Концептуализация вымысла в языковом сознании и тексте


Во второй главе “Прагматика вымысла и его репрезентации в дискурсе”



Скачать 416.93 Kb.
страница8/12
Дата29.01.2018
Размер416.93 Kb.
ТипАвтореферат
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
Во второй главе “Прагматика вымысла и его репрезентации в дискурсе” рассмотрены мотивы, которые побуждают человека обращаться к указанным выше приемам ложной референции, основанной на гипотетической ассоциативности признаков, и дискурсивно-прагматические приемы, с помощью которых в коммуникации получают воплощение мысли о фрагментах мира (миров) с вымышленными свойствами.

Изучение дискурсивных проявлений вымысла позволило выявить ряд особенностей, которые связаны с различиями в функциях и приемах представления вымысла в тексте. Для передачи вымысла в дискурсивной культуре каждого социума сформировалась система дискурсивных средств, позволяющая обслуживать разные потребности человека в вымысле и представлять его в вербальной форме. В зависимости от функционально-прагматической значимости были выделены три разновидности вымысла, они различаются интенциями использования измененных (модифицированных) представлений о мире: 1) манипулятивный вымысел, связанный с намеренным искажением информации; с его помощью в сознание социума внедряются неточные или ошибочные представления о положении дел в мире, о псевдоценностях и псевдогероях в формате различных жанров институционального, бытийного и бытового дискурса; 2) эвристический вымысел, нацеленный на постижение неизвестного, нового с опорой на уже познанное и вербализованное человеком; такой вымысел проявляется как в научном, так и наивном (бытовом) дискурсе, он основан на ассоциативности мышления и востребован в любой интеллектуальной деятельности, направленной на объяснение человеком не вполне понятных ему явлений в окружающем мире; 3) с помощью эстетико-художественного вымысла реализуются эстетические потребности человека в образно-эмоциональном описании мира, своего внутреннего состояния, в выражении своего отношения, что получает вербальное представление в различных композиционных и контекстно-вариативных формах художественного текста.

Анализ показал, что, несмотря на очевидные различия в мотивах и интенциях использования вымысла, создание (конструирование) вымысла связано с типовыми лингвокогнитивными процедурами работы воображения, базирующимися на ассоциативном характере мышления, и любые смысловые изменения (искажения, трансформации, модификации) соотносимы с процедурами перекатегоризации знаний о мире и последующим выражением новых идей в словесной форме. Концептологически вымысел опирается на категориальную системность мира действительного, познанного человеком, и представляется как процесс вторичной концептуализации, связанной с осмыслением или переосмыслением признаков известных понятий с разными коммуникативно-дискурсивными целями, с установлением новой системности и последующим выражением новых смысловых образований в вербальной форме.

Манипулятивный вымысел основан на механизме намеренного искажения положений дел в мире реальном, это психологическое воздействие с целью формирования убеждений или предпочтений, которые не присутствуют в сознании человека. Для сокрытия факта обмана манипуляторы прибегают к различным приемам искажения информации. С когнитивно-дискурсивной точки зрения все строится на нарушении принципа истинности аргументации, на смысловой субституции, связанной с намеренной подменой фактов, имитацией авторитетности источника информации. В изложении проявляются субъективность, иррациональность и излишняя эмоциональная оценочность, приводящие к фантомности, фидеистичности, фантазийности и лживости содержания речи. В ценностном отношении манипулятивное речевое поведение относится к средствам неискреннего общения.

Эвристический вымысел проявляется в связи с потребностью человека воспринимать и осмысливать новые представления о среде своего существования: опираясь на уже известное, он пытается понять новое, неизвестное, при этом он может заблуждаться, делая не вполне правильные выводы, принимать на веру научно необоснованные данные. Такое отклонение от истины (правды) носит ненамеренный характер и объясняется стремлением определить вербально первые ощущения от восприятия нового, выделить признаки нематериализовавшихся в действительности вещей, ситуаций, образов. Эвристический вымысел активизирует сознание на поиски новых знаний, и эта разновидность интеллектуальной деятельности одинаково востребована как в сфере науки, так и в обыденной жизни.

В пространстве художественного текста, описывающего мир воображаемый, фантазийный, отдельные феноменологические признаки известных понятий и представлений, принятых в социуме, могут получить нетрадиционное воплощение, что приводит к появлению окказиональных ментальных образований — псевдоконцептов, в содержании которых наблюдается смешение количества и качества феноменологических признаков мира реального. Дальнейший ход рассуждений о феноменологической природе вымысла потребовал изучения лингвокогнитивного аспекта интеллектуальной деятельности сознания.



Третья глава “Лингвокогнитивная парадигма изучения языковых явлений” посвящена обоснованию необходимости обращения к концептуально-категориальной парадигме лингвистики, которая позволяет материализовать сложные отношения между речемыслительными инструментами сознания, обеспечивающими когнитивно и лингвистически репрезентацию любых, даже самых фантазийных представлений в языке и тексте.

В главе определяется научный аппарат, используемый в диссертации, формулируются теоретические основания к представленному в работе когнитивно-ориентированному анализу языкового материала. Одним из основных положений, которые раскрывают актуальность указанного подхода к изучению вымысла в языковом сознании и тексте, считаем следующее: в языке находят отражение многие психические и когнитивные проявления мыслящей личности, и лингвокогнитивные процедуры изучения процессов отражения и описания мироощущений в языке позволяют приблизиться к раскрытию сути этих процессов. Уточним, что указанные процессы традиционно понимаются не как простые и зеркальные. Важным представляется также высказывание Е.С. Кубряковой, которая отмечала, что язык не просто “вплетен” в тот или иной тип деятельности, но как бы образует её речемыслительную основу, объективируя замысел деятельности, её установки, разные компоненты. Продолжая мысль ученого, отметим, что язык как одна из когнитивных структур сознания человека неразрывно связан с другими — восприятием, мышлением, памятью, действием и что когнитивный мир человека изучаем по его поведению, по осуществленным видам деятельности, подавляющее большинство которых протекает при участии языка, а, следовательно, в своем строении язык косвенно отражает природу когнитивных процессов, продукт которых он кодирует.

Центральными для данного исследования стали тесно связанные процессы концептуализации (как ментальное конструирование мира) и категоризации (как способ придать воспринятому миру упорядоченный характер, систематизировать наблюдаемое, увидеть в нем сходство одних явлений в противовес различию других). С их помощью внимание акцентируется на особой способности интеллекта человека — придавать своим впечатлениям упорядоченный характер, и при отражении мира классифицировать явления и объекты, воспринимая их неоднозначность, схожесть или подобие, объединять их характеристики в категориальные признаки, присваивая им имена (Е.С. Кубрякова). Два указанных понятия в самых общих чертах представляют процесс отражения мира в сознании человека. Концептуализация характеризует процессы обобщения впечатлений об отражаемом мире в сознании человека и превращения их в устойчивые концептуальные системы знаний и представлений; эффективность указанных процессов обеспечивается понятийной сегментацией — категоризацией, помогающей систематизировать вновь познанное с опорой на системы знаний об уже познанном. Совместно они отражают интеллектуальные процессы, связанные с формированием знаний и представлений о среде обитания человека, о мире, в котором он живет и который он творит, в т.ч. с помощью слова. Процесс концептуализации неизбежно выходит на уровень вербальный и проявляется в способах категориального представления и интерпретации мира в единицах языка.

В работе категоризация определяется как сложный процесс формирования категориально-понятийной системности знаний, связанный с выделением самих категорий по обнаруженным в анализируемых явлениях сходным сущностным признакам или свойствам (критериальным признакам), которые представляют формы мышления и имеют языковые репрезентации (традиционно соотносимые как онтологическая и языковая категоризации). Особую значимость для реферируемой работы представляет процесс языковой категоризации, в ходе которой мир “пропускается” через голову человека и отражается там в виде сложной системы языковых категорий. “Классификации в языке косвенно хранят в себе черты естественных классификаций мира, т.е. классификаций с образным и эмпирическим началом, с их нежесткими границами и отсутствием жесткой логики, с особыми правилами включения в них новых членов и особыми закономерностями их функционирования и развития” (Е.С. Кубрякова). Еще одним важным для данной работы теоретическим положением является то, что классы объектов в границах категорий не рассматриваются как четко противопоставленные (состоящие в отношении tertium non datur), а мыслятся в парадигме прототипа как знаки с нетождественным набором критериальных свойств, но в тоже время как группировка, характеризующаяся неким общим свойством — быть представителем чего-то вне знака.

Прототипический подход к процессу категоризации основан на идее о естественной асимметрии языка и онтологии действительности — любой естественный язык фиксирует меньше различий, чем их существует в мире. Объясняется это тем, что 1) в лингвистической категоризации отражаются не столько особенности конкретного языка, сколько особенности когниции, т.е. выделяются общие когнитивные основания, влияющие на специфику категориальной семантики слов; 2) слова объединяются категориально в одну группу не потому, что обладают свойствами, необходимыми и обязательными для каждого из них, но потому, что в их семантике фиксируются некоторые черты подобия или сходства с тем знаком категории, который выбирается в качестве ее лучшего представителя. Отметим, что прототипическая структура категории мыслится как иерархия естественных критериальных признаков и характеризуется изоморфностью и размытыми границами.

В основу изучения процесса категоризации был положен анализ понятийно-семантической структуры слова, в которой отражаются и естественные категории системного знания об общей картине мира (его объектах и их признаках), и три уровня лингвистической субкатегоризации, уточняющие базовые категориальные признаки предметность, признаковость и процессуальность как общекатегориальную принадлежность к классам вещей, событий, состояний, свойств и т.п. С их помощью уточняются интегрирующий признак имен групп объектов и признак, дифференцирующий один объект от другого.

Указанное понимание сути процессов концептуализации и категоризации оказывается важным для реферируемой работы, нацеленной на доказательство гипотезы об их участии в процессах лингвокреативной деятельности сознания. Манипулирование языковыми знаками в речемыслительном процессе связано со смысловыми перемещениями, трансформациями в комбинаторике категориальных признаков в значении слова. При этом речь идет не о техническом переходе формы языкового знака из одной категории в другую; это особого рода смысловое конструирование, приводящее к появлению нового “ословленного” категориального значения. Суть категориально-семантических изменений в этом случае, как было показано в работах С.П. Лопушанской (Лопушанская 1996), объясняется процессами семантической модуляции и деривации, с помощью которых объясняется лингвистическая природа процессов категориальных трансформаций в значении слова. Термин “модуляция” обозначает перегруппировку разноуровневых категориальных признаков в семантической структуре слова при его участии в различных видах речемыслительной деятельности. Модуляция (перенос значения) обнаруживается при сопоставлении компонентов семантической структуры слова, сложившейся в системе языка, со смысловой структурой словоформы, функционирующей в тексте, когда в семантической структуре слова происходит перегруппировка разноуровневых признаков при сохранении категориальной лексической семы (Лопушанская 2000 : 23). В отличие от модуляции, семантическая деривация — процесс, приводящий к разрушению категориальной лексической семы, образованию новых лексических единиц.

Семантические изменения в структуре словесного значения косвенно раскрывают характер категориальных изменений в структуре концептуально оформленного знания в момент его реализации в процессе речевой деятельности. В реферируемой работе эти изменения рассматриваются в парадигме теории концептуальной интеграции, с помощью которой уточняются общие положения о лингвоментальных процессах. Под интегративностью понимается способность воображения интегрировать лингвоментальные конструкты, выражающие новые идеи и значения в ходе текстопорождающей деятельности. Создание нового представляется не столько обращением к заранее заданным ментальным конструктам (концептам), сколько активным процессом установления разнообразных связей и образования новых ментальных пространств (mental spaces – G. Fauconnier, E. Sweetser). В ходе когнитивно-дискурсивной деятельности человек устанавливает ассоциации между конституентами разных ментальных пространств, создавая новые и весьма сложные конфигурации из уже готовых ментальных моделей. Следуя за коммуникативно-прагматическими потребностями, он способен объединять воедино критериальные признаки разных понятийных обсластей, с помощью ассоциативных связей создавать новое смысловое целое, отличное от известного и общепризнанного. В работе указанный вид речементальной деятельности рассматривается как процессы вторичной концептуализации, вторичной категоризации и перекатегоризации. В основе процессов положено переосмысление уже сложившихся категориальных смыслов с целью выражения нового смысла в словесной форме.

Концептуальная интегративность проявляется в слиянии признаков двух и более ментальных сфер в новом ментальном конструкте (концептуальном бленде S. Coulson, G. Fauconnier), который, наследуя роли и свойства нескольких исходных ментальных сфер, приобретает собственную структуру и новые свойства. При этом обозначающие его языковые единицы не просто возбуждают в сознании определенную стереотипную когнитивную структуру, но запускают творческий процесс, при котором человек сам выбирает пути и способы выражения мысли. Конституенты ментальных пространств могут иметь прямые референции к реальным объектам, а могут и не указывать на них. Несмотря на то, что интегрированные пространства являются результатом некоторого когнитивного усложнения (категориальной перестройки), они остаются компактными и удобными в применении. Этому способствует концептуальная компрессия связей между несколькими ментальными пространствами внутри одного нового, интегрированного.

Рассмотренные в работе теоретические положения о доминантной роли языка в осуществлении и отражении процессов мышления, а также осознание особой роли слова в построении “очеловеченной” картины мира позволили предположить, что вторичное обращение к лингвокогнитивным единицам сознания требует их постоянной адаптации к изменившимся условиям коммуникации и активизации механизмов вторичной концептуализации и категоризации, затрагивающих категориальную семантику словесных единиц,  — таких, как понятийная трансформация, категориальная транспозиция, интеграция, гибридизация. Эти процессы носят лингвокреативный характер и позволяют человеку представить в языковой форме различные по степени образности и абстрактности продукты мышления.

Результаты комплексного анализа процессов вторичной категоризации и концептуализации, сопровождающих речемыслительную деятельность человека по выражению в словесной форме новых впечатлений о мире материальном и духовном, позволили в дальнейшем рассмотреть специфику когнитивных стратегий этой деятельности, выявить в ней признаки эвристичности и стереотипности. Процессы речевого творчества, как известно, в большинстве своем протекают подсознательно, но методы когнитивно-ориентированной лингвистики позволяют собрать языковые факты, косвенно раскрывающие закономерности указанной разновидности интеллектуальной деятельности. В следующих главах работы представлены результаты изучения процессов вторичной концептуализации и категоризации и роли слова в выражении особой разновидности лингвокреативной деятельности сознания – вымысла.

В четвертой главе “Категоризация вымысла о магии и волшебстве в британской лингвокультуре” категориально-семантическому анализу были подвергнуты значения лексических единиц, с помощью которых в английском языке проведена понятийная сегментация и образная детализация особой концептосферы — сферы представлений о магии и волшебстве, полностью основанной на эвристическом и эстетическом вымысле.

Изученный языковой материал (более 300 ЛЕ, номинирующих различные аспекты сферы магии в английском языке) показал, что представления о магии как сфере особых знаний о ‘том, что не имеет материального или иного доказуемого представления’ являются для современного человека квазипонятиями (или вымышленными понятиями). Однако лексическая система языка демонстрирует разнообразные семантические средства для их обозначения, что свидетельствует о неоспоримой ценности вымысла о магии и волшебстве для носителей британской культуры.

При анализе образных способов представления концептосферы “Магия” в британской лингвокультуре было выявлено более 140 мифолексем (единиц, с нулевым денотатом, ментально представляющих класс несуществующих в реальном мире референтов — В.И. Шаховский). Это — полнозначные единицы с высокой степенью абстракции в зоне онтологических признаков. Они выполняют все знаковые функции слов — называют гипотетические мыслительные конструкты, указывают на признаки отнесенности к миру ирреальному (напр., такие мифические существa, как elf, goblin, sprite, brownie, Fury, magician, warlock, Merlin, etc. не имеют референтов в мире реальном). Категориальная размытость, неточность обозначения, с одной стороны, восполняется образной детализацией, с другой: вымышленным существам — субъектам сферы магии, якобы обладающим паранормальными знаниями или силой, приписываются антропоморфные или зооморфные характеристики (частичное сходство с человеком или животным по одному из следующих признаков — внешность, характер, манера поведения, повадки (elf, fairy, basilisk, centaur, mermaid,werewolf, etc.), кроме того намеренно преуменьшаются или преувеличиваются размеры (giant, troll, pixy, etc.). В работе выделены и описаны группы лексем, объединенные понятиями Supernatural forces и Mythological beings (более 20 единиц), а также Folklore Mythical beings (более 120 единиц). Первые номинируют мифологические и мифические существа, заимствованные вместе со своими “историями” в британский фольклор из мифологии архаичной Европы: полубоги (demigod, weird sisters, demon); вредоносные божества (Fury); вредоносные анимаги (harpy, siren); духи (spirit, ghost, fury, fiend, devil, demon, vampire; hag, lamia, incubus, succubus; отдельную группу составляют номинации дьявола — Satan, Frankenstein’s monster, Mephistopheles, Asmodeus, Belial, Ahriman). Вторые объединяют имена фольклорных сверхъестественных существ, в образах и повадках которых смешались фольклорные мотивы бриттов, саксов, галлов и франко-норманнов, населявших в разные исторические периоды Британские острова, кельтские и германские мифологические традиции, до сих пор хранимые в фольклоре современными англичанами, шотландцами, валлийцами и ирландцами. Их списки остаются открытыми, поскольку число родов и имен сверхъестественных существ (напр., фейри и эльфов) различается в Британии по географическим ареалам. Отметим, что любая мифолексема, вошедшая в образную зону концептосферы “Магия”, обладает ценностным маркером ‘вредоносность’.

Реконструкция категориально-семантической структуры значений лексем, номинирующих концепты магии и волшебства (148 ЛЕ, отобранных в толковых словарях и иных источниках), позволила выявить значительный номинативный объем и высокую плотность обозначения понятийной стороны концептосферы “Магия” в английском языке. Был выделен ряд тематических группировок ЛЕ, которые номинируют колдовские практики (обряды и ритуалы, напр., Witchcraft: sorcery, witchery; divination, incantation, prediction, soothsaying; astrology, alchemy, occultism, etc.). Все они соотносятся с верой в паранормальные способности магов и волшебников (Sorcerer: warlock, wizard, magician, witch, oracle, etc.) воздействовать на явления природы, людей, животных (Magic: spell, conjure, spellbind, jinx, etc.), устанавливать связь с воображаемыми представителями “иного мира” (Magic creatures: demon, fiend, spirit, sprite, ghost, vampire, poltergeist; elf, pixy, bogie, brownie, banshee, etc.), с помощью колдовства изменять судьбы людей или человеческого рода в целом (Magic activities: bewitch, charm, enchant, foresee, foretell, etc.).

В ходе анализа были выделены три зоны категоризации понятийных признаков концептосферы “Магия”  — субстанциональная (86 ЛЕ, 0,580), признаковая (35 ЛЕ, 0,236) и процессная (27 ЛЕ, 0,182):

Табл. № 1. Количественное соотношение единиц с субстанциональной, процессуальной


Каталог: struct -> institutes -> ffmk -> engfilo -> doc
struct -> Фонды оценочных средств
struct -> Методические указания по их выполнению Вопросы для подготовки к экзамену (зачету) по дисциплине
struct -> Экзаменационные вопросы по дисциплинам «Анатомия и физиология человека»
struct -> Программа кандидатского экзамена по образовательной программе высшего образования
struct -> Программа минимум кандидатского экзамена по курсу «История и философия науки» «История социологии»
struct -> Вопросы к экзамену: часть I «общие проблемы философии науки»
doc -> Концептуализация вымысла в языковом сознании и тексте


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница