Концепция науки как символического описания в философии п. А. Флоренского



Скачать 130.5 Kb.
страница3/3
Дата13.03.2018
Размер130.5 Kb.
ТипАвтореферат диссертации
1   2   3
Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, выявляется степень ее разработанности в отечественной историко-философской литературе, формулируются цель, задачи и методы исследования, указывается его научная новизна. Здесь также объясняются причины недостаточной исследованности философского творчества Флоренского: помимо внешних факторов (лишь недавняя публикация наиболее зрелых работ Флоренского, написанных после революции 1917 г.), здесь сказывается также и намеренно несистематический стиль его философских работ. Кроме того, диссертант характеризует общую цель философского творчества Флоренского, как ее видел сам автор, - построение путей к новому, символическому мировоззрению. В контексте этой цели выстраивается логическая структура работы, описанием которой завершается Введение.

В первой главе «Концепции науки как символического описания у предшественников Флоренского», состоящей из шести разделов, рассматривается вопрос о том, что понимает Флоренский под наукой как символическим описанием, а также раскрывается соотношение между сформулированной Флоренским концепцией науки как символического описания, с одной стороны, и концепциями его предшественников, - с другой. С точки зрения самого Флоренского, сама концепция достаточно укрепилась в эпистемологии его времени. В качестве своих предшественников он называет 15 западных мыслителей, в основном физиков и историков физики, рассматривавших физику как «описание», а не «объяснение». Наиболее важными для Флоренского являются четыре имени: Эрнст Мах, Генрих Герц, Анри Пуанкаре, Пьер Дюгем. Именно их концепции являются предметом изучения в данной главе. Кроме того, в данной главе производится сопоставление их концепций между собой, а также выясняется, какие именно их черты представляют собой исходный пункт для осуществленной Флоренским дальнейшей разработки концепции науки как символического описания.

В первых четырех разделах первой главы, озаглавленных, соответственно, «Наука как описание в философии Маха», «Требования к описанию в концепции Герца», «Умеренный конвенционализм Пуанкаре», «Противопоставление описания объяснению в философии Дюгема», описываются концепции науки у данных мыслителей. Характеризуются особенности каждой из указанных концепций. Особое внимание уделяется их трактовке описательного характера науки и близких тем, таких, как цели науки; требования, которым должно удовлетворять научное описание; возможность использования механических моделей; противоречия между разными описаниями; соотношение между наукой и бытовым познанием.

В пятом разделе «Общий итог» осуществляется сопоставление концепций указанных четырех авторов, рассматриваются наиболее важные параллели и расхождения между ними (как в постановке проблем, так и в характере их решения). Наиболее существенной общей характеристикой является то, что названные авторы рассматривают физическую науку не как средство открытия более глубокой реальности, нежели реальность опытных явлений, а как систему образов или символов, которая с той или иной степенью полноты и точности воспроизводит соотношения между явлениями с целью как можно сильнее упростить эти отношения, в то же время сохраняя их основные (с той или иной точки зрения) черты. Физические теории, с этой точки зрения, рассматриваются как не окончательные, временные, зависящие от конкретных задач исследователя, как плод в значительной степени свободного творчества ученых. Названных авторов сближает также критический подход к предполагаемой реалистичности механических объяснений, используемых в физике. Вместе с тем между указанными концепциями имеются и различия по такому вопросу, как требования, которым должно удовлетворять научное описание (логическая связность, эмпирическое содержание, простота либо «экономичность»), а также по вопросу о природе символов - единиц описания - и об отношении между физикой и реальностью.

Шестой раздел «Отношение между концепциями Флоренского и его предшественников» показывает, какие тезисы упомянутых исследователей важны для о. Павла, какова его позиция по отношению к спорным вопросам и какие непосредственные следствия он извлекает из этой концепции. Важными для Флоренского являются, прежде всего, тезисы о возможном плюрализме научных теорий, даже противоречащих друг другу; о метафоричности используемых механических моделей и необоснованности механицистского мировоззрения; о необходимости принимать во внимание символический характер используемых средств описания. Флоренский обобщает концепцию символического описания, распространяя ее действенность на всякую науку, считая, что все науки представляют собой описание морфологии какой-либо области реальности. Кроме того, Флоренский указывает, что, будучи описанием, наука представляет собой язык и, как каждый язык, может быть рассмотрена с двойственной точки зрения: как система со многими уровнями слов (символов, образов) или как система предложений (речей, описаний). Эти указания дают Флоренскому возможность в дальнейшем вписать рефлексию о науке в более широкий контекст философии языка.

Во второй главе «Флоренский и проблема науки как символического описания в контексте антиномии языка», состоящей из трех разделов, рассматривается осуществленное Флоренским применение общей концепции антиномичности к языку как таковому и к науке как языку специфического типа. Сопоставляя науку с двумя другими видами символических описаний - с «бытовым жизнепониманием» и с философией - Флоренский заключает, что различие двух типов специализированных языков - науки и философии - соответствует двум сторонам общей антиномии языка.



Первый раздел второй главы «Понятие антиномии в философии Флоренского» посвящен общему смыслу такой важной характеристики творчества Флоренского, как антиномичность познания. Этот раздел подразделяется на два параграфа.

В первом параграфе «Теория антиномичности человеческого разума» рассматривается выдвинутая Флоренским общая концепция, согласно которой как человеческий разум, постигающий истину, так и истина как таковая, в том виде, в котором ее постигает человеческий разум, содержит две конститутивные противоречащие друг другу тенденции. Эта концепция в наиболее общей форме изложена в книге Флоренского «Столп и утверждение Истины». Анализируя понятия истины, Флоренский показывает, что, если истина есть, то ее достижение лежит вне возможностей человеческого разума и предполагает «скачок в веру». В Боге антиномичные стороны реальности каким-то образом объединяются, но их синтез выше возможностей конечного разума (во всяком случае - после грехопадения), и антиномичность составляет существенное свойство такого разума. Теория антиномий Флоренского вызывала противоречивые оценки со стороны различных философов. В диссертации приводятся и разбираются наиболее существенные возражения против этой теории, прежде всего, высказанные философами, с точки зрения которых Флоренский недооценивает множественность уровней разума: то, что представляется противоречивым на одной ступени, находит разрешение на другой. Тем не менее, с точки зрения диссертанта, Флоренский в своем учении достаточно последователен, поскольку считает, что в предполагаемом синтезе противоречий снова воспроизводится антиномия конечного и бесконечного.



Второй параграф «Отдельные примеры антиномий» посвящен частным антиномиям, рассматриваемым Флоренским в разных произведениях в связи с такими разными предметами, как Церковь, познавательный акт, человек, его культурная деятельность, пространство в произведении искусства, язык и т. д. Сам Флоренский отмечает, что две антиномические стороны могут быть охарактеризованы с помощью различных пар противоположностей: «бытие и смысл», «остановка и движение», «конечность и бесконечность», «закон тождества и закон достаточного основания» и др. Диссертант показывает, как связаны различные из перечисленных противоречий и почему Флоренский их считает сводящимися друг к другу. Кроме того, здесь же вскрывается общий подход Флоренского к антиномиям: каждый раз Флоренский выделяет в рассматриваемом предмете две противоположных стороны, которые сложным образом в определенном смысле взаимно подразумевают друг друга, не будучи в то же время сводимыми друг к другу (выделение этих сторон может быть сделано с разных точек зрения). При этом, рассматривая конкретный предмет, Флоренский нередко выделяет виды этого предмета, в которых один или другой полюс антиномии представлены наиболее очевидным образом, а иногда противопоставляет этим двум видам рассматриваемого предмета третий вид, в котором оба полюса в максимальной степени гармонизированы.

Во втором разделе «Основная антиномия языка» показано, как эта структура функционирует на примере основной антиномии языка, концепция которой взята Флоренским из сочинений В. Гумбольдта и его школы в языкознании (Х. Штейнталь, В. Анри, А. А. Потебня). Диссертант предполагает, что именно гумбольдтова концепция антиномии языка - один из источников общей теории антиномичности у Флоренского. Антиномия языка характеризуется Гумбольдтом в терминах energeia и ergon (деятельность и ее плод) и выражается в том, что, с одной стороны, язык существует только в конкретном речевом акте конкретного индивида и создается именно им для частного случая, с другой же стороны - он представляет собой достаточно жесткую систему правил, предпосланную каждому индивиду как нечто уже данное, готовое. Оригинальный вклад Флоренского в учение о языковой антиномичности составляет рассмотрение лингвистических экспериментов, в которых равновесие двух сторон антиномии нарушено: с одной стороны, это искусственные «рациональные» языки (например, созданный Я. Линцбахом), с другой стороны, это использование зауми в футуристической поэзии. Флоренский показывает, что и в том и в другом случае односторонность препятствует языку функционировать.

В третьем разделе «Наука и философия как выражения двух сторон антиномии языка» рассматривается точка зрения Флоренского, согласно которой различие двух типов символических описаний - наука и философия - соответствует двум сторонам антиномии языка. Наука соответствует стороне ergon, она стремится к фиксации условно выбранной точки зрения как единственно возможной, самозамыканию в границах своего метода, тогда как философия (собственный метод которой, по Флоренскому, диалектика) соответствует стороне energeia, она является «движущимся описанием» и представлена о. Павлом как непрекращающийся диалог между познающей мыслью и познаваемой реальностью. В то же время, показав противоположность науки и философии, Флоренский здесь же смягчает это противопоставление: т.к. для нормального функционирования языка необходимы обе стороны, противоречие касается скорее «устремлений» науки и философии, потому что и в той, и в другой, поскольку они даны исторически, присутствуют обе стороны антиномии. Здесь же диссертант развивает мысли по поводу соответствия между концепцией философии у Флоренского и несистематическим стилем его философских произведений, не всегда находившим понимание как у современников о. Павла, так и у современных исследователей.

Третья глава - «Научный или философский термин как “зрелое слово”» - состоит из четырех разделов. Она посвящена концепции научного и философского термина как такого рода слова, в котором обе стороны языковой антиномии максимально выражены.

Первый раздел «Ценность терминологии для познания согласно предшественникам Флоренского» рассматривает концепции тех эпистемологов, на которых явно ссылается Флоренский в вопросе о значении терминов и технических выражений в науке: это У. Уэвелл, Дж.С. Милль и А. Пуанкаре. Указанные авторы утверждают, что научные термины выражают устойчивые отношения между фактами и поэтому создание языка, особенно точного языка науки, во-первых, основывается на детальном знании реальности, а во-вторых, дает возможность дальнейшего прогресса. Удачная терминология соответствует удобной классификации, построение которой, в свою очередь, основывается на знании связей и отношений между явлениями. Важно и само имя, даваемое тем или иным классам: его этимология должна выражать существенные аналогии между разными объектами. Наконец, по мнению Пуанкаре, разные языки, на которых можно говорить об одних и тех же фактах, имеют нечто общее, зависящее не от условных соглашений, а только от свойств реальности и познающего разума: в связи с этим Пуанкаре использует математический термин «инвариант». Все эти наблюдения играют роль для концепции символического описания у Флоренского.

Во втором разделе «Движущееся описание как выражение неисчерпаемости реальности; термины как остановки» диссертант показывает, каким образом Флоренский примиряет между собой утверждения об условном характере науки как языка и о безусловном характере используемых в науке имен (терминов). В связи с этим о. Павел развивает тему «зрелого слова», в котором обе стороны языковой антиномии представлены наиболее ярко. Примеры таких слов Флоренский находит в специально разработанном языке науки и философии, в их терминологии. Итак, и в науке, при всей ее неподвижности и условности, также должно быть что-то от диалектики и ее постоянного диалога с реальностью. Именно термин - зрелое, синтетическое слово - представляет собой синтез этого постоянно движущегося опыта. Будучи неподвижным, он в то же время несет в себе результат пройденного пути познания, а также, в определенном смысле, сам путь, со всеми индивидуальными способами познания, множество которых нашло наиболее совершенное выражение в данном термине. Зрелое слово представляет собой остановку живого движения мысли, но, останавливаясь, движение не прекращается в абсолютном смысле, а «сгущается», «кристаллизуется» в слове, и таким образом сохраняется в новой форме, став диалектическим круговым движением внутри слова, между его различными аспектами, между целым и частями. Речь при этом идет только о промежуточных остановках, хотя наука, в отличие от философии, склонна фиксировать их окончательно. Но такие остановки мысли необходимы не только для науки, но и для самой философии, движущейся шаг за шагом в ритме «вопрос-ответ». Согласно Флоренскому, зрелость и синтетичность слов могут иметь количественно и качественно различные уровни. Технические выражения, специфическая терминология науки и философии относятся к числу наиболее разработанных слов, сохраняющих уплотненный опыт реальности. Критерий пригодности слова – в его соответствии опыту всех тех, кто занимается данным фрагментом реальности. Если термин или техническое выражение не удовлетворяет этому критерию, то сообщество исследователей не принимает его. Причина неудачи связана с тем, что данное техническое выражение, в данном случае, слишком субъективно, не соответствует естественному строению реальности и естественному ритму диалектики.



Третий раздел - «Реальное определение, этимология слова «термин» и понятие формы в философии Флоренского» - включает три параграфа и посвящен некоторым частным вопросам, связанным с темой термина.

Первый параграф - «Термин и реальное определение» - раскрывает осуществленное Флоренским развитие некоторых мыслей Милля и Пуанкаре о реальных определениях, которые, в отличие от только вербальных, не являются произвольными, а опираются на познание некоторой устойчивой связи между явлениями. Термин и реальное определение, в понимании Флоренского образуют антиномически взаимосвязанную пару, как слово и предложение.

Второй параграф - «Интерпретация этимологии слова “термин”» - рассматривает суждения Флоренского о происхождении самого слова термин. В соответствии со своим постоянным убеждением в познавательном значении самой этимологии и опираясь на рассуждения Фюстеля де-Куланжа о сакральном происхождении земельной собственности у греков и римлян, Флоренский интерпретирует термин как границу, которая индивидуальное мышление или данная культура ставит себе; эта граница указывает некоторую ценность, на которую индивид или культура ориентированы. Остановка, выражаемая термином, играет положительную роль для движения познания, т.к. усиливает мысль, препятствуя ей неопределенно рассеиваться.

Третий параграф - «Понятие формы» - тесно связан с предыдущим; он указывает на связь рефлексии по поводу термина с одним из ключевых понятий всей философии Флоренского, а именно с понятием формы со всем множеством значений данного слова, от геометрической формы (контур, пространственная граница) до аристотелевского понятия формы как души живого тела. Форма, по Флоренскому, представляет собой принцип, дающий единство и целостность множеству проявлений некой реальности; форма составляет основу индивидуальности данного явления, его существенное отличие от других явлений; наконец, форма является также принципом структуры, внутреннего порядка данного предмета. Согласно Флоренскому, преобладающее в Новое время среди образованных людей мировоззрение стремится устранить понятие формы, свести качественные различия к количественным (примеры этого о. Павел видит в торжестве принципов непрерывности и однородности, выражением которых являются, соответственно, теория эволюции и кантовская концепция пространства). Это - одна из черт данного мировоззрения, наиболее противоположных естественному мировосприятию. Флоренский же в своей философии стремится восстановить принцип формы во всей его широте. Дискретный, структурированный и расчлененный характер речи как системы слов, имеющей наиболее устойчивые моменты именно в терминах соответствует свойствам самой реальности.

Четвертый раздел - «Слово как орудие в контексте философии техники Флоренского» - рассматривает концепцию орудия о. Павла. В философии техники Флоренский исходит в основном из концепции, разработанной А. Бергсоном, согласно которой именно изготовление искусственных орудий представляет собой отличительную особенность человека, тогда как животные используют естественные орудия, органы. В отличие от инстинкта животных, интеллект действует сознательно, сознание же сигнализирует о несоответствии действия представлению о нем: при наличии этой задержки внутренний импульс, ведущий к действию, не находит непосредственной реализации и усиливается. Флоренский разрабатывает эту концепцию, подчеркивая антиномическую симметрию между познавательной деятельностью, производящей понятия, и технической, производящей орудия, что соответствует «антиномии бытия и смысла». Однако между концепциями Бергсона и Флоренского диссертант отмечает важное отличие, состоящее в том, что французский философ делает акцент на неспособности интеллекта проникнуть в подлинную реальность: интеллект не столько следует формам, присутствующим в реальности, сколько навязывает их ей. Согласно же о. Павлу, и образование терминов, и образование орудий представляют собой результат диалога между человеком и внешней реальностью: устойчивые понятия интеллекта соответствуют устойчивым формам самой реальности. «Ритмические» задержки движения мысли имеют позитивную роль, не тормозя движение полностью, но, в определенном смысле, сохраняя и усиливая его - в этом смысле зрелое слово относится к обычной речи как искусственный орган к естественному телу: он концентрирует и усиливает его природные возможности.

Четвертая глава «Онтология символа» состоит из трех разделов. Ее задача - описать самые общие черты того мировоззрения, проложить пути к которому стремится Флоренский в своей философии и которое он называет «символическим мировоззрением». Согласно о. Павлу, в т.н. «аналитическом» мировоззрении Нового времени мир распыляется во множество изолированных точек и моментов времени, не образующих существенных связей; таким образом, какой-либо реальный контакт человека с окружающим миром становится невозможным. Флоренский же стремится к восстановлению более естественного мировоззрения, остатки которого присутствуют в нерефлексированном бытовом жизнепонимании. Он называет это мировоззрение также «платоновским», хотя оно гораздо шире распространено, нежели учение самого Платона: корни этого мировоззрения присутствуют в «мистическом и магическом» видении мира, свойственном всем народам земли. Флоренский стремится выработать философские понятия, которые позволили бы говорить о контакте между человеком и миром. Центральным пунктом этого проекта является понятие символа. Согласно Флоренскому, символизируемое, в определенном смысле, реально присутствует в символизирующем. Познание мира и действие в нем подразумевают структуру реальности, в которой символ не представляет собой лишь произвольный знак, а связан онтологически с тем, что он символизирует.

Первый раздел «Понятие символа у Флоренского» включает два параграфа.

Первый параграф «Символ как центральная тема философии Флоренского; определения символа» трактует понятие символа по Флоренскому. Символ - это такой феномен, в котором виден не только он, но и нечто иное, ноумен. Здесь же рассматриваются различные определения, которые Флоренский дает символу в разных произведениях, и показывает связь между ними.

Второй параграф «Сущность и энергия; имеславие как философская предпосылка» раскрывает концепцию Флоренского, согласно которой любое сущее имеет две стороны, одной из которых оно направлено к себе (сущность), а другое - ко всему остальному (энергия). Различение сущности и энергии позволяет мыслить познавательный контакт между двумя сущностями, не разрушающий их несводимость одной к другой. Как субъект, так и объект остаются самостоятельными; их энергии, однако, могут взаимодействовать, производя объединение (синэргию), в котором обе энергии неотделимы друг от друга. Одна и та же сущность может проявляться разными энергиями. Такое понимание Флоренский называет имеславием, по названию направления в православии нач. XX в., возникшего в русских монастырях на Афоне. Представители имеславия верили в реальное присутствие Бога в имени Божьем, согласно формуле «Имя Божье есть Бог, но Бог не есть имя Божье». Флоренский считал, что эта точка зрения относится не только к Богу: именно такое понимание, с точки зрения Флоренского, подразумевается обычным взглядом на процесс познания, согласно которому субъект познает объект, но объект остается существовать как независимый от субъекта, и субъект тоже не растворяется в объекте. Позиция Флоренского, постулируя существование реальных символических связей между явлениями и являющимися в них сущностями, позволяет оправдать возможность истинного познания реальности и в то же время избежать притязаний на принципиальную полноту нашего знания о мире.

Во втором разделе «Действие слова (“магичность и мистичность слова”)» рассматривается применение общей концепции символической связи к конкретному, особенно важному типу символа - слову. «Магичность слова», по Флоренскому, проявляется в его действии на внешний мир, а «мистичность слова» - в его действии по раскрытию значения (реальности, им обозначаемой). С точки зрения Флоренского, действие слова не ограничивается только рациональной передачей смысла, оно, будучи реально связано с обозначаемым им сущим, может воздействовать и физическим образом, и не обязательно сознательно: слово, по мнению Флоренского, представляет собой тонко организованное средоточие разнообразных энергий, накопленных в нем в процессе его выработки. Флоренский рассматривает и «магию» как таковую, определяя ее как всякое проявление человеческой воли вовне, и это рассмотрение находится в контексте его философии техники: всякое орудие может трактоваться как продолжение тела вовне. С другой стороны, такая тема, как символика сновидений, с помощью которой, как известно, возможно проводить диагностику разных заболеваний, также находит обоснование у Флоренского, считающего, что и построение собственных органов тела питается от того же импульса, что и создание орудий, а также познание внешней реальности, которая вся оказывается символом человеческого духа, и наоборот. Так в философии о. Павла получает оригинальную философскую разработку древнее представление о единстве макрокосма и микрокосма. При этом Флоренский приводит и классификацию символов по степени их общности: «наиболее общественные», универсальные и постоянные - символы религиозные, затем идут философские, научные, художественные и, наконец, наиболее индивидуальными являются символы сновидений.



Третий раздел «Интерпретация платонизма у Флоренского» состоит из четырех параграфов. Он посвящен прояснению вопроса, почему Флоренский называет свою концепцию «платонизмом» и что он под этим подразумевает.

Первый параграф «Что такое идея?» рассматривает трактовку платоновских идей у Флоренского. Идея - то единое, что обнаруживает себя во многом. Различным позициям в споре об универсалиях Флоренский дает не отвлеченно философскую, а «жизненную» характеристику. В качестве одного из примеров приводится живое существо, объединяющее в себе целый ряд своих состояний в разные моменты. Любое восприятие как существенно зависящее от памяти также проявляет эту собранность многого в едином. Если учесть рассмотренную выше теорию символа, то ясно, что ноумен, который проявляется во множестве феноменов и придает им реальное единство, - это как раз и есть идея, энергия которой создала все данные феномены. Будучи высшей реальностью по отношению к феноменам, идея сама в себе невидима (в качестве сущности), но может быть более или менее ясно «увидена» в феноменах (в своих энергиях). Существуют феномены, в которых идея открывается более ясно, чем в других: эти феномены представляют, так сказать, лик реальности, стоящей в глубине, подобно тому, как человеческий лик наиболее наглядно выражает невидимую личность человека.

Второй параграф «Имманентность и трансцендентность» рассматривает такую особенность трактовки платонизма у Флоренского, как интерес к теме присутствия идеи в ее эмпирических проявлениях, к ее «наблюдаемости» в них. В этом пункте философия о. Павла решительно противоречит распространенной интерпретации платонизма как дуализма. Сам Флоренский противопоставлял свою «конкретную метафизику» метафизике абстрактной, рассматривавшей идеи как невоплощенные. Это обстоятельство продолжает вызывать недоумение у тех исследователей, которые считают, что Флоренский склонялся к имманентизму, к полному отождествлению ноумена и феномена. На взгляд диссертанта, подобная трактовка представляет собой недоразумение. Для Флоренского важно сохранять равновесие этих двух аспектов и не впадать ни в имманентизм, ни в агностицизм (который на практике оказался бы тождественен имманентизму). Согласно о. Павлу, отождествление феномена с выражаемым им ноуменом справедливо лишь в том смысле, что феномен есть ноумен в меру его явленности, но в том же феномене в каком-то смысле открывается и отличие ноумена от феномена. Ноумен все время остается чем-то бóльшим, нежели феномен, и в этом смысле трансцендентным ему. В этом же параграфе диссертант рассматривает родство между «платонизмом» Флоренского и натурфилософской концепцией Гёте.

Третий параграф «Реальность имен» рассматривает один из аспектов платонизма Флоренского, а именно, его учение об именах: с точки зрения Флоренского, личные имена не являются сугубо условными, а выражают типы личностного бытия, причем эти типы не могут быть описаны с помощью набора эмпирических характеристик, а открываются лишь углубленному созерцанию как некий инвариант, единство во множестве.

Четвертый параграф «Магическое сознание» раскрывает тему платонизма как философского выражения общечеловеческого архаичного мировосприятия. Здесь же содержится и обсуждение общего значения трактовки платонизма у Флоренского. На взгляд диссертанта, платонизм Флоренского представляет собой интересную и плодотворную концепцию независимо от его отношения к историческому платонизму. Познание как реальный контакт двух сущностей, воплощаемый в ряде символов, в которых присутствуют обе сущности; идея как жизненное и личностное единство различных проявлений, как инвариант их множества, как предел их последовательности; антиномическое отношение трансцендентности и имманентности идеи, с одной стороны, и ее явлений, с другой, - все эти положения являются философски значимыми, хоть и не разработанными систематически в произведениях самого Флоренского.

В Заключении подводятся общие итоги диссертационного исследования и делаются выводы относительно роли концепции науки как символического описания в философии Флоренского и положения науки внутри защищаемого о. Павлом символического миропонимания.


Основные идеи диссертации отражены в следующих публикациях автора.

1. Gorelov A. Il rapporto della scienza con la realtà nella filosofia di Pavel Florenskij // Humanitas. - 2004. - No. 4. - P. 663-684.

2. Горелов А.С. Проблема объективности науки в философии Флоренского // Философия и будущее цивилизации. Т. 2. - М., 2005. - С. 223.

3. Горелов А.С. Отношение науки и реальности в философии Павла Флоренского // Философские науки. - 2007. - № 1. - С. 60-78.



1Иванов Вяч.Вс. Наука как символическое описание в концепции Флоренского // П.А. Флоренский: Философия, наука, техника. - Л., 1989. - С. 9-12.

2Мотрошилова Н.В. Павел Флоренский (1882-1937) // История философии: Запад – Россия – Восток. - М., 1998. - Т. 3. - С. 386-388.

3Андроник (Трубачев), иеромонах. Теодицея и антроподицея в творчестве священника Павла Флоренского. - Томск, 1998. - С. 119-129.

4Павленко А.Н. Место и роль науки в миросозерцании П. Флоренского // Историко-философский ежегодник '94. - М.: Наука, 1995. - С. 169-191.

5Паршин А.Н. Путь: Математика и другие миры. - М.: Добросвет, 2002. - С. 185-188.

6Трубецкой Е.Н. Свет Фаворский и преображение ума // Русская мысль. - 1914. - № 5. - С. 25-54; Бердяев Н.А. Стилизованное православие // Русская мысль. - 1914. - № 1. - С. 109-125; Феодор (Поздеевский), епископ. [Рецензия на книгу] «О духовной истине. Опыт православной Феодицеи» («Столп и утверждение Истины») свящ. П. Флоренского // Богословский вестник. - 1914. - Вып. 2. - №5. - С. 140-181; Яковенко Б.В. Философия отчаяния // Северные записки. - 1914. - № 3. - С. 166-177; Флоровский Г. Пути русского богословия. Киев, 1991. - С. 493-498; Хоружий С.С. Миросозерцание Флоренского. - Томск, 1999. - С. 75-82; Половинкин С.М. П.А. Флоренский: Логос против хаоса. - М., 1989; Шапошников В.А. Математические понятия и образы в философском мышлении. - М., 1996; Федоров В.Е. П.А. Флоренский и судьбы математики в XX веке: Блеск и нищета русского духа // Вече: Альманах русской философии и культуры. - 1997. - № 10. - С. 163-176; Valentini N. Pavel A. Florenskij: la sapienza dell’amore. - Bologna, p. 95-113.

7Зеньковский В.В. История русской философии. Т. 2. - Paris, 1950; Lingua G. Oltre l'illusione dell'Occidente: P.A. Florenskij e i fondamenti della filosofia russa. - Torino,1999; Мотрошилова Н.В. Мыслители России и философия Запада. - М., 2006; Длугач Т.Б. Проблема времени в философии И. Канта и П. Флоренского // Кант и философия в России. - М.: Наука, 1994. - С. 186-211.

8Baron R. Intuition bergsonienne et intuition sophianique // Les études philosophiques. - 1963. - № 18, p. 439-442.

9Андроник (Трубачев), иеромонах. Теодицея и антроподицея в творчестве священника Павла Флоренского. - Томск, 1998. - С. 115-148; Андроник (Трубачев), игумен. Жизнь и судьба // Флоренский П.А. Сочинения. Т. 1. - М.: Мысль, 1994. С. 3-36; Он же. История создания цикла «У водоразделов мысли» // Флоренский П.А. Сочинения. Т. 3 (ч. 1). М.: Мысль, 1999. - С. 5-24; Он же. Обо мне не печальтесь...: Жизнеописание священника Павла Флоренского. М.: Издат. совет Русской Православной Церкви, 2007.

10Хоружий С.С. Миросозерцание Флоренского. Томск, 1999. - С. 7; Žák L. Verità come ethos: La teodicea trinitaria di P.A. Florenskij. Roma, 1998, р. 69-70.

11Бонецкая Н.К. Философия языка П.А. Флоренского // Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungariae. - 1986. - № 32. - С.118-123; Она же. О философской школе П.А. Флоренского // Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungariae. - -92. - № 37. - С. 113-189; Она же. Об одном скачке в русском философском языкознании // П.А. Флоренский и культура его времени. - Marburg, 1995. - С. 253-288.

12Cassedy S. Florenskij and Philosophy of Language in the Twentieth Century // П.А. Флоренский и культура его времени. - Marburg, 1995. - С. 282-294.

13Бонецкая Н.К. Об одном скачке..., с. 258.

14Свиридов И.А. Гносеология священника Павла Флоренского // 300 лет Московской Духовной Академии / Богословские труды: Юбилейн. сб. - М., 1986. - С. 264-292.

15Соболев А.В. О персоналистической гносеологии // Вопросы философии. - 1998. - № 4. - С. 121-137; Он же. Христианский персонализм Павла Флоренского // Философская Россия. - 2007. - № 3. - С. 192-196.

16Лосев А.Ф. Вспоминая Флоренского ... // Литературная учеба. - 1988. - №2. - С.176-179; Он же. Диалектика мифа // Он же. Философия. Мифология. Культура. - М.: Политиздат, 1991. - С. 21-186; Он же. Очерки античного символизма и мифологии. - М.: Мысль, 1993.

17Тихолаз А.Г., Триандафиллидис Д.В. Интерпретация платонизма в творчестве Павла Флоренского // Философская и социологическая мысль. - 1991. - № 6. - С. 94-118; Гальцева Р.А. Очерки русской утопической мысли XX века. М.: Наука, 1992; Она же. О типах символа у П.А. Флоренского // П.А. Флоренский и культура его времени. - Marburg, 1995. - С. 341-352; Хоружий С.С. Миросозерцание Флоренского. Томск, 1999; Тихолаз А. Платон и платонизм в русской религиозной философии второй половины XIX – начале XX веков. - Киев: Инсайт, 2003. - С. 201-235.

18«Отец Павел Флоренский. К 120-летию со дня рождения» (ИИЕТ, январь 2002); организованная ББИ II международная конференция «Богословие и наука: антропологическая перспектива» (май 2003); IV Российский философский конгресс «Философия и будущее цивилизации» (май 2005); «Флоренский – философ и богослов» (Институт философии РАН, декабрь 2005).


Каталог: uplfile -> aspir -> autoreferat
autoreferat -> Учреждение российской академии наук
autoreferat -> Проблема страдания в философии н. А. Бердяева
autoreferat -> Сравнительный анализ роли сми в политическом процессе россии и США
autoreferat -> Работа выполнена в Государственном университете гуманитарных наук
autoreferat -> Проблема сущего и бытия в философии владимира соловьева и в российском соловьевоведении
autoreferat -> Эволюция политико-философского учения б. Н. Чичерина
autoreferat -> Философия джорджа сантаяны
autoreferat -> Работа выполнена в секторе философии российской истории Института философии Российской академии наук
autoreferat -> Целью данной диссертационной работы является попытка рассмотрения феноменологии и диалектики как методов философского мышления на основе обращения к творчеству видных отечественных философов М
autoreferat -> Проблема саморефлексивности субъекта познания: эпистемологический анализ


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница