Конспект лекций Санкт-Петербург 2007 г


Типы социально-статистического исследования



страница9/14
Дата30.12.2017
Размер3.54 Mb.
ТипЛекция
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Типы социально-статистического исследования


Всего таких типов два:

1. Крос-секционное

2. Лонгитюдное

Крос-секционное исследование - это исследование, когда все данные о любых процессах или феноменах, как бы они не располагались во времени, собираются одновременно. Предположим, мы изучаем пищевые предпочтения, и у нас с вами такой вопрос: от чего зависят пищевые предпочтения, реальные закономерности? Во-первых, пищевые предпочтения формируются в родительской семье, то есть скорей всего человек будет придерживаться в течение жизни паттерны потребления пищевых продуктов, которые были в семье родителей. Возможны последующие изменения пищевых привычек, но только под влиянием очень небольшого круга факторов, а именно появления на рынке новых пищевых продуктов или модификаций, и то очень многие люди, по данным исследований до 70-80% во взрослом возрасте вообще, не воспринимают новые виды пищевых продуктов, боятся и даже их не пробуют, несмотря ни на какую рекламу, это явление называется неофобия, то есть боязнь новой пищи, многие люди предпочитают не употреблять того, что они не ели раньше.



Второе - уровень благосостояния, то есть уровень дохода. Предположим, мы хотим продвигать на рынок новый пищевой продукт, например португальскую макрель - аналога такого продукта в России нет, и мы могли бы ожидать, что, во-первых, мы можем уговорить употреблять макрель любителей шпрот в масле; во-вторых, мы можем расширить группу потребителей за счет лиц, которые никогда не любили и не употребляли шпроты в масле, но начнут есть португальскую макрель, поскольку по разным причинам она будет у них ассоциироваться со свободой, с западным образом жизни. Здесь в отличие от продвижения совершенно новых товаров на рынке, это вытеснение уже имеющихся товаров за счет новой модификации. Сделать это гораздо сложнее, чем продвинуть новый товар, у которого не было аналогов в опыте группы. Для изучения этого явления нужно выяснить: фактор детства и принятый в семье уровень разнообразия, например любили ли в семье экспериментировать или жестко придерживались консервативных образцов питания; еще следует учесть - что какая-то часть не будет подвержена влиянию нашей рекламы, даже если мы будем бесплатно раздавать эти банки; доход, тем более, что разница в цене на импортные и отечественные товары после 1998 года сохраняются. Для изучения методически этого явления нужно провести опрос с программными вопросами (спрашивать все, что угодно). Но спрос на макрель мы изучаем сейчас, а все факторы, которые спрос сформировали действовали уже очень давно, вплоть до уровня денежного дохода, который связан с образованием, трудоустройством и т.д., причем есть смысл учитывать только недавний уровень денежного дохода, потому что люди из него будут исходить, а формирование пищевых привычек произошло у населения от 20 до 50 лет назад, то есть между этими двумя факторами огромный временной разрыв. Но мы все это изучаем одновременно, то есть спрашиваем о событиях, которые были давным давно. Кстати денежный доход тоже может быть событием которое было давным давно, а раннее детство с пищевыми привычками еще раньше. Или проводилась какая-то рекламная компания, даже минимальная, с ней тоже скорее всего потребитель встречался не вчера. Но изучаем мы это все как бы в одной плоскости, проецируем на одну временную плоскость - на сегодняшний день. Следовательно, мы можем с большей или меньшей надежностью установить факт, и есть или вообще у людей опыт потребления данного продукта. Остаются вопросы, читал ли человек в детстве о макрели в книжках, нормативное давление, квазивоспоминания. С какой достоверностью можно установить, в каком возрасте человек впервые услышал про Португалию и впервые про макрель или какие были пищевые привычки в семье у его родителей? Может он хочет поднять свой социальный статус и улучшает рацион питания, по сравнению с тем который у него был в детстве. Что скажет респондент в двадцатилетнем возрасте, а что семидесятилетний? Можно сколько угодно строить гипотез, но чем дальше во времени интересующее нас событие, тем менее надежны эти факты. Но мы изучаем их на виду и одновременно с теми фактами, которые имеют более-менее ясную надежность, то есть легко вспоминаются, могут быть легко проверены. И никаким образом определить, насколько у нас надежна информация о прошлом, мы не можем. Именно поэтому такие исследования называют крос-секционными. Любая информация, какого бы периода в жизни респондента она не касалась, рядоположена, то есть для нас она одинакова, говорит ли респондент, что ел шпроты в масле в детстве или макрель позавчера. Как вы сами понимаете, для изучения отдаленных во времени событий это метод не самый лучший. Даже само исследование может провоцировать ложные воспоминания, то есть мы можем сами невольно искажать информацию о прошлом при подобного рода опросах. И именно такие исследования в силу своего крос-секционного характера абсолютно не позволяют делать никаких выводов о причинности. Либо человек вспоминает, что когда-то читал про макрель благодаря тому, что мы его об этом спрашиваем, либо он потребляет макрель благодаря тому, что когда-то про нее слышал. Установить, что здесь курица, что яйцо невозможно, - эта так и называется проблемой "курицы - яйца". Поэтому для выяснения причинности необходимо провести лонгитюденальные исследования, то есть исследования проводимые в различные точки времени. Такие исследования делятся на две группы: проспективные и ретроспективные. Проспективные исследования основаны на следующем простом принципе: мы берем какую-то группу и фиксируем в ней интересующие нас характеристики с определенным временным интервалом. Например, мы с вами организовали рекламу тампонов "Тампакс" по телевизору, берем репрезентативную выборку женщин, у которых потенциально есть потребность в этой продукции с 11 /13 лет и до 45/48 лет, и каждый месяц фиксируем, кто из них пользовался тампонами за предыдущую неделю. Подразумевается, что чем дольше реклама находится в эфире, тем интенсивнее эта доля увеличивается, если реклама хоть сколько-нибудь эффективна. Точно так же, если мы хотим изучать формирование пищевых привычек, мы берем группу новорожденных, родившихся в определенный день в определенное время на определенной территории, скажем на территории Санкт-Петербурга, делаем репрезентативную выборку по полу, весу, социальному происхождению родителей и фиксируем их рацион питания в течение 7-10 лет, каждые полгода. Так мы сумеем выяснить какие пищевые предпочтения формируются у различных социальных групп в зависимости от пола и т.д. Существуют такие исследования, которые охватывают целую жизнь человека, в частности такое исследование было предпринято с 1930-х годов и до сих пор продолжается, по нему было выпущено 4 или 5 больших монографий. Среди выпускников Бостонского университета, медицинского и психологического факультетов, отбирались наиболее успешные, то есть отличники, лидеры была прослежена их судьба (последняя публикация вышла в 1995-1996 годах), то есть какие у них были в жизни приобретения, потери, как складывалось их психологическое самочувствие, как строилась их карьера, какие были успех и неудачи, то есть целью этого исследования было формирование душевного здоровья, в отличие от других исследований брались не больные, а наиболее здоровые и успешные, исследователи пытались проследить как жизненные трудности, биография влияют на показатели психического здоровья. Трудности в этих исследованиях и почему они малореализуемы: люди умирают, изменяют место жительства, выходят замуж или женятся, изменяют фамилии, профессии, то есть идет выбытие из наблюдаемой группы, а заменить уже нельзя, поскольку объемы последующих замеров постоянно уменьшаются, причем беда заключается в том, что если мы сначала сделали выборку репрезентативной, то выбытие идет без всякой системы, под действием случайных факторов, не связанных с нашей выборкой, и на последних стадиях исследования у нас может чрезвычайно сильно исказиться группа. В лонгитюденальных исследованиях это очень заметный фактор. Причем есть систематические факторы выбытия, например, если в том поколении, которое мы изучаем, группа попала на период войны, то следовательно у нас выпадут прежде всего лица мужского пола, то есть будет перекос в сторону женщин. Себестоимость такого исследования очень высокое, они крайне дороги, и естественно, чем больше замеров, тем дороже.

Существуют некоторые специальные виды проспективных исследований, которые нужно знать. Первое - это когортные исследования. Этот метод применяется в основном в демографии. Когортой называется группа людей, родившихся в определенный период времени, и обладающих поэтому сходными характеристиками. Например, все дети, родившиеся в период с 1991-1996 годы обладают, общими важными характеристиками, в этот период резко снизилась рождаемость, следовательно, рожали не те семьи, которые обычно должны рожать при обычной, нормальной демографической ситуации. Следовательно, те кто заводит ребенка, - полярные группы: либо лица, страдающие умственной отсталостью (семьи олигофренов чаще всего многодетные семьи) либо люди, которые могут себе это позволить по экономическим соображениям, либо третий вариант - нежеланные дети от которых поздно избавляться. Религиозный фактор не нужно учитывать, так как истинно верующих людей около 1%. То есть дети рождены при каких-то крайних обстоятельствах -это их объединяет. Второе объединяющее их обстоятельство - большинство детей будут воспитываться в условиях недостаточности (питание, одежда, ухода и т.д.). Третье - люди с образованием, полученным в очень специфических условиях, когда не понятно школы у нас платные или бесплатные, многие школы ни чем не обеспечены, учителя перегружены и т.д. и определенный моральный климат в обществе, расшатывание базовых социальных норм, деморализация, высокий уровень преступности, принимаемый обществом. И вот этот эффект общности многих характеристик у лиц одной возрастной группы - получило название кагортного эффекта. Мы можем сделать из них репрезентативную выборку, изучать их каждые 10 лет и смотреть, как изменяющееся общество на них действует. Демографы учитывают численность, то есть смертность, и таким образом прогнозируют вероятность дожития для данной кагорты на определенный период времени, поскольку на них и последующие социальные условия будут действовать также одинаково. Продолжительность жизни это не возраст, до которого люди доживают, он называется средний возраст дожития, или средний возраст, в котором наступает смерть, а средняя продолжительность жизни это тот показатель, который насчитывается по кагортам данного года рождения, это расчетный показатель, это вероятность прожить определенное количество лет. Расчеты постоянно уточняются, чем больше группа прожила, тем точнее расчеты, самые точные расчеты для 1900 года, так как практически все умерли с вы­сокой долей вероятности. Расчет по вероятностным таблицам, то есть по количеству умерших на данный год, эта и есть вероятность для следующего года умереть, выбыть из кагорты. Это очень простые расчеты на основе цепных индексов. Единственная сложность - это получить пол­ный объем данных по первичной кагорте.



Второй тип - это панельные исследования, относящиеся к проспек­тивным. Панель - это какая-то устойчивая сформированная группа, ко­торая по различным вопросам или по одному и тому же вопросу опраши­вается с определенным интервалом времени, не с четким, а когда нужно. Например, в нашем городе есть две панели по потребительскому пове­дению, то есть были отобраны люди, которые согласились участвовать в исследованиях. Построение панели -довольно сложная процедура, пи­шется обращение к участнику, условия, на которых они будут участво­вать и т.д., и периодически проводится их обследования. Они постоянно участвуют в исследовании из года в год, из месяца в месяц, изо дня в день. Обычно участие в подобных исследованиях оплачивается это мар­кетинговые панели для уровня потребления. Для уровня денежных дохо­дов и структуры семейных расходов проводятся бюджетные обследова­ния, или обследования бюджетов семей. Они осуществляются на осо­бом виде панели, которая так и называется бюджетная панель. В нашей стране всегда существовала такая панель, но последние годы по ней не было публикаций, но во времена советской власти начиная с 1920-х го­дов у нас достаточно надежно отслеживались структуры семейных дохо­дов и потребления. И вы можете легко понять, что по многим интересую­щим нас показателям никакого другого надежного источника информа­ции не существует. Например, структуру расходов на различные виды питания можно оценить только через семейный бюджет либо по объе­мам продаж, но этот показатель очень обобщенный и ненадежный, и он не вскрывает самой структуры потребления. В дополнение к этим семей­ным бюджетным панелям периодически проводятся и повторные выбо­рочные обследования семейных бюджетов, которые позволяют с опре­деленной периодичностью оценить надежность панели, потому что если панель была создана в 1960 году, то она репрезентативна для населения страны того периода, но уже после 1990 года она вряд ли отражает ре­альные характеристики потребления, так как изменилась социальная структура, изменился социальный статус людей. Но вообще таких выбо­рочных, углубленных исследований семейного бюджета в нашей стране было проведено всего только два (одно в 1920-х годах, другое в 1960-х). Размер панели около 2 тыс., хотя делают и расширенные панели. Например, у нас в Советском Союзе была панель около 12 тыс., там по 2 тыс. выборки репрезентировали основные регионы - Северо-Западный, Уральский, Западно-Сибирский, Центральный, Южный и др., но не учи­тывали Средную Азию и Закавказье, потому что там не удалось сделать выборку, даже в советские времена люди отказывались отвечать. Из-за наблюдения селекции панельные исследования имеют надостаток, то есть когда люди знают, что их изучают, то это вызывает очень большое подозрение, что они ведут себя не так, как обычно. Например, согласи­лись бы вы, что бы к вам домой приходил счетчик раз в месяц и сидел у вас и смотрел, что вы едите, что готовите, сколько денег даете ребенку на завтрак, и все записывал, следовательно, в панельных исследованиях много источников искажения. Хотя если люди соглашаются, за много лет они привыкают к наблюдателям и меньше на них ориентируются, но про­блема в том, что это, как правило, не те люди, вообще для обычного сред­него человека трудно себе представить такую ситуацию, что к нему в лю­бое время могут прийти, сесть и изучать его поведение. Панель каждый год контролируется и дополняется. То же из больших случайных выборок по населению когда подбирают 5-10 человек вместо выбывшего и спра­шивают, кто из них хочет участвовать; то есть естественным образом идет постоянный ремонт в выборки, но эта панель вообще не менялась после военных лет до реформ, и при стабильных ситуациях они, конечно же, дают известные данные, но если ситуация резко меняется, как у нас, тут уже вряд ли она что-то отражает.

Второй вид - ретроспективные исследования. Как правило, это ис­следование эффективности чего-либо, какого-то вмешательства. В мар­кетинге это чаще всего исследование эффективности рекламных кампа­ний, а медицине они называются катамнестическими (исследование катамнеса - заболевания), а более общее название follow - исследование после какого-то совершившегося события. Предполагается, что таким образом мы можем оценить влияние этого совершившегося события на последующее поведение. Например, состояние больных после операции по поводу онкологических заболеваний, кто считается выздоровевшим -тот, у кого не появляется новая опухоль, то есть исследуются те, кто про­жил 5 лет после операции, 10 лет - считаются практически выздоровев­шими, то есть здесь фиксируется одна характеристика выжил-умер. Бо­лее сложные исследования - исследование эффективности терапии, на­пример при алкоголизме, когда человек пил и пил, затем обратился за помощью его вылечили каким-нибудь методом - закодировали и через год обследуют снова и выясняют, что бросил ли он реально пить или нет. Количество бросивших и есть оценка эффективности данного метода. В оценке эффективности рекламы - оцениваем какой-то объем продаж, например шоколада "Alpengold", проходит телевизионная рекламная кам­пания, после ее окончания мы оцениваем прежде всего уровень продаж, затем можно усложнить задачу, например изучить структуру продаж, то есть изменился ли удельный вес "Alpengold" и не просто абсолютный уро­вень продаж, а среди других видов шоколадных изделий.



Правила проведения таких исследований: во-первых, нужно выделить группу тех, кто будет а последующем изучаться, она должна быть репрезентативной для всей фокальной группы воздействия, то есть если это лечение от алкоголизма, то все алкоголики, которые прошли лече­ние этим методом. Поэтому требования репрезентативности здесь чрез­вычайно важно. Однако в таких исследованиях очень силен фактор се­лекции. Например, вы обратились к телефонному интервью и хотите оце­нить в структуре потребления место шоколада "Alpengold". Как вы дума­ете, кто чаще всего будет отказываться - люди, которые никогда его не употребляли и не хотят о нем говорить, или те, кто не может терпеть те­левизионной рекламы, или настоящие патриоты, которые едят шоколад только российских производителей, или те, кто вообще ни ест никаких шоколадных изделий. Заранее предположить, кто будет отказывать, не­возможно, то есть фактор селекции невозможно никак оценить. Кроме того, выбытие из этой группы осуществляется по факторам, которые могут интерферировать с целью вашего исследования. Например, кто является основным потребителем шоколада среди населения вообще - этого мы не можем сказать, можно лишь условно определить, кто такие "сладкоежки" - те, кто вообще любит есть сладкое, кто это? Это лица с предрасположенными расстройствами питания - ожирение, диабет. На­пример, берем людей только с избыточным весом - они больше потреб­ляют и углеводов, а следовательно, и шоколад у них будет на более при­оритетном месте, у них выше риск заболевания сердечно-сосудистыми заболеваниями, обменными расстройствами. То есть они могут в момент обследования оказаться в больнице или вообще умереть, с большей ве­роятностью, чем те, кто ест меньше шоколада. Правда, нельзя сказать, что в результате употребления шоколада "Alpengold" с ними такое случи­лось несчастье, но это интерферирующий фактор, то есть вероятность выше у них. То есть они могут выбывать из выборки непосредственно по причинам связанным с нашим исследованием, - это тоже никак нельзя проконтролировать. Поэтому в общем ретроспективные исследования малонадежны. Самая большая трудность здесь это идентифицировать представителей первоначальной группы. Например, лица прошедшие лечение от алкоголизма, методом "целебного зарока". Здесь происхо­дит следующее: во-первых, те, кто много лет пил и излечился, неохотно будут предоставлять вам информацию о себе как об алкоголике, скорее всего они будут избегать тем, связанных с алкоголизмом (только у ано­нимных алкоголиков есть повод гордиться собой), но далеко не все по­сещают эти группы и психология этих групп очень мало подходит для боль­шинства пьющих и бросивших пить, это очень своеобразные сообщества, то есть они чаще всего будут избегать любого упоминания о периоде сво­ей алкоголизации, следовательно, будут стремиться уйти из вашей вы­борки. А у тех, кто продолжает пить, еще большая вероятность быть ис­ключенными из выборки, так как если они продолжали пить у них выше и вероятность несчастных случаев, травм или просто смерти от опоя и дру­гих социальный происшествий - потери жилья, адреса, по которому вы будете его искать, оставление семьи, так что о нем никто не сможет дать никаких сведений. И кроме того, если человек прошел лечение, ему бу­дет просто неловко сообщать вам, что ваши усилия оказались безрезуль­татны. Этот же эффект наблюдается в рекламных компаниях, когда дает­ся какое-то вознаграждение за какое-то потребление, используется си­стема премий - бонусов. То есть возникает много интерферирующих факторов, которые очень затрудняют эти ретроспективные исследова­ния, и это все нужно учитывать при оценке их надежности. Чаще всего эти исследования проводятся методом опроса. Периодически, особен­но при длительных рекламных кампаниях, которые проводят фирмы, ос­ваивающие рынок, проводятся дифференцированные замеры восприятия рекламы по группам населения. Это связано и со временем размещения рекламы, и кроме того рекламные ролики нельзя крутить бесконечно, их надо обновлять и надо смотреть в каком направлении их обновлять. Здесь очень сложные закономерности, так как есть очень много случаев, когда очень хорошо оцениваемая реклама приводит к падению реальных про­даж, тогда тем более необходимо выяснять, почему это произошло. При­меров здесь много, в том числе и по зарубежным роликам, нотам это не так драматически звучит, поскольку финансируется за счет рискового фонда генеральной зарубежной компании и поэтому неэффективная рек­лама проходит незамеченной, а у нас соотношение рекламы зарубежных товаров к отечественным в лучшем случае 1 к 4, если не 1 к 9 по прибли­зительным показателям. Российская реклама банка "Империал" была очень хороша, но эффективность ее была нулевая, клиенты не приходи­ли в банк и он разорился. Все эти ограничения нужно иметь в виду, и во­обще, когда мы прибегаем к методу ретроспективного исследования, мы подразумеваем, что происходит что-то вроде эксперимента, то есть су­ществует какая-то ситуация, потребительская, социальная или биологи­ческая, и мы провели какое-то контролируемое воздействие, в результа­те которого произошли какие-то изменения. То есть это простая экспе­риментальная система "до-после".

Но на самом деле в реальной жизни, где проводятся такие исследо­вания, чрезвычайно много факторов, которые влияют помимо всех на­ших Контролируемых воздействий. И мы часто не можем никаким обра­зом предсказать или объяснить, в результате чего наступили фиксируе­мые изменения. Например, почему алкоголик снова начал пить через год, потому что метод лечения был неэффективен или из-за того, что его с работы выгнали, или жена загуляла, или слишком много денег получил и остались лишние на водку - сказать в чем дело абсолютно невозможно. Очень грубым допущением, что в катамнестических исследованиях мы изучаем влияние именно того фактора, который нас интересует.



Еще один вид статистического исследования, которое проводится в крайних случаях, это исследование по уже собранной информации. Их суть: в организации научно-исследовательской или практической в ка­ких-то целях, а цели чаще всего аналитические, собирается очень боль­шой объем статистической информации. Пример из техники: в судоремонтной отрасли по просьбе самих ремонтников на подводных лодках ведется статистика всех поломок за длительный период времени. То есть выясняется, при каких обстоятельствах произошла поломка, определя­ется причина или механизм вывода из строя системы, поддавалась ли она ремонту в течение плавания или не поддавалась, каковы были по­следствия ее выхода из строя и т.д. - польза такой статистики чрезвы­чайно велика, поскольку она позволяет выявить конструктивные недора­ботки и усовершенствовать конструкцию. Но на самом деле вы имеете дело с колоссальных размеров информацией, если даже она собирается по одному флоту и по группе заводов которые обслуживают Северный флот. То есть это могут быть сотни и тысячи первичных документов, на­пример технический акт о какой-то поломке. Текущая статистика здесь дает только общий уровень, например количество поломок в месяц по флоту. Но в действительности там содержится очень много ценной ин­формации, которую сами практики извлечь не в состоянии. Что реально можно сделать с этой информацией? Нужно собрать данные для разра­ботки статистической карты, которая будет исходить не из того, что за­фиксировано в первичных актах, из задач вашего анализа. Причем те по­ломки, которые произошли из-за небрежности человека или нарушения режима эксплуатации, несвязанного с условиями эксплуатации, произ­вольными, как это было на Чернобыльской АС, нужно ли их фиксировать для целей совершенствования технической конструкции? Нет. Если бы стояла инженерно-психологическая задача, то есть приспособить технику к потребителю, то нужно фиксировать те поломки, которые связаны с человеческим фактором, а если заказ связан с совершенствованием тех­нических конструкций, нам не нужна та информация, которую мы все равно не сможем интерпретировать или как-то проанализировать в рамках данного исследования. Здесь нам необходимо изучать, кроме техничес­кой карты, информацию связанную с человеческим компонентом, - то есть нужно получить дополнительный комплекс характеристик по опера­торам - продолжительность службы, опыт, образование, свойства не­рвной системы и т.д. В отрыве от этого информацию о человеческом фак­торе мы использовать не сможем. Что еще не нужно? Знать, кто является виновником происшедшего в данной операции. Следовательно, действу­ет одно очень важное правило, что когда вы заполняете статкарту по уже собранной информации, вы жестко ориентируетесь на те признаки, ко­торые вам нужны, то есть не надо фиксировать все подряд. В отличие от исследования по документам, где фиксируется все подряд, что там есть, здесь учитывается только то, что вам нужно. Потом следует адекватная группировка, сводка и статистическая обработка. Когда вы сталкиваетесь с подобными ситуациями, всегда задавайте себе два вопроса. Если вам делают какой-то заказ, связанный с текущей деятельностью организа­ции, подумайте, нет ли там всего того, что вам нужно, ведь часто можно извлечь нужную вам информацию из той, которая уже имеется. И второй вопрос - какая информация вам не нужна, что можно отбросить. Исходя из личного опыта, я могу утверждать, что любые социальные организа­ции накапливают очень большой объем информации, которую никто и никогда не утилизирует и не анализирует, но на ее базе всегда можно из­влечь очень много из того, что нужно. Но значит ли что мы уже закончили с исследованием? Вернемся к примеру с исследованием технических характеристик судового оборудования, здесь обязательна оценка надеж­ности, и второе - можно ли из таких документов получить напрямую вы­воды о направлении совершенствования технической системы? Нет, но статистический анализ четко покажет, в каком направлении нужно искать. Поэтому все многочисленные системы управления качеством нельзя счи­тать советскими изобретениями, сейчас система управления качеством и контролем надежности - неотъемлемый элемент любой фирмы, кото­рая производит хоть сколько-нибудь сложный продукт, они все основаны на статистических исследованиях, то есть анализ, и сами готовые про­дукты проходят статистическую оценку по тем же принципам выбороч­ного исследования. Таким образом исследование проблемы качества -то же самое исследование по уже имеющимся данным, с теми же чело­веческими параметрами, если их надо включать. Лонгитюденальные ис­следования - это исследование, которое проводится во времени, то есть замеры в различных временных точках, и существуют специализирован­ные виды этого исследования: в демографии, в экономике, в социоло­гии.

Первый из методов сбора эмпирической информации в поведенчес­ких исследованиях - это метод наблюдения. Под наблюдением в пове­денческих науках понимают не то, что в статистике, то есть фиксация ста­тистического факта. Под наблюдением понимается непосредственное наблюдение, визуальное наблюдение, наблюдение при помощи исполь­зования наблюдателем своих органов чувств и с каким-то способом пос­ледующей фиксации результата. Хотя когда мы говорим о наблюдении, мы прежде всего имеем в виду зрительную фиксацию, на самом же деле в процессе наблюдения человек привлекает естественно все органы чувств, которые связывают его с внешней средой: слух, обоняние - дистантные рецепторы, то есть фиксация отдаленных от человека предме­тов, информация из окружающей среды. Почему понятие наблюдение закрепилось именно за визуальным наблюдением? По той простой при­чине, что с помощью зрения мы получаем наибольший объем информа­ции из окружающей среды, а тактильная, обонятельная, осязательная информация только дополняет тот образ, который у нас складывается в результате визуального наблюдения. Естественно, когда человек сооб­щает о том, что он наблюдает, он не дифференцирует, какую информа­цию он получил от органов зрения, какую от слуха, какую от обоняния, от осязания, обычно в результате наблюдения описывается некий целост­ный образ. Описание этого образа зависит от двух связанных перемен­ных: первая переменная - это собственный опыт наблюдателя, потому что мы не можем описать ничего из того, чему нет аналогов в нашем опы­те, второе - система категорий, которая отражена в языке наблюдателя. Понятно что то, что человек не может ни с чем сравнить и ни как назвать, он не может и наблюдать. Собственный опыт и языковая структура явля­ются основными, взаимосвязанными инструментами, при помощи кото­рых человек категоризирует действительность, то есть описывает в по­нятных для него вербальных конструкциях. Например, когда люди осваи­вали незнакомую для них территорию, где они раньше не бывали, напри­мер Северо-Запад, они прежде всего называли местность, причем со­вершенно не обязательно, чтобы эти языковые символы находились в какой-то реальной связи с характеристикой местности, хотя это чаще всего как-то учитывается, но когда мы категоризируем местность в тер­минах для нас совершенно несвойственных? Например, если взять все карело-финские названия территории Северо-Западного региона(Вуокса, Куоккала) говорят ли они нам о чем-нибудь? Для них эта карта пере­водима, а для нас совершенно непереводима, но в то же время это не мешает нам взять карту, где есть эти названия, и при помощи этой карты сообщить любому другому человеку, где находится та местность, кото­рая нас интересует. Такая категоризация вербальных символов – первый шаг к познанию любой действительности. Но если вспомнить, как пере­водятся большинство названий местности, они уже отражают какие-то существенные черты. Что будет существенными чертами в тех или иных названиях? Все объекты называются людьми с точки зрения практичес­кой полезности, пригодности для нормального хозяйственного исполь­зования, а не абстрактного видения. Этим отличаются естественные на­звания от искусственных, которые придумывались, типа Комсомольск, Владивосток и т.д. Такие названия символизируют вторичные террито­риальные или государственные особенности. Естественное название формируется по принципу естественной полезности. И соответственно, если человек принадлежит к той этнической общности, которая выросла в определенных географических условиях, то в его сознании присутству­ют какие-то термины, предположим, у народов Северо-Запада- это тер­мины категоризации местности; болотистое - сухое, лесистое - пустошное, ягодное - неягодное, много змей водится - мало змей водится, при­годна ли речка для судоходства, ее свойства - скорость течения, пороги и т.д. -все это важно для хозяйственного использования. И соответствен­но в языке этой этнической общности существуют обозначения именно для таких характеристик местности. Теперь представьте, что носитель языка, карело-финской культуры, без всякого специального образова­ния, географической подготовки и прочего, попал бы, например, на Кубу, Смог бы он при помощи тех языковых категорий, носителем которых он является и дифференцирует Северо-Западную местность, описать мес­тность на Кубе? Нет. Его система категорий была бы совершенно неадек­ватна, той местности, в которой он бы оказался. Это подтверждает изве­стная теория о связи языка и мышления или гипотеза Сепира - Уорффа, о том, что особенности мышления той или иной этнической общности, то есть мышление людей, отражает те языковые категории, которые смог­ли сформироваться только в практическом опыте в данных условиях, в которых эта общность развивалась. Процесс чувственного познания или переработка информации когнитивных процессов, основные звенья, со­ставляющие процесс наблюдения. Восприятие начинается с ощущения, затем формируем образ. Два типа образа: образ восприятия, то есть то, что непосредственно отражает чувственное восприятие действительно­сти, второй образ - представление, то есть абстрагированный обобщен­ный образ предметов одинакового класса. Вы воспринимаете этот стол и тот стол, они чем-то похожи и чем-то отличаются. Вопрос; чем они по­хожи и чем отличаются? Свойства общие, отличие в высоте ножек, коли­чество ножек не является дифференцирующим, еще значительная пло­щадь поверхности - то есть по этим признакам можно объединить тот стол и этот, а различает их- цвет, мы всегда воспринимаем какой-то конкретный стол. Каким образом мы определяем, что предмет, который мы восприняли, является столом, а не табуретом? Мы сравниваем его с обоб­щенным образом стола, существующем в нашем сознании, причем надо сказать, что у веек людей обобщенный образ стола одинаковый. Более того, вы этот одинаковый образ называете одним и тем же словом, сле­довательно, можно говорить, что вы носитель одно и той же культуры, и в терминах языка, которые используются в вашей культуре, каждый чело­век при упоминании слова стол будет понимать одно и то же. Тот непос­редственный стол, который мы воспринимаем, - это образ восприятия, а то, что это именно стол, мы понимаем, потому что мы сравниваем наш образ восприятия с образом представления. Образы представления же­стко закреплены в языке, и в общем, структура образа представлений во всех культурах имеет очень большое сходство. Сходство образов пред­ставления в разных культурах называются культуральные универсалии. Предположим если наш карело-финн попадет на Кубу, то он увидит, что море это большое количество воды, несмотря на то, как оно называется, и что если там есть залив, то он назовется тем же словом залив. И в лю­бой культуре, которая контактируете морем, обязательно существуют те слова, которые отражают сходный опыт. Именно поэтому возможен и перевод с языка на язык, с однозначным пониманием, и вместе с тем этот принцип говорит о том, что можно описать все культуры в одинаковых терминах. То есть во всех культурах есть тарелки, ложки, столы, стулья. Во всех культурах люди во что-то одеваются, это может быть и платье от Диора или набедренная повязка, но все равно это одежда и всюду есть обобщенный образ одежды. Если в какой-то культуре нет предметов, ко­торые нам привычны, то такое отличие сразу бросается в глаза наблюда­телю. А все культуральные универсалии сравниваются внутри одной сис­темы категорий, и по этим признакам наблюдатель может сравнивать.

Экологическая ошибка


Основная задача статистики определить уровень какого-либо явления на определенной территории в определенное время, например, мы опре­деляем, что на территории Санкт-Петербурга в январе 1999 года мужчины в возрасте старше 45 лет один раз в неделю ели рыбные консервы. Это социально статистический факт, мы установили и зафиксировали его с большей или меньшей вероятностью, которая зависит от объема выбор­ки. Предположим, что в том же январе, как только успели обработать дан­ные, мы познакомились на территории Санкт-Петербурга с мужчиной стар­ше 45 лет, вы представились друг другу и говорите ему, я знаю, вы каждую неделю едите рыбные консервы. Как вы считаете, ваше суждение совпа­дет с реальностью или нет? Абсолютно неизвестно, причем чем больше мы характеристик учитываем, тем меньше вероятность, что они совпадут с реальной характеристикой любого конкретного индивида из тех, кото­рых мы изучали. Предположим если мы изучаем потребление рыбных кон­сервов, частоту использования различных бритвенных лезвий и какой брак по счету -1. 2, 3, 5, 7 и т.д. в том же возрасте, если мы берем все эти три характеристики, вероятность найти реального мужчину, у которого они все будут именно такими, приближается к нулю. Эта проблема называется про­блемой экологической ошибки. Слово экология употребляется в разных значениях, в нашей стране оно чаще всего обозначает науку о физико-хи­мической среде обитания человека. Еще используют словосочетания эко­логия духовной жизни, экология культуры, но это идиомы. Экология как наука изучает физические и химические факторы человеческого окруже­ния, а также биологические и вообще естественные. На Западе в соци­альных науках под экологией понимают совсем другое - территориальное распределение паттернов социального поведения (образцы, модели, по­веденческие стереотипы). Например, изучение распределения по терри­тории алкоголизма, проституции, преступности - это и есть экологичес­кий анализ. Экологическая ошибка это принцип, согласно которому стати­стические характеристики в какой- то популяции на определенной терри­тории не могут быть перенесены на любого из представителей этой попу­ляции или на индивида на той же территории и в то же время. Статисти­ческие характеристики популяции являются популяционными характери­стиками, а не характеристиками индивидов, которые составляют эту по­пуляцию. По одной характеристике легко найти индивида или единицу, который соответствует средним популяционным характеристикам, но чем больше их берется, тем больше сочетаний и тем меньше вероятность най­ти хоть одного реально существующего человека, соответствующего всем характеристикам. Например, часто встречающийся в публицистике слу­чай. В нашей стране сейчас очень высокий уровень душевого потребле­ния алкоголя, в переводе на чистый спирт это составляет около 13 литров чистого спирта (100%) на человека в год. Рассчитывается этот показатель на все население. То есть можно предположить, что наши пенсионеры, выпивают 10,8 абсолютного спирта, а также грудные младенцы начинают выпивать, чтобы за год набрать такую норму. Но на самом деле многие люди выпивают гораздо больше. Весь этот алкоголь выпивают всего 10% насе­ления - это кривая Лидермана, то есть остальные 90% выпивают пример­но 5-8% от всего ввозимого и произведенного алкоголя. Но это правило нельзя распространить на все группы, хотя для населения в целом оно все­гда и всюду соблюдается.

Лекция 3. Наблюдение



Образы-представления находятся у людей в памяти, то есть наша память это резервный склад образов, представлений, и стоит нам что-либо увидеть из того, что мы раньше не видели, мы сразу же осуществ­ляем процесс сравнения, то есть мы извлекаем из памяти все сходные образы с тем, что мы видели, сравниваем то, что видим сейчас, и смот­рим, можно ли это отнести к какому-то имеющемуся в сознании образу представления. Например, вы видели такое средство передвижения, как самокат, а самокат с мотором, к какому виду из предметов окружающего мира самокат относится, виду транспорта, из тех с которыми мы сталкиваемся повседневно, - к мопеду или велосипеду с мотором, с одной сто­роны, но с другой стороны, он ведь очень отличается по конструкции, то есть его можно еще сравнить с роликовой доской - скэйтбордом, можно сравнить с самокатом без мотора, можно сравнить с транспортной те­лежкой, которую надо толкать, - то есть перед нами нечто промежуточ­ное, и если я говорю вам про самокат с мотором, то всем будет понятно, что мы имели в виду, благодаря описанию и тому, что в нашем опыте есть сходная категория. Образ представления формируется на основе срав­нения, то есть чтобы возник образ стола вообще, нужно увидеть, как ми­нимум, два стола, так как если мы, скажем, увидели один стол, то это будет совсем уникальный случай, который совсем не с чем сравнивать. После того, как мы увидели два стола, как нам перейти к тому, что есть общее понятие или категория стол? Нам нужно проделать операцию обоб­щения, то есть выделить у этих двух столов те общие качества, которые их объединяют и делают столами. За этот процесс отвечает психическая функция - мышление. Отсюда и очень сильная связь восприятия с уров­нем мышления, человек, который лучше мыслит, лучше и категоризирует действительность. Лучше мыслить, это значит - иметь высокий интел­лект, это психическая функция не самостоятельная, а отражающая уро­вень мышления. А уровень мышления это и есть способность к абстраги­рованию. Чем менее низкий интеллект, тем меньшим кругом понятий спо­собен пользоваться человек. Понятия еще имеют синоним в логике, они называются - категории, и понятийное осмысление действительности носит название категоризации. Например, как можно категоризировать комнату? Здесь важно внутреннее содержание, мебель, но этого мало так как это не будет достаточно специфичное обозначение для выделе­ния существенных качеств аудитории, для нас важно - пригодна ли эта мебель для того, чтобы слушать лекцию и записывать. Если вы здесь ни разу не были и должны прийти на лекцию, что для вас важной что интере­сует в первую очередь: хватит ли места, есть ли столы, есть ли на чем писать, от этого зависит, что с собой брать- ручку, твердую папку, то есть мы производим оценку с точки зрения важности предметов для нашей деятельности, и все остальное-темная или светлая комната, стулья мяг­кие или жесткие, достаточно ли места - это все с точки зрения деятель­ности. Что такое адекватная и неадекватная категоризация аудитории? Предположим, что вы пришли сюда записывать какую-то лекцию. В каких категориях вы будете ее описывать: надо ли быстрее приходить, чтобы занять место за столом, места много, но только часть за столом, а часть, где негде писать, аудитория холодная, то есть нужно одеваться теплее и т.п. -это все существенно, здесь мы исходим из того, чем мы будем здесь заниматься. А какова будет неадекватная категоризация - оснащена ли различной мебелью с разной степенью удобства и разной цветовой гам­мы. Адекватная категоризация может быть использована для предмет­но-практических целей. Одни и те же категоризации могут быть адекват­ными и неадекватными в зависимости от целей, для чего мы хотим их использовать. Вообще, даже теоретически можно представить себе ка­кой-нибудь способ описания и структурирования внешней действитель­ности вне этих осмысленных категорий, образов представлений? Кате­горизация в художественных образах, заведомо неадекватная. Вопрос; зачем тогда искусство? Ведь даже первобытный человек категоризировал действительность именно в мифологических образах и образах ис­кусства. У этих образов другая функция, вот почему, скажем, предприни­матели - большие любители искусства и коллекционеры, такие образы расширяют возможности нестандартного описания ситуации, то есть расширяют возможность каких-то эвристических решений, это нужно не сколько для описания адекватной повседневной деятельности, сколько для инновационных решений. Если бы все мамонты, бизоны и все про­чие дикие звери, на которых охотился первобытный человек, вели себя строго детерминированно, то есть совершено одинаково, и все ситуа­ции охоты были бы совершенно одинаковы, то это была бы полностью алгоритмизированная деятельность, и искусство было бы совершенно не нужно. Но вполне можно представить себе такие ситуации, когда даже неадекватная для практических целей интерпретация - категоризация может быть использована для других целей. Отсюда следует очень важ­ный вывод, что при наблюдении нет никакой правильной системы. Сис­тема категорий, в которой мы будет структурировать объект наблюде­ния, всегда будет зависеть от целей, которые мы преследуем.

Одна из основных особенностей социально-философского подхода к изучению социальных явлений, в отличие от эмпирического подхода, заключается в том, что философы предполагают, что одних данных на­блюдения для полного универсального и всестороннего познания действительности недостаточно. Имеет ли такая точка зрения какие-то обо­снования? В чем логические основания такого взгляда? Это адекватные действия в окружающем нас мире. Например, вы пришли в универсам и хотите купить какую-нибудь колбасу получше. Каким образом вы будете действовать? Прежде всего в продаже очень много сортов, а вы не знае­те какой взять, так как вы большинство из них не пробовали. Вы предла­гаете метод опроса продавца. Но метод опроса не эффективен, так как продавец заинтересован в том, чтобы продать товар. В ситуации, когда вы не знаете свойства товара, что вы делаете? Вы смотрите, что берут чаще всего другие покупатели (и вы не ограничены во времени), то есть вы поведете себя, как другие люди ведут себя в этой ситуации и поведе­те себя адекватно. Или другой пример: вы на улице кого-то толкнули и видите недовольство на его лице. Как вы себя поведете? Извинитесь или скажите, так тебе и надо. Если вы не хотите возникновения конфликта, то вы исходя из наблюдения за реакциями другого человека, состояние ко­торого вы тоже правильно категоризируете как недовольство, возмуще­ние, готовность к агрессии, вы выбираете образец поведения, чтобы смяг­чить эту реакцию, причем средствами из опыта, в соответствии с той куль­турой, к которой вы и он принадлежите, то есть если вы извинитесь. Вот эта предпосылка, что наблюдение адекватный и достаточный метод для познания действительности, базируется на нашем универсальном соци­альном опыте. Здесь есть одно ограничение: чтобы себя адекватно вес­ти в данной культуре, помимо общего набора понятий, присущих этой культуре, еще надо иметь адекватный уровень мышления, то есть мало иметь набор понятий, надо уметь адекватно их использовать. То есть до­статочный уровень мышления - это обязательное условие для использо­вания данных наблюдения, именно по этому социально-философский подход предполагает не просто фиксацию в понятиях явлений окружаю­щей действительности, но еще и анализ. Предполагается, что социаль­ное знание выводится не просто из наблюдения, но еще из неких логи­ческих операций над материалом наблюдения. Все спекулятивные соци­ально-философские теории человека и общества строятся исключитель­но на материалах наблюдения. Например, теория, гласящая, что все люди являются биологическими альтруистами. На основе чего можно сделать такое заключение? Люди подают нищим, поддерживают детей, существу­ют целые социальные институты поддержки слабых и незащищенных, и их функционирование вызывает сочувственное отношение населения, героическое поведение людей в различных экстремальных ситуациях -боевых действиях, катастрофах. Правомерна в этом смысле теория био­логического альтруизма? И вот из таких фактов, путем логических умо­заключений, делается вывод: раз это универсальный образец поведения в разных культурах, и есть специальные механизмы для его реализации, следовательно он соответствует каким-то биологическим предпосылкам. А теперь теория биологического эгоизма или индивидуализма: все люди враги, каждый человек стремится к личному благополучию и обогаще­нию за счет других. Как вы считаете, это правильная теория? Правиль­ная. И если мы будем наблюдать нашу повседневную жизнь, мы найдем для этой теории примеров не меньше, чем первой. И с таким же успехом можно сказать, что поскольку индивидуальное выживание это главная предпосылка к выживанию рода в целом и вида, и здесь включаются ме­ханизмы биологического отбора, то есть лица с более выраженным био­логическим потенциалом имеют больше шансов к воспроизводству и накоплению ресурсов, следовательно, это тоже генетический механизм отбора. Какая теория правильная? Обе. Это особенность подобного рода социально-философских теорий, как бы они не закрывались биологичес­кими факторами, экономическими, статистическими рассуждениями, по типу теории социального неравенства, сказать, верны ли теории или не верны, невозможно никоим образом в рамках их собственных теорети­ческих категорий. Как по вашему мнению, все люди равны между собой? Без различий класса, цвета кожи, образования, национальности, веро­исповедания - не равны. То есть физически, умственно люди неравны, и какие бы конституции не принимались, и какие бы принципы не провозг­лашались, неравенство людей заложено уже биологически. Хотя, с дру­гой стороны, декларировать его по биологическим основаниям это со­вершенно антигуманистический подход, нельзя сказать, что те, кто выше ростом 170 лучше тех, кто ниже 170. То есть любые социально-философ­ские теории всегда порождают подобные проблемы, в этом причина не­обходимости эмпирического подхода. Можно ли сказать, что наблюде­ние является адекватным методом даже для логических форм социаль­ного познания то есть что наблюдение может дать первичный материал для последующих исследований и какое-нибудь предварительное зак­лючение? Тогда давайте дальше размышлять. Вы в библиотеке когда-ни­будь видели разделы "Краеведческая литература", или "Географические описания", - это бесконечное количество томов, начиная с Марко Поло и Афанасия Никитина и кончая заметками журналистов о поездках в Ке­нию. Огромный материал, полученный методом наблюдения. Как вы счи­таете, может ли весь этот материал быть использован для научных це­лей? Можно ли на основе этих данных сказать что-либо о закономернос­ти развития японского общества, его принадлежности к западной или восточной культуре, технологическим или примитивным обществам. Что вообще можно сказать о японском обществе на основе наблюдений? Что японцы стоят на коленях за столами, и у них есть чайная церемония и что дома они переодеваются в кимоно. На улице говорят по-английски, а дома по-японски. Есть универсальные обряды, например обряд инициации, они существуют во всех культурах в той или иной форме. И более того, если вы будете изучать советский колхоз и японскую деревню, вы придете к совершенно одинаковому выводу. Но разница очень большая: Япония технологическое общество, с очень развитой передовой промышленно­стью, наукой и прочее, и сельских поселений, таких, как можно увидеть в Ленинградской области, если отъехать на 100 километров от города, в Японии вы не найдете, там просто по территории не могут себе это по­зволить. Можно сказать, что это одно и то же русская - крестьянский об­щинный дух и японское коллективистское сознание? А ковбои на ферме в Америке? Там тоже очень силен дух коллективизма, взаимоподдержки и прочее. Это просто идеология, на самом деле японское общество сей­час более индивидуалистично, чем западное. Это стереотипы, которые когда-то образовались, и чрезвычайно сложно сказать, соответствуют они чему-то или не соответствуют, то есть их ценность нулевая. И все эти многочисленные материалы с описаниями, интересными деталями со­вершенно не годятся для каких-то выводов. Все заключения умозритель­ны, никакой почвы под ними нет, и найти ее невозможно, любые выводы, которые делаются на результатах подобного наблюдения, вообще ника­кой практической ценности не имеют. Более того, есть такие культуры, где кроме материалов наблюдения вообще ничего нет, например культу­ра инков, они исчезли, культура исчезла, есть какие-то испанские источ­ники, где просто фиксируется ряд бытовых деталей, для того, чтобы из этих сведений извлечь что-то, что может быть использовано для научно­го анализа, требуются огромные усилия, и этот материал настолько спор­ный, что по нему невозможно сделать какие-либо окончательные выво­ды, скажем, о социальном устройстве мы не можем ничего сказать, хотя сохранилось очень много описаний. Кто-то говорит, что оно похоже на социализм, кто-то - на фашизм, кто-то - на первобытно-общинное об­щество, но даже это невозможно доказать. Мы говорим о том, что люди непосредственно записывают, когда наблюдают. Исследования, конеч­но, так не проводятся. Вот такое наблюдение, которое осуществляется на основе личных наблюдений, - называется несистематизированным. Его основные характеристики: наблюдатель всегда категоризирует объект наблюдения, в терминах той культуры, к которой сам принадлежит, вто­рая особенность - культуральные универсалии ускользают от наблюде­ния, и наблюдатель фиксирует то, что отличается от его индивидуально­го опыта. Например: если человек всю жизнь просидел за столом на сту­ле, то ему бросается в глаза, что люди стоят на коленях за столом, если он пил чай из бумажного стаканчика из автомата, то для него чайная церемония это что-то необычное. Наблюдатель в такой ситуации легко фик­сирует различия и не в состоянии фиксировать общие черты. Например: вы идете по улице современного японского города. На что прежде всего вы будете обращать внимание? Что зафиксирует наблюдатель средней японской толпы, например в Токио? Монголоидные черты лица у боль­шинства, поскольку в Японии до сих пор мало иностранцев, он обратите внимание на язык - на улице говорят больше на английском, одежда бу­дет совершенно такая же, как и у нас, встретить японца на улице в наци­ональной одежде это приблизительно, как у нас - русского в косоворот­ке и в сапогах на Невском проспекте. То есть наблюдатель зафиксирует отличия. Поведенческие науки изучают основные, базисные, фундамен­тальные закономерности, а наблюдатель фиксирует вторичное, второ­степенное, то, что бросается в глаза, то есть существенных черт для ис­следования наблюдение не фиксирует. На самом же деле то, что проис­ходит с наблюдателем, в процессе наблюдения гораздо сложнее.

Треугольник Фреге, как он представляется наблюдателю, может быть охарактеризован по трем параметрам: видимое поведение или действие (коннотат), значение этого действия (сигнификат), знак, которым обо­значается (десигнат). Для примера возьмем любое социальное действие. Вы идете по улице, навстречу вам молодой человек, он улыбнулся вам и подмигнул левым глазом. Как это можно описать, с точки зрения наблю­дателя, формально? Улыбка, закрытие века левого глаза на короткий от­резок времени. Скажите из вас кто-нибудь так это воспримет? Нет. вы это воспримите с точки зрения какого-то значения. Чтобы это значило, на ваш взгляд? Это выражение симпатии и заинтересованности. Если мы захотим обозначить словом вербальным конструктом то, что произошло в этой ситуации, как мы это обозначим? Можно это обозначить каким-то одним словом или знаком? "Заигрывает". Таким образом, каждое соци­альное действие характеризуется качественно различными сторонами: первое - внешне наблюдаемое поведение, второе - его символическое значение, третье - знак, которым оно обозначается в языке. Жесткой свя­зи между этими явлениями вообще не существует. То есть, например, вместо слова "заигрывает" могут быть использованы другие слова: "флир­тует" или "подманьячивает", то есть такое поведение может быть опре­делено при помощи разных знаков и соответственно иметь различное значение для наблюдателя, то есть если это болезненно повышенное настроение, то значение это проявление болезненного состояния, если это происходит в контексте обычной уличной ситуации, то это скорее всего имеет значение сексуальных действий, если это производится с партнером того же пола, то гомосексуальных действий, таким образом совершенно различные значения могут быть приданы одному и тому же действию наблюдателем. Каким образом значение связано со знаком и с внешним поведением? Вообще эта связь культурально детерминиро­вана. Например: если вас спрашивают, как дела, и вы отвечаете ОК, в каких культурах будет понятно, что у вас все хорошо? В англоязычных и иностранизированных. Если вы это скажете в Центральной Африке, вас могут вообще не понять. Связь знака со значением и с внешним поведе­нием жестко культурально детерминирована, хотя сами стороны этого треугольника связаны не очень жестко. Следовательно, одно и тоже зна­чение "все в порядке" может быть выражено фразой "Все в порядке", сло­вом, поднятым большим пальцем - и это все будет для нас эквивалент­ное значение. А когда наблюдатель фиксирует такого рода поведение, что же он фиксирует на самом деле? Например, социальный психолог изучает, стоя на улице, проблему уличных знакомств среди молодежи. Вот он стоит на месте, где чаще всего происходят такие знакомства, и фиксирует способы, техники, частоту и прочее. Что он будет фиксиро­вать? Реально существующие способы знакомства. Что он будет фикси­ровать в голове и в документе, который он будет заполнять? Он не будет фиксировать: "Одна встреча с подмигиванием и раздвиганием уголков рта", он будет фиксировать значения, то есть попытку вступить в какой-то контакт, причем сексуально окрашенный. Что в такой фиксации содер­жится, кроме непосредственного наблюдения? Что еще делает человек, когда фиксирует таким образом результаты наблюдения? Он категоризирует. Категоризирует в категориях, культурально связанных, которые наличествуют в языке. Для того, чтобы пройти путь от восприятия до ка­тегоризации, какое звено еще включается? Представление и мышление. То есть фактически когда наблюдатель фиксирует такого рода сложное поведение, он фиксирует не само поведение, а свои мысли по поводу этого поведения, то есть свое умозаключение. Стоят три наблюдателя, и каждый независимо фиксирует результаты этой встречи: один пишет: "Прошел маниакальный больной"; другой пишет: "Молодой человек, же­лающий познакомиться: третий: "Человек с навязчивыми тиками лица", хотя они зафиксировали одно и то же поведение, абсолютно идентич­ное. В чем тут дел о, почему перед нами абсолютно разные записи? Здесь происходит интерпретация. Каждый человек, встречая другого с ухмыл­кой на лице, интерпретирует это действие как-то. И не реагирует, как на непосредственное воздействие. Здесь самая главная проблема: любое реальное несистематизированное наблюдение, то есть то, которое мы осуществляем в реальной жизни, всегда интерпретативно, то есть мы не просто фиксируем внешнее действие, а сравниваем его на основе свое­го социального опыта с какими-то категориями, с образами представле­ниями, категоризируем и на основе своей категоризации интерпретируем. Самые большие проблемы возникают, когда наблюдатель не в состо­янии интерпретировать наблюдаемое явление в рамках его реальных зна­чений. Например: вы родились в Центральной Африканской республике, прожили там всю свою жизнь и приехали наблюдать жизнь в деревне Ле­нинградской области. Вы приехали и смотрите, как кто-то там построил новую избу и заселяется, и перед тем, как там начать нормальную хозяй­ственную и прочую жизнь, прибивает подкову к порогу. Чтобы вы поду­мали по этому поводу? С какой целью? Для нас это оберег, а с его точки зрения - это бред, и человек делает не то, что надо. Вы видите, что вне системы обыденных, внехристианских, языческих представлений, кото­рые являются элементами культуры только европейской, а в ареале рас­пространения в славяно-германских племен это очень древний обычай и за пределы Европы он не выходит, то есть для любого внешнего наблю­дателя, не принадлежащего к данной культуре, это действие абсолютно непонятно, оно бессмысленно. И очень многие данные непосредствен­ного наблюдения характеризуются тем, что то, что наблюдается, пред­ставляется забавной бессмыслицей. Например, очень многие наблюда­тели в Китае, когда туда проникли европейцы, были страшно поражены обычаем одевать на девочку (женщину-ребенка) маленькие колодки, что­бы у нее были маленькие искривленные ноги, на которых она не сможет стоять, это воспринималось как варварство, уродование и прочее, но для самих китайцев в этом был смысл; если это порядочная женщина из хо­рошей семьи, то ее должны обслуживать слуги, и она вообще не должна стоять на своих ногах, настоящая цивилизованная женщина должна пе­редвигаться в паланкине, и вот эти маленькие искривленные ноги счита­лись особым признаком красоты. За этим стоит целая система устойчи­вых представлений, категорий и культуральных факторов, но для евро­пейца это представлялось полной дикостью. Из этих примеров следует, что адекватное наблюдение может быть осуществлено только в рамках той культуры, в которой оно осуществляется. Парадокс в том, что наблю­датель видит все, что осуществляется, в категориях своей культуры. А если он видит в категориях той культуры, в которой наблюдает, то он про­сто не может заметить. К Уильяму Томасу и Толкотту Парсонсу восходят два представления о культуральном факторе наблюдения. Концепция культуральной релятивности, или относительности, жестко утверждает, что любое явление может быть правильно интерпретировано только в рамках той системы культурально детерминированных категорий, в ко­торых оно возникло. Согласны ли вы с таким утверждением? Например, вы находитесь в Центральной Африке посреди полупустынной местнос­ти в саванне, вы являетесь аборигеном в Центральной Африке, вы здесь родились и выросли, вы идете по саванне, и вдруг на вас едет джип, вы в сторону, а он за вами и вот-вот сейчас догонит и раздавит. Порождение какой культуры этот джип -европейской, как вы считаете, будет он испы­тывать какие-нибудь трудности с интерпретацией этой ситуации? Нет. Совершенно так же европеец, который никогда не видел слонов, если на него бросится слон, то он все поймет, хотя в его культуре может и не су­ществовать категории для обозначения слона. Если попробовать проана­лизировать весь объем культурально релевантных знаков, которые су­ществуют в рамках любой культуры, выясняется, что они вообще в по­давляющем большинстве являются универсальными. Теория культураль­ных универсалий существует всего 15 лет. Теорию культуральной реле­вантности начали признавать. Например, вы попадаете в совершенно незнакомую культуру и должны показать жестами, что хотите есть, так, чтобы вас поняли в любой культуре. Конечно, вы будете открывать рот, стучать ложкой по столу, показывать на живот, и если возьмут миску и половники нальют вам что-то съедобное, как вы это расцените? Как дей­ствия, направленные на то, чтобы вас накормить. А вовсе не как агрес­сию или желание вас убить или как-то иначе. В общем, подавляющее боль­шинство культуральных символов именно таковы. Концепция культурального соответствия утверждает, что действительно есть очень много куль­туральных универсалий, а культуральная специфичность выражается в том, что все элементы каждой культуры соответствуют друг другу. Насколько точно будет фиксировать наблюдатель, принадлежащий к одной культуре явления из другой культуры, определяется понятием культураль­ной дистанции. Чем больше культуральная дистанция, тем меньше адек­ватность интерпретации. Например, коренной житель Белоруссии при­ехал во Псковскую область и стал там наблюдать некоторые социальные факты, как вы думаете, большие у него будут ошибки в интерпретации? Нет, почти никаких. А если тот же житель Белоруссии приехал в штат Ка­лифорния, где, кстати говоря, очень много выходцев из славянских стран, которые покинули нашу страну, не будем говорить про последние волны, приблизительно 150 - 80 лет назад. Будут ли у него сложность с интер­претацией? Да, будут. И так далее. 6 общем-то, надо сказать, что даже в очень близких культурах есть некоторые знаки со значениями, которые мало понятны даже чуть-чуть отличающимся от них представителям той же культуры. То есть существуют очень тонкие культурально дифферен­цирующие признаки. Широко известный пример: то, что в Петербурге называют ларьками, в Москве - палатками, булку - белым хлебом, кар­точку. - проездным - это то, что бросается в глаза, это различия значе­ний. Почему мы так много стали говорить о культуре, хотя, в общем, мы занимаемся социальным поведением? В чем различие между социумом и культуральной общностью? Их нет, это одно и то же. Все элементы в культуре имеют эквиваленты в социуме. Можно считать религию культуральной чертой, можно говорить про страны исламской и христианской культуры и то, и другое будет правильным.

Также можно говорить про католические и протестантские культуры, но обязательно существует социальный институт, который отражает ме­ханизмы этого культурального воздействия, - это церкви. Возьмите лю­бой другой элемент культуры, например художественную культуру, кино­искусство - это элемент культуры, голливудский фильм от французского очень легко отличить, даже при незнании артистов, языка, а российский тем более отличается и оттого и от другого, но этому в обществе соответ­ствует форма производства фильмов, копировальные фабрики, кинотеат­ры, рекламная индустрия, критика как часть художественной культуры. И окую бы вы не взяли отрасль или часть культуры, вы всегда найдете экви­валентный ему институт или механизм или процесс. То есть культура не может существовать вне социума, но почему мы иногда говорим о культу­ре, а иногда и социуме, об обществе? Любой член данного общества явля­ется фокусом всех культуральных факторов, которые действуют в этом обществе, от бытовой культуры или безкультурия, до знания классики и прочее. Существует масса институтов в обществе, которые делают чело­века носителем культуры. Нет ни одного человека, если он интеллектуаль­но полноценный и не было никаких жестких ограничений в виде болезней, тюремного заключения или других форм изоляции, который не был бы но­сителем всей культуры, в той или иной степени, кто-то больше интересу­ется живописью, кто-то разделяет какую-то субкультуру, то есть соотно­шения различны, но каждый человек носитель всей культуры. В чем все же различия? Когда мы говорим об обществе или о социуме, мы подчеркива­ем для всех обществ общее, или универсальные составляющие общества, в каждом обществе есть: армия, религия, система управления, экономи­ческая система - безотносительно, например, берем ли мы первобытное общество, затерянное в лесах Амазонки или берем мы современное япон­ское или американское общество - всюду есть одни и те же социальные институты, всюду есть система образования, воспитания, они универсаль­ны, а вот когда мы говорим о культуре, мы, во-первых, акцентируем неко­торые явления, составляющие духовную жизнь общества, - искусство, религию, духовную жизнь, во-вторых, пытаемся выделить специфичное, т.е. то, чем одно общество отличается от другого. Только в отечественной литературе есть 400 определений культуры, это обозначает, что никакого релевантно научного определения культур мы дать не можем. Почему, ког­да мы начали говорить о наблюдении, мы стали говорить именно о культу­ре? Потому что наблюдаемая внешняя сторона социума и есть культура. Существует экономическая система во всех обществах, которая производит продукты питания, закупает их и снабжает ими всех членов общества, удовлетворяет их базисные потребности в питании. Этого вы на улице не увидите, а вот как люди едят на улице - палочками или ложками, то есть что они потребляют и во что они при этом одеваются, и за каким столами они сидят: круглыми или квадратными, с цветочками или со свечками -это видно. Культура как бы оформляет социум с внешней стороны. Но зна­чимость культуральных различий очень сильно преувеличивается. Напри­мер, сейчас в Амстердаме приблизительно на три белых лица - четыре черных, это нормальная уличная толпа, то есть уже просто по этническом составу этот город европейским считать невозможно, но то, что это евро­пейская культура бесспорно, никто не назовет его ни к африканским, ни мусульманским. Насколько культуральные универсалии сильнее культуральной специфичности, мы и на своем примере можем легко увидеть. Например, всегда считалось, и в советские времена, что одними из наибо­лее изолированных, культурально дифференцированных от другого насе­ления являются народы Кавказа, их очень много, у них очень специфичес­кие культуральные стереотипы, на эту тему написано очень много этног­рафической литературы. Но на сегодняшний день половина всего чечен­ского населения переехала в европейскую часть России, сейчас у нас в Петербурге до 100 тыс., по приблизительным подсчетам, составляет че­ченская диаспора, вы их как-нибудь на улице сможете отличить факти­чески? Милиционер может целенаправленно выдел ять лиц кавказской на­циональности, но и то очень часто ошибается. Но на самом деле по ха­рактеру поведения, по внешнему виду, по тому, как они себя ведут в об­щественных местах они практически не отличаются от всего остального населения. Многие по-русски говорят лучше коренных русских. Но сами они себя идентифицируют как культурально специфичную общность, как чеченскую нацию, хотя внутри у них есть различия, сильные племенные, и даже они сами их воспринимают гораздо сильнее, чем различия между чеченцами и русскими, хотя с нашей точки зрения все чеченцы одинако­вые, как и японцы. Почему люди склонны преувеличивать культуральные различия? Только по одной причине, - культуральная идентификация вхо­дит в личностную идентификацию, то есть для того, чтобы человеку быть психологически устойчивым и аутоидентичным, быть самим собой, он должен иметь определенность в отношении себя, поэтому отсутствие четкой культуральной идентификации, часто приводит к тем же послед­ствиям, что и отсутствие четкой половой самоидентификации, которая приводит к многим драмам типа смены пола, девиантного сексуального поведения. Люди очень легко интегрируются. Во Франции в метро висит в метро плакат: "Французы через 30 лет Париж будет арабским городом". То есть идет очень быстрая интеграция.

Принципы социологического наблюдения как научного метода раз­работал Бранислав Малиновский в своих этнографических исследова­ниях именно с точки зрения значения внешнего поведения. Поэтому в социологию метод наблюдения пришел как метод культурально-антропологический. И поэтому многие технические моменты наблюдения раз­работаны именно для кросс-культуральных исследований. Все о чем мы с вами говорили, относиться к несистематизированному наблюдению.



Систематическое наблюдение


Несистематизированное наблюдение для науки дает очень мало цен­ного, так как оно изучает специфические черты, а науку интересуют уни­версальные черты. Когда мы фиксируем различия между двумя общнос­тями, то самое популярное объяснение, что это различная культура, осо­бенно это относится к субкультурам. Почему люди выбирают определен­ную мебель, определенных производителей? Стереотипы поведения очень тесно связаны с идеологией, к культуре относится то, что выраба­тывается в процессе социализации. И самая большая проблема здесь в том, что вообще все культуральные объяснения различий несостоятель­ны в научном плане. Например, рационы питания в Азербайджане и в Санкт-Петербурге, есть л и между ними различия? Очень маленькие, при­близительно такое же соотношение овощей, молочных продуктов, удив­ляет только одно, что то место, которое у нас занимает мясо (говядина, реже свинина, баранина), там занимает кура, то есть там больше блюд из куры и больше потребление курятины. Это можно объяснить через физиологию, поскольку продукты из куриного мяса более легко усвояе­мы и в жарком климате они легче переносятся. Но вообще ненамного и ведь там есть очень хорошие местные мясные блюда. Хотя куру разбира­ют всю с утра, а мясо лежит целый день. Объясняется это тем, что есть много культуральных черт на которые рационально ответить очень труд­но. И единственное объяснение этому, что азербайджанская культура потребления такова. Почему на востоке дома ходят в халатах, а у нас в спортивных костюмах. Культуральные объяснения это все объяснения post hoc, то есть когда мы не знаем, что сказать, мы говорим, что культу­ра такая. Объяснений культурных традиций очень мало. Например, ха­рактер вышивок никаким здравым смыслом объяснить невозможно. Куль­турологи находят какие-то параллели с древними ведическими симво­лами, но на самом деле те, кто сейчас вышивает, ни про какие ведичес­кие символы не думает, не вспоминает и никогда не слышал. Например, почему в России и вообще в Европе едят ложкой, вилкой и ножом? Мож­но сказать, что лучше есть вилкой или палочками как китайцы, и пища у них абсолютно похожа на нашу и более того, множество наших блюд (оладьи, пельмени и прочее) - это китайская кухня. Рациональному объясне­нию этому нет, и в этом самое слабое место культуральных объяснений: на основе самого глубокого изучения культуры никогда нельзя предска­зать, как она будет дальше развиваться, то есть самые углубленные культурально антропологические изыскания абсолютно не предиктивны. На­пример, кто из немецкой культуры XIX века мог вывески фашизм и тота­литаризм? Культуральный поход не порождает методов изучения, куль­турология не наука в позитивистском смысле. Здесь большая опасность, и ее надо понимать, например, если вы возьмете труды наших культуро­логов, это вещи, которые не имеют никаких референтов в эмпирическом знании, никакие исследования ни в чем не показывают, что эти конструк­ты имеют какое-либо реальное содержание, это чистая идеология. И когда встречаешь такие культурологические труды, которые как бы описывают особенности восточной и западной культуры, то все эти спекуляции нельзя воспринимать как научные факты, в силу особенностей культуральных объяснений.

Систематизированное наблюдение - это наблюдение по какой-то заранее предусмотренной схеме. Основным видом систематизирован­ного наблюдения является невключенное наблюдение, когда наблюда­тель занимает изолированную позицию, и наблюдаемые знают, что за ними наблюдают. Этот метод еще называют невключенным наблюдени­ем. Например, в школе во время уроков приходят методисты из РОНО или завуч, садится в классе и наблюдает, он наблюдает по определенной схеме, он фиксирует методическое соответствие обеспеченности урока, поведение учеников, изложение материала, контроль знаний, то есть наблюдение осуществляется по формальной схеме. Во что одеты дети или какими ручками они пишут - это не фиксируется, то есть фиксирует­ся только то, что входит в план. И все ученики знают, что пришел человек наблюдать. Еще пример: кондуктор в автобусе, он наблюдает по схеме: взял билет, не взял билет, показал проездной документ или нет, и все зна­ют, что он наблюдает, то есть он не интегрирован со всеми другими пас­сажирами. И очень легко найти такие аналогии в жизни, а в научных ис­следованиях это используется, конечно, по следующим принципам: сис­тематизированное наблюдение, как правило, длительное, от часов до лет, причем наблюдающий не включен в деятельность наблюдаемых, и все наблюдаемые знают, что за ними наблюдают. Первый фундаментальный феномен заключается в том, что люди очень не любят, когда за ними на­блюдают, когда их изучают, это универсальное свойство людей - они не любят быть объектами наблюдения. Например, перед первой мировой войной американским индейцам в резервации предоставили права мес­тного самоуправления, когда у них возникли общинные советы, и они сами стали принимать местные решения. До этого они управлялись жестко цен­трализованно, первое решение, которое во всех резервациях приняли индейцы, - выгнать всех исследователей - наблюдателей, так как их мно­гие десятилетия изучали. Вторая главная особенность такого наблюде­ния: когда люди знают, что их наблюдают, они изменяют свое поведение. Причем всегда в одном и том же плане - что бы выглядеть приемлемо для наблюдателей. Это совершенно универсальное свойство, чтобы вы не наблюдали, люди будут делать то, что как они считают, вы хотите от них, причем эта концепция может совершенно не совпадать с тем, чего вы реально хотите, но переубедить людей совершенно невозможно, если им втолковывать, что вам то как раз нравится совсем другое, они будут думать, что это у вас такой хитрый эксперимент, что вы специально не говорите им зачем он проводится, а вообще-то они знают все- Люди ду­мают, что знают то, что вы исследуете. Из чего люди исходят, когда изме­няют свое поведение в желательную для вас сторону? Во-первых, пове­дение должно быть нормативным, то есть все думают, что ненорматив­ное поведение вы не будете приветствовать, кроме того, он хочет быть приятным для другого, наблюдаемый строит свою концепцию наблюда­теля, что он за человек, для чего сюда пришли. Например, вы хотите на­блюдать поведение продавцов в торговом зале. Вы приходите и говори­те, что проводите исследование и т.д. Что в первую очередь подумает о вас продавщица? Она подумает: это скорее всего журналист, хочет на­писать, по заданию какой-то конкурирующей фирмы, про наш магазин, что-нибудь плохое, то есть конкуренты поручили сделать заказной мате­риал, и такая концепция реальна. Она никогда не поверит, что к ней при­шел студент собирать материалы для курсовой работы, даже если вы об этом скажите много раз. Концепция наблюдателя создается в основном из негативных моделей, так как здесь в основе лежит тревога, люди бо­ятся, причем все и всегда. Если вы даже наблюдаете фотомодель, у ко­торой все профессиональная жизнь проходит под наблюдением (ее фо­тографируют и прочее), она будет думать, что вы ее наблюдаете, чтобы посмотреть как она на чем-нибудь опозорится, а вовсе не для того, что­бы показать, как она хорошо двигается, со вкусом одевается и т.д. Это механизм даже не психологический и не социальный, это чисто биологи­ческий механизм, то, что называется страх чужого: любой чужой вызыва­ет опасения. Чем более чужой, тем больше опасений, чуждость опреде­ляется по одежде, манере говорить, знании языка. Если, например, к вам придет наблюдать человек, который говорит на английском языке, вы подумаете, что он шпион. То есть чем больше социальная дистанция, тем больше опасений. Тогда как можно говорить о каком-то надежном систе­матическом наблюдении? Здесь единственный способ, которым пользуются психологи, этнографы и социологи, - наблюдение проводится дли­тельно, пока наблюдаемые не привыкнут. Когда привыкание осуществ­ляется, люди начинают игнорировать наблюдателя. На этом и строится вся эффективность наблюдения, на длительности, на эффекте адопта­ции людей к факту наблюдения, поэтому этнографы наблюдают месяцы и годы, а психологи недели и месяцы.

Существует несколько методических моментов, которые являются решающими для успеха наблюдения. Первое - это карта наблюдения -перечень статистических признаков, в которых категоризируется объект наблюдения. Если не катетеризировать картой, то информация потеря­ется. Здесь вы впервые сталкиваетесь с важным правилом; каждая кате­гория, фиксируемая вами по вашей карте, должна быть одним статисти­ческим признаком, то есть выражаться в одной шкале. Например, улич­ные знакомства, как категоризировать поведение, которое можно изу­чить методом наблюдения? По каким признакам мы будем его фиксиро­вать? Время, место, обращение - установление контакта (визуальный, вербальный, тактильный), территориальная фиксация, подход (скромный - нахальный, смелый - трусливый), то есть фиксируются поведенческие и эмоциональные характеристики. Еще мимика (улыбка (да - нет), оскал), скорость приближения, речевой напор, признаки неуверенности (дрожа­ние голоса, бегание глаз). Таким образом, на основе подобных шкал мож­но выделить стереотип поведения. Но нельзя в одной шкале включать разные понятия, то есть должна быть одна категории и один статисти­ческий признак на ту категорию, которую вы изучаете. Есть очень совер­шенные методики наблюдения, в основном в сфере межличностных от­ношений - это классическая методика Бейлса, по характеру межличнос­тной коммуникации в группе, там фиксируются различные способы об­ращений и их результаты, исходы, а также фиксируется эмоциональная окраска контакта. И в конце 1990-х годов появилась работа Паттерсона и Кобба по внутрисемейной агрессии у детей и подростков, там наблюда­тели в течении года, со сменностью месяц работает один наблюдатель, месяц другой и через три месяца повторялись, фиксировали поведение детей в семьях и реакции взрослых на это поведение, карта в этом ис­следовании включала 118 признаков, причем в разное время дня, в раз­ные дни недели, со всеми членами семьи фиксировался тип контактов ребенка. Оно также предусматривало первый месячный период, когда на­блюдатели просто сидели в семьях и делали вид, что фиксируют, а на самом деле ничего не фиксировали, а просто выжидали время пока се­мья привыкнет. И в общем, для каждой конкретной цели вы можете раз­работать свою категоризацию объекта наблюдения, предмета и статис­тическую карту. Главное здесь привести в соответствие наблюдаемое поведение статистическим признакам, фиксировать один статистичес­кий признак в каждой категории. Фиксация наблюдения необходима по нескольким причинам: первое - хорошо катетеризированное наблюде­ние должно полностью исключить момент интерпретации, именно поэто­му оно систематизированно и имеет статус научности. Например, наблю­дения за уличными знакомствами, мы фиксируем мимику, жесты, отсут­ствие или наличие улыбки, вербального обращения, но ни б коем случае наблюдатель не должен это интерпретировать. Следующий момент при такой категоризации: поведение выражается сразу в каких-то шкалах, это могут быть дихтомические шкалы, то есть был какой-то вид поведения или на был, например, заговорил - не заговорил, интервальная шкала -продолжительность глазного контакта, например, может быть выражена в минутах, секундах, могут быть широко использованы порядковые шка­лы, например: демонстрирует позитивные эмоции или эмоцию принятия до полного непринятия, отвержения. Здесь очень важно, чтобы количе­ство категорий шкалы совпадало с тем, что реально может различить наблюдатель. Если у нас будет слишком дробная шкала, например, шка­ла принятия - отвержения при знакомстве, на сколько категорий ее мож­но разделить? На три, но если мы слишком обобщим, тоже будет плохо. Следующее, при такой фиксации результаты могут быть статистически обработаны. Например, фиксируем характер контакта в разных местах знакомства: у Московского вокзала, у Балтийского вокзала, у Витебско­го вокзала, не у вокзала. Возникнет ли корреляция между количеством позитивных ответов и местом знакомства? Такую гипотезу можно выдви­нуть и проверить, то есть в результате у нас должна получится обычная статистическая карта, которая может быть статистически обработана и результаты проанализированы. Единственное, что следует добавить про систематизированное наблюдение, что в общем, всегда возникает воп­рос, когда строятся шкалы наблюдения, насколько наблюдатели вообще способны улавливать интересующее нас явление, эмоциональное состо­яние, какие-то поведенческие акты. Этот вопрос всегда проблематичен, поэтому предшествует наблюдению процедура тренировки наблюдате­лей, или обучение. Например, фиксация эмоциональных состояний: люди отличаются по способности улавливать эмоциональное состояние дру­гих людей, это называется эмпатией, то есть по уровню эмпативности люди очень различаются. Это вы знаете по обыденному опыту, есть люди, которые сразу улавливают эмоциональное состояние собеседника и пра­вильно строят свое поведение, другие же ведут себя, как выражаются в быту, как дураки, которые ничего не понимают. Это люди делают не спе­циально, а именно потому, что отличаются низкой чувствительностью к эмоциональным состояниям других людей. Поэтому до начала наблюдения нужно удостовериться, что люди, которых вы выбрали в наблюдате­ли, способны ими быть. Есть такой прибор - тахистоскоп, он определяет визуальные стимулы, предъявляет стимулы в контролируемое время в контролируемых условиях. Например, вы экспонируете картинки с раз­личными эмоциональными состояниями, просите людей определить, что это за состояния, и фиксируете число ошибок. Если они превышают ми­нимальный предел (обычно 20 %) даже при предварительном тестирова­нии, то эти люди малоспособны быть наблюдателями. В общем, есть та­кое правило, люди не фиксируют не то, что они не способны распознать, а то, что им неинтересно, неважно. То есть подавляющее большинство людей, в подавляющем большинстве ситуаций способны быть очень хо­рошими наблюдателями. Если наблюдатели заинтересованы, то они, как правило, очень быстро обучаются фиксировать то, что нужно. Люди быс­тро обучаются, просто они должны хорошо представлять то, что они дол­жны дифференцировать. При помощи тахистоскопической методики они быстро обучаются. Далее, немного забегая вперед, следует отметить, что в условиях реального наблюдения между наблюдателями могут быть зна­чительные различия. Поэтому наблюдение ведется более чем одним на­блюдателем. В сложных ответственных исследованиях это бывает три наблюдателя, но обычно ограничиваются двумя. И потом рассчитывают­ся коэффициенты согласия между картами заполненными двумя незави­симыми наблюдателями. Считаются хорошими результаты наблюдения, если совпадения составляют 70 % и выше - это признается удовлетво­рительным для научных данных, а на практике реально может быть и 80, 90 % совпадения. Это зависит от сложности наблюдения и характера ка­тегории. Очень часто в качестве наблюдателей привлекают профессио­нальных наблюдателей, психологов, даже в социологических исследо­ваниях используют экспериментальных психологов для сбора данных. Очень хорошие наблюдатели психотерапевты, и кроме того, есть просто очень одаренные люди.

Включенное наблюдение


Невключенное наблюдение как метод порождает очень много воп­росов из-за влияния на поведение наблюдаемых. Поэтому, казалось бы, самый простой способ наблюдения, это когда наблюдаемые не знают, что за ними наблюдают. Отсюда возникло участвующее наблюдение. Наблю­датель по совершенно официальным каналам попадает в какую-то орга­низацию, на службу или в общность, так, что он пользуется всеми права­ми и рассматривается всеми остальными членами общности, в качестве одного их них. Особенно этот метод любят журналисты. В таких случаях происходит участвующее наблюдение, которое от отстраненного или независимого наблюдения отличается главным образом позицией наблю­дателя. Вообще когда окружающие знают, что наблюдатель это посто­ронний человек, который за ними наблюдает, самому наблюдателю лег­ко сохранить отстраненную позицию, то есть объективно фиксировать то, что ему положено. Он жестко себя отделяет от наблюдаемого объек­та, а при участвующем наблюдении эта позиция наблюдателя часто на­чинает смещаться. Например, знакомства. Пока вы стоите в стороне, и все знают, что вы их изучаете, наблюдаете, на вас внимания уже не обра­щают, вы сами совершенно ни с кем не знакомитесь, не ожидаете, что к вам подойдут знакомиться, и в общем, на потенциальных партнеров как на партнеров не реагируете, для вас они объекты наблюдения, вы с од­ной стороны - они с другой. Вы знаете, что происходит, когда человек, занимающий внешнюю позицию, вдруг начинает действовать как объект наблюдения или еще хуже воздействия, пример подобной ситуации -тюремный роман, то есть она всегда является грубым нарушением про­фессиональной этики, и ни один профессионал не позволит себе встать на позицию изучаемого объекта. В медицине такие веще бывают, но это всегда тяжело осуждается, и вся система профессиональных норм на­правлена на то, чтобы таких вещей не происходило, так как искажаются все взаимоотношения между наблюдателем и наблюдаемым объектом. Если человек начинает участвовать в этом виде деятельности, сначала он способен сохранить внутреннюю позицию наблюдателя. Например, вы решили изучать знакомства, подошли к стайке девушек как одна из них, и с вами начали знакомиться, сможете ли вы объективно зафикси­ровать параметры поведения? Во-первых, имейте в виду, что при вклю­ченном наблюдении, или участвующем наблюдении, вы не можете пользо­ваться никакими методическими средствами, то есть все придется де­лать по памяти или по своим собственным ощущениям. Второе - на вас будет влиять сам стиль поведения и то, что вы сами будете являться объектом определенного воздействия со стороны наблюдаемого объек­та, все равно будет влиять на результаты вашего наблюдения, так как проявится фактор селекции, то есть поведение понравившегося вам че­ловека вы будете оценивать в совершенно иных категориях, чем тех, кто вам несимпатичен, то есть проявится собственное эмоциональное отно­шение. И вы начинаете себя идентифицировать не с исследователем, ас самим объектом наблюдения. Тем более, если вы включены в туже дея­тельность, например, работая санитаром на скорой помощи, вы перено­сите те же тяготы, трудности, выполняя тот же вид деятельности, вы на­чинаете смотреть на жизнь глазами тех, за кем наблюдаете. Причем у вас возникают совершенно ложные ощущения, что теперь-то, когда вы вра­ботались, вчувствовались и все пережили, вот теперь-то вы наконец и поняли, в чем суть их работы, проблем, сложностей и т.д. На этом фено­мене основан подход понимающей социологии. Поскольку там хорошо известно, что позиция наблюдателя не может быть полностью объектив­ной и невлияющей на объект наблюдения, этот феноменологический под­ход в социологии пошел по другому пути, утверждая, что, наоборот, только то знание, которым обладают непосредственные участники деятельнос­ти, и есть истина, а объективного не существует. Своеобразный способ решить эту сложную проблему. Хороший наблюдатель это тот, кто макси­мально близок к объекту наблюдения с минимальной дистанцией, то есть если мы наблюдаем девушек 18-25- летнего возраста, их поведение на улице, то самыми хорошими наблюдателями будут девушки 18-25-лет­него возраста, а не мужчины 50-55 лет. Смещение позиции наблюдателя очень опасная вещь. Если идти в русле феноменологического подхода, то там речь идет не о формальной фиксации результатов наблюдения, а о категоризации единиц, о статистическом анализе, следовательно, ма­териал, который вы выносите из такой работы, это ваши собственные мысли и чувства, то есть вы становитесь одной из единиц выборки. Тогда возникает вопрос, зачем здесь исследователь и недостаточно ли в этом случае просто чисто биографического метода, углубленного, когда мож­но взять реальных людей, которые проделали соответственный реаль­ный жизненный путь, и углубленно изучать, интервьюировать их. Един­ственное отличие состоит в том, что исследователь получает предвари­тельную подготовку, но нужна она здесь или нет - не ясно, нет данных, которые позволили бы сказать, что результаты полученные исследова­телями с соответствующим опытом лучше, чем если бы привлекли лю­дей без опыта.

Например, этнографы приехали в какое-то племя изучать их мест­ные традиции и обычаи, этнограф поселился там, женился, завел детей, устроил хижину, говорит на языке племени, через год-два они действи­тельно перестают его отторгать, делятся с ним всеми тайнами и секре­тами, и заканчивается все тем, что он во главе этого племени начинает бороться за сохранение лесов Амазонки, за их интересы, полностью за­быв о том, что он прибыл туда с другой целью, не бороться вместе с ними, а их изучать. То есть если ты живешь с людьми и вживаешься в их пробле­мы, то наступает полная идентификация. Это происходит без контроля сознания и воли, здесь задействованы общечеловеческие механизмы интеграцию в группу. Таких исследований проводится очень мало. Уча­ствующее наблюдение плохой метод, его используют только в одном слу­чае - когда нет другого способа получить информацию. Он очень опасен для исследователей, внедрение в чужую культуру может быть очень опас­но для здоровья и жизни. Приходится пользоваться этим методом только при изучении явлений с очень высокой латентностью. Например: как можно изучить более или менее адекватно организованную преступность, мафию? На самом деле в мировой литературе есть очень много данных по организованной преступности, ее изучают уже начиная с 1920-х го­дов, но на сегодняшний день нет единой точки зрения, существует ли она вообще в природе, поскольку многие данные говорят о том, что ее вооб­ще нет как явления. Все данные крайне противоречивы, единственный легальный способ их получить - это интервью с самими членами органи­зованных сообществ, и так делается во всем мире и у нас, то есть нала­живаются какие-то личные контакты, даются гарантии безопасности и закрытости информации, и на условиях полной закрытости тех, от кого эта информация получена, вплоть до лидеров преступных группировок, очень много интересного рассказывают. Выйти на них легко, но на самом деле возникает вопрос, поскольку все в организованной преступности делается с разрешения вышестоящих инстанций и жестко в рамках, ко­торых требуют их интересы, не дают ли они именно ту информацию, ко­торую им велено давать и которую они хотят, чтобы была открыта. Здесь никогда нет уверенности, что это не целенаправленная информация, ко­торую предоставляют обществу для достижения каких-то целей. Следо­вательно, годится ли здесь метод интервью? Нет, единственный способ - это включенное наблюдение, но эта вещь смертельно опасная, есть такие наблюдения, но по менее криминализованным сообществам, на­пример, есть данные по уличным бандам -американские исследователи вступали в сообщества в качестве участников, проделывали эволюцию вместе с ними, потому что члены уличных банд информацию о себе тоже не любят давать, а полицейская информация неадекватна, но там это еще более-менее безобидно, а в организованном преступном сообществе участвовать - на это очень мало кто способен решится, и такие данные вообще существуют, но не по верхушке. Вообще, в любом обществе есть масса явлений, которые невозможно изучить никаким другим способом, кроме включенного наблюдения. Например - армия, единственные дос­товерные данные по более-менее негативным явлениям в армии - де­довщине, воровстве, коррупции, кем получена? Только военными социо­логами, пока были только гражданские социологи, также заключались договоры, никаких данных не удавалось получить, это удалось только военным и людям, которые там работают и сами отслужили, то есть тем, которым доверяют. Поэтому участвующее наблюдение - это метод ис­ключительный, а не типичный для социологии. Есть такой вариант уча­ствующего наблюдения как наблюдающее участие, который предложил А.Н.Алексеев, он выпустил трехтомник "Драматическая социология". Он пришел к этому, он учился в США, вернулся человеком с либеральными идеалами, защитил кандидатскую диссертацию, здесь в РАН, после чего его уволили, как в те времена бывало увольняли за идеологическое не­соответствие, тем более е идеологических науках, что никем не устро­иться по специальности, и он пошел рабочим на завод, он работал, был передовым рабочим и в то же время анализировал, что происходит вок­руг. И написал книгу, и назвал это наблюдающее участие. Участвующее наблюдение это тогда, когда социолог сам хочет участвовать и наблю­дать, а наблюдающее участие, когда вынужден участвовать и наблюдать заодно.

Вернемся к культуре, очень важный момент, договоримся, что вы люди с высшим европейским образованием изучаете культуру Централь­ной Африки, сможете ли вы описать ее в терминах при вашей культураль-ной идентификации, в терминах обслуживающих ту европейскую культу­ру, к которой вы принадлежите, описать культуру Центральной Африки? Сможете, это и есть предмет этнографического исследования. А вот смо­жет ли абориген Центральной Африки, получивший образование в рам­ках внутрипл сменного обряда инициации, описать культуру Санкт-Петер­бурга? Сможет, но не в полном объеме, то есть только то, что он сумеет здесь увидеть и понять. Поэтому здесь существует такой принцип: более высокая по развитию культура дает систему категорий описания для лю­бой более низкой культуры, а соответственно более низкая не может дать категориальный аппарат для описания более развитой.

Все разговоры о равенстве культуры это бессмыслица, даже судя по тому, какая культура может рефлектировать другую, ясно, что есть боль­шие различия. Точно так же и с включенным наблюдением, если человек значительно выше объекта своего наблюдения, то он, конечно, сохранит определенную дистанцию, если наоборот, то скорее всего не сохранит.

Все опасности участвующего наблюдения связаны с нарушением позиции наблюдателя. Поэтому существует много различных техничес­ких способов и приемов, которыми пытаются преодолеть недостатки включенного наблюдения и изолированного отстраненного наблюдения.



По условиям наблюдение делится на два вида: натурное наблюде­ние, или наблюдение в естественных условиях, и лабораторное наблю­дение, или наблюдение в искусственно созданных условиях. То, о чем мы говорили до этого больше применимо к наблюдению в естественных ус­ловиях. И здесь единственным фактором, искажающим результаты ис­следования, является сам факт наличия наблюдателя, то есть само ис­следование, если люди знают о наблюдении. В лабораторном наблюде­нии ситуация значительно хуже, поскольку это наблюдение всегда осу­ществляется всегда в уже искусственно созданных условиях. Например, мы изучаем пищевые предпочтения, приглашаем группу студентов и кладем перед ними крекеры пяти сортов, в неограниченном количестве, предварительно подсчитываем, сколько у нас было каждого сорта, за­пускаем их на полчаса и после окончания этого эксперимента смотрим, какого печения осталось больше, то есть какое предпочитается. Здесь нас часто интересуют не только количественные характеристики пред­почтения, но и структура выбора. Учитывая жестко заданные рамки учеб­ного дня, мы их всех приглашаем после окончания занятий, спустя 30 минут, не давая никуда зайти перекусить, в середине дня. Предполагает­ся, что они должны проголодаться приблизительно одинаково. Здесь мы будем фиксировать, во-первых, кто и в каком порядке подходят к какому ящику, либо большинство подходит к одному ящику, либо распределя­ются равномерно, либо все стоят у того ящика, к которому подошли вна­чале, либо меняются в процессе - о чем это будет говорить? Есть ли ус­тойчивое предпочтение, либо все сорта эквивалентны. Либо происходит насыщение одним сортом и он может сочетаться с другим, либо люди наедаются одним и не дифференцируют его как раздельные виды. Что мы еще фиксируем - кто является лидером мнений, по обращению, кон­сультациям. То есть кто-то выбирает сразу, у него есть устойчивое пред­почтение, кто-то обращается за советом, а кто-то присматривается к тем людям, которым он доверяет в этом плане, - это можно зафиксировать наблюдением. Мы можем установить, какие крекеры предпочитают сту­денты технического ВУЗа, в возрасте 17-19 лет в середине дня. Мы смо­жем отметить количество съеденных крекеров по сортам. колебания со­ставят от 15 до 58, может быть такой порядок цифр. Но встает два вопро­са: уверены ли мы, что в реальной жизни люди будут покупать те же са­мые печения, которые съели здесь? Нет, может они будут выбирать не из того, что тут было предложено, а то, что позволяют им их материальные возможности. Потом вы представляете себе случай, чтобы человек в обы­денной жизни съел 58 крекеров? Это экстремальная ситуация, редкое явление, а в искусственной ситуации вполне может случиться. В нашем примере еще была мотивирующая инструкция, студентов не покормили, и им создали такие условия, что пока не наешься - не выдешь. Пищевые предпочтения именно так и изучают. На самом деле только в ситуации свободного выбора можно установить реальные предпочтения, а дать здесь еще какие-нибудь оценочные шкалы - это будет дополнительный источник искажения. Как вы думаете, будет ли меняться поведение в эк­спериментальной ситуации, в зависимости от того, знают ли люди или нет, что за ними наблюдают? Например, в одной ситуации наблюдатели сидят на стульях и фиксируют, а в другой наблюдатели сидят за зеркалом с односторонней проницаемостью, то есть наблюдатели просто видят, что висит зеркало и все - особых искажений не будет. Комната с односторонним зеркалом - это стандартное оборудование для изучения по­ведения людей в ситуации выбора, или организованной коммуникации. Когда мы людей собираем в такую комнату, они знают, что они пришли в какое-то место, где их будут изучать, их завели в какое-то здание, в кото­ром они обычно не бывают, посадили в какую-то комнату, причем каким-то образом их подобрали - ведь люди все это учитывают, ну и какой смысл тогда в зеркале? Практически очень никакого, реально влияет на изме­нения поведения сама лабораторная ситуация, и видят или нет испытуе­мые наблюдателя никакой роли не играет.

Следующий способ: скрытая видеозапись. Это не этично, и когда мы людей записываем, мы должны ставить их в известность. Если люди уз­нают о том, что их скрыто записывали на видео, то у них формируется стойкая негативная установка по отношению к вашему исследованию. Но если вы это собираетесь использовать в исследовательских целях, то людей нужно предупредить о том, что их будут снимать, особенно если речь идет о коммерческом исследовании, поскольку, могут возникнуть вполне обоснованные претензии, если вы поставили экспериментальную ситуацию и на этом заработали деньги, то они могут потребовать у вас возмещения за неэтичные действия. Но с другой стороны, если количе­ство наблюдателей небольшое, а группа довольно большая и там могут быть довольно плотные коммуникации и нужно фиксировать ряд видов поведения, видеозапись очень часто бывает целесообразна, именно с точки зрения последующего детального анализа. Если есть возможность выбора, нужно честно говорить людям, что вы их снимаете, причем, что­бы это было видно всем и не вызывало сомнений и подозрений. И люди чрезвычайно быстро к этому адаптируются и перестают замечать видео­камеру. Если потом нужно перевести результаты наблюдения в статис­тически пригодную форму, видеозапись этому способствует, можно не пользоваться статкартами с обозначением категорий, а просто исполь­зовать те же кодировальные бланки, это сильно удешевляет исследова­ние. Категоризациа зависит от целей и задач данного исследования.

В лабораторных условиях наблюдение используется как фиксация данных других методов исследования, результатов, полученных другими методами, то есть как вспомогательный.

Лекция 4. Опросные методы




Интервью


Использование интервью в качестве исследовательского метода свя­зано с психодинамической традицией в психиатрии, поскольку приме­нение метода опроса полностью обосновывается только клиническими представлениями. Поэтому наиболее универсальной и общей формой оп­росного метода является глубинное, клиническое, терапевтическое или неструктурированное интервью.

Интервью проводится для получения исходной информации с целью вынесения какого-либо итогового суждения. В клинической практике -это диагностическое суждение, в юридической - квалификация поступ­ка в соответствии с определенной статьей кодекса. То есть основная за­дача клинического интервью - классификация, таксономическая задача (отнести интервьюируемого к какому-либо таксону либо по диагнозам, либо по правонарушениям). Это отличает его от социологического ин­тервью, цель которого - получение информации. Кроме того, в процесс клинического интервью чрезвычайно интенсивно включены методы на­блюдения, то есть в процессе категоризации важно не то, что человек говорит, а то, как он говорит. Основная задача интервьюера - это интер­претация поведения интервьюируемого (оговорки, умолчания, психоди­намическое напряжение и т.п.).

Поскольку, в отличие от социологического интервью, задачей клини­ческого интервью является выдвижение итогового суждения, а не сбор полной информации, в его структуру включена интерпретация, и вопро­сы задаются не с точки зрения их логической последовательности, а с точки зрения кратчайшего пути к категоризирующему суждению.

Клиническое интервью


Базисным методом для сбора первичных данных в эмпирическом ис­следовании социального поведения является клиническое интервью. Кон­кретный способ изложения данных зависит от двух взаимосвязанных фак­торов:

1. Степени оригинальности для каждого первичного документа (мо­гут ли они быть сгруппированы)

2. Количества этих материалов (чем больше материала, тем выше вероятность повторов).

Вообще, клиническое интервью предназначено для сбора уникаль­ных данных, то есть таких, которые не поддаются группировке.

Направленность метода определяется не самим методом, а целью исследования. Если эти цели связаны с получением данных каких-либо популяционных характеристик, тогда данные клинического интервью мо­гут быть изложены «своими словами» в виде резюме. Если результаты интервью должны отражать состояние индивида, личностные, индиви­дуальные характеристики, тогда резюмирование не допускается, а изла­гается прямая речь респондента. Это правило основано на общенаучном принципе, что изложение должно быть проверяемым.

Все характеристики респондентов приводятся к такой форме, в ко­торой они не могли бы быть идентифицированы (первая буква фамилии, должностная позиция...).

Когда материалы используются для оценки популяции, их можно из­лагать в резюмированном виде. Следовательно, их можно группировать. В какой мере результаты поддаются обобщению? Это зависит от задач исследования и интуиции исследователя.

Материалы интервью не являются текстом. В интервью включается метод наблюдения: фиксирование поведенческих проявлений респон­дента- мимики, реплик и т. д., которые текстом не являются.

В клиническом интервью самый главный материал для анализа по­является при возникновении у респондента динамического сопротивле­ния (уклончивые ответы, туманные обороты, уход от неприятной темы, симптомы напряжения, агрессия). В таких случаях используются приемы снижения напряжения: шутка, разрядка, лестное для респондента выс­казывание: "Нам очень жаль отнимать ваше время, но вы такой уникаль­ный человек, с вашей биографией, жизненными достижениями, опытом, только от вас можно получить такую информацию». Далее следует пе­рейти к другой теме, а ближе к концу внезапно возвратиться к вопросу, вызвавшему негативную реакцию.

Для оценки надежности результатов клинического интервью важно отношение к ситуации респондента (откровенность). Оно определяется по количеству тем, от которых респондент уходил, по количеству «обте­каемых» ответов, по появлению напряжения, по вербальной агрессии. В полустандартизованном интервью используются те же методы, что и в анкете: субъективное время заполнения, прямая оценка интересности/ неинтересности, просьба возвратиться к вопросам анкеты и указать те из них, которые вызвали наибольшие трудности при ответе:«Вернемся к началу нашего интервью, вспомните, какие вопросы вызвали у вас труд­ности или на которые вы не захотели бы отвечать повторно».

Такие оценки сводятся и показывается, сколько респондентов про­явили интерес, сколько испытали напряжение, какие вопросы оказались сложными или вызывающими напряжение.

Принципы подбора интервьюеров:

1. Женщины охотнее отвечают мужчинам, мужчины - женщинам.

2. Пожилым охотнее отвечают, чем молодым.

3. Чем выше образовательный уровень интервьюера, тем более он обучаем, и следовательно, тем более качественное интервью.

4. Наиболее универсальный интервьюер-это женщина с высшим об­разованием , средних лет, которая может опрашивать практически любых респондентов: от пенсионеров до подростков любого пола.

При изложении полученных данных все характеристики и особенно­сти группы должны быть указаны. Это делается для оценки работы дру­гими специалистами: уровня языкового развития респондентов, корректности интерпретаций и т. д.

Социологическое интервью


1). Установление контакта с респондентом.

- Представление.

- Изложение цели встречи. Задача этого этапа настроить респонден­та начать давать информацию. Для этого нужно быстро перейти к тому, что интересно самому респонденту. (Например: «Мы все хорошо знаем, какой высокий уровень преступности, квартирных краж... наш институт про­водит исследование с целью повысить безопасность таких квартир, где, как в вашей, свободный вход в подъезд..."). Респондент должен почув­ствовать, что исследование проводится для него. Исключения составляют случаи, когда респондент начинает возмущаться, говорить, что у него нет времени обсуждать неизвестно с кем всякую чушь. Тогда полезно сказать, что если бы не работа, у вас тоже вряд ли возникло бы желание с ним разговаривать.

- Гарантия безопасности. Контакте незнакомым человеком, особен­но в тех случаях, когда речь заходит о какой-то тревожащей теме, обычно вызывает напряжение. Необходимо сразу сказать, что исследование ни в коем случае не будет направлено против респондента, что данные бу­дут обрабатываться анонимно и т.д.

- После предоставления гарантии безопасности респонденту нужно сказать, что вы цените его высокий вклад в развитие науки.

- На стадии установления контакта интервьюер должен выбрать мо­дель поведения, которой он будет придерживаться в процессе интервью.

Существуют три основные модели:

а) Нейтральная (не вмешивающаяся), без поведенческих проявле­ний. Является самой лучшей сточки зрения надежности, но многие рес­понденты с этой моделью не работают.

б) Авторитарная (принуждающая), подталкивающее и стимулирующее поведение. Применяется для пассивных и уклоняющихся респондентов.

в) Участвующая, направленная на сотрудничество, совместную ра­боту с респондентом, стимулирующая к ответам. Применяется для со­мневающихся или дающих неопределенные ответы.

2) Логика проведения нестандартизованного интервью.

Применяется, когда об объекте известно слишком мало для того, что­бы выдвигать гипотезы о причинности. Интервьюер имеет только абст­рактные представления о той информации, которую он хотел бы полу­чить. Путеводитель содержит только самые общие формулировки, что­бы не потерять детали, которые могут стать решающими для всего ис­следования.

Единственное требование - логика вопросов должна соответство­вать логике естественной беседы.

В клиническом интервью существуют вопросы, которые вообще не несут никакой смысловой нагрузки, а используются они только для того, чтобы создать у респондента ощущение непрерывности и логичности бе­седы, либо настроить его на продолжение беседы.

Вопросы, вызывающие напряжение, лучше задавать во второй трети интервью, когда респондент уже настроен давать информацию.

Приемы для середины интервью:

а) Конфронтация - личностная или ситуационная с целью спровоци­ровать ответ.

б) Ложное уточнение - намеренно искаженный повтор ответа на тот вопрос, на который респондент ответил неудовлетворительно, чтобы спровоцировать его на уточнение ответа.

в) Буквальный повтор ответа за респондентом, но в более разверну­той форме, с целью уточнения.

г) Переспрашивание - контрольные вопросы.

Обычно клиническое интервью имеет среднюю продолжительность от 2,5 до 3,5 часов. Причем надо иметь в виду, что за это время законо­мерно меняется внимание респондента.

1/4 - невнимание из-за ориентировочной реакции.

2-3/4 - основная работа.

4/4 - утомление. Используется для выяснения болезненной инфор­мации, вначале задаются нейтральные и настраивающие вопросы.

Иногда интервью приходится разбивать на 2-3 встречи.

Минус: респондента каждый раз приходиться заново настраивать.

Плюс заключается в том, что респондент забывает то, о чем он гово­рил в первый раз, что позволяет интервьюеру задавать контрольные воп­росы.

3) Окончание интервью.

У респондента должно остаться чувство удовлетворения, ощущение того, что он работал не зря.

Нормальный вариант: благодарность, положительная оценка учас­тия респондента в интервью и подчеркивание важности предоставлен­ной им информации.

Вариант с настаиванием на продолжении разговора со стороны оп­рашиваемого. При этом варианте следует обратить внимание респон­дента на вашу инструментальную функцию, то есть что вы являетесь аген­том, а не большим ученым, или что вы не можете выходить за рамки по­ставленной темы без согласования с руководителем и т.д. Возможен мяг­кий уход: «Спасибо за интервью, мы исчерпали тематику» или отнесение беседы на будущее с подтекстом ценности новой информации.
4) Фиксация результатов интервью.

а) Запись на бумагу. Негативной стороной такого способа фиксации результатов является потеря контакта с респондентом во время записи.

б) Аудиозаписи - теряется связь речи и поведения.

в) Видео - неестественное поведение респондента при видеозапи­си в направлении демонстрации социально-желаемого поведения. Скры­тая фиксация не допустима по моральным соображениям.

г) Запись сразу после интервью - считается высоко надежной (3-5 часов).
В методическом смысле адекватный способ фиксации результатов ценен тем, что позволяет оценить надежность получаемых данных дру­гим специалистам. Надежность интервью - это отношение интервьюера к ситуации интервью, его расположенность и готовность к разговору.

Стандартизованное интервью


При использовании клинического интервью на основе наблюдения отдельных признаков у интервьюера образуются общие выводы о свя­зях.

Качественные методы, такие, как клиническое интервью, приводят к систематическим смещениям, поскольку являются кросс-секционным методом, то есть таким, когда все данные о пациенте собираются в один и тот же момент времени и образуется кросс-секционная корреляция.

Вся процедура перехода к стандартизованным методам, а потом синтез полученных данных - и есть единственная гарантия от этих кросс-секционных ошибок.

Путеводитель стандартизованного интервью и анкета являются стан­дартизованными вопросами со стандартизованными вариантами отве­тов - шкалами.

Любое исследование первоначально должно быть оформлено в тер­минах категорий и их отношений между собой, то есть в теоретическую модель, и эти категории затем переводятся в операциональные величи­ны, то есть в вопросы.

Вопросы интервью или анкеты представляют собой индикаторы тех категорий, которые включены в первичную модель исследования.

Индикаторы - это те признаки, по которым можно судить о той или иной категории, включенной в теоретическую модель.

Рассмотрим в качестве примера самоубийство. Существует список факторов поведения, которые повышают риск самоубийства.

Предикторы:

- актуальная психотравма,

- эндогенная депрессия,

- социальная депривация.

Предикторы операционализируются в индикаторы интервью.

Индикаторы:

- конфликт в семье,

- давность,

- смерть близких,

- потеря имущества,

- тюремное заключение.

Каждый вопрос индикатора должен представлять один статистичес­кий признак!

Исключение - вопросы с номинальной шкалой, классифицирующей по двум основаниям (будут рассмотрены далее как специальные виды опроса).

Формализованный вопросник состоит из четырех элементов:

- Введение (обращение).

- Индикаторы (вопросы).

- Шкалы (ответы).

- Вспомогательная информация для того, кому вопросник предназ­начен (фильтры, пояснения к вопросам).



Вопросы


Все вопросы делятся на две группы:

1. Вопросы о факторах.

2. Вопросы относительно некоторых субъективных переменных по­ведения (детерминация поведения или психологических предикторов социального поведения): ценности, социальные установки (аттитьюды), несоциализированные установки, социальные мотивы и менее социали­зированные формы мотивов. Требования к вопросам:

а) Вопросы о фактах.

Могут быть любыми. Предполагается, что респондент в силу своего социального опыта уже имеет эту информацию. Задача состоит в том, чтобы он ее сообщил. Единственное требование: такие вопросы должны быть конкретными, то есть четко локализованными во времени и про­странстве, и адресованными к субъективному опыту индивида. Должно соблюдаться условие единства действия и ситуации.

Ситуационная валидность - вопросы должны соответствовать ситу­ации опроса.

б) Вопросы о субъективных переменных поведения.

Вопросы формулируются таким образом, чтобы в них не использо­вались вопросительные слова: «как», «почему», «когда», «сколько раз», «с кем» и т. д., поскольку подобные формулировки создают ситуацию доп­роса и вызывают раздражение и внутреннее напряжение у респондента.

Например, неверно сформулированный вопрос: «Сколько раз за пос­леднюю неделю вас забирали в вытрезвитель?» Правильнее спросить: «Не складывалась ли такая ситуация, что вас задерживали в состоянии алкогольного опьянения?»

В тех случаях, когда поставить вопрос без вопросительного слова крайне сложно, в него включают формулировку ответа и шкалу.

Вопрос, который подразумевает оценку, обычно включает оборот: «По вашему мнению...», «Как вы думаете...» и т. д.

Документ стандартизованного опросника начинается с вопросов пси­хологически нейтральных, но заинтересовывающих. Их задача настро­ить респондента на работу с опросником.

Вопросы, вызывающие наибольшее психологическое напряжение. располагаются в середине и ближе к концу вопросника. Необходимо, что­бы вопросы не нарушали логику естественной беседы. Последующие воп­росы должны вытекать из предыдущих, для чего иногда используются вводные вопросы.

Характер предыдущего вопроса влияет на характер последующего.

Для того, чтобы избежать такого влияния, нужно на стадии пилотажа делать два варианта вопросника с разной последовательностью вопро­сов, либо поставить между ними какой-то нейтральный блок вопросов, либо использовать контрольные вопросы.

Вопросник


1. Обращение.

При обеспечении необходимых мер безопасности все вопросы про­ходят. Например, было проведено исследование по изучения самоорга­низации населения в борьбе с преступностью, телефонный опрос. Там задавали вопросы о том, какие замки на дверях, есть ли цепочка и т.п. и считали, что, возможно исследование провалится, будет процентов 50 отказов, но все прошло.

Далее информируют, что за исследование: кто проводит, что изуча­ется и зачем. Например, сообщается, что проводится исследование мер безопасности, предпринимаемых жителями нашего города, или уровень потребления алкоголя населением Санкт-Петербурга, или особенности проведения свободного времени жителями нашего района (одна фра­за). Иногда на методическом документе делают заголовок исследования, который отражает его тематику. Но я не сторонник этого: большинство таких крупных исследований очень дороги и редко посвящены одной теме, то есть включается что-то еще из чисто экономических соображе­ний. Одна из рекомендаций при проведении крупномасштабных иссле­дований - максимально использовать возможности, чтобы не тратить много денег. И тогда получается, что необходимо или писать несколько названий, или придумывать что-то такое, что отражало бы все сразу. На­пример, из последних исследований: факультет социологии проводил исследование, которое называлось «Российская семья в современном мире». Это всегда звучит натянуто, и в общем, не обязательно.

Для чего проводится исследование. Здесь опять вспоминается кли­ническое интервью с той точки зрения, чем это исследование будет по­лезно для респондента. Например, исследование мер, предпринимае­мых населением, проводится в целях повышения уровня безопасности людей в своем жилье; «Населенней полиция» - в целях улучшения рабо­ты милиции Санкт-Петербурга, в вашем микрорайоне и так далее. То есть абсолютно так же, как в клиническом интервью.

Следующая основная задача - это редукция угрозы. Обычно пишут: «Ответы безымянны» или «Исследование выборочное, ваша фамилия была отобрана по принципу случайности, по случайной выборке» (только никогда не пишут «случайно» - это пренебрежение, «Результаты будут обрабатываться только в общем массиве», «Ответы огласке не подлежат», «Исследователь обязуется не разглашать индивидуальные ответы». То есть потенциальному респонденту должны быть предоставлены все га­рантии того, что человек не пострадает.

Что делать, если исследование не анонимно? По ряду исследований нужны не анонимные данные. Например, проводят исследование в шко­ле по наркотизму и хотят использовать эти данные для дальнейшей ра­боты с группой риска, то есть обязательно надо как-то идентифицировать респондентов. Бывают такие случаи, где это не имеет значения, там можно просто просить писать фамилию и имя. Но там, где действитель­но есть риск и исследование не анонимно, используется так называемый «прием переводных списков». Респондент предварительно получает ка­кой-то код по списку и проставляет при заполнении анкеты только свой код. Причем он уверен, что список имеется только в распоряжении ис­следователя. Например, можно попросить школьников ставить свой но­мер по классному журналу.

Вместо слова «анонимно» лучше употреблять «безымянно».

Далее следует непосредственно инструкция по заполнению. Если это полностью формализованный опросник, тогда она выглядит так: «Все приводимые ниже вопросы имеют готовые варианты ответов. Выберете из них тот, который отвечает вашему мнению, суждению, ответу. Отметь­те его крестиком, галочкой, любым другим значком. Там, где это предус­мотрено, можете вписать свой ответ».

Обращение заканчивается благодарностью: заранее благодарим. Некоторым людям, которых уже поблагодарили, морально тяжелее отка­зываться.

2. Центральная часть опросника - сами вопросы.

При первом приближении все вопросы делятся на два вида: так на­зываемые «вопросы о фактах» и вопросы, отражающие субъективно-пси­хологические переменные респондента (ценности, отношения, особен­ности восприятия, межличностные контакты и т.д.) - аттитьюды; в отече­ственной науке выделяют ценности, установки как разного уровня атти­тьюды.

Каждый вопрос имеет два элемента. Это собственно индикатор и шкала. Вопросы в вопроснике никогда не должны начинаться с вопроси­тельных слов. Каждый вопрос-индикатор должен являться статистичес­ким признаком (это правило абсолютно). Основная причина, почему воп­росы стимулируют дурацкие ответы, это несоблюдение этого правила.

Вопросы о фактах. Всегда должны быть конкретными. Например, нуж­но выяснить, в какой стране и зачем бывал респондент. Сколько нужно вопросов, чтобы это выяснить? Такой простой факт требует трех вопро­сов: «Были ли вы заграницей?»; «Какого типа была это поездка?»; «В ка­кую страну?». В принципе, можно обойтись и одним вопросом, но тогда отсекается полностью возможность получить какую-либо еще информа­цию: «Приходилось ли вам в последние 5 лет посещать Финляндию в ка­честве туриста?» - больше мы ничего не сможем узнать.

Почему только две возможности: либо три вопроса, либо один, но об узком факте? Это вытекает из принципа, что каждый вопрос должен быть статистически значим. Типичная ошибочная формулировка для такого вопроса: «Приходилось ли вам ездить в зарубежные страны, в том числе в качестве туриста, в частности в Финляндию?" Абсолютно неизвестно, на какой из этих трех вопросов отвечает человек. Такие вопросы очень часто попадаются в реальных анкетах. Например: «Пьете ли вы по утрам чай или кофе, если пьете, то с молоком или сахаром?»; далее следует шкала: «Да, пью с сахаром», «Да, пью с молоком», «Нет, не пью кофе», «Вообще ничего не пью». Ответ на вопрос должен фиксироваться в коде только одной шкалы, чтобы быть статистическим признаком.

Вопросы о фактах имитируются несколькими характеристиками. Пер­вое: не обо всех фактах, даже из своей собственной жизни, люди знают. Например, «Вы родились в результате кесарева сечения или физиологи­ческих работ?» Клинические интервью показывают, что около 50% людей не знают, что с ними было во время родов, родились они доношенными или недоношенными и пр. Или «Есть ли на вас личное дело в КГБ?» Смо­гут ли люди с уверенностью ответить: "Да»? Первая группа - думают, что дела есть на всех. Вторая группа - те, которых реально вызывали. Третья - скажет просто для того, чтобы представить себя в хорошем свете (пре­стижно быть жертвой репрессий). Реально по этому вопросу ничего нельзя сказать.

Или «Назовите средний душевой доход вашей семьи» по шкале «до 1000 р.", «от 1000 до 3000 р.», «от 3000 до 7000 р.», «свыше 7000 р.». Это зависит от многих факторов. Доход может быть очень нестабилен, или его никто не подсчитывает по месяцам.

То есть прежде, чем задавать вопросы о фактах, нужно четко пони­мать, смогут ли люди на него ответить. Часто люди не могут ответить на такие элементарные вопросы о себе, что это удивляет.

Кроме того, есть вопросы, ответы на которые люди знают, но не бу­дут отвечать из-за социального давления. Например, «Когда вы в после­дний раз перенесли венерическое заболевание?»: «Месяц назад», «Пол­года назад», «Полтора года назад» и т.д. Все скажут: «Нет, никогда в жиз­ни». Правильнее спросить: «Приходилось ли вам обращаться в кожно-венерологический диспансер в течение прошлого года?», следующий вопрос адресовать тем, кто обращался, с указанием различных возмож­ных причин. Многие вопросы, которые вызывают социальное давление, строятся по принципу воронки: людей вынуждают отвечать.

Третий вариант вопросов о фактах - когда они могут искажаться со временем. Здесь необходимо исходить из закономерности, что люди реально могут помнить. Например, «Сколько стоила при Хрущеве бухан­ка хлеба?» (Факт известности и запоминания цен на продукты хорошо использовали коммунисты. Цены на жилье и на хлеб не росли после ре­волюции, сохранялись любыми путями. Такими цифрами политически очень опасно играть, люди их запоминают. Цены на водку-то же самое.). Если такие вопросы задавать в анкете, люди на них будут отвечать. Но есть ли смысл задавать такие вопросы? Это и так всем известно.

С другой стороны, есть факты, которые полностью забываются. «Ког­да вы впервые пошли на спектакль в театре Товстоногова?» Если на та­кой вопрос и ответят, то только примерно.

Есть сведения, которые люди вообще не могут помнить. Например: «Когда вы в первый раз были на дне рожденья у своего близкого друга/ подруги?»; «Сколько людей тогда было приглашено?» - невозможно вспомнить это, если впервые вы были там 20 лет назад.

Социологические анкеты пестрят вопросами, на которые любой нор­мальный человек ответить не сможет. Например: «Когда вы впервые ус­лышали о чае Lipton?»

Можно спрашивать не в абсолютной временной шкале, а использо­вать определенные подсказки. Например: «Это было до 22 съезда или после?»

Вообще здесь действует общая закономерность: несмотря на свое состояние или возрастные изменения памяти, люди хорошо помнят ос­новные события своей жизни; в общем, легко можно пол учить факты био­графии. Чем меньше эмоциональная нагруженность этих фактов, тем меньше вероятность, что о них можно узнать.

Что происходите вопросами о фактах, когда мы их задали, а респон­дент не может ответить? Хороший вежливый респондент пытается выяс­нить, насколько нужно то, что вы от него хотите услышать. Он в свой от­вет вложит свою концепцию того, что вы хотите услышать. Но это редкий вариант. Большинству респондентов все равно, что вы от него хотите. Чаще всего такие вопросы распределяются по случайному принципу, выбираются первые попавшиеся варианты. А потом по этому делаются научные выводы.

Как задаются вопросы о фактах по форме? Без вопросительных слов («Назовите количество»; «Постарайтесь вспомнить»; «Из предложенного списка выберете»).

Вопросы с социальным давлением обычно строятся по типу ворон­ки, когда респондент "загоняется» в необходимый вам ответ. Для того, чтобы снизить социальное давление, часто включается вводная фраза, типа «Многие люди считают, что украсть из универсама - это не кража, мелочь. Согласны ли вы с этим мнением?» - «Да» - «Когда последний раз вам удалось что-нибудь так перехватить?», или «Давно ли вам приходи­лось что-то заимствовать из универсама?» по шкале: "Три дня назад; не­делю назад; месяц назад; год назад...

Вопросы о фактах всегда либо в дихотомических, либо в интервальных шкалах.

Если шкала имеет естественный интервальный ноль, он приводится (например, как шкала роста). Но проще делать модальные значения, наи­более часто встречающееся, + больше или меньше. Так и с возрастом (свыше 60 лет).

Существуют типичные систематические ошибки, которые соверша­ют все респонденты, отвечая на вопросы о фактах. Чем событие было более шумным или громким, тем оно больше запоминается и кажется по времени более близким. Негативные факты вытесняются или просто за­бываются. Систематические искажения возникают также в вопросах о денежном доходе, чаще в сторону его уменьшения, и о возрасте (женщи­ны занижают, а мужчины завышают). Если взять данные любого опроса и посчитать все возрасты и сравнить со статистикой, всегда окажется, что женщины по опросу лет на 5 моложе, мужчины года на 2-3 старше. Это связано с понятием психологического консонанса. Я-концепция, как пра­вило, позитивная и приемлемая, особенно к годам 25-30. И различные не соответствующие ей части автоматически слегка подгримировывают­ся.


Структурированный опросник


Структурированный опросник должен быть представлен в виде двух прилично оформленных методическихдокументов. Это анкета, предназ­наченная для самозаполнения респондентами, и путеводитель для стан­дартизованного интервью, предназначенный для интервьюера. Нужно хорошо себе уяснить, что в этих двух видах документов большинство воп­росов не различается. Различаются вспомогательные элементы опрос­ника. Хотя тут есть одно «но»: существуют вопросы, форма предъявле­ния которых требует визуализации, то есть они предъявляются в таком виде, что их нужно видеть. Такие вопроса, естественно, могут быть ис­пользованы только в анкете, и не могут быть в путеводителе.

Путеводитель стандартизованного интервью и анкета имеют общее название - «вопросник» (questionnaire). Это общее название для них.


Элементы вопросника


Вопросник состоит из следующих элементов: обращение, вопросы-индикаторы, шкалы, фильтры, вспомогательные элементы в виде пояс­нений для заполняющего, заключение.

Мы все разберем по элементам. Но прежде чем мы к этому перей­дем, необходимо сделать два замечания или пояснения, которые носят очень важный, принципиальный характер, непонимание которых приво­дит к большим трудностям в разработке вопросника. Во-первых, вопро­сы вопросника всегда являются функциональными индикаторами. Это означает, что не существует прямого отражения в вопросах предмета нашего исследования. Как правило, это не вопросы о предмете. Пример из маркетингового исследования, которое было проведено лет 8-9 на­зад, когда на нашем рынке еще не было питьевой воды в бутылках. Стоял вопрос, целесообразно ли в условиях России, учитывая материальный уровень жизни населения, привычки, традиции, внедрять на рынок такой продукт, найдет ли он спрос. Этот опрос заказывала фирма, которая сей­час выпускает Aqua-star. Предмет исследования - потребительское по­ведение в одной узкой сфере, в отношении одного вида продукта, кото­рый можно считать пищевым. То есть это ближе всего к пищевому пове­дению. Какие вопросы здесь следовало задать?

1. О восприятии угрозы с точки зрения воды.

2. Об установке на заботу о собственном здоровье.

3. О системе экономических приоритетов: при условии ограничен­ных ресурсов будет ли считаться целесообразным тратить деньги на за­боту о здоровье?

4 Есть ли какой-либо аналогичный продукт, который занимает ана­логичную нишу на рынке? Например, шахтеров не заставить пить воду, у них традиционно пиво. Многие пьют лимонады. (Стандартный вопрос для маркетинговых исследований).

Ни один из этих вопросов не относится к тому, будет ли потребитель покупать воду. И только в качестве заключительного, второстепенного вопроса можно было бы спросить: «Если бы на рынке появился такой про­дукт, стали бы вы его покупать?» Но его использование даже для оценки потенциального спроса невозможно: потребители не могут дать оценку тому, чего не знают Кроме того, существует масса закономерностей, почему нецелесообразно спрашивать о товаре, который не вошел е тра­диционное потребление. То есть у нас четыре блока индикаторов, и все они прямо не относятся к предмету исследования. И это самая простая модель.

Из сложного, например, приверженность к традиционным ценнос­тям в России. Нельзя прямо спросить: «Насколько вы привержены к тра­диционным русским ценностям?". Необходимо для начала определить круг этих ценностей. Это исследование 1989 года, когда собирались стро­ить Диснейленд в Лисьем Носу. Диснейленды оказались очень популяр­ными от Японии до Франции. Встал вопрос, есть ли смысл вкладывать большие деньги на это в России, будет ли он заполняем, можно ли рас­считывать на российских потребителей, или это будут в основном иност­ранцы и т.д., как к этому подойти?

Диснейленд в сознании русских людей - образец западной массо­вой культуры (так и оказалось в результате). Поэтому нужно изучать доминирующую ориентацию либо на западную культуру, либо на традици­онные российские традиции. Возьмем этот параметр как основную де­терминанту. Можно использовать, например, такие индикаторы:

1. Пищевые предпочтения (еда как элемент материальной культуры). «Что для вас предпочтительнее: русская блинная или Макдональдс?» Макдональдс и Диснейленд -достаточно близкие понятия.

2. Телевизионные предпочтения. «Предположим, по разным програм­мам идут известный российский и известный зарубежный фильм. Вы ни один из них не смотрели. Какой вы выберите?»

3. Архитектура. "В месте старой застройки, не представляющей сей­час культурной ценности, хотят построить бизнес-центр. Согласились бы вы с таким решением?"

4. Что-нибудь типа: «Что вы считаете более полезным для воспита­ния детей: развлечения типа Диснейленда или традиционно русские раз­влечения?", сравнить наш мультфильм «Ну, погоди!» и «Том и Джерри».

Здесь тоже ни один вопрос не связан с тем, надо ли строить Дисней­ленд. В результате исследования крайне негативное отношение населе­ния по всем параметрам к западной культуре, и решили Диснейленд не строить.

А что такое были эти вопросы? Фактически мы построили теорети­ческую модель детерминации потребительского поведения. И предпо­ложили, что одной из главных детерминант будут культуральные пред­почтения. И вопросы были индикаторами того или иного предпочтения.

То есть мы никогда не спрашиваем напрямую о том, что нас интере­сует. Такие вопросы бессмысленны. Если спросить: «Как дела?», все ска­жут: «Все в порядке». Если спросить; «Как вы относитесь к американско­му Диснейленду?», все скажут: «Плохо». Причем, это никак не будет со­относиться с реальным поведением. Именно поэтому, даже если иссле­дование ориентировано на сугубо прикладные задачи, первое, что необ­ходимо сделать - это построить теоретическую модель. Теоретическая модель - это основные категории, которые мы привлекаем, и гипотеза об отношениях между ними. Культуральная ориентация - это теорети­ческое понятие. Если спросить: «Какая у вас культуральная ориентация?» - мало кто ответит; даже про это не все знают.

Следующий шаг - это поиск эмпирических референтов тех катего­рий, которые мы хотим изучать. И сейчас мы с вам подбирали эмпири­ческие референты по культуральной ориентации. Процедура перевода теоретической категории в эмпирический референт называется операционализация.

Понятие эмпирических референтов значительно шире, чем понятие индикатора. Предположим, мы хотим фиксировать методом наблюдения степень утомляемости студентов на занятиях по методике эмпирических исследований. Можем мы найти эмпирические референты субъективной утомляемости? Например, частота зевков, количество закрывания глаз, количество падений ручки на пол и т.д. Для того, чтобы оценить степень утомляемости, вполне достаточно этих двух референтов. Такими эмпи­рическими референтами в вопросах выступают индикаторы.

Вообще, при грамотно составленном вопроснике по самим вопро­сам невозможно определить предмет исследования. Там может не най­тись ни одного вопроса, относящегося непосредственно к предмету.

Вторая очень важная вещь, которую необходимо иметь в виду при составлении вопросника, - на вопросник полностью распространяются все принципы и правила клинического интервью. То есть человек, кото­рый не умеет правильно вести клиническое интервью, не может сделать хороший вопросник. Реально это означает, что правила - структура воп­росов, их расположение, способ задавания и т.д. - везде одинаковы. Са­мое главное отсюда вытекающее следствие - вопросник должен для рес­пондента отвечать логике живой беседы, не должен выглядеть искусст­венно сделанным, так же, как и клиническое интервью.

Если эти правила распространяются, вопросы являются индикато­рами, о чем спрашивать человека в клиническом интервью? 6 клиничес­ком интервью тоже спрашивают индикаторами. Прямо спросить пациен­та: «Любите ли вы свою жену?» - практически невозможно. Это можно спросить рядом непрямых вопросов: «Часто ли у вас в семье возникают конфликты?»; «Есть ли у вас любовница?»; «Почему вы считаете, что для вашей нормальной жизни необходима любовница?»; "Раздражает ли вас, как одевается ваша жена?»; "Как, по вашему мнению, она готовит?» и пр. Вся эта батарея вопросов даст представление о взаимоотношениях в семье. А напрямую спрашивать бесполезною.

То есть фактически в клиническом интервью чаще всего проверяют­ся те теоретические модели, которые являются традиционными для дан­ной области науки и отложены в голове у исследователя. Интервью всегда идет по какой-то имеющейся модели. Если это уяснить, становится понят­ным, почему 90% людей, начинающих свою карьеру с разработки анкеты, так и «умирают», не сумев получить никаких материалов, даже на уровне кандидатской диссертации. Сами по себе вопросы ничего не значат.

Перед прошлыми выборами было проведено электоральное иссле­дование в Ленинградской области (исследовались избирательные пред­почтения), которое проводил якобы Институт социологии РАН. Причем вопросник был построен таким образом, что нарушал основные принци­пы исследовательской этики: он был сделан не для получения информа­ции, а для опорочивания одного кандидата и выдвижения другого. Там были вопросы типа: «Всем известно, что кандидат К. вор, мерзавец и каз­нокрад. Объясните, откуда вы об этом знаете?», или «Все порядочные люди Ленинградской области будут голосовать за кандидата Н., несомненно, в том числе и вы. Он высоко порядочный человек, хороший хозя­ин, пользуется большим авторитетом. Почему вы будете голосовать имен­но за него?» В титуле было написано "Институт социологии». Был боль­шой скандал. Дирекция начала расследование.

Исследование по болезням, передаваемым половым путем среди старших школьников Санкт-Петербурга и области, было начато фински­ми партнерами, причем, тоже с неудачными формулировками вопросов. Это был пример непосредственно вопроса по предмету. Фактически никто ничего не говорил. Но на учителей опрос подействовал, как красная тряп­ка на быка. Они обратились в Генеральную прокуратуру России с требо­ванием возбудить уголовное дело по факту совращения малолетних пу­тем анкетирования.

То есть, если вы видите вопросник, где не указано, какая организа­ция проводит исследование, вы понимаете, что здесь дело не чисто, в этом лучше участия не принимать. В анкете название организации пи­шется на титульном листе. В интервью интервьюер сразу в начале бесе­ды сообщает об этом.

Шкалы


Шкалы - это ответы на вопросы.

Вопросы о фактах содержат шкалы, градуированные в каких-то фи­зических величинах.

С вопросами такого типа связана одна проблема. Она касается со­циально-демографических фактов: пола, возраста и социального стату­са (профессиональная позиция, уровень дохода и уровень образования).

Вопросы, выражающиеся в субъективных шкалах - порядковых или псевдоинтервальных, бывают с симметрично и с асимметрично распо­ложенным делением.

Симметричная: -3...-2...-1...0...1 ...2...3

Асимметричная: 0...1...2...3...4...5...6

Наименование категории шкалы должно семантически соответство­вать индикатору.

Есть случаи, когда содержание шкалы специально делают отличным от содержания вопроса для того, чтобы подвести респондента к интере­сующей тематике. Например:

«Конфликты в вашей семье чаще всего связаны:

- с тяжелой алкоголизацией мужа,

- с его алкоголизацией вне дома,

- с его неспособностью «остановиться», когда он начинает выпи­вать...»

Такой прием следует использовать осторожно, учитывая логику рес­пондента.

Количество градаций шкалы должно соответствовать тому, как субъективно делится данный предмет в сознании респондента.

Все признаки, которые включаются в поведенческие исследования, распределяются по закону нормального распределения. Но каждая шка­ла дает индивидуальное распределение по двум причинам.

1, Может быть разный уровень наклона кривой.

2. Могут быть различные фрагменты кривой.

Эта вариативность позволяет считать, что, несмотря на то, что все признаки подчиняются нормальному распределению по всем шкалам, в каждом конкретном исследовании по каждой конкретной популяции бу­дет определенное собственное распределение для каждой шкалы.

Шкалы являются непригодными, если респонденты не могут их диф­ференцировать.

Если на пилотажной выборке получается такое распределение (см. рис. 1), это будет означать, что пятибалльная шкала воспринимается как трехбалльная.



Распределение, показанное на рис. 2, означает, что респонденты мо­гут различить только две категории шкалы. Средняя категория - нерабо­тающая или выпадающая. Попадания в нее - результат случайного за­полнения или невнимательности.



Гистограмма 2


Распределение . когда одна категория резко выделяется на фоне ос­тальных (см. рис.3}, называется «выскакивающим вариантом». Обычно это следствие того, что категория дифференцирует по другому признаку.

Гистограмма 3


Чтобы выявить ошибки подобного рода используют различные ста­тистические методы:

1. Проводится сравнение шкалы с кривой нормального распределе­ния, рассчитываемого по формуле площади кривой нормального рас­пределения.

2. Оценка выпадающих категорий шкалы осуществляется при помо­щи формул для оценки различий между членами динамического ряда.

Ответы типа «не знаю», «не помню», «затрудняюсь ответить» и т, п. являются отказами от ответа и сами по себе не несут никакой информации. Их вообще не следует использовать, либо ставить отдельно от шка­лы, имея в виду, что эти ответы несут определенный смысл.

Полуоткрытые вопросы - шкалы, которые респондент может допи­сывать. Такие варианты недопустимы. Все виды ответов должны быть вы­явлены на пилотажном исследовании. Исключение составляют случаи, когда есть предположение, что у респондента возникают какие-то ассо­циации, которые помешают ему дальше работать. Таким образом, чело­веку оставляется «психологическая отдушина». Такие варианты при ана­лизе не рассматриваются.

Баллы ответов должны идти в расположении естественного натураль­ного ряда. То есть чем больше смысловая значимость, тем больше соот­ветствующая цифра.


Специализированные виды шкал


Эти шкалы применяются в основном для изучения аттитьюдов (со­циальных установок). Существует несколько видов шкал.

1. Шкала Ликерта.

Простая порядковая шкала с центральным расположением нулевого деления: -2...-1...0...1 ...2

Такие шкалы включаются в состав кафетериев - сложных шкал для измерения сложных аттитьюдов.



суждения

совершенно не согласен










совершенно согласен

…….

-2

-1

0

1

2

…….










+




…….

+













…….













+

Суждений может быть 10 или 20. Половина из них отражает позитив­ный аттитьюд. половина - негативный. Они располагаются в случайном порядке, чтобы избежать влияния предыдущего суждения на последую­щее.

Полное несогласие с позитивным суждением означает полное согла­сие с негативным и наоборот. Количество балов, таким образом, может меняться от +20 до -20, либо от+10 до -10.

Каждого респондента можно расположить на шкале от +10 до -10.

2. Шкала Терстоуна

Используется в тех случаях, когда не получается выделить основа­ние, по которому производится шкалирование. Обычно так происходит, когда исследуются крупные, многомерные установки.

Процедура разработки шкалы Терстоуна следующая. Группа респондентов, представляющих целевую популяцию в 30-50 человек, проходит двухэтапную процедуру.

На первом этапе респонденту предлагается свободно генерировать высказывания, которые в той или иной степени выражают мнение по ин­тересующему вопросу. Набирается сотня или несколько сотен суждений. Затем из них исключаются суждения, дублирующие друг друга. Остается набор суждений, обычно 40-50. Каждое из них заносится на карточку. После чего другой эквивалентной группе, которая будет выступать в ка­честве экспертной, предлагается разложить эти карточки на столько групп, сколько делений будет содержать предполагаемая шкала - от суж­дений, наиболее точно выражающих суть исследуемого предмета, до тех, что противоположены этой сути.

Затем для каждой группы рассчитывается медианное значение для каждой карточки и полуинтерквантильный размах, который показывает разброс для псевдоинтервальных и порядковых шкал.

Отбираются карточки с минимальным значением рассеяния, а ме­диана означает тот балл шкалы, который дает это суждение.

3. Иерархические шкалы, типа шкалы Гуттмана

Позитивный ответ подразумевает позитивные ответы на все выше­приведенные категории.

Способы визуального представления шкал.

1. Горизонтальное - 0...1 ...2...3. .4...5...6

2. Вертикальное - типа градусника.

3. Процентное - распределение по нескольким категориям суммы в 100 баллов.

4. Шкалы с описанием категории шкалы

Применяются при изучении сложных паттернов поведения, которые нельзя описать какой-то одной шкалой.

Испытуемому предлагается ситуация и несколько вариантов пове­дения. Эти варианты нужно расположить на шкале по какому-то призна­ку, например - по степени успешности поведения.


Пилотажное исследование. Оценка работы шкал


Интервальные - самые универсальные шкалы. Но если порядковые и псевдоинтервальные шкалы мы можем коррелировать по результатам пилотажа, то интервальную шкалу не скоррелируешь. Если, например, у нас отсутствует возрастная группа 18-25 лет, это не значит, что мы мо­жем убрать ее из вопросника. Или если сегодня температура на улице не ниже 15 градусов, это не значит, что из термометра можно убрать деле­ния.

К номинальным шкалам, все наши рассуждения могут быть отнесены лишь с натяжкой. Поскольку номинальные шкалы описывают некие объективно существующие факты. Например, шкала пола: даже если не попалось ни одного мужчины в пилотажной выборке, мы не можем по этой причине говорить о факте их отсутствия вообще.

Обратите внимание на такой серьезный парадокс. Когда мы говорим о поведенческих признаках, мы всегда базируемся на предположении о нормальном распределении, Б практическом плане это означает, что если мы по любому признаку, по любой шкале, которую мы придумали, опро­сили бы бесконечно большое число респондентов, то у нас бы по всем признакам получалось бы нормальное распределение. А нужно ли нам кого-либо опрашивать, если мы знаем, что есть нормальное распреде­ление? Для нормального распределения существуют таблицы площади под кривой, по которой можно узнать, какое количество индивидов соот­ветствует любому отрезку кривой, слева и справа от вертикали. Это го­ворит о том, что все основные признаки в изучении поведения у всех лю­дей распределяются одинаково. Тогда бессмысленны все исследования. И действительно, эмпирические исследования показывают, что так оно и есть.

Например, есть сотни исследований удовлетворенности трудом. В нашей стране их сотни, в Америке - десятки тысяч. Есть и во многих дру­гих странах. Удовлетворенность трудом изучается с 1946-1947 года по индексу Смита - пятибалльная шкала удовлетворенности, пять видов удовлетворенности. Исследования в разных странах в разные истори­ческие периоды показывают, на первый взгляд, совершенно парадоксаль­ную ситуацию: все люди во всех странах и на всех видах производства удовлетворены работой одинаково. Возьмем тяжелый физический труд в какой-нибудь бедной восточноевропейской стране, например в Румы­нии, и работу в электронной промышленности, например в фирме Microsoft. И условия труда разные, и оплата разная, а удовлетворенность трудом, если мы будем тех и других много-много опрашивать, будет аб­солютно одинаковой. Дело в том, что чем больше выборка, тем мы все более приближаемся к нормальному распределению. Но за нормальным распределением стоит реальное поведение (если нет реального пове­дения, то все эти статистические изыски теряют смысл). Какое реальное поведение стоит за одинаковой удовлетворенностью трудом разных групп населения (с разными нормами, разным уровнем жизни и пр.)? Люди адаптируются в одинаковом интервале. Кроме того, в направле­нии выравнивания действует и фактор селекции: неудовлетворенные примерно с одинаковой скоростью уходят из тех отраслей, где они не удовлетворены.

Что же мы фактически изучаем в каждом конкретном исследовании?

Случайную вариацию от нормального распределения, случайное откло­нение (случайное с точки зрения статистики), которое реально происхо­дит. В среднем все мастера промышленности, что в США, что в России, что в Гонконге, одинаковые. Но мы, например, изучаем удовлетворенность рабочих мастером на заводе "Светлана». На одном участке мастер чуть лучше (например, вследствие его человеческих качеств), на другом -чуть хуже. И сравнивая эти два участка, мы можем сказать, что на одном удов­летворенность выше, чем на другом. Но по сравнению с удовлетворен­ностью мастером во всем мире - это чисто случайное отклонение.

Поэтому когда мы сравниваем работу шкал, мы предполагаем, что по ним идет исключительно нормальное распределение. Там, где явно менее 5% отклонение от нормальной кривой - это чисто случайное от­клонение. Если по какому-то пункту шкалы отклонение более 5%, то можно говорить о том, что этот пункт не работает (вариант неработающего пун­кта шкалы). Это значит, что сюда попадает слишком мало ответов. Есть еще 2 варианта отклонений.

Как проверить, относится или нет какой-то пункт к дан ной шкале? Для всех вариантов есть своя формула, которая приводится во всех статис­тических руководствах, учебниках биометрии и в книге Г.И. Саганенко. Она называется оценкой принадлежности данного значения к шкале.

Для оценки принадлежности значения к шкале может быть исполь­зован еще один подход, который основан на статистических формулах асимметрии и эксцесса. Ассиметрия - скос кривой распределения вле­во или вправо. Эксцесс - исключительно высокое значение по какой-либо из градаций шкалы ("выскакивающее" значение). Асимметрию не очень желательно использовать, так как она может быть присуща самому рас­пределению. Может иметь содержательное значение. А формула эксцес­са пригодна для анализа выскакивающих вариантов значений данной шкалы.

Вернемся к варианту: «один неработающий пункт шкалы». Что делать в такой ситуации? Если пункт шкалы не работает, шкала преобразовыва­ется. Это значит, что респонденты просто не дифференцируют свои от­веты поданному признаку. Например; удовлетворен, не вполне удовлет­ворен, не удовлетворен. У нас не попало: «не вполне удовлетворен». То есть фактически люди различают только «удовлетворен» и «не удовлет­ворен». Тогда преобразовывают трехбалльную шкалу в двухбалльную. Этого будет достаточно, чтобы описать полную картину распределения.

Второй вариант - «выскакивающее значение», когда у нас получает­ся, например, 50% ответов в одном пункте пятибалльной шкалы, а ос­тальные 50% распределяются по остальным 4 пунктам. Здесь возможны два варианта. Во-первых, может оказаться, что категория, которая дает эксцесс, отражает другой параметр. Такая шкала называется «неконсис­тентная» (это внешний вид неконсистентности). Фактически, она мерит удовлетворенность у двух абсолютно различающихся групп. Если возни­кает такое предположение, то его надо проверять. Если выясняется внут­ренняя неконсистентность шкалы, то это катастрофа. Если такую шкалу использовать в выходном исследовании, то данные будут иметь смеще­ние в сторону группы, которая будет преобладать. В таком случае стро­ится просто двойная табличка - двойная шкала, так как нельзя спраши­вать всех по одной шкале. Если такого параметра мы не находим, то это второй вариант - дихотомическая шкала. Но по опыту, так как шкалы стро­ятся в бытовых категориях, чаще всего такая ситуация отражает некон­систентность шкалы - мы спрашиваем об одном и том же людей, для ко­торых этот параметр означает совершенно разные вещи.

Третий вариант отклонения по шкале - внутренняя неконсистент­ность: фактически при помощи одной шкалы измеряются два разных па­раметра. В таком случае ставится фильтр. Если шкала имеет внутрен­нюю неконсистентность,- она непригодна, она мерит совсем не то, что необходимо.

Анализ шкал, при котором обнаруживается неконсистентность од­ной или нескольких, означает, что нужно переделывать вопросник. Сле­довательно, в теоретической модели не уловили существенных парамет­ров. Шкалы переделывать очень тяжело.

Распределение по шкалам, кроме оценки работы, дает еще и инфор­мацию о том, сколько еще индивидов по каждой шкале нужно добрать, чтобы распределение было достоверным (по формуле D). Пилотаж вклю­чает в себя 30-50 анкет. По шкале получены определенные параметры. Их подставляют в формулу и смотрят, сколько анкет необходимо добрать для получения статистически достоверного распределения.

Реально выходит, что для разных шкал в одном опроснике будут по­лучаться разные значения, которые нужно добирать. Здесь просто при­ходится оценивать визуально: если большинство шкал требует 5000 оп­рошенных, а вы делаете по 2000, то, наверняка, информация будет очень ненадежная; но если таких шкал 2-3, то такое возможно. Процедура сни­жения размерности шкалы (укрупнение) всегда оправдана. Впрочем, од­нажды со мной случилась одна неприятность по этому поводу. Мне уда­лось довольно большую анкету по рынку жилья сделать в шкалах макси­мум 3 балла. И опрашивать пришлось всего 800 человек. Но на выходе получился курьез: никаких факторов не удалось выделить, все оказалось факторами для всего. Чтобы исправить это, берется меньший процент ошибки, например 0,1%.

Оценка работы фильтров


Фильтры оцениваются единственным способом -по количеству оши­бок: люди, которые не должны отвечать на эти вопросы, на них отвечают. Например, на вопрос: «Имеете ли вы детей?» - ответило 11 человек, а на вопрос: «Укажите количество детей» - 14 человек. То есть 3 человека про­скочили фильтр.

Особенно это касается фильтров по типу воронки. Там должны после каждого шага воронки сводиться концы с концами. Если этого нет, то где-то ошибка. Должно в сумме получиться столько ответов, сколько ответи­ло на первый вопрос.

Таким же образом оцениваются и пропуски вопросов. Если вопрос неудачно расположен, то он пропускается. Это оценивается по общему количеству ответивших. Например, в анкете 38 вопросов, на которые от­вечают 50 респондентов. Следовательно, должно быть 38 распределе­ний числа 50. Но этого ни когда не будет, даже в пилотаже. Вплоть до того, что некоторые люди пропускают вопросы о своем поле. Но наименьшее количество проскоков - по вопросам о поле. Поэтому вопрос о поле чаще всего является показателем: складывают число мужчин и число женщин.

Если на какой-то вопрос не отвечают (по сравнению с другими воп­росами), то это значит, что его либо не заметили - он неудачно располо­жен, сливается с предыдущим и т.д., либо вопрос не соответствует сво­им стимульным функциям, действует на людей не так, как надо. Реально такие вопросы, если грамотно сделан протокол, указываются уже при составлении протокола (особая реакция людей на этот вопрос). Если выясняется, что такой вопрос есть, но в протоколе это не указано, то нужно делать повторный пилотаж.

Большие источники искажений могут быть связаны с влиянием пре­дыдущих вопросов на последующие. Поэтому там, где такое влияние предполагается, пилотажный вариант вопросника делается в двух видах - с разными расположениями вопросов. И после сравниваются распре­деления по шкалам.

Что делать, когда выявляются проскоки фильтров или проскоки воп­росов? Прежде всего, меняются пояснения. То есть фильтр выделяется более жирным шрифтом, повторяется инструкция к фильтру и т.д. Еще один прием: через 1 или 2 вопроса делается контрольный вопрос, свя­занный с данным вопросом («Вернитесь к вопросу 25 и в соответствии с тем, как вы ответили на него, ответьте на вопрос 31»).

По окончании пилотажа делается окончательный вариант вопросни­ка. Тут возникает соблазн включить еще какие-то вопросы, или переде­лать то, что уже было отпилотировано. С этим искушением надо всячески бороться. Либо, если это не удается, необходимо проводить повтор­ный пилотаж.

Вопросник и путеводитель интервью - первичные документы иссле­дования.

Общие принципы таковы. Любое время, потраченное на первичные документы - это время, не потраченное зря. Ни одно поведенческое ис­следование не является лучше своей самой худшей части. Поэтому со­вершают большую ошибку те поди, которые делают плохой вопросник. Это исследование уже провалено до того, как оно началось.

Процедура разработки вопросников очень жестко алгоритмизирова­на. И нарушать правила нельзя. Как только одно из них нарушено, это дает заметные искажения на результатах.



Оформление вопросника


Существует такое мнение, что путеводитель интервью не надо так тщательно оформлять, как анкету. К сожалению, особенно при больших опросах, все ошибки (проскакивание вопросов, фильтров) делают сами интервьюеры. Поэтому оформлять путеводитель необходимо так же.

Самый простой способ - шрифтовое выделение. Обращение, текст вопросов всегда печатаются одним шрифтом, шкалы - другим, фильтры и пояснения - третьим. Можно выделять и цветами: все, что мы хотим сообщить респонденту, - одним цветом; все, что он нам должен сооб­щить, - другим; все, чем мы ему поясняем, как это сделать, - третьим. Люди быстро улавливают это правило, и оно надежно работает и умень­шает количество ошибок.

Кроме снижения ошибок, процедура визуального выделения имеет еще одну цель - снижение уровня утомления по мере заполнения анке­ты. Монотонный шрифт очень быстро утомляет. Такая анкета уже к деся­той минуте увеличивает количество ошибок. А анкета с визуальным вы­делением может поддерживать работоспособность до пятидесяти ми­нут без дополнительной мотивации.

Вспомогательные элементы опросника


1. Введение в опросник, или обращение, полностью соответствует тем требованиям, которым должно отвечать нестандартизованное интервью. Но имеется существенное отличие: на введение распространяются все требо­вания из теории эксперимента полной стандартизованное™, то есть оно яв­ляется стандартным экспериментальным стимулом в обращении. Чтобы не нарушать процесс первого контакта, обращение должно заучиваться.

Для того, чтобы облегчить переход к заполнению опросника, можно заканчивать обращение заранее выраженной благодарностью, которая является способом социального давления.

Обращение начинается со слов: «Здравствуйте, меня зовут ...».

2. Фильтры.

«Если нет, то переходите к вопросу N».

После фильтра нужно обозначить вопрос для всех, чтобы отметить границу фильтра.

3. Вопросы типа воронки.

Пример: предмет исследования - места знакомства гомосексуалис­тов,

«Вы, конечно, знаете, что не все люди имеют традиционную сексу­альную ориентацию. И среди мужчин и среди женщин попадаются люди, склонные к связям с людьми своего пола. Не было ли таких случаев у вас?»

Только для тех, кто ответил: «Да, были».

«Носят ли такие связи более или менее регулярный характер?»

Только для тех, кто ответил: «Да, носят регулярный характер».

«Ограничиваются ли они определенным кругом партнеров или посто­янно появляются новые знакомые?»

Только для тех, кто ответил: «Да, появляются новые знакомые».

«Если появляются новые знакомые, где вы чаще всего с ними знако­митесь?»

Формальные данные (пол, возраст и т.п.) лучше ставить:

а) в середине, но маскировать;

б) в конце.



Фокус-группа


Первоначально не предполагалось использовать группы для сбора информации. Существуют различные точки зрения на то, кто впервые включил в область науки исследование естественных групп людей. Счи­тается, что первенство принадлежит Джекобу Марено, который в 1902 году попытался сформировать группы для поведенческой коррекции про­ституток в Австрии (в Вене). Марено - первый создатель групповой тео­рии, которая выступает под разными названиями: «психодрама», «соци­ометрия» или «учение о групповом теле». Марено операционализировал группу как носителя некого нематериального свойства, обеспечивающего свойства группы, отличного от свойств индивидуальных членов, ее составляющих - теле (вдохновение, эмоциональное состояние, взаимовли­яние и пр.). На основе теле Марено пытался повысить эффективность человеческих групп и предложил специальный метод для анализа их структуры - социометрию.

Особое значение группы приобрели в социальной психологии во вре­мя и после второй мировой войны. Многочисленные исследования в об­ласти военной социальной психологии показали, что так называемое моральное состояние войск, или устойчивость к боевому стрессу, во мно­гом обусловлена структурой групп и характером лидерства. Хотя само по себе экспериментальное доказательство влияния группы на человека было получено в 1890 году. Но как конкретно использовать это влияние для коррекции повышения продуктивности групп - этот вопрос ставится только после второй мировой войны. К этому времени, особенно до вой­ны, в США перебрались очень многие психотерапевты, психиатры, уче­ники Фрейда или представители фрейдистских школ (школы Юнга, Отто Райта).

Параллельно в период второй мировой войны непосредственно в США с незначительным привлечением этих немецких специалистов осу­ществлялась разработка модели группы в рамках созданного Куртом Левиным Центра (Лаборатории) групповой динамики. Левин создал свою альтернативную модель группового влияния, которая в целостном выра­жении получила название '-теории поля». Поле по Левину - полный ана­лог физического поля с разной степенью напряженности на отдельных его участках. Этот градиент (различие в напряжении) и определяет, по Левину, групподинамические процессы в естественных группах. Подход Левина был изначально исследовательским, никаких мероприятий по улучшению это не предполагало. Более того, там ставились политичес­кие цели. Например, в свете распространения тоталитаризма в странах Центральной и Восточной Европы ставилась задача показать преимуще­ства демократии, в частности на примере принятия решений в организа­ции (Левину принадлежит выделение стиля лидерства).

В то же время идея использования групп для модификации челове­ческого поведения стала получать все большее распространение. Но для американской традиции социальной психологии было совершенно чуж­до использование групп без эмпирического обоснования. Следователь­но, возникла тенденция, которая прослеживается до конца 1960-х - на­чала 1970-х годов, интеграции теоретического движения групповой ди­намики с практическими навыками и подходами по использованию групп для психотерапии и психокоррекции. Среди авторов, которые стояли у истоков этого движения - Ф. Берне (учение о «группах встреч»). Левиновское направление развивалось в рамках тренинговых групп.

Групповыми проблемами стали интересоваться и представители классических областей психологии. В частности, возникли подходы, ос­нованные на когнитивной ориентации, гешталытпсихологии, бихевеоральной терапии.

То есть работа с группой имеет очень большие традиции и высоко развитую технику. В чем реально заключается работа с группой?

В социальной психологии группы быстро потеряли приоритет тера­певтического метода и стали уже в 1970 году рассматриваться как спо­соб повышения личностного потенциала и личностного роста. С 1960-х годов начинается общественное движение "За психическое здоровье». Оно имело много направлений. У нас в стране - "За здоровый образ жиз­ни». С 1970-х годов групповое движение становится важной частью дви­жения «За психическое здоровье». Впервые фокус-группы для изучения были применены в психологии здоровья (в 1970 году).

Все группы, которые используются в психологических целях, делят­ся на два больших вида: открытые и закрытые. Открытыми группами на­зываются те, которые допускают свободный вход и выход членов групп, то есть такая группа не стремится удерживать членов группы и открыта для прихода новых. Все фокус-группы являются открытыми, также, как и все группы, используемые в социальной психологии.

В то же время, если параллельно с групповым воздействием на лич­ность осуществляется воздействие широкого круга факторов вне груп­пы, то эффективность группового воздействия снижается. То есть есть конкурентные ценности, мотивы, стимулы и пр. Поэтому особыми харак­теристиками по изменению поведения характеризуется закрытая группа, которая формируется на основе каких-то принципов - от религиозных до физического здоровья и пр. И удерживают своих членов течении многих лет. Такими закрытыми группами являются секты, клики, в том числе пре­ступные. Для всех закрытых организаций характерно то, что их члены раз­деляют какие-то убеждения и владеют какой-то тайной, не доступной для других (например, выкачивание денег из государственной экономики, оздоровление при помощи открытия поверхности тела для воздушных ванн, выздоровление от алкоголизма или наркомании, причастность к будущему воскрешению Христа и пр.). Очень многие люди ищут такие закрытые организации, где они могут приобрести какую-то социальную стабильность, связи и т.д., хотят видеть абсолютного лидера. Эту осо­бенность надо учитывать при работе с группами и никогда не использо­вать ради своей выгоды (ото нарушение профессиональной этики).

Все группы с момента своего формирования и до распада по тем или иным причинам имеют 2 основные параметра; структура и динамика. Структура возникает на определенной стадии развития группы (то есть динамика первична). Динамика группы основывается на различных вне­шних наблюдаемых параметрах членов группы (возраст, образование и т.д.), их жизненном опыте, коммуникативных особенностях и подчиняет­ся групповой цели. Любая группа в начале представляет собой аморфное образование. Но по мере структурирования групповой цели и уста­новления представлений каждого члена группы о других членах группы происходит дифференциация, возникает групповая структура. Практи­ческое воплощение групповая структура имеет в принципах авторитета и подчиненности, или вертикальной иерархии. Она может быть установ­лена при помощи социометрической процедуры или просто методом наблюдения. Всегда в любой дифференцированной группе выделяется 5 позиций, характеризующих групповую структуру:

- звезда (лидер) - сосредотачивает на себе информационные и деятельностные потоки в группе (а);

- ближайшее окружение звезды - контролируют остальных членов группы и дают лидеру обратную связь (b);

- самостоятельный уважаемый член группы, чаще всего работник, к которому с уважением относятся лидер и его приближенные и который не стремится занять позицию лидера (g);

- аутсайдер (отвергаемый) - не вовлечен ни в какие групповые про­цессы и практически не вовлечен в процесс достижения групповых це­лей; либо он не имеет возможности выйти из группы, либо без нее ему будет еще хуже (?);

- негативный лидер (козел отпущения) - сосредотачивает на себе негативный эмоциональный заряд в группе и активно отвергается в про­цессе деятельности; в отличие от аутсайдера, все контакты с ним фикси­руются, находятся на поверхности (?).

В любых группах, где есть достаточное число членов, формируется такая структура.

Кроме того, структуру группы образуют подгруппы и связи между ними.

Подгруппы повторяют структуру группы. Такие группы называют «ма­лые». Это условный термин. Чисто статистически малая группа - до 30 человек. Но реально группа разбивается на большое число подгрупп, оптимальный размер которых - около 7 человек. Поэтому малой группой считается 7-8 человек. Группа около 30 человек обычно оформлена офи­циально, и ее называют «первичный коллектив» или «вторичная группа».

Динамика большой группы определяется динамикой взаимоотноше­ний между подгруппами. Существует только 2 процесса в группе, кото­рыми мы можем пытаться управлять и оказывать воздействие на группу и ее членов:

1. Сплоченность;

2. Напряжение.

То есть у ведущего группы «вожжи» в руках - сплоченность и напря­жение. Насколько искусно он управляет этими вожжами, настолько успешно он будет работать с группой. Но есть еще очень много факторов, которые приходится учитывать при работе с группой.

Как ведется группа?

Существует несколько основных техник, которые реально может ис­пользовать ведущий.

Выделяют группы по целям: психотерапевтические (направлены на лечение больного), психокоррекционные (направлены на коррекцию лич­ностных недостатков и пр.), тренинговые (обучающие), эксплоративные (личностного роста), информационные группы. Никаких отличий в стиле, методах, поведении терапевта и пр. между этими группами, кроме изна­чального отбора участников, нет.

Все группы ведутся на основе какой-то теоретической ориентации. Существуют групповые модификации всех основных направлений в пси­хологии (психоанализа, психодрамы, гештальттерапии, бихевиористского подхода и пр.), то есть для всего, что есть для индивида, существует эквивалент для группы. Причем любая группа может вестись на основе любой техники, любого теоретического подхода.

Человек, который ведет психотерапевтическую группу, называется психотерапевтом; коррекционную, тренинговую группу - тренером; ин­формационную группу - медиатором (посредник). Но все это чистая ус­ловность; все методы, приемы, техники одинаковы.

Группу может вести один человек или с помощниками (любое чис­ло). Есть всего два подхода к ведению группы:

1. Использование внутри групповых факторов (бриджинг или установ­ление связи между членами группы);

2. Стандартные упражнения, предлагаемые тренером.

Очень легко установить, умеет человек вести группу или нет. Если человек в основном на занятии занимается упражнениями и только в пе­рерывах пытается включить бриджинг, то он не умеет вести группу. Если человек ведет группу на бриджинге и иногда включает упражнения, то он умеет вести группу. Упражнения - второстепенная вспомогательная ма­лая часть сеанса. Они вы полня ют сугубо служебные технические задачи. Психотерапевт должен знать основные упражнения в основных психоло­гических школах и владеть ими свободно.

В группе, как на сцене. Отсюда возникает очень неприятный фено­мен, когда люди пишут сценарий группы, пытаются распланировать уп­ражнения и пр. Это школярский подход, и те, кто вел группы по сцена­рию, знают, что из 3-х групп 2 идут не по сценарию, а та, которая идет по сценарию, по отзывам участников, проходит для них бесполезно. Дело в спонтанности: проводя группу по сценарию, ведущий изолирует един­ственный выход, который может быть в данной ситуации, то есть получается «контрольная для взрослых». Спонтанность - главное качество про­фессионального терапевта. Необходимо вести группу, исходя из состоя­ния самой группы и реальных потребностей ее членов на данном этапе. Оттого, что над некоторыми абстрактными людьми проделаны некие аб­страктные упражнения, ничего не изменится.

Есть мнение, что люди больше доверяют тем, кто ближе к ним по со­циальному положению. Но на самом деле, это фактор малозначимый, и ведущий, используя технические приемы, практически у любой группы может получить все, что нужно.

Групповой сеанс обычно длится 1,5 астрономических часа (2 акаде­мических). Дольше проводить его не рекомендуется, так как возникает утомление. Но есть группы (особенно личностного роста), которые спе­циально рассчитаны на расшатывание защитных механизмов, и ведутся 6-8 часов ежедневно. Основной риск на группах - ухудшение психичес­кого состояния членов группы, развитие острых психотических состоя­ний с госпитализацией. У кого-то эти симптомы быстро угасают, у других - быстро прогрессируют. Этот риск увеличивается тем более, чем чаще проводятся группы. Для участия в любом виде группы необходим тща­тельный клинический осмотр, потому что группы очень сильно расшаты­вают человека. Поэтому помогает ли группа лечить - это спорный воп­рос. Нет никаких данных, свидетельствующих о том что группа - эффек­тивное лечебное средство. Но то, что они могут ухудшить психическое состояние,- это бесспорно. Специфика фокус-группы как метода

Фокус-группы ничем не отличаются от остальных видов групп, про­сто определенные цели выходят на первый план. Фокус-группа открытая и, как правило, собирается на одно, реже - несколько занятий. Цель ра­боты фокус-группы - это получение от членов группы какой-то узконап­равленной информации. Таким образом, для фокус-групп характерно, во-первых, то. что практически исчерпывается вся групповая динамика толь­ко на стадии формирования группы, то есть внутригрупповые процессы почти не запускаются. Это резко утяжеляет роль ведущего: ему прихо­дится дирижировать. Во-вторых, используются техники, предназначен­ные для бриджинга (установления коммуникативных контактов) или сти­мулирования обсуждения. Это предполагает особую модель поведения ведущего.

Ход группового сеанса в фокус-группе


Фокус-группа может быть до 18 человек (терапевтическая - 6-8 че­ловек, тренинговая - 8-12 человек). 18 человек - зто тот предел, когда ведущий перестает улавливать стимулы в групповом поведении.

Сценарий фокус-группы - это памятка, по типу «что не забыть» (так как фокус-группа преследует только одну задачу - собрать определен­ный объем информации). Новые вопросы вводятся естественно и в по­рядке, который предполагается нормальным развитием группы, иначе ответы на них будут искусственны, надуманны, неправильны. То есть пу­теводитель (сценарий) предназначен для ведущего, он содержит вопро­сы, которые необходимо задать группе. Грамотный сценарий написан в терминах программных вопросов.

Прежде всего, такие группы начинаются с разминки (как и все ос­тальные группы). Это какие-то стандартные упражнения, которые направ­лены на то, чтобы быстро мобилизовать членов группы, создать рабочую атмосферу, побудить участников группы быстро включиться в групповой процесс. Если нет разминки, то люди могут начать работать только через час (при условии, что группа идет только 1,5 часа). Люди, совершенно незнакомые, всегда вначале присматриваются друг к другу и молчат. Те вопросы, которые они будут задавать, касаются прежде всего ориенти­ровки в ситуации, а не того, что интересно ведущему. Необходимо быст­ро всех заставить работать.

Для разминки лучше использовать какие-то подвижные игры (напри­мер, передача друг другу какого-то воображаемого предмета).

После этого все рассаживаются. Объясняется цель встречи. И пред­лагается отвечать на какой-нибудь вопрос. Группа, естественно, молчит, И тут в работу включается ведущий. Он должен начать подавать реплики. Для того, чтобы группа стала работать, необходимо напряжение: на пер­вом этапе реплики должны провоцировать напряжение. Например, об­суждается предпочитаемая марка пива. Есть очень простой прием: на­против вас сидит мужчина, вы говорите: «Сразу видно, что вы на этот воп­рос не ответите». Он говорит; «Почему вы так решили?» - «Вот и женщи­на заметила... « и т.д. и т.п. - начинается разговор, в который включаются все. То есть первая задача - спровоцировать напряжение.

Следующий этап - дискредитация. Напряжение в группе имеет тенденцию быстро достигать запредельного уровня. Это происходит пото­му, что группа еще не сформировалась, не имеет структуры, которая тор­мозила бы это напряжение. Поэтому следующая задача ведущего - ин­тенсифицировать формирование групповой структуры, то есть тех лю­дей, которые потом будут эту группу вести. Пока группа не структуриро­вана, для нее самый большой авторитет - ведущий. Чтобы группа струк­турировалась хотя бы на 2-3 подгруппы, нужно с самого начала выбрать потенциальных лидеров - людей, стремящихся занять лидерскую позицию, и тех, на которых ориентируется еще несколько членов группы. Это можно выявить по обращению. Эти лидеры будут двух планов: обязатель­но в процессе разминки найдется кто-нибудь, кто скажет: «Какая замечательная игра, как это здорово и интересно», и тот, кто скажет: «Все это глупости, занятых людей отрывают от дел ради каких-то глупостей». Не­обходимо, во-первых, укрепить позиции позитивного лидера: передать ему часть своей власти и авторитета путем поддержки его высказыва­ний, начинаний, подчеркиванием его способностей и пр. Видя это, нега­тивный лидер будет расширять зону своего влияния: устанавливать меж­групповые связи и вовлекать в свою структуру других. Ведущий должен поддерживать позитивного лидера репликами, шутками и пр. Причем часто приходится быть беспринципным и беспощадным, использовать разные уязвимые места (от цвета штанов до физических уродств). Если хоть на минуту позволить взять верх негативному лидеру, то вы группу уже упустили. Но при правильном ведении группы, как правило, не воз­никает необходимости прибегать к дискредитации.

Следующий этап - конфронтация. Необходимо организовать борьбу между позитивным и негативным лидером и их сторонниками, но только по поводу обсуждаемой темы. Обсуждение идет очень быстро. Факти­чески, этот этап занимает первую часть. К концу первой части, к 45-й минуте напряжение должно дойти до своего пика. Дальше усиливать его уже опасно. Ведущий должен почувствовать это. И потом должна вес­тись дискуссия о том, что необходимо выяснить ведущему. Есть жесткие правила. Во-первых, дискуссия должна идти, ведущий должен заставить обсудить все вопросы, которые есть в сценарии. Именно поэтому сцена­рий должен быть построен согласно логике беседы, что позволит легко переходить от одного вопроса к другому. И, во-вторых, должно быстро падать напряжение: эта дискуссия должна приводить к росту сплоченно­сти, к формированию позитивных эмоций у участников.

Подбор группы


При использовании метода фокус-группы предполагается, что необ­ходимая информация является общедоступным достоянием всех членов популяции, откуда извлекаются участники группы. Причем считается, что у всех членов популяции приблизительно одинаковое отношение к изу­чаемой проблеме/явлению, иначе провести фокус-группу будет невоз­можно. То есть выборки по фокус-группе полностью селективны - обыч­но приглашают своих знакомых и соседей. Причем степень селекции оп­ределить практически невозможно. Например, можно взять жителей мно­гоквартирного дома. Если в каждой семье примерно по 3 человека, то в общем, это будет около 1000 человек. Это довольно большая выборка, и можно говорить, что там будут представлены практически все группы населения, случайно собранные в одном доме. Но если этот дом коопе­ративный, то у них всех хотя бы в какой-то период времени был доста­точно высокий доход. А этот фактор будет достаточно сильно влиять на определенные параметры поведения (например, на потребительские предпочтения). Такие факторы учесть невозможно. Поэтому избежать фактора селекции очень трудно, и в отношении фокус-группы никто не спрашивает, насколько эти данные надежны.

Есть способ использовать фокус-группу более строго. Это хорошо получается, если есть параметры. Можно задавать параметры группы и брать из панели респондентов с соответствующими характеристиками. Но здесь все нужно увеличивать на 2 (на случай отказа и т.п.). Тогда это реально более корректная фокус-группа.

Само по себе внедрение фокус-групп отражает качественное (фено­менологическое) направление в социологии. Оно больше направлено не на изучение объективных факторов, а на субъективное восприятие (или субъективное значение этих факторов). Кроме того, фокус-группа намно­го дешевле, чем опрос.

Как фиксировать результаты фокус-группы


Есть 2 способа:

- на видео + стенограмма; расшифрованная запись (кто говорит, что это за персонаж и пр.), чтобы идентифицировать запись с составом груп­пы. Принцип - фиксируется все: реплики, вставание, выходы и пр.;

- на аудио + стенограмма. Но это усложняет идентификацию.

Контроль часто такой же, как в эксперименте (чтобы люди думали, что никто не фиксирует и не наблюдает). Но в принципе, особого смысла в этом нет. Кроме того, люди очень быстро забывают, что работают пе­ред камерой.

Анализ результатов качественный. Даже при самых сложных мето­дах фиксации, остается много неясного (заглушённые реплики и пр.). То есть нет стопроцентной фиксации информации. Но это, впринципе, чаще всего и не нужно.

Фокус-группы сейчас распространены в самых широких сферах.

От фокус-групп следует отличать методы проведения совещаний, организации дискуссий. Но вообще этот метод скорее управленческий, чем исследовательский (хотя в последнее время осваивается и в этом качестве).

Лекция 5. Специализированные виды опроса




Проективные вопросы


Респонденту предлагается представить себя в какой-либо ситуации и выбрать вариант поведения. В отличие от проективных тестов, в которых ситуация выбора неоднозначна (полисемантична), что позволяет испыту­емому в эксперименте с проективным тестом переносить на ситуацию свои личные латентные характеристики (увлечения, установки, мотивации и т.д.), в анкетах применяется исследование конкретной ситуации.

Пример вопроса из исследования 1989 года: "Предположим, вы ока­зались (постоянно проживаете) в одной из горячих точек бывшего СССР. Если там будет накаляться обстановка, то скорее всего вы бы поступили следующим образом:

1. остался бы, стал ждать, что будет;

2. вступил бы в вооруженное формирование;

3. постарался бы побыстрее уехать».

Теория категоризируется, варианты ответов уточняются в пилотаж­ном исследовании.

Сфера применения проективных вопросов узка: надо либо предва­рительно теоретически категоризировать варианты ответов, либо они должны быть очевидны.

В проективных вопросах можно применять множество шкал, допус­тимо несовпадение формулировок вопроса с вариантами ответа.

Могут применятся вопросы по типу сенситивного эксперимента, но в отличие от настоящего сенситивного эксперимента, с заранее задан­ными вариантами ответа. Например: «Когда я на улице вижу рекламу, то у меня чаще всего возникает чувство:

1.интереса.

2. неприязни,

3. удивления,

4. раздражения,

5. она меня не касается».

Подобные вопросы хороши в маркетинговых исследованиях. Пере­числяются наиболее яркие чувства, которые могут у нас возникать. В мар­кетинговых исследованиях иногда добавляется фраза «и другие позитив­ные чувства», чего в других исследованиях делать нельзя.

Надо обозначить категорию выбора респондента.

Вопросы типа проективных, процентных шкал используются редко. Они подразумевают известный интеллектуальный уровень респондента и обычно не проходят пилотаж. В выборке российской популяции очень высока доля людей с дефектами интеллектуального развития (алкого­лизм, слабоумие, органики). Чем выше сложность вопроса, тем больше угроза надежности исследования.

Самые хорошие анкеты - это простые анкеты.

Помимо общей методики они имеют собственную теоретическую ос­нову, модели.

Социометрические опросы


В отечественной методологии социометрия - измерение социальных характеристик. Само название восходит к методу психодрамы Морено. Это измерение внутригрупповых отношений, процессов групповой динамики, которые протекают в группах при активной работе с ней мето­дом психодрамы.

Морено выделил:

1. Собственно психодраму - катарсическое переживание глубинных психодраматических характеристик личности в процессе драматическо­го действия.

2. Те структуры в группе, которые формируются по поводу этих пе­реживаний. Эти структуры межличностных связей и есть психодрамати­ческий аспект психодрамы.

Суть психодрамы в проективном выборе партнера для тех или иных ситуаций: «С кем бы вы поехали в санаторий, пошли в разведку и т.п.»

Два вида индексов используется при обработке данных личностного выбора: социометрический статус - сколько выборов получает каждый член группы, эмоциональная экспансивность - сколько отдает выборов.

В исследованиях социометрический метод чаще всего использует­ся для изучения проблем групповой совместимости в организациях.

Социометрия иногда вставляется в комплексные вопросники (омни­бусы) для индустриальных организаций. Это не совсем правильно. Ситу­ация социометрического выбора активизирует некоторые глубинные мо­менты межличностных предпочтений. Процедура опроса должна прово­диться в виде психодраматического действия.

Социометрический опрос начинается с разминки, которая вызывает у членов группы особое стремление к сотрудничеству и катарсису.

Затем должны начаться все процессы групповой динамики, которые переживаются всеми участниками, проявляются в социальных структу­рах.

В социологических исследованиях можно применять ситуации, не связанные с эмоциональным напряжением. Например: «С кем из сотруд­ников вашего отдела вы хотели бы сидеть за одним столом?».

Существуют способы подчета получившихся выборов и построения социограммы, показывающей групповую структуру. Существует жесткая градация от «лидеров-звезд» до «козлов отпущения». Это жестко проду­манный метод со своей собственной теорией.

Возможно использование некоторых процедур, разработанных в рам­ках психодрамы для ведения фокус-групп. Конечно, фокус-группа от этого не превращается в психодраму по Морено.

Социометрия - это последовательность шагов, начиная с размин­ки, кончая построением социограммы.

Поскольку социограмма отражает процессы при психодраме, то она не обладает достоверностью, поскольку это индивидуальный катарсис. Если социограмму использовать как метод активизации реальных чело­веческих взаимодействий, то проверка ее внешней валидности - выбор действием. Некоторые ситуации, предлагавшиеся в психодраме, можно проверить экспериментально. Например, поставить столики со стулья­ми и посмотреть, кто с кем будет садиться, или устроить групповые танцы и посмотреть, кого выбирают вербально, а кого реально во время танцев. Как правило, социограмма высоко подтверждается, особенно для зак­рытой группы. Первоначальная информация собирается путем анализа личности участников как антагонистов в психодраме. Действует теория не опроса, а психодрамы, то есть наблюдения.

Экспертные опросы


Этот метод выделяется не по процедуре, а по целевой (фокальной) группе. В качестве фокальной выступает некая группа людей, которая предположительно по каким-то характеристикам имеет особый уровень осведомленности в интересующем нас предмете.

Метод применим в неких высокоспециализированных областях, в ко­торых сам исследователь за обозримый период времени приобрести нуж­ную квалификацию не может. Например, необходимо решить задачу по геометрии летательного крыла к 2005 году. Нужно найти людей, которые в этом разбираются. Уже на этом шаге экспертная процедура отличается от всех других.

По серьезным проблемам в узких отраслях экспертов в мире очень мало (около 30 человек), и только сами они знают друг друга. Способ науковедов определять таких людей по количеству ссылок на их работы вы­водите первую очередь на напористых людей, имеющих доступ к публи­кациям, а не на реально компетентных специалистов. В таких случаях ис­пользуют прием сетевого анализа. Достаточно найти хотя бы одного до­статочно компетентного специалиста в узкой области, который сам может и не быть экспертом. Ему задается вопрос: «Предположим, перед вами встала задача, которую вы сами не можете решить, к кому бы вы обратились за помощью?» Необходимо добраться до названного экспер­та и уже его спросить, считает ли он, что в его области есть еще хоть один эксперт, который бы разбирался в данной проблеме так же, как и он. Сле­дующему специалисту задается такой же вопрос. В итоге набирается группа человек 50-60. Но вообще, называют человек 15-20 по 2-3 и бо­лее раз. В зависимости от того, сколько набралось народу, задается фор­мальный критерий (2 или 3 упоминания). Обычно при критерии 2 упоми­наний в группу набирается 15-20 человек, при 3 упоминаниях - 8-10 че­ловек. Надежность процедуры снижается из-за того, что если первона­чальные контакты были в рамках одного научного сообщества или направ­ления, то это заставит вас идти по ложному пути, в группе будет пред­ставлен только один подход, одна научная школа. Обычно инициальный контакт начинается с 2-3 независимых специалистов, таким образом можно попасть сразу в несколько сообществ.

Второй более простой и часто используемый способ - анализ экс­пертов на основе профессионально-статусной позиции. Способ исходит из того, что некоторые люди занимают такие социально-статусные пози­ции, что имеют по роду своей деятельности доступ к информации , недо­ступной ни кому другому. Например, мы хотим выяснить некоторые дета­ли об уровне преступности, о ее распределении по районам города, по социальным стратам, по преступным сообществам. Такую информацию можно найти у осведомленных милиционеров. Если бы милиция и поли­ция не обладали подобными данными, то их целенаправленные действия были бы невозможны. Такой информацией обладает в Санкт-Петербурге Штаб ГУВД. Каждое ведомство имеет подобные узловые подразделения. Но использовать эти данные в статистическом виде нельзя, поскольку в нашем случае речь идет о закрытой информации. У людей, постоянно ра­ботающих с этой информацией складывается определенная картина, представления, их надо опрашивать на качественном уровне. Эксперты отбираются по формально-статусному признаку. Сама их позиция обес­печивает владение такими сведениями. Оценки подобного рода экспер­тов чрезвычайно точны. В опросе 1991 года о динамике здоровья насе­ления Санкт-Петербурга после наступления реформ статистические дан­ные не публиковались ил и публиковались с большим опозданием. Резуль­таты исследования, вплоть до цифровых данных по распространению за­болеваний по городу, основных влияющих на это факторов, опублико­ванные после опроса через 4 года, совпали вплоть до десятых долей. Даже количественные оценки экспертов чрезвычайно точны. Когда это заме­тили впервые, начали использовать экспертов в прогнозировании. Например, чтобы выяснить, какие будут характеристики твердости броне­бойной стали к 2001 году. Специалисты-металлурги, хорошо представ­ляют, как по годам идет развитие в данной области с начала века, могут дать прогноз твердости стали с точностью до десятых долей процента. В социальных процессах такой точности добиться нельзя, более важно представление об общих тенденциях.

В экспертных работах на социолога возложена задача отбора экс­пертов (формализованная процедура), разработка опросника для экс­пертов, статистическая обработка результатов и обеспечение работы экспертной группы, если в ней нет контакта. В сложных исследовательских процедурах эксперты используются как один из компонентов, они встра­иваются в систему большого исследования. В середине 70-х годов был осуществлен многофакторный анализ развития крупного города, где, в результате факторного анализа, были выделены основные компоненты, определяющие динамику. Существовало несколько осевых процессов, лежащих внутри всех показателей (уровень централизованного финан­сирования, уровень обеспечения со стороны единой энергетической си­стемы, капитальные вложения в строительство жилья). Для выяснения этих показателей были отобраны эксперты (от ЦК КПСС до сотрудников министерств), которые четко показали, в каких пределах могут варьиро­ваться эти базисные показатели, по ним было осуществлено прогнози­рование.

Более известна Дельфийская процедура*. Она используется в основ­ном для научно-технического, а в последние десятилетия и для социаль­ного прогнозирования. Эксперты являются частью общей прогнозной системы, оценки экспертов фиксируются в виде вопросов, выраженных обычно в количественной форме (в виде одномерных континумов, про­центных шкал), расчитывается модальное значение по экспертной груп­пе с интерквартильными размахами, которые показывают разброс. Для экспертных суждений показатель консистентности (совпадения сужде­ний) является наиболее важным. Например, 30 экспертов расположили значение какого-либо показателя каждый на своей точке, полностью от­сутствует согласие. Подобная оценка не годиться, так как у экспертов нет единого мнения. Хороший вариант, когда эксперты разбиваются на две группы, удается выделить двугорбое распределение. Если дальше изу­чать состав каждой экспертной группы, то станет ясно, почему они дали такие оценки. Например, подобная экспертная прогнозная система была построена для изучения отношения населения к строительству канадс­кого Диснейленда в Лисьем Носу в 1989 году. Возник вопрос, смогут ли городские коммуникации выдержать такое большое строительство. Был проведен экспертный опрос руководителей городских служб по параметрам состояния инженерных коммуникаций, подъезных путей. Выясни­лось, что половина экспертов давала максимально пессимистические оценки - весь район города перестанет функционировать, а вторая по­ловина говорила, что это все дело поправимое. В первую группу вошли те, кто отвечает за инженерные сети, а во вторую - отвечающие за куль­туру и т.д., крайне заинтересованные в функционировании Диснейлен­да. Их мнение можно было не учитывать. Эта процедура называется про­цедурой поиска консистентных оценок, или разбиением экспертов на кон­систентные группы. В процессе того же исследования у населения выя­вился резко негативный аттитьюд ко всей западной культуре, западной цивилизации, он преобладал над позитивным приблизительно в соот­ношении 3 к 1 по всем группам населения, чуть меньше лишь в возраст­ной группе 30-40 лет. Народ был согласен лишь на поступления западно­го ширпотреба.

Существуют некоторые области исследований, например в техно­логической сфере, где даже самые лучшие эксперты могут не обладать необходимой для оценок информацией. Например, в качестве экспер­тов по малому бизнесу в Санкт-Петербурге будут выступать аудиторы, сотрудники комитетов мэрии по аренде, лицензионная комиссия. В ходе одного из исследований была собрана экспертная группа, перед ней по­ставил и задачу дать оценку перспектив развития малого бизнеса в Санкт-Петербурге с точки зрения налогооблагаемой базы на 3 года. Эксперты дали прогноз на основе того, что происходило в этой области раньше. Но к моменту проведения исследования готовилось постановление, кото­рое могло полностью изменить ситуацию. Для получения адекватных суж­дений надо предоставить экспертам информацию о готовящемся поста­новлении. Любое экспертное суждение построено на прошлом опыте. Если мы предполагаем, что что-то будет меняться, то необходимо, что­бы и в распоряжении экспертов была такая информация. Это и составля­ет основу Дельфийского метода: эксперты получают некоторую инфор­мацию и путем групповой дискуссии вырабатывают единую, общую оцен­ку. Степень согласованности суждений экспертов оценивается по меди­ане. Если экспертам не удается прийти к обоснованному модальному суждению или к обоснованному двугорбому распределению, то им пре­доставляется дополнительная информация. В нашем примере с налого­облагаемой базой экспертам можно было бы предложить информацию о постановлениях, готовящихся сейчас в правительстве Российской Фе­дерации. Эксперты отказываются давать суждения там, где мало инфор­мации. Методом групповых дискуссий в 3-5 туров вырабатывается со­гласованная оценка. На социолога возлагается проблема групповой со­вместимости экспертов, групповой динамики в экспертной группе - эксперты должны хотеть работать друг с другом. Наиболее высоко продви­нутые в своих специальностях люди характерологически очень тяжелые, неудобные. Предусматривается очень много организационных и техни­ческих приемов, типа встреч различных подгрупп в разное время, отсут­ствия обратной связи, когда все суждения слушает только руководитель группы, а остальные участники не ставятся о них в известность. Экспер­тов стимулируют материально. Даже при самых больших затратах на эк­спертную группу, она оказывается рентабельнее, чем разработка различ­ных экспериментальных образцов, реализация разных вариантов поли­тики. В нашей науке всего два или три раза проводились подобные опы­ты в военно-промышленном комплексе, там, где речь шла о параметрах военной техники. Обычно в повседневной практике используются только отдельные элементы экспертной процедуры, но для использования этих элементов надо представлять, откуда они заимствованы.

Часто под экспертными опросам подразумевают просто клиничес­кие интервью с экспертами. Здесь должно соблюдаться общие требова­ния к клиническому интервью, включая составление его путеводителя. Здесь существует много подводных камней. Часто получается, что ин­формация используется не полностью из-за того, что у эксперта уже име­ется какая-то точка зрения при составлении путеводителя. Поэтому в дан­ном случае лучше использовать методологию разведывательного иссле­дования, то есть проводить интервью без путеводителя. Если в дальней­шем понадобиться расширить экспертную группу, то тогда можно соста­вить путеводитель. Часто эксперты представляют проблемы под таким углом зрения, который априорно трудно себе представить. Это ситуация разведывательного исследования.

Есть особая разновидность использования экспертной группы в ме­тодологии социологии - метод групповой оценки личности (на Западе это называется рейтингом). Эксперт - обычный человек, знающий инте­ресующую нас фигуру или социального деятеля. Прежде всего необхо­димо выделить параметры оценки, которые, как и в любых анкетных ви­дах опроса, должны определяться социальным исследованием. Рейтинг президента не следует оценивать по его росту, весу, скорости речи, по­скольку большинство легко может оценить это самостоятельно. Наибо­лее сложная проблема - частое использование исследователями таких параметров оценки, по которым ничего нельзя реально определить. Либо люди не располагают нужной информацией, либо не осмысляют ее в тех же категориях, что и исследователь, либо не в состоянии ее генериро­вать в соответствии с подобными критериями, либо этого нельзя сде­лать по этическим соображениям.

Например, было проведено исследование на производстве об алкоголизме, где каждый член бригады оценивал других по принципу «боль­ше алкоголик/меньше алкоголик». Набирающие максимальное количе­ство баллов считались алкоголиками. Но существуют люди, потребляю­щие алкоголь годами в больших дозах и при этом не являющиеся алкого­ликами. Критерий алкоголизма как болезни - зависимость. Кроме того, работник, пьющий вместе со всеми, не может оценить абстиненцию, даже если бы он в этом разбирался. Человек, набравший максимальное коли­чество баллов, узнав, что его коллеги считают его алкоголиком, может обидеться. Ни один алкоголик таковым себя не считает.

Чаще всего для оценки межличностного взаимодействия использу­ются параметры соматического дифференциала (разводов) по тесту раз­водов. Это своеобразный вариант использования психологических ме­тодик в социологическом исследовании, что еще раз подтверждает ус­ловность разделения между отдельными методами в реальном исследо­вательском процессе.

Заочные опросы (телефонные и почтовые)


Общий принцип, по которому должна возникать мысль о необходи­мости провести почтовый или телефонный опрос,- когда никакими дру­гими методами получить нужную информацию невозможно, так как это наименее надежный вариант из всех возможных видов опроса.

Первичным документом в почтовом опросе является анкета, в телефон­ном - путеводитель интервью (анкет для телефонного опроса не существу­ет).

При почтовых и телефонных опросах отвечает тот, кто хочет, то есть фактор самоселекции выходит на первый план. Единственное, что может сделать исследователь - это максимально охватить фокальную выборку (субпопуляцию) своей продукцией. Самый простой способ - напечатать опросник в газете (газетный опрос). Чаще всего это исследование чита­тельской аудитории, то есть задаются вопросы, связанные с содержани­ем и характером чтения газет. Например, опрос читателей газеты «Новое время» о предпочитаемых ими видах пылесосов. В результате мы полу­чим перечень тех видов пылесосов, которые предпочитают читатели «Но­вого времени», а не все потребители.

Некоторые почтовые опросы строятся как механическая рассылка опросника какой-либо выборке адресов, хотя любые выборки здесь бес­смысленны. Это должен быть сплошной опрос. Как при агитации за кого-либо кандидата в депутаты листовки бросают в каждый почтовый ящик, так надо поступать и в этом случае.

Можно использовать целевой сегмент популяции, но только полнос­тью, так как на любую выборку будет накладываться фактор самоселекции.

Модальное значение отвечающих на почтовые опросы равно 14%. После повторных напоминаний (иногда их делается до 3) можно поднять их уровень до 17%. До 20% поднять значение практически никогда не уда­ется. Как и при любой селекции, чаще всего отвечают не те, кто нужен. Особенно это заметно в исследованиях, связанных с выборами. Выборы - демократическая процедура, в которой больше всего по убеждениям должны быть заинтересованы демократы. Выборка телефонного опро­са, посвященного тяжелому потреблению алкоголя, была скошена в пользу женщин среднего возраста, кандидатов наук.

Обычно фокальная группа охватывается в пределах 103%. Это ком­пенсируется легкостью опроса, то есть можно опросить не 2000 человек, а 20000. Трудно проконтролировать, насколько полученный статистичес­кий объем репрезентативен, по отношению к чему бы то ни было. Ника­ких выводов о преваленсе на основе почтовых опросов делать нельзя. Можно делать выводы только о корреляционных связях, которые не очень сильно искажаются при таких видах опроса.

Если нужно получить информацию от большого количества респон­дентов, посылают очень много почтовых опросников, смотрят предвари­тельное распределение и корреляцию, выделяют некие узловые вопро­сы, которые определили корреляцию по всей первичной выборке. Затем проводят нормальные репрезентативные опросы, которые можно при­вязать ко всей этой большой выборке. С экономической точки зрения, подобные опросы целесообразно проводить при дешевых почтовых ус­лугах, сейчас же бессмысленно, так как стоимость труда интервьюеров меньше стоимости почтовых услуг, а основной фактор планирования лю­бого исследования - затраты.

Классическое возражение против телефонных опросов, которое на­чали выдвигать сразу же после их возникновения,- неполная телефони­зация любого города, где низшие слои телефонами, как правило, не обес­печены. Кроме того, в ранних работах отмечался такой источник смеще­ния; у людей сверхвысокого класса может быть несколько телефонных номеров, а значит, их шансы попасть в выборку в 2-3 раза выше. На рубе­же 80-90-х годов возникло мнение, что в Санкт-Петербурге сплошная телефонизация и теперь этот фактор можно не учитывать.

Разработка методологии активно шла на Западе. Первоначально в учебниках 60-х годов приводились следующие правила проведения те­лефонных опросов: нельзя ставить сложные вопросы, использовать длин­ные шкалы, лучше дихотомические, нельзя использовать вопросы об аттитьюдах, а лишь о тех фактах, которые респондент может назвать без всякого затруднения. На респондента невозможно повлиять, если он начнет предпринимать шаги для выяснения (спрашивать у жены, смотреть в записную книжку), трудно проконтролировать достоверность информа­ции.

В середине 60-х годов возникло повальное увлечение этими мето­дами, даже сложные методики оценки психического состояния, типа шкал депрессии, стали проводить методами телефонного интервью и получа­лись хорошие результаты.

Скоро выяснилось, что основная проблема не в содержании интер­вью, а в селективности выборки. Какая бы жесткая инструкция у интер­вьюера не была, проконтролировать ее соблюдение практически невоз­можно. В опросе об использовании тампонов «Тампакс» около 20% отве­чающих - мужчины, хотя в инструкции у интервьюера было задание разго­варивать только со взрослыми женщинами. Мужчина может сказать, что он все об этом знает, так как ему рассказывала жена, или, что жена в ван­ной, он будет передавать ответы, интервьюер в этих случаях будет запол­нять анкету.

Дает себя знать и фактор утомления интервьюера, особенно при экспресс-опросах. Опрашивающему кажется, что все условия соблюдены, он фиксирует ответы женщин, а кто их передает, ему безразлично.

К телефону в семье чаще всего подходят определенные люди, в двух-поколенной семье это обычно бабушка. Женщину 35 лет от женщины 45 лет по голосу отфильтровать невозможно. Спрашивать у женщин об их возрасте нельзя, так как будет срабатывать защитный аттитьюд. Если женщине 55 лет сказать, что нужны женщины до 54 лет, то она уже никого не позовет, выпадет из выборки. Поэтому обычно в инструкции говорит­ся о «первом взрослом" или «первой женщине», так как уточняющие воп­росы могут вызвать негативную реакцию, которую при телефонном оп­росе нельзя скорректировать мимикой, движениями.

Трудно оценить надежность. Существуют определенные люди, для которых телефонные опросы - это бесплатное развлечение. Контроль показывает, что даже самые хорошие интервьюеры в 20% случаев обма­нывают из-за желания упростить себе задачу. Для обеспечения рандо­мизации телефонов существуют разные простые методики: брать номе­ра по генератору случайных чисел, по таблице случайных чисел брать но­мера на диске, дав соответствующие инструкции интервьюерам (в такой список будет попадать много телефонов, которые автоматически отбра­сываются). Лучше использовать двухэтапные выборки. Номера телефо­нов берутся по АТС (по зонам), что дает более или менее равномерное территориальное распределение. Внутри зон обслуживания АТС выбор осуществляется по принципу случайных чисел.

Часто возникают систематические ошибки: набираются телефоны с одинаковой первой цифрой, а далее идет разброд. В телефонных опро­сах не фиксируются адреса, невозможно узнать, что получилось по тер­риториальному разбросу.

Важно при обычном интервью и постоянно забывается при телефон­ном то, что интервьюер должен зачитывать все варианты ответов. «В ва­шей семье детей: нет; 1 или 2; 3 или 4; более 4-х». «Вы голосовали за Зюганова потому, что он: внешне привлекателен; очень умен; хорошо вы­ступает в Государственной Думе; по другой причине».

Интервьюеры обычно зачитывают текст вопроса, заставить их зачи­тывать полностью варианты ответов очень трудно. В исследованиях со стандартизованными опросниками системы Бельвью никто ничего не за­читывает, хотя это легко проверяется.

Подобное происходит даже если дать интервьюерам соответствую­щую инструкцию, так как им кажется, что все настолько понятно, что ниче­го другого респондентам в голову не придет. Чем лучше вопросник, тем чаще у интервьюеров будет возникать подобное ощущение. Следующий шаг, когда интервьюер не задает вопросов, а сам заполняет путеводитель, «примерно представляя, кто перед ним». Психологический феномен зак­лючается в том, что после 10 анкет интервьюеру кажется, что он все знает (аналогично при вождении автомобиля: чаще всего в аварии попадают но­вички и те, кто хорошо водит, но теряет бдительность). Интервьюеры пос­ле первых 10 анкет и ближе к концу по одному и тому же опроснику теряют бдительность.

При стандартизованном интервью зачитывается весь вопрос со шка­лой, не зачитывается «другое» или «трудно сказать», поскольку ответы такого типа может генерировать сам респондент.

В нью-йоркском исследовании был вопрос: «Укажите количество де­тей в вашей семье». Интервьюер говорил: «В вашей семье: нет детей, 1 ребенок, 2-3 ребенка и т.д.»

Процедура разработки вопросника




Вопросы и индикаторы


Самая большая ошибка - начать вопросник с разработки вопросов для респондентов.

Каждый вопрос в вопроснике - это индикатор. Первоначально он формулируется в терминах программных вопросов, то есть того, что хо­чет узнать исследователь (а не того, что интервьер будет спрашивать у респондента). Формулировка программных вопросов всегда проста и од­нозначна. Например, среднедушевой доход, проективный выбор в ситу­ации стресса. Это одна фраза, в которой должно быть сформулировано то, что вы хотите узнать, задавая этот вопрос.

Программные вопросы по формулировке не совпадают с анкетны­ми, кроме статистической карты, которую заполняет сам исследователь.

Разработка любого вопросника начинается с составления статкарты.

Вопросы формулируются в терминах статистических признаков или программных вопросов. Самый длинный вопросник становиться обозри­мым, сразу видно, что получается. Можно грамотно сформировать из вопросов блоки, поставить фильтры, контрольные вопросы, легко ухва­тить структуру.

Например, нужно узнать уровень дохода. В качестве программного вопроса это будет обозначено как «среднедушевой доход в месяц» или «доход на одного члена семьи в месяц».

В вопроснике может быть написано: «Укажите, сколько вы заработа­ли в месяц?» или «Скажите, какая сумма у вас приходится на одного чле­на семьи в месяц?». Далее подстраивается шкала.

Следствие 1. Часто приходиться иметь дело с обработкой и анали­зом вопросника, который уже кто-то составил. Его необходимо преобра­зовать в программные вопросы, поскольку даже среднего размера опросник визуально трудно охватить. Его восприятие затрудняет инфор­мация для респондента (объяснения, указания).

Следствие 2. В анализе все таблицы (заголовки, подлежащее, сказу­емое) описываются в терминах программных вопросов исследования. Таблица - исследовательский вывод, а анкетный вопрос - техника.

Например, нужно изучить распределение доходов по социальному статусу. Таблица будет озаглавлена: «Уровень дохода в различных соци­альных группах». Подлежащим будет статус (социально статусная груп­па). Часто даже в научных публикациях можно увидеть что-нибудь, вро­де: «Мы задали вопрос, давно ли респондент гулял со своей собакой, на что 20% ответили, что собаки нет; 20% - собаки нет, но не гулял». Это непрофессионально.

Разработка структуры опросника распространяется на смысловые блоки, но обязательно ряд вопросов из методических соображений ухо­дит в другие блоки. Вопрос: «Часто ли вы покупаете детям конфеты?» (по­казатель дохода) лучше задать после вопроса: «Есть ли у вас дети?».

Логика аналитическая заменяется логикой респондента.

При переходе от программных вопросов к анкете меняются не толь­ко формулировки вопросов, ной их расположение. Они приобретают ло­гичный для опрашиваемых характер.

Пилотаж вопросника


Существует два варианта пилотажного исследования: истинный пи­лотаж и пробное исследование. Хотя эти понятия пересекаются, есть не­которые различия, нюансы, которые диктуют грамотное словоупотреб­ление при изложении описания исследования.

Пилотажное исследование включает в себя следующие процедуры: оценку восприятия вопросов, оценку работы шкал, оценку вопросника в целом.

Разрабатывается первичный документ для опроса, но в пилотажном исследовании используется и метод наблюдения. Основной методичес­кий документ, получающийся на выходе пилотажа, - протокол наблюде­ния.

Количество единиц для пилотажного исследования не нормируется, оно зависит от того, какой потенциальный разброс ответов предполага­ется на вопрос по вашему исследованию.

Если изучается использование тампонов «Тампакс», то необходимо взять гомогенную группу женщин определенного возраста. Использова­ние продукта может сильно отличаться, в зависимости от некоего про­межуточного параметра гигиенических навыков (санитарной культуры), они, в свою очередь, закономерно варьируют по социальным группам {влияние дохода, образования, особенностей воспитания). Подразуме­вается, что вариация по социально-статусным группам исчерпывает ос­новной размах вариации. Для пилотажного исследования надо взять жен­щин низшего, среднего, высшего классов по 3-5 человек для перекры­тия всей популяции. 10-15 человек будет достаточно, в зависимости от того, насколько дифференцированно мы берем социально-статусную группу. В исследовании потребления «Настойки перцовой» пилотажная выборка расширятся, включая мужчин и женщин различного возраста.

Как только вводится признак пола, то объем пилотажной выборки уве­личивается в 2 раза. За счет того, что берутся крайние значения возрас­та, а не только фитильный, объем выборки увеличивается еще в 3 раза, то есть ее объем составит около 50 единиц.

Это должна быть уменьшенная квотная модель вашей будущей вы­борки с равной, а не пропорциональной, представленностью отдельных групп, Иногда специально увеличивается вес малочисленных групп для того, чтобы их мнения были учтены.

Для проведения пилотажа раздаются вопросники. Количество наблю­дающих должно быть очень маленьким (3-5 человек) за 1 сеанс.

В протоколе фиксируются все вопросы по поводу заполнения, выра­жение лица опрашиваемого, реплики, обращения к другим, визуально наблюдаемые пропуски (человек отказывается заполнять страницу).

Для каждого респондента составляется протокол наблюдения. Про­токолы анализируются по вопросам. По каждому вопросу составляется характеристика всех вызванных им трудностей. Определенную сложность вызывают те вопросы, которые провоцируют массовые для всей опро­шенной группы обращения к интервьюеру.



Оценка работы шкал


30 статистических единиц - минимальный объем малой статистичес­кой выборки. На 30-50 единицах можно делать определенные статисти­ческие выводы. Но даже простые распределения ответов по шкалам по­казывают, какие шкалы работают, а какие нет.

Не нужно оставлять чистые линии с вопросами: «Какие именно?" или «Что вы думаете по тому или иному поводу?». Если респонденту не ясна формулировка вопроса, то он спросит респондента. Сами по себе воп­росы "А что еще?» вызывают раздумья. Часто пилотаж полузакрытых воп­росов показывает, что данные ответы не совсем адекватны вопросу.

Оценка вопросника в целом может осуществляться методом семан­тического дифференциала, предъявляется набор одномерных контину­умов с наборами «интересно/неинтересно», «трудный/легкий», «веселый/ скучный». В интервью это вопрос: «Интересно ли вам было работать с опросником, испытывали ли вы трудности?» Наилучший вариант - попро­сить указать время, которое заняло заполнение вопросника. Если воп­росник был субъективно интересен, то люди укорачивают время, если нет - удлиняют. Исследователю надо заметить время начала и конца, от­метить объективные и субъективные показатели.

Шкалы можно оценивать статистически по следующим параметрам: пробелы в шкалах, выскакивающие варианты, равномерность распреде­ления. Если мы имеем минимум 30 вопросников и распределение по шка­лам на 30 единицах, то можно посчитать, сколько требуется собрать еще ответов для получения надежных данных. Используя формулу-<5, можно сразу получить предварительные данные для расчета объема выборки. Формула показывает не объем выборки, а сколько нужно еще добрать к 30. чтобы получить нужный объем. Из полученного модального объема вычитается 30. Реально для сегментов субпопуляции удается ограничить­ся 30-50 единицами. Если надо репрезентировать территорию, то объем выборки должен составлять около 100 единиц, чтобы учесть все суще­ственные факторы.



Пробные исследования


В пробных исследованиях задачи в полном объеме не решаются, про­веряются лишь формулировки вопросов, шкалы или их части. Делается пробное заполнение по тем вопросам, которые, на взгляд исследовате­ля, могут вызвать затруднения. Оно проводиться по упрощенной проце­дуре, когда нет оснований подозревать, что вопросник настолько сло­жен, что вызовет большие затруднения, или если весь вопросник пост­роен на номинальных шкалах, вопросах о фактах. Нет смысла проводить пилотаж вопросов, типа: «Есть ли у вас дети?», «Есть ли у вас машина?». Часто в маркетинговых исследованиях используется вопросы типа: «Со­бираетесь ли вы сделать ремонт?» Вряд ли респондент ответит что-то такое, чего исследователь не может себе представить. Главное здесь оценка вопросника в целом, возможности расположения 2-3 ключевых вопросов (например, «Сколько вы собираетесь потратить на ремонт?»). Заполняется по 5 анкет с различным расположением вопросов.

Лекция 6. Процедура разработки социологических тестов




Сфера применения социологических тестов


Общий принцип использования многомерных шкал-то, что они при­меняются для измерения тех характеристик поведения, которые заведо­мо носят латентный характер.

Например, в исследовании выбора сорта кофе на завтрак будут ис­пользоваться одномерные шкалы, а в исследовании политической ори­ентации - многомерные.

Ориентация - идентификационный момент, под ней в социальной психологии понимается социальная направленность (аттитьюды, предиспозиция).

Предиспозиция - наиболее общий социальный аттитьюд, опреде­ляющий широкий класс поведенческих реакций в социальной сфе­ре.

Когда мы говорим о демократической или авторитарной предиспозиции в политической сфере, то для них характерны следующие черты.


Авторитарный

Демократический

принуждение,

свобода,

плановая экономика,

свободный рынок,

изоляция,

либеральная экономика,

отвержение нового

позитивное отношение к новому

Можно назвать еще с десяток признаков, определяющих главные виды социального поведения, которые было бы уместно расположить на этой шкале. Скажем, даже охрана животных, экология более связаны с демократическим аттитьюдом. Авторитарный человек считает, что это дело государства. Эта ориентация образует ортогональную ось, и одно­го признака недостаточно для полного описания ориентации.

Многомерные шкалы предназначены для измерения латентных пове­денческих конструктов, которые включают в себя множество единичных переменных, причем неопределенное, заранее не известное множество.

В советской науке аттитьюды не изучались, в педиатрической психо­логии эта предиспозиция называлась направленностью. В разных иссле­довательских традициях одни и те же конструкты называются по-разному.

Если мы возьмем современные западные публикации на любую тему от политической социологии до психологии здоровья, то 95% всех переменных замерялись при помощи стандартизированных многомерных шкал. А 1 -2 вопроса придумывал сам исследователь.

В отечественных исследованиях соотношение переменных, измеря­емых стандартизованными шкалами, и переменных с «самодельными» шкалами будет 0% к 100%.

Поэтому результаты исследований, проведенных по одной и той же теме на сопоставимых выборках у нас и на Западе, не поддаются сравнению. Там измерения проводятся на основе стандартизированных многомерных шкал, а у нас - на основе эвристических возможностей исследователя.

Дело в том, что социологические шкалы являются наиболее универ­сальным, валидным инструментом из всех применяющихся в социоло­гии. Многомерные шкалы имеют все качества стандартизированного из­мерительного инструмента. В вопросе: "Вы относите себя к демократам или коммунистам?» - измерения проводятся на глазок. Введение шкалы позволяет количественно определить интересующее нас различие при опросе. Многомерные шкалы не имеют стопроцентной надежности (на­дежность рассматривается как итоговый показатель всех видов валидности), но для каждого инструмента известна его надежность и можно их сравнивать между собой по принципу «больше/меньше». Вопрос может быть сформулирован несколькими способами:

1. Вы себя относите скорее к демократам или к коммунистам?

2. Ниже приведен список партий, отметьте те, которым вы симпати­зируете.

Если измерение по шкале с большей надежностью отличается от из­мерения по шкале с меньшей надежностью, то можно сказать, что пер­вые результаты заслуживают большего доверия.

Шкала - универсальный инструмент, ее может использовать любой исследователь с различными навыками работы в тех ситуациях, на кото­рые она рассчитана, будут получаться одни и те же результаты.

Основное требование к экспериментальному методу - высокая воспроизводимость. Каждая шкала имеет авторское название (по имени ав­тора), к ней имеются ключи, которые не публикуются, а продаются в со­ответствии с законом об авторском праве. В отечественной коммерчес­кой науке шкалы публикуются без ключей, в чем нет никакого смысла.

Американская социологическая ассоциация и Американская психо­логическая ассоциация ежегодно выпускают сборники со специальными разделами по социальной психологии («Эмпирические измерения пове­дения»). В них печатаются все новые поведенческие шкалы, сведения о том, кто их автор, куда можно обратиться чтобы получить право на их ис­пользование, сколько они стоят.

Конструирование каждой шкалы - огромная, трудоемкая работа. Самая трудная часть в поведенческом исследовании - разработка поведен­ческой шкалы. Этот продукт «остается в веках», совершенствуется. Наи­более известные шкалы разрабатываются в течение десятилетий. Напри­мер, шкала для оценки нервно-психического здоровья в популяции была впервые предложена Мак-Миланом во время второй мировой войны для оценки здоровья солдат, Гьюрином была использована для выяснения мнения американцев об их психическом здоровье, сейчас существует усо­вершенствованный вариант 1982 года, он является стандартизирован­ным инструментом.

Наличие подобного рода шкал по основным разделам поведенчес­ких наук позволяет иметь осевые опорные точки, типа векторных точек, к которым можно привязывать другие исследования, сравнивать новые шкалы по отдельным индикаторам. Нормальное исследование начина­ется с описания методики, примерно полстраницы в нем отводится опи­санию использовавшихся шкал (5—10 в вопроснике и 2-3 вопроса «от себя»).

Процедура разработки социологических тестов


Процедура разработки социологических тестов сложна и многосту­пенчата, это - самый сложный вид исследования.

Начинается процедура с построения первичной формы теста - на­бора суждений (или высказываний), описывающих предиспозицию (рас­положение) индивидов относительно измеряемых характеристик (тех, ко­торые должен измерять тест).

Пример характеристики - мотивация к обучению. Надо набрать оп­ределенное количество суждений, которые позволят упорядочить инди­видов по отношению к обучению. Для этого собирается группа респон­дентов, приблизительно отражающих состав популяции, в которой пред­полагается использовать тест.

Например, студенты-обществ о веды. Наш потенциальный пласт дол­жен перекрыть следующий разброс: параметры специальности (фило­софы, политологи, социологи, юристы, историки, религоведы), парамет­ры срока обучения: нулевая точка - те, кто закончил школу, другая край­няя точка - те, кто закончил образование. Крайние точки лежат за преде­лами группы студентов. Выборка квотная по уровню образования раз­личных специальностей (6^7=42), минимально берем по 3 человека для каждой группы (1 девочка и 2 мальчика, затем наоборот), так как пол вли­яет на отношение к обучению.

Первичная выборка должна перекрыть разброс потенциальной вари­ации. Обычно объем первичной выборки составляет около 100 человек. Самому плохому, среднему и хорошему студенту задается вопрос: «Что бы вы могли сказать по поводу обучения?». Респондента просятрегенири-роватьЗ-5 суждений. Составляется их полный список, дублирующие суж­дения исключаются, остается около 50-75. Все суждения формулируют­ся на языке респондента («все преподаватели дебилы»}. Проводится пи­лотаж (30 человек), где проверяется, насколько легко понимаются вопро­сы; важно фиксировать дополнительные вопросы.

Имеется первичная форма теста. К ней пристраивается шкала, типа шкалы Ликерта. Вербальные суждения:

1. полностью согласен;

2. скорее согласен;

3. трудно сказать;

4. скорее не согласен;

5. совсем не согласен. Это пятибалльная шкала.

По первичной форме теста определяется репрезентативная выбор­ка. В ней должны быть представлены все группы в таком же соотноше­нии, как в генеральной совокупности. Квотные выборки не годятся. Здесь используется репрезентативная популяционная выборка, которая обыч­но равна 2000 человек. В нашем случае достаточно 1100-1200 человек (ограниченный возрастной сегмент).

Дальнейшая процедура разработки теста направлена на обеспече­ние его валидности.

Суждения сами по себе ничего не значат, они имеют диагностичес­кое значение только благодаря статистическим оценкам надежности и валидности.

Тест проверяется на внутреннюю валидность, которая различается для гомогенных и гетерогенных тестов (измеряют 2 и более переменных), встречающихся сравнительно редко. Эмпирически установить гомоген­ный или гетерогенный тест можно по показателю консистентности.

Консистентносгь - если все суждения теста отражают один пара­метр, то они должны статистически значимо коррелировать между собой положительно или отрицательно.

Составляется матрица интерекорреляции каждого суждения теста с другими. Это называется полной матрицей интеркорреляции (корреля­ция - между двумя переменными, интеркорреляция - всех переменных со всеми). Берут любой коэффициент корреляции, чаще всего количественный (продукт-момент корреляции Пирсона).

Корреляционная плеяда - сгущение корреляции.

Соответственно количеству плеяд тест гомогенен или гетерогенен. В гетерогенном тесте изменяют название и работают отдельно с каждой шкалой.

Бывает другой вариант: 40 суждений высоко коррелируют, осталь­ные разбросаны. Суждения, выходящие из плеяд, выбрасываются как не­консистентные тесту. Существует опасность, что если мы выделили все суждения, коррелирующие между собой, это может означать, что тест не различает лиц, относящихся положительно и отрицательно к обучению. В плеяде могут оказаться лица только с положительным отношением к обучению.

Для оценки дискриминативности тестовых суждений, то есть способ­ности геста дискриминировать лиц с высокой тестовой оценкой от лиц с низкой оценкой выбираются лица, давшие максимальное количество по­ложительных оценок, и лица, давшие максимальное количество отрица­тельных. Рассчитывается достоверность различия между группами по этим оценкам. Если различие достоверно, то тест дискриминативен.

Если есть суждения, по которым оценка недостоверна, то эти сужде­ния выбрасываются.

Существует два приема одновременной оценки консистентности и дискриминативности.

1. Тест разбивается на 2 части, по таблице случайных чисел из 70 суж­дений выбираются 35, получаются 2 равнозначных теста. Рассчитывается корреляция между 2 половинами. Если корреляция высокая, то тест кон­систентный. Между половинами по формуле Флонагана (специальная формула для расчета достоверности различий между случайно отобран­ными суждениями) оценивается дискриминативность.

2 Личность характеризуется целостностью. Существенный изучае­мый параметр личности коррелирует с другими существенными парамет­рами личности. Отношение к учебе связано в целом с опытом успешнос­ти, интеллектом, ценностной ориентацией, локусом внутреннего контро­ля. На данные конструкты уже есть общепринятые стандартизированные шкалы (шкала мотивации и достижения, шкала Ротича, вербальные субстракты Векслера, локус-контроль Роттера).

Если тест фиксирует интерес к обучению, то каждое значение долж­но коррелировать со значением по этим шкалам (4-5 шкал для каждого конструкта). Корреляционные данные получают тестированием той же вы­борки. Проводится одновременный опрос для нашей формы теста и по выбранным тестам. Шкалы будут коррелировать между собой.

Этот вид внутренней валидности называется надежностью -способ­ность подтвердить оценки по другим тестам, фиксирующим сходные па­раметры.

Валидность конструктная - набор оставшихся суждений должен соответствовать каким-то теоретическим представлениям психологии.

Теоретическая модель личности с подструктурой интересов, где есть интерес к обучению. Например, психоаналитическая модель личности (ин­терес к обучению - суперэго, социально одобряемые достижения), мо­дель Леонтьева (что-то извне подгоняет человека), модель Маслоу (стрем­ление к самореализации), модель Платонова, опирающаяся на традици­онную педагогическую психологию, где мотивация и способности - одна из подструктур личности. Наш тест достаточно конструктно-валиден.

Ситуационная валидность (экологическая) - набор тестовых суждений должен соответствовать ситуации использования теста.

Для получающих образование - все суждения ситуационно валид­ны, тест можно проводить в институте.

Если тест будет проводиться с выпускниками школ, попавшими в ар­мию, - тест ситуационно невалиден.

Единственное прямое подтверждение пригодности теста -диагнос­тическая (квотариальная) валидность, то есть, насколько тест реально диагностирует ту характеристику, для которой он создавался. Интерес к обучению будет проявляться в отметках (успеваемости), нормативном поведении в роли студента, субъективной оценке преподавателями сту­дента. Для рейтинга достаточно набрать до 5 экспертов.

На 6 факультетах на разных курсах проводится тест на студентах и их оценка по 3 критериям. В таблице слева записываются обследованные студенты, справа - критерии. Рассчитывается коэффициент корреляции теста с критериями, он и является основной характеристикой теста. Кор­реляция оценки по тесту с внешним критерием - основная характерис­тика теста.

Хороший тест имеет диагностическую валидность около 0,7, макси­мально 0,75. Из 100 обследованных 75 определяются правильно, 25 не­правильно. На 20% снижается вероятность случайного выбора. В отече­ственных тестах встречается валидность 0,99 или 0,5.

Другой способ оценки диагностической валидности - глубинное кли­ническое интервью с опросом, посвященным интересу к обучения. Лица с крайне выраженными признаками по тесту должны дать крайние значе­ния - это называется методом экстремальных групп.

Сырые оценки, ответы респондентов зависят от количества сужде­ний. Обычно в гомогенном тесте 20-30 суждений.

Процедура стандартизации теста


Смысл этой процедуры практически сводится к тому, что в метроло­гии называют калибровкой измерительного инструмента.

Окончательная форма теста реализуется на репрезентативной вы­борке целевой популяции.

Стандартизованная выборка и выборка для первичной формы теста по общепринятым правилам не должны совпадать. После реализации на стандартизованной выборке получается размах вариации на целевой по­пуляции. Полученные величины вариации, сырые баллы, переводятся в стандартные, в веса, соответствующие их значению в таблицах. Таким образом, получается, что все возможные варианты ответов индивидов варьируют от 0 до 1, или от 0 до 100 баллов. Можно использовать t-pacпределение Стьюдента или F-распределение Фишера. В последнее вре­мя чаще используются Z-распределения.

Таблица, где указаны Z-оценки (тестовые значения), - ключ теста, По ключу можно определить место каждого респондента в распределении. Критериальная и диагностическая валидность - внешние валидности, все остальные - внутренние.

Последние 7-8 лет для оценки консистентности и дискриминативности используют факторный анализ, когда неконсистентный тест дает несколько неортогональных факторов (факторная валидность).

Применение тестов


Тест используется как самостоятельный инструмент в популяционных исследованиях.

Надо иметь в виду, что в отличие от клинических, социологические тесты не позволяют категоризировать пациента, то есть поставить диаг­ноз в клиническом понимании этого слова. Они упорядочивают только по одной шкале, даже если первичные суждения теста формулировались в клинических категориях. Максимально, что может сделать социологи­ческий тест, - упорядочить респондентов по тому критерию, по которому происходил замер. Тесты используются в качестве диагностического ин­струмента только в скрининговых процедурах.

Скрининг (в буквальном переводе означает «просеивание») - пер­вичное расслоение популяции на граждан с высоким и низким уров­нем тестовых оценок.

Например, шкала на наркотизацию. Проведем опрос, где с наркома­нией будут коррелировать другие социальные переменные. Можно использовать шкалу для выявления круга потребителей наркотиков, но даже при самых высоких тестовых оценках нельзя сказать, наркоман человек или нет.

Необходимо клинически обследовать всех выявленных лиц.

Любые тесты не заменяют клинических оценок. Например, по шкале шизофрении одинаковые оценки будут давать здоровые лица с шизоид­ными чертами характера, больные, страдающие острой формой шизоф­рении, больные шизофреническим дефектом. Определить, кто перед вами, будущий гений или шизофреник, невозможно.

Это распространятся на все тесты подобного типа. Выносить диаг­ностические суждения по тестовым оценкам неграмотно.

Чаще всего социологические тесты используются в структуре опрос­ника для объяснительных переменных.

Любой анализ анкеты о политике, маркетинговых исследований стро­ится как экспериментальный план, определяются переменные входа и выхода, объяснительные переменные-те, которые устанавливают зако­номерные связи между переменными входа и выхода.

Переменные входа (результирующие) будут полностью определяться тематикой исследования, они неспецифичны (пол, возраст и т.д.).

Выходные переменные специфичны для каждого исследования.

Сложные латентные поведенческие переменные, обуславливающие связи переменных входа и выхода, чаще всего описываются социологи­ческими тестами. Они включаются в корреляционное исследование в ка­честве промежуточных переменных.

Ситуаций, в которых реально можно использовать тест, не очень мно­го. Существует три области применения тестов:

1. Скрининговые процедуры.

2. Объяснительные переменные в структуре анкеты.

3. Метод фиксации результирующих переменных в эксперименте, где используется сравнимость результатов.



Кросс-культуральные исследования


Потребность в проведении кросс-культуральных исследований в пос­ледние годы стала достаточно часто возникать в нашей стране. Причи­ной этому служит потеря финансирования на собственные исследования, поэтому единственным способом применения социологической ква­лификации ученых становится участие в международных программах.

Россия, с точки зрения западных стран, обладающих высоко разви­тыми поведенческими науками, представляет интерес как ситуация ес­тественного эксперимента- Наблюдаются такие условия и в таких соче­таниях, которые исчезли на Западе к моменту появления научной социо­логии (социальный артефакт).

Главная цель подобных исследований - обеспечение полной срав­нимости и сопоставимости результатов, так как несопоставимые иссле­дования не могут быть проанализированы в кросс-культуральной перс­пективе.

Сопоставимость отдельно рассматривается для анкет и для тестов.



1 .Кросс-культуральное использование анкет


Необходимо обеспечить сопоставимость в двух звеньях; сопостави­мость вопросов (индикаторов) и идентичность шкал.

1) В 50-е годы в методической литературе акцент ставился на пре­дельно точное воспроизведение документов, созданных в одной культу­ре и примененных в другой. Сейчас от этой позиции отошли.

На сегодняшний день речь не идет об абсолютно точном переводе, главное - семантическая сопоставимость. Вопрос для респондентов дол­жен обозначать одно и то же.

В Америке накоплен наиболее богатый опыт кросс-культуральных исследований в силу соседского проживания различных этнических групп. В крупных городах большие латино-американские общины живут по соседству с англо-американскими, индейскими. При разработке ан­кет, предполагаемых для запуска на двух популяциях, используется сле­дующий способ: анкета просто разрабатывается в двух вариантах на ис­панском и английском языках. Они одинаково пилотируются, добивают­ся идентичного распределения в обеих культурах. Если семантически идентичный вопрос позволяет достичь идентичности распределений, то анкеты можно считать идентичными. Выделяются два критерия: семан­тическое и статистическое соответствие.

Сложнее ситуация, когда надо использовать инструмент, который разрабатывался и стандартизировался на популяции с определенным языком (английский язык в испаноязычной стране). Используется спо­соб двойного перевода. Первичный вариант переводиться максимально приближенно по содержанию на другой язык, причем обычно использу­ется человек, для которого оба языка являются родными (билингва), а потом другой независимый переводчик выполняет обратный перевод. Ре­зультаты сравниваются. Важно, чтобы переводчики принадлежали той культуре, которая является объектом изучения.

Например, в российско-американском исследовании о полиции в крупных городах обратный перевод выполнен англичанином, а анкета была американской. Получилось три варианта категории переменных: до­статочно соответствующие, полностью несоответствующие (специфич­ные вопросы для американской культуры, которые с трудом могут быть переведены), выраженные другими словами, но те же самые (специфич­ность американского и английского языков), Исследование было одним из самых простых: респонденты опрашивались о фактах, связанных с ра­ботой полиции/милиции. Для 40% вопросов не нашлось эквивалента в русском языке (вопросы, адресованные семьям, всю жизнь проживаю­щим в собственных домах).

Существуют эквивалентные семантические единицы - то, что куль­турологи называют культурными универсалиями. Расхождения касаются различных проявлений этих культурных универсалий. Можно перейти к сходным значениям в изучаемой культуре.

Например, вопрос о том, сносят ли почтовые ящики, закрепленные на столбах, был заменен на вопрос о почтовых ящиках, расположенных в парадной. Финская анкета, касающаяся сексуальных ухаживаний, тонких нюансов сексуального поведения, оказалась нерелевантна нашей куль­туре. То, что можно подобрать из опыта населения нашего города, не под­ходит к финскому населению.

2) Эквивалентность шкал обеспечивается методами перевода, за ис­ключением редких случаев. Количество делений шкалы зависит от спо­собности субъектов дифференцировать различные признаки.

Способность к дифференциации различных явлений очень различа­ется по культурам (способность дифференцировать цвета, мимику и т.д.),

Люди в одной культуре не могут различить столько же делений шка­лы, сколько в другой. Эта сложность преодолевается. Если мы возьмем данные по подобной культуре, то деления шкалы можно укрупнить. Труд­нее уменьшить деления шкалы, это делается путем нахождения середи­ны интервала. Шкалы можно преобразовывать.

Существует вероятность столкнуться и с очень ярко выраженной си­туационной невалидностью. Например, американский вопрос: «Знаете ли вы своего участкового по имени? Когда в последний раз вы с ним дру­жески беседовали?»

Подобные расхождения преодолеть практически невозможно. Если речь идет о полностью стандартизованном вопроснике (анкета, путеводи­тель, интервью), то процедура проведения одного исследования должна полностью соответствовать процедуре другого (интервьюеры, место про­ведения), иначе могут возникнуть расхождения из-за ситуационных факторов.

Корреляция может отсутствовать из-за несопоставимости вопросов, несопоставимости социального опыта той или иной группы, нарушения процедуры. Всегда важно найти причину. Нужно учитывать, что разные мотивировочные факторы имеют разную культуральную специфичность. Скажем, для Америки оплата исследования является нормой, а в России респонденты относятся к интервьюеру с подозрением, так как считают, что он действует из собственной корысти.

Проще обстоит дело с анализом, поскольку аналитические и статис­тические методы универсальны во всей мировой науке.

2. Кросс-культуральное использование тестов


Тест, благодаря процедуре разработки (операциональная валидность обусловлена адекватностью процедуры поставленным задачам, мало за­висящим от внешних условий заполнения), фиксирует существующие ха­рактеристики поведения, которые устойчивее к внешним условиям, чем ситуационные переменные, использующиеся в обычных анкетах.

Высоко операционализированный тест имеет высокую «плавучесть», несмотря на все старания его «затопить». Это свойство называется авто­матической надежностью, то есть это надежность, обусловленная самой процедурой разработки.

Кросс-культуральная адаптация шкал проходит в два этапа:

1) Установление семантической достоверности суждений путем про­ведения пилотажа. Соответствуют ли суждения теста культурному опыту респондентов, принадлежащих данной культуре.

Предположение о культуральной специфичности заложено в конст­рукцию подавляющего большинства шкал, то есть тех культур, для кото­рых они создавались.

Существует множество примеров культурной динамики. В 70-е годы в нашей стране вопросы в шкале Рихарда и Рейха "О жизненных случа­ях», типа «Если ваш банк обанкротился, то что вы будете делать?», каза­лись смешными, через 20 лет в нашей стране они воспринимаются как обыденные. Эта шкала для каждого исследования модифицируется и перевзвешивается, хотя в российских сборниках приведены ключи 1964 года.

2) Стандартизация. Опрос стандартизационной выборки с опреде­лением параметров вариации и Z-ключом.

Существует мнение, что свою шкалу придумать легче, чем адекватно стандартизировать чужую. На самом деле, это не так. Адаптация в 2 раза меньше по объему, чем полная разработка. Результаты адаптированных шкал дают максимальную сравнимость в рамках поведенческих исследований. Надежные культуральные выводы получаются только этим пу­тем. Есть шкала Ларнера, разработанная в манхеттенском исследовании для оценки нервно-психического здоровья популяции. По ней были об­следованы жители многих стран, в том числе в 60-е годы и жители СССР.

Шкалы фиксируют объяснительные переменные, а не итоговые. Сравнение объяснительных переменных не слишком продуктивно. Суще­ствует много сопоставимых данных, а реальных выводов очень мало. Про­блема эта скорее теоретическая, чем методическая. С методической же точки зрения, культуральные объяснения маловалидны. Они говорят лишь о том, что одна культура отличается от другой.

Как категоризировать признаки, чтобы они поддавались эмпирическому изучению? Существует единственная приемлемая категоризация, использующаяся во всех кросс-культуральных исследованиях, - это клас­сификация Триадиса. А по тем признакам, которые позволяют реально различать культуры, практически нет шкал, они метаконструктны. их нельзя замерить эмпирически. Например, стремление к слиянию с при­родой или, наоборот, к противопоставлению себя ей.

Если фиксируются различия и неясно, откуда они взялись, то гово­рят, что они обусловлены культурой.

Это один из самых слабых видов культуральных исследований. Обыч­но все результаты получают методом наблюдения.

В 60-х годы было проведено совместное советско-американское ис­следование об отношении к труду. Предполагалось, что существует мас­са параметров, отличающих советское отношение к труду от капиталис­тического. Оказалось, что в 60-е годы существовал только один параметр различия; американский рабочий был более ориентирован на безопас­ность (сохранение рабочего места) и вознаграждение, а советский - на содержание труда. В 80-е годы американские исследователи зафикси­ровали тот факт, что американские рабочие теперь больше заинтересо­ваны в содержании труда, чем в безопасности. Фактор культуральной ди­намики оказался сильнее любой культурной специфичности. Все выво­ды культуральных исследований очень условны.

Существует множество организационных проблем в исследованиях такого рода (управление, контроль, обеспечение взаимодействия).



Лекция 7. Эксперимент




Место эксперимента в эмпирическом социальном

познании


Те или иные изменения характерны только для той группы, где про­водится эксперимент. Эксперимент типа "до-после" имеет крайне низ­кую внутреннюю валидность. И фактически он не пригоден для изучения того или иного явления. Поэтому в 1860 году был предложен план па­раллельного эксперимента {с контрольной группой). Идея очень про­ста (Мид): Если взять две одинаковые группы и замерить их состояние, а потом провести воздействие на членов какой-то одной группы и снова произвести замер 5 группах, то отличие между группами будет вызвано нашим воздействием. То есть необходимо пронять 2 условия:

1. Группы действительно равны;

2. Никаких других изменений в группах, кроме тех, что вызваны на­шим воздействием, не происходит.

Тогда исследователь является обладателем абсолютной эксперимен­тальной истины.

Основные проблемы в эксперименте с контрольной группой:

1. Подбор контрольной группы;

2. Поддержание эквивалентности групп в ходе эксперимента. Например, мы изучаем влияние культуры на психическое развитие школьников в процессе социальных изменений. Нельзя в качестве ос­новной и контрольной группы брать 2 уже сформированные группы (на­пример, 2 класса, 2 батальона и пр.). Всегда есть такие факторы, кото­рые делают группы несопоставимыми (там изначально заложен фактор селекции - например, профессиональная мотивация).

Контрольная группа подбирается по правилам выборки. Самый про­стой способ это метод пар-копий: для каждого члена основной (экспе­риментальной) группы подбирается единица, обладающая таким же со­четанием основных характеристик (из генеральной совокупности, кото­рой принадлежит экспериментальная группа). Например, мальчик, сред­него физического развития, средней успеваемости, из благополучной семьи, 13 лет - в экспериментальной группе. И в контрольную подбира­ется такой же мальчик и т.д.

Нельзя ни коем случае выбирать по параметрам, которые связаны с целями исследования. Например, если изучается умственное развитие школьников, нельзя выбирать по успеваемости. Если выбирать по мате­риальному благосостоянию родительской семьи, нельзя изучать психи­ческое развитие. Но эти нежелательные интерферирующие факторы предусмотреть практически невозможно. Поэтому получается, что при та­ком выборе контрольной группы не удается избежать селекции.

Есть специальные подсчеты, чтобы подобрать в пределах вариации с необходимой статистической точностью: для группы в 100 человек нужно примерно 100 тыс. человек (по всем параметрам). Технически это доволь­но сложно. Иногда бывает так, что в условиях крупного города невозмож­но подобрать контрольную группу.

На сегодняшний день считается, что метод пар-копий самый неточ­ный.

Второй и третий способы подбора контрольной группы основаны на методе статистической выборки из генеральной совокупности.

Второй метод заключается в построении модели эксперименталь­ной группы и подборе по данной модели контрольной группы из гене­ральной совокупности. То есть существует какая-то экспериментальная группа, которая характеризуется по ряду признаков (например, пол, об­разование, материальный достаток). В генеральной совокупности изве­стно распределение данных признаков. И таким образом из генеральной совокупности выбирается такое же количество людей, обладающих эти­ми характеристиками. Такую выборку сделать реально, хотя вероятность систематических ошибок велика. Как же моделировать эту группу в гене­ральной совокупности - единым интервалом (средний возраст, средний доход и пр.) или по размаху (от-до)? Легче по среднему значению, но такой отбор влечет за собой очень большой сдвиг по интервалу.

Третий способ тоже основан на выделении контрольной группы из популяции. Он является самым надежным. При помощи обычных выбо­рочных методов извлекается двойной объем экспериментальной группы из генеральной совокупности. Затем извлеченная группа разбивается на экспериментальную и контрольную либо при помощи случайных чисел, либо через одного (первый- второй). При таком подборе, особенно при больших выборках, обеспечивается достаточная надежность, отражение генеральной совокупности. Этот способ и проще, и надежнее.

Перед началом эксперимента замеряется исходное состояние экс­периментальной и контрольной групп. Далее начинается эксперименталь­ное воздействие на экспериментальную группу. В ходе эксперимента мы получаем еще один параметр - время

Например, эксперимент с целью выявления действия ежедневной пробежки по утрам на дыхание (проводится в пионерском лагере). Экс­периментальная группа каждое утро делает получасовые пробежки (на­пример, в течение одной смены). При замере показателей после экспе­римента мы видим, что при замере до экспериментального воздействия и в экспериментальной, и в контрольной группах есть значительный разрыв между минимальным и максимальным показателями. После оконча­ния эксперимента замер показывает, что разрыв в обеих группах между минимальным и максимальным показателями сократился. Это фактор регрессии (конвергенция к общему уровню).

Второе - историческая динамика. Она может по-разному влиять на группы. Например, получилось, что контрольная группа в основном со­стоит из выходцев с Северо-Запада, а экспериментальная - из выходцев с Северного Кавказа. Во время проведения эксперимента началась кав­казская война. Этот фактор может очень сильно повлиять на результаты эксперимента (повышенная эмоциональная напряженность, отказ от за­даний и пр.). А изначально национальный фактор никак не учитывался.

В ходе эксперимента могут проявиться факторы, которые повлияют находи результаты эксперимента. Есть несколько групп таких факторов:

1. Структурные изменения - кто-то по каким-либо причинам выбы­вает из контрольной или экспериментальной группы.

2. Группа - развивающийся организм. Происходит постоянное взаи­модействие, Группа имеет свою историю. Например, под действием фак­тора конкуренции контрольная группа сама начинает бегать по утрам.

3. Фактор самой измерительной процедуры. Люди по-разному вос­принимают результаты замера своих способностей: одним все равно, а для другого это может оказаться мотивирующим фактором повышения результатов или проявления специфического интереса к измерительной технике. То есть для человека сам факт измерения не безразличен (об­ратная связь).

Следовательно, могут возникнуть факторы, которые способны выз­вать изменения как в экспериментальной, так и в контрольной группе (из­менения не в результате экспериментального воздействия). Против не­которых воздействий есть средства, против некоторых - вообще нет.

Успешно борются с изменениями результатов. Можно не проводить первоначальный замер в контрольной группе, атолько в эксперименталь­ной. Но здесь необходимо предположить, что они будут одинаковы пер­воначально, что не обязательно. По поводу структурных изменений груп­пы возможно промежуточное выравнивание (если кто-то выбыл из од­ной группы, то убирают и из другой).

Воздействовать на социально-психологические процессы крайне сложно. Поэтому используются такие методы:

1. Метод двойной контрольной группы (2, 3, 4, 5 контрольных групп на 1 экспериментальную) -предполагается, что даже в контрольных груп­пах будут какие-то изменения, то они будут разнонаправленными;

2. Одна и та же группа является и экспериментальной, и контрольной. Практически это приближение к эксперименту типа «до-после». Группа замеряется до и после экспериментального воздействия, нос учетом всех параметров, которые могли измениться. Этот метод хорошо разработан для групп, где нет индивидуальной направленности (только биологичес­кие и психологические изменения).

Источники внутренней невалидности (экспериментальных ошибок) связаны с самим экспериментальным планом. Кроме того, есть некото­рые виды ошибок, вызванные особым поведением испытуемых.

Искажения, возникающие из-за респондента (испытуемого). Так как объектом эксперимента являются люди, они имеют свое собственное мнение и умозаключения по поводу того, что происходит. То есть они как-то осмысливают экспериментальную ситуацию и стараются вести себя в соответствии с ней. Отсюда возможно два искажения (они имеют общие корни, но немного различаются по результатам).

Первое: у испытуемого складывается представление о том, какие результаты должны быть у исследования. И они вольно или невольно ста­раются дать те результаты, которые, по их мнению, должны получиться. Например, изучается сексуальная возбудимость в зависимости от сте­пени алкоголизации. Это легче делать на примере мужчин по степени наполнения кровью полового члена. Есть целая экспериментальная се­рия. Если люди уверены, что алкоголизация повышает сексуальную воз­будимость, то у них она повышается; если считают, что тормозит, то она у них тормозится.

Второе возможное искажение: в специальной литературе называет­ся «артистическое поведение». Испытуемые стараются вызвать опреде­ленный эмоциональный отклик (например, одобрение, или наоборот) у экспериментатора. То есть они реагирует на самого экспериментатора как на самый сильный экспериментальный стимул. Соответственно сис­тематически искажаются результаты.

Для предотвращения этих феноменов, которые частично связаны с самим экспериментатором, используют методы, которые сформирова­лись в микробиологических экспериментах (а потом распространились на психологические и социологические): «слепой метод» и «двойной сле­пой метод». Эти методы реализуются на основе экспериментальной ин­струкции. В экспериментальной ситуации инструкция является частью (элементом) экспериментального воздействия. Поэтому она очень тща­тельно формируется и заучивается экспериментатором (чтобы обеспе­чить однообразие ее предъявления). Инструкция мотивируют испытуе­мого для выполнения экспериментальной задачи.

В «слепом методе» инструкция не совпадает с реальной задачей эк­сперимента (испытуемым не сообщается реальная цель эксперимента, а дается какая-то другая). Например, изучаются процессы формирования группового лидерства путем групповой сборки какой-либо конструк­ции. Испытуемым сообщается, что этот эксперимент, например, на ско­рость сборки. А на самом деле изучается распределение ролей.

Практически всегда в эксперименте испытуемому не сообщается цель эксперимента. То есть правило «слепого эксперимента» практичес­ки абсолютно.

«Двойной слепой метод» - это когда сам экспериментатор не знает цель эксперимента. Таким образом, целесообразно, чтобы эксперимент проводил не сам автор эксперимента, а какой-то посторонний, не заин­тересованный в результатах человек.


Фиксация результатов эксперимента


Результаты эксперимента обычно фиксируются 3 способами:

1. На основе каких-то тестов (например, по изменению группового мнения);

2. Методом наблюдения (когда результирующие параметры или из­менения в экспериментальной группе могут проявиться в виде каких-то форм вербального поведения и пр.);

3. Методом опроса. Например, группу студентов спрашивают, оза­бочены ли они положением слонов в Южной Индии. После этого экспе­риментальной группе показывают учебный фильм о тяжелой эксплуата­ции слонов. И снова спрашивают.

Следовательно, к экспериментам присоединяются все проблемы, связанные с гостами, опросом и наблюдением: ошибки, которые могул быть совершены в этих методах как самостоятельных, могут быть сдела­ны при фиксации данных эксперимента.

Все вышесказанное относится к так называемому простому лабора­торному (искусственному) однофакторному эксперименту (или класси­ческому эксперименту). Основные признаки такого эксперимента:

1. Искусственная (лабораторная) ситуация проведения;

2. Искусственный подбор экспериментальной и контрольной групп (чаще всего);

3. Формализованный контроль результатов.

Эксперимент однофакторный, так как изучается влияние только од­ного фактора. И в таком виде искусственный эксперимент прост и поня­тен: есть воздействие или нет воздействия.

Но в реальных ситуациях эксперименты, которые изолируют и конт­ролируют один фактор, - слишком дорогое удовольствие. Поэтому не­обходимо поговорить о работах Роберта Фишера 1930-х годов, которые зародились в недрах макробиологии. На их основе возникла методоло­гия дисперсионного анализа и факторное планирование эксперимента.

«Нулевая» гипотеза, ее подтверждение или опровержение


Теоретическая модель есть категории и гипотезируемые связи меж­ду ними. Фактически научная гипотеза - это экспликация связи между категориями, которые заложены в теоретическую модель. Они форму­лируются по принципу «да-нет» (есть связь - нет связи). Можно сформу­лировать отношение между категориями в виде двух гипотез: прямой или обратной (нулевой).

Прямая гипотеза подтверждает, что между явлениями существует определенная связь. Например, блондинки больше нравятся неграм (это позитивная связь). В данном случае нулевая гипотеза будет: нет связи между цветом волос женщины и предпочтениями чернокожих мужчин. Нулевая гипотеза - об отсутствии связи между явлениями.

Эксперимент позволяет отвергнуть (или подтвердить) нулевую гипо­тезу, но ни в коем случае не подтвердить положительную. Следователь­но, сфера действия эксперимента тоже узка. Никаких позитивных заклю­чений экспериментально подтвердить невозможно (только в рамках дан­ной ситуации). То есть позитивные утверждения сами по себе даже с по­мощью эксперимента не проверяемы. Именно поэтому, особенно на уров­не социальной психологии, существует масса позитивных утверждений, о которых нельзя сказать, истинны они или ложны (потребители больше любят новые виды товаров, женщины всегда хотят выйти замуж и пр.). К сожалению, многие считают, что все утверждения обыденного сознания проверяемы. Но это не так: могут быть подтверждены или опровергнуты только те суждения, которые допускают формулирование нулевой гипо­тезы (а нулевая гипотеза предполагает, что и категории, между которы­ми устанавливается связь, теоретически сформулированы). Это серьез­ное методологическое ограничение.

Факторное планирование эксперимента


Однофакторный эксперимент сводится к тому, что при помощи экс­периментальной процедуры проверяется воздействие на какую-либо ис­ходную переменную какого-либо одного фактора. В аналитических це­лях такой фактор можно выделить, например, им может быть высота зву­кового сигнала или продолжительность предъявления слайда, то есть то, что влияет на исход. Но в 30-е годы, когда экспериментальная процедура проникла в биологические науки, выяснолось, что модель однофактор-ного эксперимента не всегда оказывалась эффективна по ряду причин. Прежде всего, биологические переменные обладают вариативностью, го есть вероятностным распределением в совокупности. Это отличает их от физико-химических переменных, которые при константных условиях будут модифицироваться в строго ограниченных пределах, описанных оп­ределенными закономерностями. Биологические переменные будут да­вать разброс так же, как и поведенческие переменные, что объясняется тем, что человеческое поведение и биологические переменные относят­ся к одному кругу феноменов.

Суть эмпирического исследования социального поведения состоит в использовании методов естественных наук.

В 30-е годы в агробиологии было доказано, что при изучении таких феноменов, которые имеют вероятностное распределение и одновре­менно в своей вариации подвержены влиянию многих факторов, схема однофакторного эксперимента является неоправданным упрощением.

Например, при изучении роста зерна воздействие факторов осве­щенности, температуры, химического состава почвы важно учитывать совместно, а не по отдельности, как это было бы при использовании однофакторной модели. Вообще, изоляция одного фактора является допу­щением о том, что его действие исчерпывает обусловленность вариации условной переменной.

Р. Фишером была разработана схема многофакторного эксперимен­та и методология анализа результатов эксперимента и планирования, которое из него вытекало, - дисперсионный анализ.

Для переменных, измеряемых в интервальных шкалах, основным по­казателем вариации является мера рассеяния. Статистической оценкой этой вариативности является дисперсия. В таком многофакторном экс­перименте проверяется, как каждый фактор влияет на общую диспер­сию результирующей переменой.



Натуральный (естественный) эксперимент (экспери­мент в естественном окружении)


Нет эквивалентных отношений (семантической однозначности), ког­да говорят, что эксперимент в естественном окружении проводят для практических целей, а лабораторный - только для чисто научных, теоре­тических.

Пример того, как методология лабораторного эксперимента может использоваться для маркетинговых (т.е. чисто практических) целей: Фин­ский концерн Neste для внедрения на российский рынок разработал не­сколько торговых марок. Задача исследования была оценить, какая мар­ка лучше. 4 марки по 25 предъявлений. Проводился эксперимент с 2 кон­трольными группами (по 10 человек); экспериментальная группа - тоже 10 человек. С помощью стакистоскопа предъявлялись различные виды торговых марок. Фиксировались при помощи полиграфа (детектора лжи) вегетативные показатели; ширина зрачка, скорость психомоторной ре­акции, кожно-гальванический рефлекс. На основе эксперимента совер­шенно очевидно была выбрана одна марка. Исследование заняло пол­дня.

Но так как лабораторный эксперимент имеет слабую внешнюю валидность, то это адекватно только для данных условий - например, ре­зультаты описанного эксперимента нельзя распространить на марку Nestle.

Поэтому, когда поставлена задача использовать результаты экспе­римента в какой-то практической деятельности, всегда возникает воп­рос: насколько это правомерно, насколько условия этой реальной прак­тической деятельности соответствуют или не соответствуют или не со­ответствуют условиям лабораторного эксперимента. И чаще всего ока­зывается, что не соответствуют.

Но сама по себе экспериментальная методология - это наилучшее придуманное человеком средство для проверки гипотез. Отсюда возни­кает идея: почему бы не проводить необходимые нам эксперименты в том окружении, в котором реально будет реализовываться задача? Сле­довательно, возникает идея проведения эксперимента в естественных условиях Но в данном случае исследователь не может в полной мере контролировать экспериментальную ситуацию. Может возникнуть любое неконтролируемое и непредвиденное влияние на экспериментальную и контрольную группы

Классический пример возникновения такой проблемы - хоуттонский эксперименты Элтона Мейя (влияние освещения на производительность и качество). Эксперименты проводились на хоуттонских компаниях General Electric с 1946 до конца 1950-х годов. Сам Элтон Мейя был пси­хиатром.

В американской промышленности в тот исторический период сло­жилась следующая ситуация. Во время второй мировой войны основные потери американской армии (80%) были связаны со стрессами в виде невроза. Поэтому основной военно-медицинской специальностью ста­ла психиатрия. Когда война закончилась, осталось огромное количество психиатров, которым нечего было делать. Большинство из них ушло в промышленность, и возникло направление промышленной психиатрии.

Мейя подошел к задаче Хоуттона сугубо как физиолог. Взяли две бри­гады женщин-сборщиц. В помещении, где работала одна из них менялась освещенность (предполагалось, что производительность будет функци­ей освещенности). Но в результате годовых экспериментов выяснилось, что производительность выросла в обеих группах, причем одинаково (без всякого влияния освещенности).

Когда стали разбирать, в чем тут дело, выяснилось: работницы обе­их бригад почувствовали свою человеческую значимость, важность, и в ответ на душевное отношение все стали лучше работать. Это классичес­кий пример неконтролируемого фактора естественной ситуации.

Это было воспринято как открытие в общественных науках. Появи­лась школа человеческих отношений, промышленная психология. Но уже к 1960-м годам это направление себя исчерпало, так как на практике от­крывались достаточно небольшие ресурсы. Но в истории науки «хоуттонский эффект» занял свое место.

Но это не значит, что сфера экспериментирования в индустрии уменьшилась. Особенно большое значение экспериментальным иссле­дованиям в индустрии с 1970-х годов стали уделять в скандинавских стра­нах (в рамках подходов обогащения труда и повышения качества жизни рабочего).

Классический эксперимент, осуществленный в Швеции в рамках раз­вития индустриальной демократии (публикация результатов продолжа­лась до конца 1980-х годов): было выделено 3 модели организационного устройства, которые можно назвать демократией.

1. прямые выборы руководителя;

2. модель рабочих советов;

3. внутрибригадная демократия - самоорганизация и лишь коорди­нация действий с руководством.

Были отобраны 3 предприятия (среди предприятий тяжелой промыш­ленности), сходные по основным параметрам. И на каждом из них была реализована одна из моделей.

Оказалось, что наиболее высокие показатели (и в смысле субъектив­ного самочувствия работников, и в смысле производительности) пока­зало предприятие, где были организованы рабочие советы.

Первая модель быстро потерпела фиаско: рабочие выбирают не тех руководителей, которые дадут высокую эффективность, а тех, которые просто нравятся.

При третьей модели бригады полностью автономизировались, нача­ли нарушать технологию и дезорганизовали технико-технологическую структуру предприятия.

Только вторая модель оказалась более или менее приемлемой. Но это не значит, что такое предприятие стало работать лучше, чем класси­ческая модель организации предприятия. Несколько повысилась удов­летворенность работников, но без особых изменений в производитель­ности и в качестве труда.

Эксперимент, проведенный в Норвегии. Два различных предприятия - новейший алюминиевый завод и старая ткацкая фабрика. Цель эксперимента: проверить, эффективна ли будет компьютеризация процесса управления производством и стоит ли внедрять компьютеры на старых устоявшихся производствах.

На алюминиевом заводе в результате компьютеризации повысилась производительность, уменьшились трудозатраты и пр. (объективно по­зитивные результаты). А на ткацкой фабрике все стало хуже. Дело в том, что там был различный кадровый состав.

В процессе эксперимента в Швеции изучались социальные новации, в норвежском эксперименте - технологические новации. Если подходить строго, то в каждом случае действовала масса онченных факторов. Кроме того, объекты эксперимента практически несопоставимы. Но ре­зультаты экспериментального воздействия налицо (и неоспоримы). То есть можно говорить, что существуют ситуации, когда строгостью экспе­риментальных правил можно пренебречь и получить при этом наглядный результат. Конечно, в технологических экспериментах результат более четкий, чем в социальных. Но зато высока воспроизводимость: в разных странах, в разные исторические моменты, на разных объектах такие экс­перименты можно повторить.

От такого естественного эксперимента (эксперимента в естествен­ных условиях) следует отличать преобразующие (созидательные, фор­мирующие) эксперименты. Слово, употребляемое в определении, зави­сит от науки, где оно используется: в педагогике такие эксперименты называют формирующими, в экономике - созидательными, в социоло­гии - преобразующими. Но фактически речь идет об одном и том же. В социологии и в экономике такие эксперименты часто называют «полевы­ми».

Берется какой-то объект, на который фиксируется определенный объем параметров. После этого с ним что-то делают и снова фиксируют объем параметров.

Например, на какой-то фабрике, которая шьет куртки, была повре­менная оплата труда. Потом их перевели на сдельную оплату труда. В результате уровень зарплаты изменился так-то, прогулы - так-то, пошив увеличился так-то. Делается вывод, что сдельная оплата труда экономи­чески более целесообразна. Для одного объекта используется одно воз­действие, без контрольных групп и промежуточных замеров. Результаты таких экспериментов ненадежны.

Есть два основных экспериментальных плана: кросс-секционный и лонгитюдинальный. Кроме этого, есть смешанные планы.

Эксперимент и корреляционная методология


Эксперимент «Красивые дети»:




Экспериментальная группа

Контрольная группа

Всего (чел.):

Любящие родители

25

25

50

Не любящие родители

25

25

50

Итого (%):

50

50




В данном случае эксперимент показал, что связи между любовью родителей и красотой их детей нет (вариация значений в пределах ста­тистической ошибки).

Это таблица классификации признаков по 2 основаниям (таблица классификации признаков по 2 основаниям) или корреляционная решет­ка.

Можно простым обследованием установить красоту детей и факт любви или нелюбви родителей. Но невозможно установить в рамках про­стого обследования, что от чего зависит (нельзя сказать, где причина, а где следствие). Но в результате обоих исследований данные представ­лены практически идентичным образом.

Основная проблема поведенческих наук, связанная с корреляцион­ной матрицей: раз мы можем получить такую решетку в результате разо­вого опроса, то зачем проводить эксперимент?

Данные, которые получены в один и тот же период времени о раз­личных признаках, называются, кросс-секционными. Допустим, мы спра­шиваем экспертов о красоте детей, а родителей в тот же момент – о том, был ли их брак по любви или нет. Поскольку один из важных признаков благополучия брака –удовлетворенность детьми, то высока вероятность, что люди, имеющие детей, будут выше оценивать свои чувства при вступ­лении в брак (оценка удовлетворенности браком будет генерализовать­ся на прошлое). Но фактически в любых данных, полученных на основе кросс-секционного исследования, можно предположить обратное на­правление причинности. Даже самые точные кросс-секционные данные не позволяют делать выводы о причинности.

Все, что связано с кросс-секционными данными, называется «кор­реляционная методология». Понятие «корреляция» шире, чем факторный анализ, дискриминантный и пр.

В поведенческих науках людей интересуют уровень и факторы, то есть в самом широком смысле - дискриминанты человеческого поведения.

Эксперимент - единственное средство, которое позволяет устано­вить направленность связи. И происходит это вследствие того, что дей­ствие фактора предшествует во времени результату (то есть временной параметр позволяет говорить о причине).

Сам по себе факт корреляции ничего не говорит о причинности. На­пример, в Лондоне уровень рождаемости коррелирует с числом аистов (а причина снижения и того, и другого -уровень индустриального разви­тия). За 10 лет в школьном классе увеличение роста каждого ученика кор­релирует со всеми остальными (стопроцентная корреляция), но это не значит, что рост одного зависит от роста другого.

Не могут коррелировать цифры, которые отличаются более, чем на один порядок (например, 1 мм не будет коррелировать с 1 км). Это очень большая проблема для выборочного метода, когда в разных гнездах воз­никают разнопорядковые числа индивидов: реальна ли такая выборка и будет ли она работать.



Обработка данных эксперимента


Обработка результатов однофакторного эксперимента - это срав­нение экспериментального объекта до и после экспериментального воз­действия и установление наличия и достоверности различий между эти­ми объектами. Такое сравнение в основном может быть осуществлено на основе трех параметрических критериев (если измерение проведено в интервальных шкалах): t-критерий Стьюдента, Х2-критерий и F-крите-рий Фишера, в зависимости от того, какая предполагаемая форма рас­пределения подразумевается.

Однако многие итоговые переменные не измеряются в интерваль­ных шкалах. Для них используются непараметрические методы оценки.

Чем больше объем выборки, тем больше вероятность того, что будут получены достоверные статистические различия.

Для подавляющего большинства признаков, которые встречаются в по­веденческих исследованиях для пятипроцентного уровня, наиболее часто встречающееся (модальное) значение объема статистических единиц - 2000.

Зная некую исходную вариацию какого-то признака, можно задать тот объем выборки, при котором на стадии обработки получается наибо­лее достоверный результат.

Задача планирования эксперимента обратна задаче обработки, то есть до начала проведения эксперимента необходимо знать, какой объем экспериментальной серии нужен при данном количестве факторов и за­данном уровне статистической надежности,

Пример плана двухфакторного эксперимента: измерение зависимо­сти частоты чихания от параметров носа (длина носа и ширина ноздрей).

Гипотеза: люди, имеющие длинный и узкий нос, чихают реже, корот­кий и широкий - чаще.






Частота чихания



редко

часто

Фактор 1

Длина носа

Длинный

α l

α2





Короткий

α3

а4

Фактор 2

Ширина ноздрей

Широкие

β1

β 2





Узкие

β 3

β 4




Фактор 2



Ширина ноздрей



широкие

узкие

Фактор 1

Длина носа

Длинный

α 1β1

α 2 β 2





Короткий

α 3 β 3

α 4 β 4

α - эффект воздействия одного фактора (главный эффект),

β - эффект взаимодействия фактора длины носа и широты ноздрей (эффект зависимости).

Суть планирования состоит в том, что в экспериментальную проце­дуру включаются только главные эффекты, эффекты взаимодействия ис­ключаются. Это упрощает исследование и планы соответственно обозна­чаются, в зависимости от количества включенных факторов nхn (2, 3 ...). Существуют таблицы для расчета экспериментальных серий всех основ­ных видов факторного плана.

Поскольку из экспериментального плана исключаются эффекты вза­имодействия, в поведенческих исследованиях экспериментальное пла­нирование целесообразно использовать только для определения нали­чия или отсутствия фактора.



Квазиэкспериментальные планы


Экспериментальная процедура по характеру своей организации (оче­видной валидности) предназначена для того, чтобы генерировать выво­ды о причинности. Все остальные квазиэкспериментальные процедуры позволяют делать выводы о причинности только с большими или с мень­шими допущениями. Поскольку наука вообще предназначена для гене­рации суждений о причинности, то экспериментальная процедура явля­ется своего рода стандартом, к которому стремиться любой другой ме­тод в поведенческих науках. Иными словами, любую другую процедуру можно оценить по ее надежности, путем сравнения с требованиями к эк­спериментальному методу. Поэтому экспериментальная методология яв­ляется универсальным познавательным средством. Но поскольку возможность использования экспериментального метода в поведенческих на­уках резко ограничена, возникла необходимость в квазиэксперименталь­ных процедурах

Разделяются лабораторный и естественный эксперименты. Лабора­торный эксперимент характерен тем. что протекает в жестко контроли­руемых условиях, то есть подразумевается, что на объект, кроме экспе­риментального воздействия, ничто не влияет, внутренняя валидность очень высокая, а внешняя очень низкая. Ему противопоставляется есте­ственный эксперимент, когда экспериментальный объект не помещает­ся в какую-то искусственную среду, а изучается в естественных услови­ях, причем и сам экспериментальный стимул воспринимается как есте­ственный.

В таком эксперименте внешняя валидность очень высока, но трудно говорить о внутренней валидности: непонятно из-за чего происходят фик­сируемые изменения. Кроме того, невозможно проконтролировать ошиб­ки, связанные с тем, что естественные эксперименты имеют определен­ную продолжительность во времени. Поэтому естественные эксперимен­ты используются скорее для выдвижения гипотез, чем для их проверки.

Преобразовательный эксперимент


Преобразовательный эксперимент отличается от естественного тем, что не производится никаких предварительных измерений объекта, а ре­ализуется какая-то предметно-преобразовательная деятельность, на ос­новании результатов которой делается вывод, что до нее было хуже. Чаще всего подобные виды экспериментов используют в педагогике. Такие эк­сперименты малодоказательны. Обычно интересны не результаты, а про­цессы, которые происходят с экспериментальным объектом. Использу­ется метод наблюдения.

Эксперимент «ex-post-factum»


Под естественным экспериментом понимают также ситуации, кото­рые созданы самой жизнью, когда естественным образом формируются такие экспериментальные условия, которые по этическим соображени­ям невозможно воспроизвести в искусственных условиях: дети, воспи­тывающиеся без матерей, в концлагерях (пример материнской депривации).

Сама идея использовать естественные исторические события в ка­честве экспериментальных факторов в более строго методической фор­ме была впервые разработана Христиансом и детально оценена Чепиным. «Ex-post-factum» - метод близкий к естественному эксперименту. Берется интересующее событие, прослеживается группа, на которую это событие воздействовало, подбирается адекватная ей контрольная груп­па, на которую это событие не воздействовало.

Возникает проблема адекватной контрольной группы. Показано, что для того, чтобы подобрать в историческом аспекте контрольную группу из 100 человек, нужно иметь исходные выборки не меньше 30-50 тысяч человек.

Еще одна проблема - проблема адекватности описания состояния объекта в период вмешательства и после вмешательства.



План экспериментальной симуляции


В основном используется для анализа сложных видов профессио­нальной деятельности. Создается ситуация лабораторная, максимально приближенная к естественным условиям, и ставится задача, непосред­ственно связанная со структурой деятельности в этой ситуации.

Опасность этого метода в том, что экспериментаторы настолько вжи­ваются в роль испытуемых, что пытаются выступать в роли тренеров, а не наблюдателей.



Лекция 8. Математико-статистическая обра­ботка и анализ информации




Виды математико-статистических методов


Целесообразно придерживаться двух классификаций математико-статистической обработки данных:

1. Они все могут быть разделены на одномерные и многомерные. Одномерные методы предназначены для анализа причин вариаций при­знаков, выраженных в какой-то одной шкале.

2. Можно выделить параметрические и непараметрические методы. Параметрические методы предназначены для численных значений, опи­сывающих какие-то физические единицы (номинальная и интервальная шкалы). Непараметрические методы предназначены для численных дан­ных, выраженных в отношениях (порядковые и псевдоинтервальные шка­лы).

Основное правило, которое необходимо запомнить, - параметричес­кие методы (параметрическая статистика) включают в себя все арифме­тические действия. Если численные значения в номинальных или интер­вальных шкалах, сними можно производить любые действия (потому что они отвечают на вопрос «сколько?» - физическая единица количества). Непараметрические методы статистики допускают ограниченный объем операций.

Конечно, с данными, полученными с помощью порядковых и псевдо­интервальных шкал, много работают параметрическими методами. Боль­шинство используемых шкал - порядковые, а большинство используе­мых методов анализа математической статистики - параметрические. Поэтому использование параметрических методов для непараметричес­ких шкал основано на одном допущении: предположение о равных ин­тервалах, или аддитивности. Оно говорит о том, что фактически рассто­яние между соседними категориями шкал практически равны (вес 1 балл). Тогда предположение об аддитивности утверждает 2 важнейших след­ствия (свойства таких шкал):

- сумма двух любых значений шкалы будет равна сумме двух других;

- можно переставлять части шкалы, не теряя общей суммы (можно суммировать два любых симметричных значения шкалы - получатся оди­наковые суммы).

Соответственно, если эти условия не выполняются, результаты об­работки данных параметрическими методами будут ненадежными.



Факторный анализ




Каталог: data -> uploads
data -> Примерная тематика рефератов для сдачи кандидатского экзамена по философии гуманитарные специальности, 2003-2004 уч
data -> Программа дисциплины для направления 040201. 65 «Социология» подготовки бакалавра
data -> Программа дисциплины «Э. Дюркгейм вчера и сегодня
data -> Методика исследования журналистики
data -> Источники в социологии
uploads -> «В стороне от больших дорог»
uploads -> «Грех у дверей…» о человеческой свободе в раю, «под законом»
uploads -> Конкурс «Русь моя родная»
uploads -> Программа производственной практики


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница