«Концепция множественности миров в современной медиакультуре»


Логически возможные мультиверсы



страница5/13
Дата31.01.2018
Размер1.17 Mb.
ТипОсновная образовательная программа
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
1.3. Логически возможные мультиверсы

Теории, подразумевающие множественность миров в этой категории, связаны с понятием «возможный мир», существующим в семантике. Понятие «возможный мир», как правило, интерпретируют как «возможное состояние дел или возможный ход событий»103. Основой такого понимания послужило утверждение Л. Витгенштейна о том, что «мир есть совокупность фактов, а не вещей»104.

Идея возможных миров и семантика возможных миров в качестве метода её разработки возникли в ходе развития модальной логики. Модальная логика в качестве одного из разделов логики математической сосредоточена на пропозициональных исчислениях и исчислениях предикатов, в них кроме обычных пропозициональных связок используются специальные модальные операторы105. В модальной логике идея возможных миров использовалась для установления истинности модальных высказываний.

Сама концепция возможного мира, который при этом мог рассматриваться как единственный физически реальный мир, принадлежит Г. В. Лейбницу, утверждавшему, что Божественный разум априорно содержит варианты безграничного множества миров, из которых Бог, однако, выбирает лучший, создавая его таким, каков он есть (предстаёт в данной нам физической реальности)106. У Лейбница, таким образом, возможные миры представляют собой набор альтернативных состояний мира реального, существующих в создании Создателя. Такие миры логически состоятельны и наделены завершённой формой и содержанием, однако не воплощены физически. Реальный же мир онтологически выделен и постижим сознанием человека.

Лейбницу принадлежит принцип примата возможного над действительным, реализующийся непременно и извечно. Другим принципом бытия для него является бесспорность того факта, что воплощён в реальность именно данный мир, а не какой-либо другой из возможных, что случается именно данное событие, а не иное возможное. Совершенство данного мира, по мнению Лейбница, является необходимой и достаточной причиной его существования, при этом совершенство настоящего мира понимается им как гармония сущности и существования107.

Лейбниц положил начало традиции трактовки возможных миров лишь как неких гипотетических состояний мира реального, но при этом имеющих потенцию к существованию. В XX в. его идеи нашли применение в семантике возможных миров. С. Крипке и Я. Хинтикка в конце 50-х – начале 60-х гг. XX вв. разработали реляционную семантику в качестве одной из теорий модальной логики. Реляционная семантика предполагает некоторое непустое множество, отдельные элементы которого являются возможными мирами – специфическими наборами условий, состояний, отношений объектов и субъектов и моментов времени. И если классическая модальная логика строится на классификации конкретных пропозиций как «ложь» или «истина», в реляционной семантике «истинность» и «ложность» устанавливаются для всех постижимых сознанием человека контекстов модальности. В модальном дискурсе при этом исследуется не физическая возможность какого-либо действия, а его логическая непротиворечивость законам выстроенного мира 108.

Крипке ввёл понятие модельной структуры , в которой K является классом или множеством возможных миров, G – актуальным миром, то есть принадлежит K, а R – отношением между мирами. Исходя из определения модальной структуры, Крипке формулирует понятие модели по отношению к конкретной структуре: в каждой отдельной модальной структуре модель φ приписывает всем существующим атомарным формулам истинность значения в каждом мире (H), принадлежащем множеству миров (K), модель p – ложь либо истину всем атомарным утверждениям в одном мире. Кроме того, модель состоит из множества возможных миров, находящихся в отношениях бинарной достижимости друг из друга. Множество это представлено большим, но конечным числом актуально сформулированных атомарных предложений и их отрицаний. Другие возможные миры получаются из этого множества путем отбрасывания отрицания у одних предложений и приписывания его другим. С каждым отдельным миром связано множество других миров, возможных по отношению к нему, при этом не любой мир достижим из любого мира. В формальном смысле достижимость либо недостижимость задается условиями верификации (условиями приписывания истинностных значений) того вида высказываний, которыми мы оперируем при решении соответствующего класса задач109. Это положение теории фиксирует бесконечное множество различных логических модальностей. А формулы, таким образом, не просто истинны или ложны, а истинны или ложны по отношению к возможному миру. Любое высказывание, истинное в актуальном мире, не всегда может быть истинным для мира, принадлежащего множеству миров110.

В каждом мире приписываются уникальные значения ложности/истинности пропозициональным переменным и, исходя из этого, вводятся модальные операторы: «необходимо» (necessary), «возможно» (possible), «случайно» (contingent). Утверждение полагается возможным, если оно истинно хотя бы в одном из возможных миров, достижимых из данного; утверждение считается необходимым (necessary), если оно истинно во всех возможных мирах, достижимых из данного; утверждение считается случайным (contingent), если оно истинно в некоторых (но не во всех) мирах111. Возможный мир задаётся дискриптивными условиями, которые мы с ним ассоциируем112.

Таким образом, Крипке констатирует «возможные миры» как некую потенцию, находящуюся исключительно в сфере ментальности, объяснительную теоретико-познавательную конструкцию или фикцию. В семантике Крипке реальный мир – один из множества логически возможных миров, а последние – некоторые абстрактные понятия, служащие для интерпретации закономерностей действительности113. «Возможные миры», безусловно, лишены статуса реального существования, это предположительное состояние наличной реальности. Показательным примером мышления возможными мирами являются повседневно используемые нами контексты мнения, такие, как: «Он полагает, что...», «Он думает, что...», «Он верит, что...».

Возможные миры в работах Я. Хинтикки также представляют собой «вероятностное развитие событий»114. Он полагает реальность как состояние, описание которого по критерию ложность/истинность соответствует описанию действительного для нас мира.

В семантике возможных миров постулируется неограниченное множество универсов, среди которых один реальный, представленный в действительности, также является одним из потенциально возможных миров. Здесь возможный мир в общем смысле – мыслимое положений дел (идеальных альтернатив, описаний состояний, точек соотнесения)115. Предполагается, что в рамках возможного мира может существовать то, чего не существует в реальном, и не существовать того, что в реальном существует.

Э. Андерсон характеризует понятие «возможный мир» как «способ, которым вещи должны быть, чтобы предложение было истинным». Для установления истинности модальных и интенсиональных суждений необходимо не только (и не столько) соотнести эти суждения с имеющимися фактами, но и путем рассмотрения некоего пространства возможностей выявить основания для самого акта утверждения.

В реляционной семантике, таким образом, «возможные миры» констатируются как семантический примитив. В основе семантики возможных миров, по сути, – способность человека моделировать альтернативные наличной реальности варианты событий. «Возможный мир» – это множество предложений, описывающее все факты онтологически возможного мира.

Несколько иная модель «возможного мира» существует в эпистемологическом конструктивизме Н. Гудмана. Здесь это специфическая форма сознания индивида, существующая через рефлексию. Вопрос о действительности подобного мира в натуралистическом смысле для такой теории излишний в принципе. Любой мир, актуальный для наблюдателя, – мир его субъективного опыта, который определённым образом коррелирует с наличной действительностью и имеет все признаки мира реального. Гудман приписывает мирам ментальную целостность, которая включает все объекты и события реальности, а также индивидуальный способ её конструирования. То есть действительность, по Гудмену, множественна и субъективна. Истинность какого-либо высказывания оценивается в рамках выбранного мира, мира наблюдателя, при этом даже в рамках него истинность может варьироваться через символические реальности. Каждая отдельная субъективная действительность наполнена фактами и явлениями, преимущественно совпадающими в каждой из них, однако интерпретация, смысл и отношения между ними разнятся. Миры Гудмана как бы конструируют реальность, а не составляют и констатируют её. «Многие вещи – материя, энергия, волны, явления, – из которых сделаны миры, сами сделаны наряду с мирами. Но из чего они сделаны? Не из ничего, в конце концов, а из других миров. Создание миров, поскольку мы знаем его, всегда начинается с уже имеющихся миров; создание есть переделка»116, – пишет он.

Гудмен описывает несколько способов создания миров: композиция и декомпозиция (рекомбинирование частей существующих объектов); нагрузка (гиперболизация релевантных различий объектов); упорядочивание (изменение порядка объектов); удаление и дополнение (выключение определённых объектов из описания мира и экстраполяция смыслов в занимаемые ими ниши); деформация (искажения фактической информации).

«Мир» для Гудмена – понятие в той же степени эпистемологическое, что и онтологическое. Миры реальны, но не предзаданы, и существуют на основе постоянного конструирование и переконструирования. Представления наблюдателей о мирах также «миры», которые постоянно интерпретируются различными способами. «Когда ложная надежда на устойчивое основание оставлена, – пишет Гудмен, – когда мир замещен мирами, которые являются всего лишь версиями, когда субстанция растворена в функции и когда данное признается как принятое, мы оказываемся перед вопросами о том, как миры сделаны, как они проверяются и как они познаются нами»117.

Трактовка мира как некой субъективной целостности объектов, сущностей и событий предполагает невозможность выделения единственной онтологически доминирующей реальности. Такие миры не экстенсиональны, а интенсиональны. Конечно, возможный мир, порождённый конкретным сознанием, вполне может во многом совпадать с объективным миром, но в силу психических особенностей наблюдателя такое конструирование реальности никогда не будет соответствовать действительному положению вещей полностью.

Схожая теория была разработана Д. Армстронгом, который заключает, что возможные миры конструируются из элементов мира реального при помощи случайной перетасовки индивидов и универсалий, относящихся к реальности. Под возможными мирами Д. Армстронг понимает некое положение дел, не реализовавшееся в действительность. Предметы и универсалии, существующие в реальном мире, формируют заведомо нереализованное положение дел118.

В 1968 г. Р. Сталнейкер предложил формальную семантику и аксиоматическую систему для условных предложений, тем самым став основоположником логики условных высказывании. Одним из базовых понятий этой логики являются контрфактуалы. Грамматическая форма контрфактуалов выглядит так: если бы было A, то было бы C, т. е. (A → C). Термин «контрфактуальный» означает буквально «противоположное фактам». Контрфактуальные высказывания представляют собой условные предложения, сослагательная форма которых подразумевает, что реальное положение дел отлично от описываемого антецедентом и консеквентом, взятыми в изъявительной форме119. Сталнейкер выдвигает теорию «умеренного реализма», согласно которой возможные миры существуют как альтернативный способ бытия вещей, при котором сами вещи уже не являются идентичными тем, что существуют в мире реальном120.

В теоретическом подходе Г. Розена – модальном фикционализме – возможные миры констатируются как совокупности фиктивных утверждений, не имеющих отношения к действительности. Такой возможный мир существует только в языке либо ментальном пространстве и не имеет онтологического статуса121.

А. Эпштейн, взгляды которого обычно определяют как «поссибилизм», предлагает, оперируя понятием «возможный мир», исходить из модуса «можествования». В его теоретическом подходе сфера возможного не принадлежит какой-то конкретной реальности (в том числе и нашей), а значит, должна находиться в специальной области. Критерии реальности или фиктивности к таким мирам неприменимы, они имеют иной онтологический статус122.

Логически возможные миры, таким образом, – особый способ существования модальных понятий, заключающий в себе особое возможное состояние вселенной. Как правило, это понятие ограничивают вариациями на тему «как изменилась бы наша действительность, если бы…», однако в действительности возможный мир вовсе не обязан содержать конкретные элементы наблюдаемой нами действительности и рассматриваться в масштабе существования одной планеты.



    1. Мыслимые мультиверсы

С момента создания квантовой механики в первой четверти ХХ в. вопросы совместимости её принципов с математическими законами и взаимосвязи с реальностью остаются неразрешёнными до конца. В настоящее время существует несколько интерпретаций квантовой механики, сущность которых заключается в теоретических попытках объяснить это соотношение. Одна из наиболее острых интерпретационных проблем – проблема коллапса вектора состояния, происходящая в процессе измерения123. Согласно теории, возможно предсказание вероятности некоторого результата измерения волновой функции на основе наблюдения за ней. Однако само измерение изменяет функцию вероятности, так как происходит выбор из всех возможных состояний того, которое фактически реализовалось. Такое изменение не описывается уравнением Шрёдингера.

Пытаясь найти решение этой проблемы, в 1957 г. Х. Эверетт предложил новую интерпретацию квантовой механики, получившую название многомировая интерпретация. Физик предложил обобщение, в котором коллапс отсутствует, в волновая функция – базовая физическая сущность. По его версии, каждое квантово-механическое измерение «расслаивает» универс на копии уровня микромира, которые при этом настолько же реальны, как и оригинал. Новая копия представляет собой особый вектор состояния, который включает в себя и наблюдателя с измерительным прибором. Создаётся единая квантовая система, в которой универсальная волновая функция связывает наблюдателя и наблюдаемые объекты, а в процессе измерения реализуются все возможные состояния, актуальным из которых является наблюдаемое. Этот процесс получил название «ветвление». Согласно идее Эверетта, в момент измерения не происходит выбора одного из множества потенциальных исходов, а осуществляется расслоение состояния квантового мира на многие «реальности». В многомировой интерпретации это обозначает возможные истории, все из которых реализуются124.

Однако следует отметить, что в действительности многомировая интерпретация вовсе не подразумевает подлинное и одномоментное существование параллельных миров. Мир един, и он находится в состоянии квантовой суперпозиции, каждый из компонентов которой соответствует определённой картине мира каждого из наблюдателей во всех альтернативных реальностях. При этом сам квантовый мир независим от наблюдателя, а каждый классический мир есть проекция квантового мира в сознании наблюдателя125. Так многомировая интерпретация позволяет уравнению Шрёдингера никогда не переставать работать, кот одновременно и жив, и мёртв.

Несмотря на это множественные миры Эверетта вполне конкретны, а не являются теоретическими конструктами, их число неограниченно, однако качественно они в той или иной степени представляют собой трансформации актуальной для нас действительности: в каждом из таких ветвлений действуют одни и те же фундаментальные физические постоянные.

М. Б. Менский дополнил теорию Эверетта, включив в неё сознание наблюдателя, которое также находится в суперпозиции и подвергается «квантовому расщеплению» в момент бифуркации126.

Фундаментальных физических постоянных, а значит, и вопроса о тонкой настройке вселенной не существует в гипотезе математической вселенной М. Тегмарка, выдвинутой в 1998 г. Космолог предполагает, что любой логически непротиворечивой математической структуре соответствует независимая и реально существующая вселенная, в которой эта структура физически реализована.127

В области логики интерпретация Эверетта перекликается с «модальным реализмом» – одним из подходов к толкованию концепта «возможный мир» в семантике возможных миров. Это направление полностью расходится с интерпретации в семантике С. Крипке, и многомирие здесь представлено как способ существования возможного, но не актуального в нашей действительности.

Подобный подход прослеживается ещё в идеях Демокрита, констатирующего бесконечное число атомов, объединяющихся в бесконечное число миров. Один из таких миров, по Демокриту, и является нашим – актуальным, но неуникальным и никак не выделенным из общего множества, кроме того факта, что для нас он чувственно воспринимаем. В основе «модального реализма» лежит идея А. Мейнонга (получившая название «джунгли Мейнонга»), согласно которой всё, нашедшее своё отражение в языке, составляет специфическую форму бытия. То есть онтологический статус квадратного круга и круглого круга примерно равен128.

Основным представителем модального реализма является Д. Льюис, интерпретирующий термин «возможные миры» как реальные миры, не наблюдаемые нами, а не гипотетические состояния нашего мира. Теория Льюиса редуктивна, работа с возможными мирами для него не тождественна работе с модальными понятиями, по сути, определение «возможный» к таким мирам в принципе неприменимо.

По Льюису, существует бесконечное множество способов существования вещей, для каждого такого способа существует выделенный универс. «Фактически, – пишет он, – существует столько других миров, что абсолютно всякий способ, каким мир мог бы существовать в возможности, есть способ, каким некий мир существует»129. В таком подходе констатация истинности и ложности утверждений зависит только от актуального для наблюдателя мира. Для каждого мира такое соотношение реальности и возможности уникально, то есть число различных комбинаций не ограничено ничем, а понятие «возможный мир» в модальном реализме обозначает некое положение дел, которое, не впадая в логическое противоречие, можно помыслить как существующее130.

В основе теории Льюиса лежат следующие постулаты:


  1. Онтологический статус всех миров одинаков, все миры принадлежат к одному роду, хотя миры возможные и отличаются от нашего по содержанию.

  2. Возможные миры – не конкретные и замкнутые системы объектов, а абстрактные сущности или универсалии.

  3. Актуальность мира имеет индексный характер. Отдельный мир актуален только потому, что наблюдаем изнутри. Наблюдаемый нами мир является актуальным для нас и имеет статус реальности только внутри себя самого. Актуальность и реальности нередуцируемы и несводимы друг к другу.

  4. Отдельный возможный мир имеет собственный пространственно-временной континуум и своё взаимоотношение между частями. Возможные миры изолированы друг от друга во времени и пространстве и казуально не соподчинены.

  5. Для множественности миров существует принцип полноты реализации всего возможного и логически состоятельного. Новые возможные миры возникают путём трансформации отдельных частей других возможных миров131.

Таким образом, по мнению Льюиса, существует множество возможных миров, казуально не связанных друг с другом, не вступающих во взаимодействие, логически мыслимых, не содержащих ограничений в контексте находящегося в них сущего. Миры наполнены реальными сущностями, которые могут изменяться или не изменяться от мира к миру, но сохраняют самотождественность132. Такие миры реальны буквально и имеют свою метафизику. У Льюиса оператор возможности становится квантором существования, где квантификация идет по мирам. В свою очередь любое контрфактуальное высказывание является истинным для одного или нескольких возможных миров. Существуют миры, где любое из высказываний реализовалось.

Модальному реализму свойственно наиболее широкое (из всех существующих теорий) представление о сфере реального. В его рамках понятие реальности вбирает в себя все сочетания «действительного», «возможного» и «необходимого», то есть мыслимое становится синонимом действительности. Однако при этом каждому субъекту действительности доступен для восприятия только один мир – актуальная реальность. Интерференция в таком мультиверсе невозможна даже гипотетически.

Существующие теории множественности миров предполагают различные подходы к интерпретации структуры вселенной, имеют различные методологические и теоретические обоснования и существуют в контексте различных областей знания. Однако в настоящий момент все они являются гипотетическими и не могут быть подтверждены или опровергнуты при помощи эмпирических данных. Теории мультивселенной относятся к логико-философскому и физико-космологическому дискурсу, которые крайне концептуализированы и специфичны, а потому недоступны для прямого понимания в рамках обыденного сознания, что открывает простор для культурно-массовых толкований теорий и их аспектов. Особенно ярко это проявляется в современной медиакультуре как культуре в первую очередь образно-эмоциональной и основанной на экранной мифологии. В итоге концепции мультивселенной оказываются благоприятной средой для мифотворчества.



Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Программа «Теория и практика межкультурной коммуникации»
11701 -> Смысложизненные ориентации и профессиональное выгорание онлайн-консультантов по специальности
11701 -> Теоретико-методологические аспекты исследования проблем планирования жизни
11701 -> Основная образовательная программа бакалавриата по направлению подготовки 040100 «Социология» Профиль «Социальная антропология»
11701 -> Основная образовательная программа магистратуры вм. 5653 «Русская культура»
11701 -> Филологический факультет


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница