Крым как византия (вторая половина XVIII века)



Скачать 97.49 Kb.
Pdf просмотр
страница1/6
Дата11.08.2018
Размер97.49 Kb.
  1   2   3   4   5   6


О. М. Гончарова
КРЫМ КАК ВИЗАНТИЯ
(ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XVIII ВЕКА)
В русском национальном самосознании Крым издавна стал одним из самых популярных этнокультурных символов. Такие символы имеют мифо-легендарный характер и не требуют обоснования подлинности их бытия, но являются истинными и хорошо понятными представителям тех этнических культур, в контексте которых они сложились и функционировали. В смысловом пространстве русской культуры образ Крыма уже изначально был наделен особым статусом, что фиксирует «Корсунская легенда, обозначая источники и первоначала, то есть византийские контексты русской теократии. Правда, зачастую кажется, что этим мифологическая семантика образа и ограничивается, что в системе византийских сюжетов, постоянно реализовывавшихся на русской почве, он занимал достаточно скромное место. Между тем внимание к Крыму с конца XV века становится все более пристальными постоянными связано оно было с доминантной для русского этнокультурного мышления идеей Византийского наследия».
Эта идея инициировала в средневековой Руси целый ряд текстов Сказание о князьях Владимирских, Послание о Мономаховом венце, Повесть о белом клобуке и др, событий, культурных и государственно-политических мероприятий, которые не столько были связаны с Византией, сколько выражали особый уровень самооценки России и русского. Византийско-константинопольские контексты
1
Мыльников АС Картина славянского мира взгляд из Восточной Европы =
The Picture of the Slavic World: theView from the Eastern Europa: Этногенетические легенды, догадки, протогипотезы XVI — начала XVIII века. СПб., 1996. СОМ. Гончарова

и порождают формулу Москва — третий Рим, и определяют постоянное, настойчивое стремление русских освобождать Царьград»
2
Это стремление надолго сохранит свой внутренний семантический потенциал и обаяние. ФИ. Тютчев напишет, например Москва и град Петров и Константинов град — / Вот царства русского заветные столицы. Хотя мы знаем, что Константинополь таки не стал русским городом, эти строки отнюдь не поэтическая вольность, они основаны на вполне закономерной национальной мифопоэтической логике, на мифо-легендарной русской географии. В системе этнокультурных координат Константинополь, как и сама Византия, действительно были присвоены Россией, поскольку во второй половине XVIII века их заменой стал Крым.
Для того чтобы понять возможность такого ментального образования, следует учесть ряд факторов. Прежде всего — особое отношение к пространству, поскольку русскому сознанию, как показал Ю. М. Лотман, всегда было свойственно моделировать собственное,
русское в пространственно-географических категориях. Ведущая роль этих категорий в построении священного космоса русской жизни порождает и особый русский хронотоп»
5
, и власть пространства над русской душой. В этой ментальной перспективе обретение чужого пространства или чужого царства обеспечивало в представлениях русского Средневековья и присвоение его царственной мощи, его сакрального или имперского авторитета. При этом необходимым обозначением свершившегося события становилась операция перенесения/
усвоения каких-либо атрибутов или знаков присвоенного пространства. Невозможность завоевания Константинополя не разрушает целост-
2
См Плюханова М. Б. Сюжеты и символы Московского царства. СПб.,
1995. С. 175.
3
Тютчев ФИ Русская география // Полн. собр. стихотворений. Л, 1987. С. 152.
4
См Лотман Ю. М. О понятии географического пространства в русских средневековых текстах // Избр. статьи Вт. Таллинн, 1992. Т. 1. С. 407–412.
5
Теребихин НМ Богословие русской земли или геософия русской души К разработке начал православной культурной антропологии) // Концепты: Научные труды Центроконцепта. Архангельск, 1997. Вып. 2. С. 134.
6
Бердяев Н. Судьба России Опыты по психологии войны и национальности. МС
Крым как Византия
9
ности построенной идеологемы, структура мифа рождает другие решения Московское царство присваивает себе византийское наследие через метонимические или метафорические его замещение. Это, например, и шапка Мономаха», и приобретенный уже при Алексее Михайловиче крест Константинов, и вообще любые византийские жесты в государственной практике. Аналогичное знаковое перенесение можно обнаружить и при Екатерине II. В 1788 году в Царском Селе состоялось освящение Софийского собора, построенного Ч. Камероном и недвусмысленно уподобленного константинопольской Софии, что было хорошо понятно современникам, включая даже иностранных дипломатов. Английский посланник лорд Мальмсбюри писал, что Екатерина строит в Царском Селе город, который будет называться
Константингородом»
7
Так было и с историей женитьбы в 1472 году великого князя Иоанна на Софье Палеолог. Реально этот брак не имел каких-то особых следствий, однако инициировал целый ряд присвоений, которые удостоверяли право российских монархов на константинопольский престол. Самое известное из них — принятие византийского герба. Иоанн, как пишет НМ. Карамзин, по свойству с царями греческими, приняли герб их, орла двуглавого, соединив его на своей печати с московским то есть на одной стороне изображался орел, а на другой всадник, попирающий дракона. Но одновременно и сама Москва получает право быть Византией-Константинополем: все думали <...> что сам Бог посылает ему столь знаменитую невесту, отрасль царственного древа,
коего сень покоила некогда все христианство православное <...> что сей благословенный союз, напоминая Владимиров, сделает Москву как бы новою Византиею и даст монархам нашим права императоров греческих. с сего времени столица Иоаннова могла действительно именоваться новым Царемградом, подобно древнему Киеву. В этом фрагменте Истории государства Российского интересно и уподобле-
7
Лорд Мальмсбюри о России в царствование Екатерины II // Русский архив.
1874. № 7. Стб. 154.
8
Карамзин НМ История государства Российского Вт. Калуга, [1993]. Т. 6. С. 203.
9
Там же. СОМ. Гончарова

ние Иоанна III Владимиру, а Киева — Константинополю. Последнее сравнение, казалось бы, имеет совершенно баснословный характерно появляется оно как значимый элемент общей национально-исторической концепции Карамзина уже в самом начале текста Истории, где говорится о Киеве времен Владимира Святого Адам Бременский именует оный главным украшением России и даже вторым Константи-
нополем»
10
, а затем — и об эпохе Ярослава, который хотел, чтобы столица его <...> могла справедливо называться вторым Царемградом»
11
Для Карамзина-историка такое уравнение вполне правомерно, поскольку исходит из особой мифологической логики. Та же «Корсунская легенда демонстрирует аналогичный механизм присвоения женитьба на цареградской царевне Анне уравнивается взятию крымского города
Корсуня, атипичный для русского пространственного мышления принцип метонимического переноса позволяет ив столице владений Владимира увидеть черты Константинополя. Такие концептуализации, принадлежащие, казалось бы, только прошлому и утраченные позднее русским мышлением, на самом деле оказываются очень устойчивыми. Они могут быть актуализованы как внутренне присущий элемент семантической памяти культуры в самых неожиданных вариантах ив самое разное время. В 1940 году, например, молодой поэт Д. Самойлов пишет очень неожиданное для своего времени стихотворение Софья
Палеолог». Здесь предметом поэтической рефлексии является традиционное для русской «речемысли» превращение Москвы в Третий Рим, обеспеченное присвоением/добыванием царственной невесты И где пределы торжеству, / Когда — добытую жар-птицу — / Везли заморскую царицу / В первопрестольную Москву / <...> / Полуулыбкой губ бескровных / Она встречала Третий Рим»
12
Символико-метафорические интерпретации тем не менее не отменяли и реального желания не только воевать за освобождение Царь- града, но и присвоить его себе. Идея образования новой Византии возникает при сыне Ивана III и Софьи Палеолог — Василии Ивановиче, которому Максим Грек пытался внушить <...> мысль о воз Карамзин НМ История государства Российского. Т. 1. С. 120.
11
Там же. Т. 2. С. 157.
12
Самойлов Д. Стихотворения. МС
Крым как Византия
11
можности образования новой Византийской империи. Крым в связи с византийским наследием появляется чуть позже — при Иване Грозном в необходимости его завоевания убеждал царя Андрей Курбский
14
В целом проект соответствовал идеологическим интенциям Московского царства, которое и получило именование царство после взятия Сибирского, Астраханского и Казанского ханств, что в сознании современников обеспечило присвоение царственного наследия и Византии, и Золотой Орды. Особенно важным мероприятием стало завоевание Казани, которое, как показала М. Б. Плюханова, символически соотносилось с завоеванием Константинополя. Именно этими причинами обосновывал свой новый титул — царь (титло царского имянования») — Иван Грозный, чем приводил в недоумение иностранных дипломатов, не разумевших особой логики русских. Ведь на Руси издавна царями называли византийских императоров, ханов Золотой Орды, а также и преемников последней — ханов Казанского, Астраханского и Крымского. Как видим, в предложениях Андрея
Курбского — героя Казанской осады и автора записок о ней — были свои резоны не завоеванной и не присвоенной пока оставалась последняя часть этого своеобразного геополитического имперского пространства Крымское ханство. Невнимание Грозного к такой задаче можно, по всей видимости, объяснить не только взятием Казани, но и тем, что Крым в те времена мыслился русской территорией. Наста- ринных картах сих специфическим статусом (прежде всего — недоступностью для иностранцев) Крым всегда включался в состав русских земель, с указанием, правда, что ныне там находится Крымская орда. Считалось также, что Черное море издавна называлось Русским морем, как и Керченский пролив — Русской рекой. Следует учитывать в данном случае и еще одну географическую мифологему,
13
Иконников В. Опыт исследования о культурном значении Византии в русской истории. Киев, 1869. С. 294–295.
14
См.: Медведева И. Таврида: Исторические очерки и рассказы. Л, 1956. С. 66.
15
См Плюханова М. Б. Сюжеты и символы Московского царства. С. 177–190.
16
См Ловягин А. М. Исторические и библиологические очерки. Пг., 1917. Вып. 1. СОМ. Гончарова

которая имела общеславянский характер и проявила себя в русской книжности уже в середине XVI века. Речь идет о легендарном даре Александра Македонского согласно источникам (с небольшими расхождениями, славянам были дарованы огромные территории Европы, в том числе и все морские южные побережья. Такие исконные притязания русских настойчиво оспаривались турецкой стороной, считавшей, что Россия требует земель, которые ей никогда в прошлом не принадлежали»
18
Тем не менее мысль о войнах за Крым становится все более настойчивой. Об этом писал царю Алексею Михайловичу Юрий Кри- жанич, после чего и начинаются многочисленные русско-турецкие войны. Их активно вели и Федор Алексеевичи царевна Софья, в царствование которой В. Голицын пишет трактат о Крымском ханстве и план присоединительного похода. Но реальные попытки завоевания Крыма в 1687–1689 годах окончились разгромом русских войск. Как видим, чем дальше отходила вглубь истории дата падения Византии, тем все больший интерес к Крыму испытывало русское государство.
И русская культура Нового времени сохраняет туже ориентацию и использует те же механизмы смыслообразования. При Петре вновь актуализуется русский «византизм»: в этом контексте становится понятным на первый взгляд парадоксальное уподобление Петербурга Константинополю, о чем свидетельствует такой мифо-легендарный текст, как повесть О зачатии издании царствующего града Санктпе- тербурга». Сам Петр откровенно уподоблялся Константину Великому Сказание о рождении Петра Первого П. Крекшина и Сравнение свойств и дел Константина Великого <...> с свойствами и делами Петра Великого И. Голикова) и, одновременно, Владимиру Святому Владимир Ф. Прокоповича). Начинает Петр и новую русско- турецкую войну. Хотя и неудачные, южные походы Петра не только продолжают традицию, но и актуализуют ее доселе неявные смыслы. Так, например, в панегирическом «Феатре, или Зерцале монархов, опубликованном на греческом и русском языках, Петр именуется
17
Подробнее см Мыльников АС Картина славянского мира. С. 46–94.
18
Анисимов Е. Россия без Петра. Л, 1994. С. 421.




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница