляет собой самостоятельную разработку. Практический потенциал теории не менее важен, чем ее теоретическая основа. Отдельная большая дискуссия существует вокруг темы соотношения применимости и «теоретичности» социологии. Кто-то может считать, что наука об обществе излишне усложнена абстрактными построениями, которые лишь запутывают ученого. Другие полагают, что без должной теоретической основы толку от работы в поле не будет совсем. В рамках данной работы мы не будем затрагивать эту тему. Уточним лишь, что для нас важна как применяемость теории на практике, так и ее объяснительный потенциал. Исследовательский вопрос, заданный во введении, показывает, что нас интересует, скорее, макроуровень. Однако в современных условиях общественного развития и усложнения, рассуждая над проблемой структуры-агентности, мы пришли к выводу о том, что к ее решению стоит подходить с точки зрения взаимовлияния некоторых социальных структур и индивидов. Мы не упускаем микроуровень анализа, но осуществляем его на принципиально иных условиях, нежели те, которые нам предлагает социологический реализм или индивидуализм.



В данной главе мы планируем раскрыть социологический потенциал философских разработок Р. Бхаскара на примере теории морфогенеза М. Арчер. Будет показано, что ее ориентация на то, чтобы быть общей социологической теорией во времена, когда социологи все охотнее отворачиваются от понятия «общество» и «больших» теорий, является не недостатком, а достоинством. Теория морфогенеза представляет из себя второе поколение теорий, опирающихся на рассмотрение отношений между структурой и агентность как отношений взаимовлияния. Поэтому мы считаем необходимым рассмотреть и первое поколение, ярким представителем которого является Э. Гидденс и его теория структурации. Попытка переосмыслить классическое наследие взглядов на проблему структуры-агентности в таких работах Э. Гидденса как «New Rules of Sociological Method» (1976), «Central Problems of Social Theory» (1979), «The Constitution of Society: Outline to the Theory of Structuration» (1984) многими была воспринята как прорыв. Значимость такого прорыва сложно недооценить. Действительно, для конца 70х – начала 80х годов ХХ века предложенная Э. Гидденсом теория предлагала всем сделать большой шаг вперед. Однако, у такой амбициозной теоретической попытки не могло не быть недостатков. И такие быстро отыскались. М. Арчер, кроме прочих, принимала активную роль в критике теории структурации. Краткий сравнительный анализ теории структурации и теории морфогенеза, проведенный в предыдущей главе, является демонстрацией основных расхождений двух ученых. Предложенное Э. Гидденсом одновременное взаимовлияние структуры и агентности, названной дуализмом социальной структуры, и логическое разведение структуры и агентности с первичной ролью структуры, названное М. Арчер принципом аналитического дуализма, являются ключевыми отличиями теории структурации и теории морфогенеза соответственно. Э. Гидденс описывает отношения структуры и агентности как две стороны одной медали. Такой подход обеспечивает ему возможность ставить знак равенства между ними. Получается, что ни структура, ни агентность не являются первичными по отношению друг к другу. Социальная структура, по Э. Гидденсу, представляет из себя совокупность правил и ресурсов. Социальная структура задает условия, в которых мы действуем. Наше взаимодействие изменят структуру. Взаимодействия, таким образом, аналитически приравниваются к правилам, по которым они осуществляются. С нашей точки зрения, этот момент нуждается в прояснении.

Для этого обратимся к тому, как Э. Гидденс определяет агентность. В «Новых правилах…» он пишет: «I shall define action or agency as the stream of actual or contemplated causal interventions of corporeal beings in the ongoing process of events-in-the-world»7. В самом начале определения Э. Гидденс как бы объединяет понятия «практика» и «агентность». За столь всеобъемлющую трактовку практики его немало критиковали. В своей статье В. Вахштайн отмечает, что «действие, редуцированное Гидденсом к практикам, оказывается не просто действием вне контекста, но действием, неотличимым от контекста»8. Здесь же он приводит слова9 М. Бертильсон о том, что идентификация всего с практиками лишает это понятие эмпирического смысла. Действительно, Э. Гидденс пишет о том, что когда он говорит о регулированных действиях людей, он имеет ввиду практики. Интересующая его проблема здесь – это не эмпирический смысл практик, а проблема герменевтики. Индивиды, по Э. Гидденсу, непосредственно участвуют в процессе структурации – процессе воспроизводства социальной системы – и каждое их действие, таким образом, тоже участвует в этом процессе. Это он и называет «причинными вмешательствами» (causal interventions). Они, таким образом, на некотором объективном уровне «понимают» то, как функционирует общество и принимают активное участие в его воспроизводстве. Другое дело, что исследователь оказывается в ситуации, когда ему необходимо «расшифровать» повседневное взаимодействие индивидов. Ведь поскольку индивиды, по Э. Гидденсу, способны интерпретировать принципы общественного развития так, чтобы продолжать его воспроизводство, то социологу необходимо перевести на научный язык их интерпретацию. Э. Гидденс называет это «двойной герменевтикой» или интерпретацией интерпретации. Для того, чтобы добраться до принципов функционирования общества, необходимо зафиксировать то, каковы они в представлении обывателей. Все знание индивида об обществе Э. Гидденс объединяет под понятием «взаимного знания». Это понятие относится к интерпретативным схемам, в ходе использования которых индивиды определяют социальную жизнь «как имеющую значение»10. Когда Э. Гидденс аналитически уравнивает взаимодействия индивидов и правила, по которым они происходят, то он, таким образом, уравнивает суждения, которые относятся к нашему знанию о мире, с суждениями о самом мире. Это то, что Р. Бхаскар называет «эпистемологическим заблуждением». «Взаимное знание» о социальной реальности, которым, согласно Э. Гидденсу, мы обладаем, позволяет индивидам интерпретировать некоторые объективные принципы общественного функционирования и принимать участие в процессе воспроизводства социальной структуры. Общество, таким образом, сводится к социальным практикам индивидов, которые объединяют в себе всю деятельность. Но в то же время нельзя сказать, что структурация является тем, в чем индивид принимает осознанное участие. В предыдущей главе мы подчеркнули необходимость разделение онтологии и эпистемологии. Более того, мы провели последовательную критику онтологии, в основе которой лежит чувственный опыт. Э. Гидденс, в своем стремлении к построению теории на принципах синтеза социологического реализма и индивидуализма, все-таки, не удерживаясь между ними, впадает в индивидуализм. И это несмотря на то, что он обозначил условия деятельности и взаимодействия индивидов как создаваемые социальной структурой. Да, социальная структура изменяется под влиянием новых социальных взаимодействий, но затем снова создает новые условия для них. Аналитическое приравнивание структуры и агентности для исследователя означает, что вся информация о социальной структуре содержится в социальных практиках индивидов, осуществляемых на основе «взаимного знания». Это положение противоречит тому, что знание всегда существует до нас и независимо от нас. Э. Гидденс рассматривает социальную реальность как имеющую один уровень анализа, хоть он и разделен на два шага: создание структурой условий для взаимодействия, и изменение структуры этим взаимодействием. Но тогда предложенный им же принцип двойной герменевтики оказывается под вопросом. Если общество приравнивается к социальным практикам, то необходимость в «расшифровке» этих практик пропадает. Возникает ситуация, при которой понимание индивидами принципов общественного функционирования и поддержание ими процесса воспроизводства социальной структуры, что выражается через их социальные практики, является конечной информацией, которая должна интересовать сторонника идей теории структурации. С нашей точки зрения, предложенный Э. Гидденсом принцип двойной герменевтики является существенным для социологии. Однако его теория лишает этот принцип исследовательского потенциала. Двойная герменевтика, или интерпретация интерпретации, позволяет нам аналитически разделить общество и индивидов. Мы утверждаем, что такое разделение необходимо для социологии, поскольку в противном случае мы выбираем онтологию, в основе которой лежит чувственный опыт, что может привести исследователя общества к творческому тупику. Да, все, что мы можем наблюдать и испытывать – это чувственный опыт. Но нет, сведение общества к чувственному опыту не является корректным. Если спросить обывателя о том, влияние каких общественных факторов на свою деятельность он может описать, этот список едва ли будет длинным. Здесь мы хотим подчеркнуть не то что исследователю не совсем ориентироваться на чувственный опыт информанта, но то, что не стоит этого делать в полной мере. Это кажется очевидным, ведь для того, в том числе, и существует наука: чтобы объяснять то, что не лежит на поверхности. Однако в социологических теориях, выбирающих в качестве основы онтологию, опирающуюся на чувственный опыт, возникает проблема или с операционализацией объективных понятий и концептов, или с самим их выделением.

Понятие структурации вводится Э. Гидденсом для того, чтобы «задать траекторию структурного анализа»11. Изучать структурацию, таким образом, означает изучать условия непрерывного функционирования структур. Воспроизводство структуры можно понять, по Э. Гидденсу, разобравшись в том, как соединены между собой процесс структурации и сама структура. Он отмечает, что структура не сводима к группам и коллективам. Этот момент демонстрирует нам, как Э. Гидденс склоняется в противоположную от индивидуализма сторону, хотя выше мы зафиксировали обратное. В своей попытке уравновесить чашу весов, стремящуюся то к одной, то к другой крайней точке зрения, он провозглашает принцип дуальности структуры. Дуальность структуры означает, что социальная структура одновременно конституируется агентностью и является носителем (medium) агентности. Другими словами, социальная структура одновременно создает условия для агентности и изменяется под ее влиянием. В прошлой главе мы говорили о событийной лимитации, когда описывали принцип работы порождающих механизмов (generative mechanisms). Здесь мы видим некоторую общность принципов построения взаимосвязи компонентов аналитических разработок Э. Гидденса и Р. Бхаскара. Но одновременность Э. Гидденса сводит на нет его усилия по преодолению полярности реализма и индивидуализма.



По Э. Гидденсу, процесс структурации – это процесс воспроизводства социальной системы через взаимодействия индивидов. Аналитическое равенство предполагает одновременность взаимовлияния структуры и агентности. Концепция одновременности, предложенная Э. Гидденсом, означает практическую неуловимость таких изменений. Для социологии важно не только то, какое объяснение социальной реальности способна предложить теория, но и то, как этой теорией можно пользоваться для изучения этой социальной реальности. Неуловимость взаимовлияния структуры и агентности значительно усложняет их изучение. Так, представляется достаточно сложным в рамках теории структурации указать начальную точку отсчета для проведения конкретного исследования. Методологически это означает, что отсутствуют инструменты, которые социолог может использовать для работы с теорией структурации в поле.

Агентность для Э. Гидденса – это не просто способность индивида действовать на основе свободного выбора, но и «продолжающийся поведенческий поток»12. Особенность агентности для Э. Гидденса заключается в том, что индивид может «действовать иначе». Причем, в любое время. Учитывая лимитированность, описанную выше, такой подход к трактовке агентности выглядит уместным. Такой аналитический ход ему необходим для того, чтобы обеспечить себе отсутствие критики со стороны противников детерминизма. Социальное поведение, как он пишет уже в «Устроении общества…», является необходимым условием существования структурных свойств социальных систем. Э. Гидденс придает большое значение повседневности в процессе структурации. Повседневность состоит из рутинизированных практик, которые ограничены условиями, заданными социальной структурой. Но, будучи реализованными в обозначенных рамках, рутинизированные практики оказывают решающее влияние на структуру, обеспечивая ее воспроизводство. Сам Э. Гидденс пишет, что «фундаментальным концептом теории структурации является рутинизация»13. Мы видим на этом примере, насколько важно для Э. Гидденса подчеркнуть роль людей в процессе общественного воспроизводства. Он ставит их на одну ступень с социальной структурой, говоря об из дуальности. На примере его работ мы видим, как он пытается выстроить такую аналитическую рамку, которая позволила бы ему пройти между реализмом и индивидуализмом. Из года в год он улучшает свой подход к пониманию социальной реальности, но ему, будто бы, чего-то не хватает. С нашей точки рения, проблема заключается не в том, что в попытке улучшить свою теорию и избежать полярных точек зрения на проблему структуры-агентности Э. Гидденс все-таки увлекается то индивидуализмом, то реализмом, а в том, что выбранный им принцип дуальность структуры, который выражается в аналитическом равенстве структуры и агентности, изначально накладывает на его теорию непреодолимые ограничения. Суть этих ограничений сводится к необходимости использования онтологии, в основе которой лежит чувственный опыт. Как мы показали в предыдущей главе, сведение онтологии к эпистемологии для социологии означает образование исследовательских границ, не позволяющих в полной мере изучать социальную реальность. Концепция трансцендентального реализма Р. Бхаскара, подробно изложенная в предыдущей главе, содержит последовательное изложение аргументов в пользу того, что социальные структуры и механизмы существуют и функционируют независимо от людей и от знания людей о них. Позиция же Э. Гидденса, в свою очередь, содержит явное стремление к тому чтобы дать индивидам первичный статус перед социальной структурой. Да, он использует принцип дуальности структуры, чтобы избежать обвинений в индивидуализме. Но в то же время ставит во главу угла концепт рутинизации социальных практик. Так, он все же теряет «активно действующего индивида», растворяя его в социальных практиках. Выше уже были отмечены негативные моменты, связанные с излишне широкой трактовкой Э. Гидденсом практик, поэтому здесь мы хотели бы обратить внимание именно на первичность практик по сравнению с индивидами, их осуществляющих. Статус практик в контексте теории структурации понятен – они играют непосредственную роль в процессе воспроизводства социальной структуры, в ее постоянном изменении. Однако отмеченный нами уход Э. Гидденса от самих агентов социальных практик – индивидов – выглядит весьма сомнительно. Дело в том, что теория структурации разрабатывалась как альтернатива классическим решениям проблемы структуры/агентности. И ее решение звучит следующим образом: отношения между структурой и агентностью следует понимать как отношения взаимовлияния. Агентность индивида подчеркивает его независимость от некоторой социальной структуры в процессе принятия решений в частности, и когда мы говорим о его поведении в общем. Но когда Э. Гидденс одновременно ставит во главу угла рутинизированные социальные практики, ограниченные социальной структурой, и структурацию, то в такой аналитической конструкции просто не остается места для человека. Как мы отмечаем по ходу разбора теории структурации, у Э. Гидденса очень многие моменты совпадают с разработками Р. Бхаскара. Однако они принципиально расходятся в вопросе онтологии. А поскольку этот вопрос определяется нами как первоочередный для социологии, мы фиксируем главный недостаток теории структурации в виде принятия онтологии, в основе которой лежит чувственный опыт, которая не позволяет ученому аналитический выйти на структурный уровень и накладывает на его теорию значительные ограничения, имеющие существенное значение, поскольку эта теория претендует на то, чтобы быть общей социологической теорией. А общая социологическая теория, и мы показали это в предыдущей главе, должна базироваться, в том числе, на принципе несводимости онтологии к эпистемологии, или, другими словами, наших суждений, касающихся социальной реальности, к суждениям, касающихся нашего знания о социальной реальности.

В «Устроении общества…» Э. Гидденса мы находим следующую строчку, подтверждающие наши опасения о ненамеренном уходе социолога от индивида: «правила в большей или меньшей степени эквивалентны привычке или рутине»14. С одной стороны, Э. Гидденс развивает, таким образом, свой тезис о том, что для понимания взаимовлияния структуры и агентности необходим принцип дуальности структуры. С другой стороны, настолько явное слияние структурного и индивидуального уровней наводит на мысль о том, что здесь имеет место не взаимовлияние структуры и агентности, а их непосредственное единство. Причем, это единство концептуализируется как рутинизация. Получается, что акцент с воспроизводства социальной структуры переключается на воспроизводство рутинизированной социальной практики. Обнаружив подобное отклонение от изначально намеченного Э. Гидденсом курса мы снова связываем с тем, что он наделил социальную структуру и агентность аналитически равномерными детерминантами процесса структурации. Равенство привело его к неизбежному перетеканию одного элемента анализа в другой. А это, в свою очередь, стало причиной и вовсе их слияния. Но мы считаем необходимым отметить, что интенция Э. Гидденса не состояла в том, чтобы прийти к подобного рода слиянию. Многие аналитические элементы его теории, такие как: лимитированность социальных практик, возможность индивидов «действовать иначе» внутри заданных ограничений, попытка выделения некоторого структурного уровня – позволяют нам утверждать, что изначальная идея была в том, чтобы одновременно свести структуру и агентности, но в то же время оставить их разведенными разными (и это важно) сторонами пусть и одной медали. Зафиксированное же нами сращение стало непреднамеренным результатом пусть и намеренных действий. Социальные структуры, согласно теории структурации, оказываются встроены в социальные практики, что подтверждает их сращение. Хотя в то же время Э. Гидденс пишет о том, что «акторы не создают социальные системы, они воспроизводят или трансформируют их, учитывая то, что уже сделано»15. Это «уже сделано» вновь отсылает нас к предыдущей главе, в которой утверждалось, что, например, знание, существует независимо от нас и, что самое главное, оно существует до нас. Так и у Э. Гидденса социальные системы, которые он определяет как совокупности интеракций индивидов, существуют вне агентности, пусти и активно воспроизводятся и изменяются ей. Этот, казалось бы, незначительный пункт вновь выводит нас на то, что Э. Гидденс, в целом, двигался в совершенно корректном с точки зрения несводимости онтологии к эпистемологии направлении. Но, как мы видим, этот и другие существенные утверждения «тонут» в его изначальной посылке об аналитическом равенстве структуры и агентности. Более того, если мы обратимся к такой его цитате как: «Существует множество социальных сил, которым индивид не в силах противостоять»16, то тот смысл, который он вкладывает в теорию, с одной стороны, и то, что получилось в результате – с другой, в некотором смысле противоречит друг другу. С точки зрения основных положений критического реализма, изложенных в предыдущей главе, приведенная цитата звучит в высшей мере корректно. Однако, с точки зрения того непреднамеренного сращения структуры и агентности, которое получил Э. Гидденс в рамках своей теории структурации, выделенная фраза не согласуется с тем, что «социальные силы» у Э. Гидденса превращаются в вездесущие социальные практики, что было показано выше. Получается, что индивид оказывается не в силах противостоять социальным практикам. И здесь не было бы ничего необычного, если бы не начальная установка Э. Гидденса уйти от детерминизма агентности и сохранить активно действующего самостоятельного индивида. Здесь мы снова фиксируем тенденцию теории структурации «растворить» индивида в рутинизированной социальной практике.

Реалистские установки Э. Гидденса, тем не менее, оставляют нам некоторую уверенность в том, что результат, к которому он пришел при составлении теории структурации, оказался именно непредвиденным последствием. Это подтверждается, когда он пишет о том, что, по его мнению, ни один механизм или вид социальной организации не может быть недосягаемым для социолога. Это совпадает с установкой критического реализма на то, что социальные механизмы достижимы и изучаемы.




Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Программа «Теория и практика межкультурной коммуникации»
11701 -> Смысложизненные ориентации и профессиональное выгорание онлайн-консультантов по специальности
11701 -> Теоретико-методологические аспекты исследования проблем планирования жизни
11701 -> Основная образовательная программа бакалавриата по направлению подготовки 040100 «Социология» Профиль «Социальная антропология»
11701 -> Основная образовательная программа магистратуры вм. 5653 «Русская культура»
11701 -> Филологический факультет


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница