Конференция Иркутск, 22 марта 2013 г



страница116/129
Дата30.07.2018
Размер7.69 Mb.
1   ...   112   113   114   115   116   117   118   119   ...   129
С. П. Постыляков
студент 4 курса

Высшей школы экономики,

г. Москва
Полномочия сторон по доказыванию в контексте состязательности
Принцип состязательности является одним из основополагающих принципов уголовного судопроизводства, так как находит своё отражение не только в положениях ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации746 (далее – Конституция РФ), но и раскрывается в ст. 15 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации747 (далее – УПК РФ). Реализации принципа состязательности посвящены положения ст. 42, 44, 46, 47, 49, 53, 54, 86 УПК РФ. Указанные нормы закрепляют право участников уголовного судопроизводства по собиранию и представлению доказательств, что напрямую связано с принципом состязательности, обеспечивая «равенство оружия» сторон.

Реализации принципа состязательности сопутствует достаточное количество проблем, главной из которых является проблема соотношения правомочий стороны обвинения и стороны защиты. Существенное отклонение от принципа состязательности наблюдается в том, что подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители (указанные лица далее – сторона защиты) вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств (ч. 2 ст. 86 УПК РФ). Таким образом, представленные стороной защиты письменные документы и предметы изначально доказательствами не являются. Для того, чтобы добытые данными участниками уголовного судопроизводства документы и предметы стали доказательствами, необходимо придать им процессуальную форму, что зависит от усмотрения дознавателя, следователя, суда. При таком построении норм УПК РФ у следователя (дознавателя) существует возможность для злоупотребления своими полномочиями. Такой подход находит своё отражение в трудах И. Б. Михайловской748, А. П. Гуськовой749, Ю. П. Гармаева750. Косвенно данный тезис подтверждает анализ Обзора деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2011 году, отражающий статистику оправдательных приговоров – 0,8% в 2011 году751.

Раскрывая приведённый выше тезис, необходимо отметить, что то или иное процессуальное действие, направленное на легитимацию предметов и письменных документов, добытых стороной защиты или потерпевшим, может быть умышленно произведено с нарушением норм материального и процессуального права, что повлечёт в дальнейшем признание такого доказательства недопустимым на основании положений ст. 75 УПК РФ. Должностные лица, выступающие на стороне обвинения, вправе отклонить ходатайство защиты о приобщении документов и предметов к материалам дела. Таким образом, следователь (дознаватель) обладает более широкими полномочиями по собиранию и представлению доказательств в отличие от стороны защиты, что позволяет ему производить «отбор» обвинительных доказательств в нарушение принципа состязательности.

Данная правовая проблема реализации принципа состязательности была предметом исследования в рамках конституционного судопроизводства по жалобе А. В. Проня.752 Заявитель отмечал в своей жалобе, что п. 4 ч. 4 ст. 47, п. 2 ч. 2 ст. 53, ст. 74, 85 и 86 УПК РФ не предусматривают обязанность следователя приобщать к материалам уголовного дела в качестве доказательства экспертное заключение, полученное по инициативе обвиняемого, а не по постановлению органа предварительного следствия. Конституционный Суд, однако, не встал на сторону жалобщика.

Важно отметить, что процессуальное действие, направленное на легитимацию доказательства, зависит от природы последнего, так как может быть как воспроизводимым, так и невоспроизводимым. Наиболее существенным нарушением принципа состязательности будет ненадлежащее производство органом уголовного преследования невоспроизводимого действия, так как повлечет невозможность предоставления доказательства в дальнейшем, что негативно скажется на формировании совокупности доказательств по делу и вынесении решения судом.

Другой проблемой при реализации принципа состязательности является «рудиментарное» положение суда в уголовном процессе, где, несмотря на разграничение функций обвинения, защиты и разрешения уголовного дела, сохраняется кооперация суда и прокурора. Ярким примером данного тезиса может служить выдержка из Определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 4 февраля 2004 г. № 19-О04-6сп по «делу Типикина»: «Вопреки требованиям п. 11 ч. 1 ст. 53, ч. 2 ст. 285 УПК РФ после оглашения судом протокола осмотра места происшествия и фототаблицы к нему адвокат дал субъективный комментарий, свою интерпретацию детального снимка следов, зафиксированных на месте преступления, с целью навязывания своего мнения, чтобы изменить объективное отношение присяжных заседателей и повлиять на вынесение ими справедливого, законного вердикта. В нарушение требований ч. 4 ст. 292, ч. 2 и 3 ст. 336 УПК РФ защитник делал неоднократные попытки дать свою субъективную оценку представленным доказательствам по данному уголовному делу, ставя их под сомнение, хотя они являлись допустимыми; давал оценку речи потерпевшей при первом судебном слушании в апреле 2003 г. …»753 Как следует из приведённого судебного акта оценка доказательств, данная адвокатом Типикина – субъективная, в то время как, видимо, доводы государственного обвинителя объективны. При таком подходе к оценке доказательств сторона защиты стеснена в возможности оспаривать доказательства обвинения не только на досудебных стадиях процесса, но и в суде. Итак, наблюдается явный дисбаланс между полномочиями следователя (дознавателя) и участниками уголовного судопроизводства со стороны защиты по собиранию и представлению доказательств. Правовыми средствами, которые, по замыслу законодателя, призваны разрешить сложившуюся правовую проблему, выступают: 1) подача жалобы на действия следователя (дознавателя) вышестоящему должностному лицу; 2) повторное заявление необходимого ходатайства тому же следователю (дознавателю) или в ходе судебного разбирательства. Очевидно, подобные средства являются малоэффективными, создают процессуально-правовую иллюзию демократизма уголовного судопроизводства754.

Можно рассмотреть некоторые пути решения проблемы фактического «неравенства оружия» сторон. Представляется интересной позиция Е. Г. Мартынчика, отметившего необходимость формирования и закрепления института адвокатского расследования, обеспечивающего существование и эффективное использование тактики профессиональной защиты в состязательном уголовном процессе755. Однако нельзя согласиться с выводом Е. Г. Мартынчика о том, что отнесение «адвокатского расследования» в рамках ч. 3 ст. 86 и п. 32 ст. 5 УПК РФ к иным процессуальным действиям свидетельствует о приобретении полученными предметами, документами и иными сведениями статуса доказательства в процессуальном смысле, так как они без волеизъявления следователя не приобретают надлежащей процессуальной формы. Отсутствие законодательной регламентации «расследовательских действий» защитников вынуждает профессиональное сообщество адвокатов создавать внутрикорпоративные нормы, вопрос о юридической силе которых является дискуссионным. Примером акта, содержащего такие нормы, могут служить Методические рекомендации по реализации прав адвоката, предусмотренных п. 2 ч. 1 ст. 53, ч. 3 ст. 86 УПК РФ и п. 3 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», где отмечается: «В ходе собирания доказательств следует … учитывать требования ст. ст. 74 и 75 УПК РФ, закрепляющих понятие, свойства и виды доказательств. … Необходимо иметь в виду формы их процессуального закрепления. Поскольку действующим УПК РФ процессуальные документы, которыми бы фиксировались действия и решения адвоката в ходе собирания доказательств, не предусмотрены (постановление, протокол), то таковые должны по форме и содержанию отвечать требованиям ст. 84 УПК РФ»756.

Представляется, что обращение российского законодателя к опыту среднеазиатских республик бывшего СССР может способствовать эффективному восполнению пробелов в российском праве в рассматриваемой области. Например, в Кыргызстане защитник вправе собирать "материалы", свидетельствующие в пользу подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, свидетеля, лично или с использованием частного детектива; получать письменные заявления и объяснения свидетелей, составлять частные протоколы осмотра местности757. Таким образом, нормы УПК Кыргызской Республики регламентируют процессуальную форму сбора доказательств стороной защиты, чего явно не хватает в УПК РФ. Особого внимания засуживает юридическая техника УПК Республики Казахстан, зафиксировавшая право защитника собирать именно доказательства. Наиболее значимыми правами стороны защиты в уголовном процессе Казахстана являются758: инициирование на договорной



основе производства судебной экспертизы; привлечение на договорной основе специалиста.
В. И. Филиппов
студент 5 курса

ИЮИ (ф) А ГП РФ

Каталог: Fmt6qU01 -> 2013
Fmt6qU01 -> Программа учебной дисциплины Направление подготовки: 030900 Юриспруденция Профиль подготовки: прокурорская деятельность
Fmt6qU01 -> Программа учебной дисциплины Направление подготовки: 030900 Юриспруденция Профиль подготовки: прокурорская деятельность
Fmt6qU01 -> Учебное пособие для бакалавриата Часть I теория государства санкт-Петербург 2016 АкадемиЯ
Fmt6qU01 -> В правотворческой деятельности
Fmt6qU01 -> Издается с 2008 года Санкт-Петербургским юридическим институтом (филиалом)
2013 -> А. В. Юрковский Конституционализм и политические
Fmt6qU01 -> Федчин Владимир Сергеевич зав кафедрой культурологии и управления социальными процессами Института социальных наук игу, доктор философских наук, профессор ф 54 Социология : рабочая программа
2013 -> И. Н. Лопушанский социология политология конспект


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   112   113   114   115   116   117   118   119   ...   129


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница