Концептуализация вымысла в языковом сознании и тексте


Разновидности процесса магического воздействия



Скачать 416.93 Kb.
страница10/12
Дата29.01.2018
Размер416.93 Kb.
ТипАвтореферат
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
Разновидности процесса магического воздействия

процессность активного типа

процессность статичного типа

управляющее воздействие

76(0,498)

с последующим подчинением объекта

42




приводящее к появлению объекта

34




защищающее воздействие22 (0,143)

с помощью магической энергии

22




управление судьбой32 (0,209)

предвидение событий

12




наложение заклятья

20




состояние

23 (0,150)

погружение в транс




5

пребывание в околдованном состоянии




18

Всего:

153 (1,0)

130 (0,850)

23 (0,150)

Количественный подсчет соотношения контекстных вариантов значений, характеризующих процессность управляющего типа, показал, что равно востребованными были категориальные признаки ‘процессность как управление объектами(38, 0,521) и ‘процессность как управление появлением объектов’ (34, 0,479), при этом самыми часто используемыми оказались глаголы to conjure (33), to bewitch (28). Отметим, что если глагол to conjure доминирует при категоризации символики зла, то to bewitch оказывается востребованным при указании на возможность бесконтактного управления одушевленными и неодушевленными объектами. Серьезные категориально-семантические трансформации были выявлены в контекстных вариантах значений глагола to jinx. Если в его узуальном значении обозначена ‘неудача, причины которой видятся как последствия наведения порчи’, то в исследованных контекстах были выявлены случаи смысловой трансформации значения, как напр., в примере (Jx-4) He’s just trying to get closer to Harry – get near enough to jinx him; (Jx-11) ‘If I see you do that again Ill jinx your figures together, где выявляется значение, близкое глаголам to conjure, to bewitch.



Семантическая специализация обеспечивается контекстуально обусловленными изменениями в значении слов, относящихся к общелитературному фонду языка, и связаны с временным включением в их семантико-смысловую структуру прагмасемы ‘отнесенность к магии’. Изменения аддитивного характера приводят к сужению понятийной зоны применения лексемы, при этом сохраняется общая категориальная сема, но лексема приобретает статус псевдотермина в системе представлений о магии и волшебстве (напр., лексему transfiguration, означающую ‘процесс изменения формы’, в следующем контексте следует рассматривать как ‘особые знания о магии’: 'Transfiguration is some of the most complex and dangerous magic you will learn at Hogwarts,' she said… Then she changed her desk into a pig and back again; обычная вещь – cauldron (котел) становится предметом с волшебными свойствами, ср. a self-stirring cauldron, a collapsible cauldron). Привлечение ЛЕ из общелитературного фонда языка для номинации объектов с необычными свойствами показало привело к увеличению номинативного объема лексикона концептосферы “Магия”. Псевдотермины обеспечивают “смысловой код” для успешного восприятия фрагментов, описывающих проявление волшебства. Отметим, что в связи с гипотетической возможностью актуализации в контексте любой лексемы из общелитературного фонда приведение статистики здесь не представляется возможным.

Конкретно-вещественные признаки, якобы указывающие на материализованные проявления магии и волшебства, дополняются процессными, визуализирующими ритуалы магии. Число ЛЕ в группе глаголов управляющего магического действия активного типа дополняется, напр., такими, как to befuddle, to enslave, to tackle, to drench, to ensnare, etc. (‘управляющее воздействие’), to arm, to shield, to jinx (‘защищающее воздействие’), псевдотерминологизации подвергаются значения статичных глаголов to petrify, to stun, to revive, etc. Новые варианты значений таких единиц окказиональны, они представляют якобы отдельную область магического знания, для их введения в текст используются уточнения, пояснения и описания.

Выявленные в ходе исследования модуляционно-семантические изменения аддитивного плана способствуют реализацию изобразительных норм жанра фэнтези — визуализации и детализации событий в мире вымышленном. С помощью смысловых перекатегоризаций авторам художественных текстов удается трансформировать абстрактно-размытые интуитивные представления о пугающем сверхъестественном мире в образы, предметы, процессы с точными признаками и свойствами. Детальные описания процессов магического воздействия и расширение типов объектов, подвергаемых воздействию, приводит к демифологизации и снижению сакрального страха перед вредоносностью сил зла.

В шестой главе “Семантико-смысловые инновации при категоризации вымысла о магии и волшебстве в художественном тексте” приведены результаты анализа категориально-семантических трансформаций в значениях слов, номинирующих магические объекты и процессы при их актуализации в тексте фэнтези, которые представляют инновационные приемы категоризации эвристического и эстетического вымысла в тексте фэнтези. В фокусе внимания оказались значимые несовпадения между категориальной семантикой словарных и текстовых вариантов значений лексем. В отличие от предыдущей главы, в которой были рассмотрены приемы перекатегоризации и аддитивных уточнений значений ЛЕ, называющих отдельные фрагменты ирреального мира и их конституенты, здесь представлены категориальные трансформации в контекстном значении ЛЕ, связанные с двойственной актуализацией категориальных признаков (материальных или физических и духовно-психологических), что приводит к деметафоризации (нейтрализации метафоричности в значении слова).

Специфика указанных лингвокреативных трансформаций в семантико-смысловой структуре слов связана с процессами модуляционных семантических изменений неаддитивного характера, под воздействием которых в фантазийном тексте формируются новые оттенки или варианты значений ЛЕ с интегрированной процессуальной, процессуально-субстанциональной и процессуально-признаковой семантикой. Неаддитивный характер смысловых трансформаций в значении слова означает глубинные категориальные перестройки в семантической структуре слова, что и приводит к формированию новых вариантов значения (окказиональных, поскольку они складываются и интерпретируются в границах текста отдельного произведения или группы произведений одного автора).

В ходе категориально-семантического анализа смысловых трансформаций в значении слов нами учитывалось влияние микроконтекста (функционально-семантическая конфигурация структуры предложения) и макроконтекст, связанный с сюжетно-тематическими особенностями жанра фэнтези, каждый их которых по своему указывает на особый тип референтной ситуации, подлежащей описанию. Подобный подход позволил доказать положение об особых приемах понятийной категоризации вымышленного мира в жанре фэнтези. Лингвокреативная модель конструирования вымысла основана на расщепленной референции, приводящей к деметафоризации значения. Суть процесса состоит в интеграции признаков прямого и переносного значений слов во вновь создаваемом контекстном значении. Семантическая трансформация, сопровождая вербализацию эстетического вымысла, отражает перекатегоризацию традиционных понятий о мире и связана с перегруппировкой категориальных лексических и грамматических признаков глагольной ситуации в предикации с учетом жанрового контекста.

Материал исследования показал, что глубоким смысловым трансформациям подвергается, в первую очередь, категориально-семантическая структура глагольных единиц. Семантическая конфигурация задается количеством актантов, которые будут востребованы для выражения задуманного вымысла, и их качественным наполнением. Указанные модуляционные изменения наблюдались у ЛЕ, относящихся к классам глаголов активного действия с интегративными признаками: ‘способ перемещения в пространстве’ (to zoom, to ricochet), ‘изменение размеров объекта’ (to blow up), ‘анимация или оживление неодушевленной субстанции’ (to click, to split, to spin, to melt, to suck, etc.); в семантической структуре глаголов речементальной деятельности (to summon, to banish); в семантике глаголов состояния (to petrify, to stupefy, to stun).

Высокую частотность появления с измененной семантической структурой в тексте фэнтези показали глаголы to stun (65, 0,277), to petrify (27, 0,115), to stupefy (19, 0,008), или 111 случаев из 235 (0,472), что, очевидно, связано с интеграцией категориальных признаков, характеризующих как физические, так и психоэмоциональные состояния. Наблюдались случаи совместной актуализации двух указанных категориальных признаков с включением дополнительного — воздействие волитивного (агентивного) типа, что требовало переосмысления характера процессности в целом — на первый план выдвигалась сема ‘агентивность’ как признак субъекта, инициирующего воздействие, и сема состояние, в которое погружается объект воздействия. Во всех случаях расщепленной референции требовалось буквальное прочтение текста В отличие от глагола to petrify, который использовался преимущественно для выражения состояний страха и ужаса (13 словоупотреблений из 55), самый активно востребованный глагол to stun использовался для отражения различных эмоциональных состояний — от удивления до восхищения (30 случаев из 55 контекстов).

В ходе анализа были выявлены случаи формирования новых вариантов значений у многозначных глаголов to petrify, to stupefy, to stun, что связано с одновременной актуализацией трех вариантов значений: переход в состояние окаменения (обездвижение), временное состояние оцепенения, вызванное внешним воздействием, и временное состояние оцепенения, вызванное переживаемыми эмоциями (ужас, испуг): ‘She’s not dead, Argus,’ he said softly… ‘Not dead? choked Filch, looking through his fingers at Mrs. Norris. ‘But why’s she all – all stiff and frozen?’ – ‘She’s been Petrified,’ said Dumbledore. Как следует из примера, под воздействием злых сил произошел (в буквальном смысле) переход органической субстанции из живого состояния в неживое, проявляющееся во внешних признаках пребывания между жизнью и смертью — обездвижение тела, бессознательное состояние, мимика испуга. В семантике глагола to petrify проявляется новый признак — агентивность, и процессуальность из временного и неконтролируемого состояния (процесса перехода субъекта магического воздействия из одного состояния в другое) трансформировалась в волитивный процесс, которым якобы управляет маг и который он направляет на объект (одушевленный или нет), последний испытывает последствия воздействия паранормальных сил, В результате в категориальной структуре глагола наблюдается замена компонента: остается компонент ‘субъект-носитель признака’ и добавляется компонент ‘бенефициант’. В результате процесс статичного (состояние, приписываемое субъекту) превращается в процесс — субстанция (объект воздействия) переходит в новое (психофизиологическое) состояние при активном внешнем воздействии субъекта, которое якобы вызывает у объекта психоэмоциональное состояние испуга. В категориальной структуре процессности под влиянием признака ‘отнесенность к сфере магии’ инициируется необходимость понимать значение всей фразы буквально, как ‘материально наблюдаемое управление физическим и психоэмоциональным состоянием другого человека’. Сходная игра и с другими категориальными лексическими признаками процессности – перемещением, движением, изменением размеров и форм, управлением различными состояниями — обеспечивает высокую степень эстетики концептуализации вымысла в тексте фэнтези.

В заключительной части главы рассмотрен вопрос о продуктивности словоформ с переосмысленными значениями (напр., в текстах Дж. Роулинг было выявлено 30 случаев употребления из 70 для глагола to stun) и приводятся примеры их быстрой адаптации в новом семантико-синтаксическом окружении. Были выявлены случаи развития словообразовательной парадигмы форм от глаголов, получивших в контексте фэнтези новые варианты значений, что проявилось в формировании процессуально-признаковой семантики: словоформы Petrified, Stunned, Stunning сохраняют два аспекта категориального значения процессности, в котором объединяются сема агентивности (осознание силы мага, способного инициировать и направить воздействие на объект), семы, категорирующие процесс активного действия (произвести ритуал магического воздействия), сема состояния как признака ‘быть заколдованным (обездвиженным и лишенным способности думать)’. Они оказываются востребованными в атрибутивной позиции, приписывая признак ‘быть заколдованным (и букв. окаменевшим)’ единицам с субстанциональной семантикой.

Рассмотренный тип модуляционных изменений неаддитивного типа — семантическая трансформация — приводит к созданию семантико-смысловых гибридов — вариантов значений, основанных на максимальном изменении состава категориальных лексических сем разного ранга в семантико-смысловой структуре глагола. Значение слова в такой ситуации подвергается настолько серьезным модуляционным изменениям, что единица оказывается на грани изменения статуса категориальной лексической семы, образуя новый вариант значения, вступающий в нетипичные системные отношения с узуальными ЛСВ многозначного слова. Поскольку образование подобных новых вариантов значений носит временный и окказиональный характер, то мы не утверждаем, что здесь вступили в действие законы семантической деривации, приводящие к разрушению категориально-лексической семы. Выявленные тенденции изменения значений слов в художественных контекстах, приводящие в смысловой нейтрализации (деметафоризации) и требующие буквального понимания нового значения, характеризуют высокую степень проявления лингвокреативных способностей отдельных авторов.



В главе седьмой “Смысловая гибридизация как прием концептуализации вымысла о магии и волшебстве в тексте фэнтези” рассмотрен вопрос о содержании процесса концептуальной гибридизации и приведена типология лингвокогнитивных трансформаций, сопровождающих конструирование эстетического и эвристического вымысла в фантазийном тексте.

Гибридизация рассматривается в работе как разновидность процессов концептуальной интеграции с широким понятийным доступом, они создают условия для совмещения и транспозиции различных категориальных признаков из ассоциативно близких и далеких сфер, зафиксированных в онтологической картине мира. Уточним, что концептуализация вымысла в художественном тексте и его эстетическая интерпретация становятся возможными только на фоне т.н. правильных представлений об онтологии и аксиологии реального пространства жизни человека. Любые категориальные отклонения требуют установления ассоциаций подобия “неправильного” объекта (объекта с непонятными свойствами) какому-то объекту (объектам) из мира реального. Формирование нового смыслового гибрида (вымышленного концепта А) видится как выделение отдельных критериальных признаков из ядра известных концептульных фреймов (концептов Б и/или В) и их комбинирование во фрейме новообразования А. Примером подобного гибридного слияния может стать описание необычной версии концепта “книга” у Р. Брэдбери: … you could see Mr. K reading from a metal book with raised hieroglyphs over which he brushed his hand, as one might play a harp. And from the book, as his fingers stroked, a voice sang, a soft ancient voice, which told tales of when the sea was red stream on the shore and ancient men had carried clouds of metal insects and electric spiders into battle (February 1999: Ylla, p. 163). Для представления данного гибрида автор объединил признаки известного музыкального инструмента – арфы (способ игры на арфе – to brush a hand, to stroke fingers) и звукозаписи (‘a voice sang’), при введение нового смыслового гибрида приводится содержание записи, которая напоминает текст героических античных мифов).

На языковом уровне механизм концепуальной гибридизации проявляется как процесс скрещивания в одном смысловом целом различных категориальных признаков субстанциональности, признаковости и процессности. Их субкатегориальные уточнения связаны с изменением понятийных, функциональных и образно-ценностных характеристик известных концептов из реального мира. В ходе исследования были выявлены разнообразные приемы концептуализации представлений о вымышленных мирах, связанные с нарушением логических отношений между известными объектами реального мира, с искажением пространственно-временных характеристик, зооперсонификациями, флористическими анимациями, оживлением неживых (неодушевленных) объектов и т.д. Самыми востребованными оказались приемы изменения функциональных свойств известных объектов и выдумыванием новых объектов с заданными свойствами или функциями, что закрепляется в их инновационных именованиях в тексте.

В реферируемой главе представлена типология следующих приемов концептуальной гибридизации: 1) гибридизация признаков антропоморфности и зооморфности; 2) гибридизация предметно-вещественных признаков, которая уточняется как а) окказиональные категориальные трансформации (видоизменения понятийной и образно-ценностной составляющих концептов с вещественными свойствами, основанные на замене характерологических и/или функциональных признаков под влиянием контекста о магии); б) окказиональные категориальные заимствования (привлечение в фантазийный контекст объектов, не относящихся к типичным для данного жанра и видоизменением их признаков); в) окказиональная неологизация (процесс создания новых понятий, для обозначения которых требуется переосмысление значений ЛЕ или создание новых слов).

Отметим, что, несмотря на то, что одной из исходных посылок данной работы было положение о вымысле как разновидности лингвокреативной деятельности сознания, отражающей способность творчески переосмысливать мир и выражать себя в нем, указанная типология – это аргумент в пользу того, что любая лингвокреативная деятельность во многом зависит от парадокса понятийно-смысловой устойчивости значения слова в языке, которая обеспечивает его творческий потенциал в тексте. В акте первоначального именования референта слово наряду с системной категориальностью получает творческий “заряд”. Этот заряд сохраняется в виде потенциальной способности при каждом повторном обращении к нему не только соотносится с новым референтом, но и по-новому представлять его изменившиеся свойства в контексте. Указанная способность к референтной диффузности составляет основу концептуальной интеграции — широкого класса когнитивных процессов, при которых происходит объединение в границах новых ментальных пространств разнородных категориальных признаков, формирующих новые смысловые гибриды — ментальные конструкты с полифокусным набором категориальных признаков, получающих именование в языке.

Специфичными единицами, передающими представлении об объектах ирреального мира, становятся квазилексемы как лингвоконцепты особого рода  — новые смысловые единства с гибридной категориальной структурой, создаваемые для разовых (окказионально-авторских) концептуализаций вымысла об объектах со странными свойствами, которые связаны с необъяснимыми воздействиями на них магии. Гибридизация означает в данном случае не только и не столько соединение в одном ментальном пространстве категориальных признаков концептов из разных областей знания, сколько слияние нетождестенных способов описания придуманного объекта. Введение терминологического уточнения окказиональный в текст работы связано с тем, что в данном случае речь идет о разовом продукте эвристической работы сознания — вторичной концептуализации с интенцией автора создать вымышленное смысловое целое в единичном художественномо контексте. Его понятийная и ценностная составляющие обусловлены сюжетом и индивидуально-авторским видением ситуации. На основе знания об онтологических, сущностных признаках мира реального осуществляются смысловые модификации — трансформируются и меняются референтные свойства известных концептов. Отметим, что при экспликации вымысла в предикативном комплексе фантазийного текста были отмечены не только случаи контекстной перекатегоризации значения ЛЕ, но и транспозиция категориальных признаков, приводящая к интеграции новых смыслов. Процесс конструирования вымышленного понятия в тексте фэнтези может сопровождаться и переосмыслением категориально-семантической структуры известного слова (напр., для обозначения процесса ‘перекапывание огорода с целью избавиться от мифических вредителей, называемых garden gnomes’ используется окказиональная лексема to de-gnome a garden, образованная по закону конверсии и с помощью префикса de- (remove from)).

Итак, анализ материала, представленный в работе, свидетельствует о том, что вербализация содержания во фрагментах фантазийного текста, посвященных описанию проявлений магии и волшебства, осуществляется совместным участием ЛЕ, контекстное значение которых подвергается вторичной концептуализации и перекатегориазции и требует буквальной интерпретации (или нейтрализации возможности метафорического понимания смысла), что связано с проблемой “правильного смысла анормального мира” (J. Cohen). Содержание предложений, представляющих вымысел в жанре фэнтези, не требует метафорического переосмысления. В своем буквальном значении они не нарушают логической связности текста и не могут быть истолкованы метафорически, потому что относятся к иной модели мира. Для того мира, который не вполне укладывается в наш повседневный опыт, такие предложения являются вполне нормальными. Внеязыковой опыт указывает на то, что мир, в котором растения или неодушевленные предметы могут двигаться и говорить, а дома и машины перемещаться по воздуху и т.п. – смысловая аномалия, фикция. Но речементальный опыт человека позволяет ему сконструировать и выразить любые формы вымысла, поскольку предполагает владение особым кодом интерпретации смысла в границах фантазийного текста — нейтрализацией метафоричности. Исследование подтвердило положение о том, что формы вымысла могут меняться от одного произведения к другому, но в целом они отражают общий когнитивный механизм концептуализации вымысла — приемы оживления неодушевленных предметов, появление объектов с непонятными свойствами, нарушение привычного хода процессов, которые связаны со смысловой трансформацией и концептуальной гибридизацией, получающей выражение в модифицированной семантико-смысловой структуре контекстного значения слова.

В Заключении представлены результаты проведенного исследования и определены перспективы дальнейших исследований. Перспектива проведенного нами исследования заключается в формировании основ и развитии положений нового направления в лингвистике – концептуальной лингвистики текста, которая имеет отношение к решению задач построения и понимания текста. Развитие нового направления по изучению текстопорождающих процессов невозможно без опоры на достижения когнитивной лингвистики, семасиологии и ономасиологии, семантики и стилистики текста, а также психолингвистики и культурологии текста, которые позволят продолжить изучение лингвокогнитивных приемов концептуализации содержания текстов различной жанровой принадлежности, разработать методики изучения смысловых искажений (фокусности) при вербализации вымысла в тексте различной жанровой принадлежности, создать новые версии и подходы к интерпретации содержания художественных текстов, рассмотреть условия появления межжанровых вариантов в общем пространстве текстовой культуры.



Каталог: struct -> institutes -> ffmk -> engfilo -> doc
struct -> Фонды оценочных средств
struct -> Методические указания по их выполнению Вопросы для подготовки к экзамену (зачету) по дисциплине
struct -> Экзаменационные вопросы по дисциплинам «Анатомия и физиология человека»
struct -> Программа кандидатского экзамена по образовательной программе высшего образования
struct -> Программа минимум кандидатского экзамена по курсу «История и философия науки» «История социологии»
struct -> Вопросы к экзамену: часть I «общие проблемы философии науки»
doc -> Концептуализация вымысла в языковом сознании и тексте


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница