Коммуникация риска: понятие, структура, особенности



Дата19.02.2018
Размер68 Kb.
ТипЗанятие

Сергеева Е.В. (Саратов)
Коммуникация риска: понятие, структура, особенности
Термин риск сегодня является неотъемлемой составляющей практически всех видов коммуникации. Э. Гидденс отмечает, что «в условиях современности как для обывателей, так и для экспертов мыслить в понятиях риска и оценки риска стало более или менее постоянным занятием отчасти даже незаметным» [5, с. 119]. Всеобщая озабоченность опасностями и катастрофами в современном обществе стала основой для появления концепции «общество риска». Как отмечает У. Бек, «… в обществе риска сознание определяет бытие. Знание приобретает новое политическое значение. Соответственно потенциал общества риска должен раскрываться и анализироваться в социологии и теории возникновения и распространения знания о рисках» [2, с. 26].

Процессы формирования, распространения и обмена информации о рисках сегодня определяются понятием коммуникация риска [4, с.235]. Здесь можно выделить два взаимообусловленных аспекта: во-первых, продуцирование и транслирование информации о рисках субъектами коммуникации; во-вторых, восприятие риска и его влияние на поведение граждан. В идеале этот вид информационного взаимодействия предполагает не только донесение информации до граждан о тех или иных угрозах и опасностях, но и делает возможным максимально конструктивным обсуждение реальных проблем, противоречий и конфликтов в обществе, создавая тем самым условия для эффективного разрешения сложных вопросов, изменения поведения граждан и преобразования всего общества в целом. С нашей точки зрения, коммуникация риска обладает рядом особенностей, понимание которых позволяет определить насколько она способна эффективно выполнять поставленные перед ней задачи.

Риск сегодня является настолько широко применяемым понятием и столь многозначным, что первой и ключевой задачей становится определение содержания этого термина. Сегодня, как правило, выделяют социокультурное и реалистичное направления в изучении риска. С точки зрения первого, риск рассматривается как своеобразная субъективная интерпретация и оценка объективной реальности, цель которой выявить неблагоприятные/нежелательные события, последствия ранее совершённых действий и учесть их в антиципации будущего [9, с. 14]. Этот подход к определению понятия риска можно охарактеризовать как широкий, поскольку здесь под «субъективной интерпретацией и оценкой» может пониматься любой вид знания. Социальные мифы, религиозное знание, художественные образы, бытовые суеверия содержат предостережения об опасностях, неудачах, которые могут произойти с человеком в процессе той или иной деятельности. Так, в обыденном восприятии риск часто ассоциируется с рядом феноменов человеческой психики: опасениями, тревожными ожиданиями, алармизмом, катастрофическим сознанием и т. д., т. е. в этом случае обращается внимание на последствия коммуникации риска, на индивидуальную или групповую трактовку будущего, основанную, прежде всего, на рациональном/иррациональном страхе ещё несвершившихся бедствий, катастроф, неудач.

Нередко знания о рисках ассоциируют с мифологическими, религиозными представлениями, которые также включают в себя определённые предостережения от неразумных поступков индивида. Неслучайно, многие из исследователей рассматривают мифы, религию и социальные нормы, появившиеся на их основе (табу, грех, традиции и обычаи и т. д.), первой формой рискологического знания, цель которого сохранение человеческого сообщества. Как отмечает М. Дуглас: «само «имя» греха – это часто пророчество, предсказание неприятности. <…>. По мере того как сообщество достигает культурной гомогенности, оно начинает расставлять «дорожные указатели», обозначая моменты наиболее опасного выбора. <…> Готовыми примерами здесь могут служить богохульство, лжесвидетельство, предательство, подстрекательство к бунту, неуважения к старшим. Дух общественного неодобрения подкрепляет веру, что определённые деяния опасны» [6, с. 246–247]. С учётом всего вышесказанного, можно сделать вывод, что для социокультурного подхода риски представляются не только как реальный, но и как конструируемый феномен, риск — в этом случае любая информация (объективная или субъективная, реальная или мнимая, правдивая или ложная) об окружающем мире, которая вскрывает причинно-следственные связи между событиями и явлениями, абстрактные и невидимые для обывателя. Все эти знания есть неотъемлемая часть человеческой культуры, они созданы социумом и содержат в себе обобщённый опыт прошлых поколений. Нельзя сказать, что использование данных знаний осталось в прошлом современного общества. Пока сохраняются субъекты, транслирующие их, и люди, принимающие их за истину, они будут определять содержание как межличностной, так и массовой коммуникации.

Во всех концепциях «общества риска» (У. Бек, Э. Гидденс, Н. Луман и т. д.) акцентируется внимание на увеличение роли и значения научных знаний о рисках в современный период. Понимание риска как совокупности теоретических и прикладных знаний о конкретной сфере деятельности характерно для реалистического подхода. Он сужает понятия риска, конкретная интерпретация которого во много зависит от научной области. Сегодня нет такой научной дисциплины, которая не использовала бы понятия «риск», «опасность», «угроза» для анализа своего объекта и предмета. Термин риск настолько широко вошёл в научный оборот, что многие исследователи заявляют о необходимости выделения отдельной отрасли научного знания — рискологии или теории риска . Другие же, напротив, считают, что создать такую область знания достаточно сложно из-за слишком серьёзных различий в представлениях о риске, а также подходах и методах его анализа [1; 4].

С нашей точки зрения, исследование деятельности человека и общества через призму риска позволяет сформировать особый теоретико-методологический подход, который оперирует похожими терминами и понятиями. Как отмечает Е. Мозговая «в содержание практически всех узкоспециальных определений риска включаются такие свойства, как множественность вариантов развития ситуации (альтернативность), неопределённость и вероятность нежелательных последствий» [8, с. 32]. Это свидетельствует о наличии общих установок, базовых идей, которые объединяют все исследования риска в современной науке. Рискологический ракурс изучения позволяет сегодня пересмотреть уже существующие знания, задать ориентиры для дальнейшего научного поиска.

Научный анализ риска предполагает сочетание трёх видов знания:

— теоретического (осмысление социальной реальности с точки рискологического ракурса предполагает понимание фундаментальных закономерностей функционирования общества, протекания разнообразных процессов в его сферах);

— практического (совокупность вполне конкретных практических рекомендаций по организации деятельности индивидов и социальных групп);

— прогностического (риск есть предсказание будущего, которого возможно предотвратить уже в настоящем; распространение информации о нём должно сподвигать людей на определённые действия: изменения образа жизни, ценностей и моделей поведения).

Таким образом, независимо от научной области, в которой применялся рискологический подход, его цель заключается в формировании корпуса научных знаний, позволяющих выявить, описать, проанализировать причинно-следственные связи между явлениями: проанализировать прошлое и настоящее с целью выявления возможных вариантов развития будущего. Именно в этом контексте мы можем говорить о рисках как о научно обоснованном прогнозе наиболее вероятностных последствиях принятых решений, а не субъективных ожиданиях, религиозных и обыденных знаниях, .

В прикладном аспекте использование рискологических знаний имеет общую схему: выявление факторов риска и их оценка, разработка плана, стратегии и тактики избежания/минимизации риска, принятие решений, мониторинг и оценка результатов деятельности. Поэтому в любой сфере жизни общества, где мы рассматриваем процессы планирования, организации и управления человеческой деятельностью на научной основе, мы вполне естественно приходим к понятию риска.

Использование в социальных коммуникациях научного знания о рисках имеет ряд преимуществ, к ним относятся объективность, системность, рациональность, доказательность, верифицируемость и т. д. Сегодня процесс принятия решения уже немыслим без аналитической составляющей, научно-доказательной базы, вероятностных знаний о развитии тех или иных событий. Таким образом, создание, передача, транслирование и восприятие объективных, научно обоснованных знаний о рисках в процессах социального взаимодействия (везде, где принимаются решения, начиная от повседневных действий и заканчивая международными и глобальными процессами) может рассматриваться как основное содержании коммуникации риска. Данный вид информационного взаимодействия имеет общую структуру, где ключевыми элементами являются субъекты, сообщение, канал трансляции, механизм обратной связи. Специфика же коммуникации риска определяется характеристикой субъектов и сообщения.

В качестве субъектов коммуникации риска можно выделить по меньшей мере три группы субъектов.

Во-первых, научные и экспертные сообщества, генерирующих знания о рисках. Функция этих субъектов вырабатывать теоретические и прикладные модели анализа риска, а также методы и способы их управления. Как отмечает Г. Бехман, вырабатывая знания о рисках, научные сообщества не способны контролировать его распространение и использование [3].

Во-вторых, субъекты, транслирующие это знание в межличностной коммуникации или с использованием средств массовой коммуникации. Это своеобразные посредники, которые используют его согласно собственным целям. К ним мы можем отнести индивидов, социальные группы, организации, формальные и неформальные институты, СМИ. Именно они являются отправителями сообщений о тех или иных рисках в межличностной и публичной коммуникации.

В-третьих, это реципиенты данной информации. Как отмечает Е. Мозговая и Е. А. Шлыкова, в рамках любого социального процесса субъекты выступают по отношению друг к другу в роли «производителей» и «потребителей» рисков : «производители риска принимают решения, не учитывающие уязвимость (собственную или других субъектов) к неблагоприятным воздействиям и возможность (реальную или потенциальную) нанесения ущерба себе или другим субъектам. Потребителями риска выступают субъекты, на которых распространяется принятое решение. Носителями риска являются субъекты – источники возможного ущерба, не принимающие самостоятельных решений в ситуации риска» [8, с. 36]. Таким образом, можно сказать о том, что конкретное сообщение о тех или иных рисках может быть адресовано как одному, так и нескольким субъектам, с целью предотвращения негативных последствий их действий.

Проиллюстрировать взаимодействие всех этих субъектов можно на примере принятия политических решений. По мере увеличения роли науки, секуляризации сознания и рационализации всех сфер жизни общества, современные политики все чаще прибегают к научным, экспертным заключениям для обоснования своих программ. Знания, продуцируемые научным и экспертным сообществом, могут транслироваться разными политическими субъектами (государством и его органами, должностными лицами, политическими партиями и политическими лидерами, общественными организациями и лидерами мнений) в процессах политической борьбы. Так как политическая коммуникация — это публичный процесс, то и ориентирована она на всех трёх реципиентов: государственную власть (субъект, принимающий решения), непосредственно социальные группы (в отношении которых принимается решение), оставшиеся часть общества, «молчаливое большинство», которое наблюдает за процессом и может склоняться в пользу той или иной точки зрения.

Коммуникация риска связана с принятием конкретных решений и воплощением их в реальность, соответственно она носит властный характер: её цель совершение преобразований (в сознании и поведении субъектов коммуникации, в принципах и правилах действия, в изменении окружающей среды и т. д.). Для каждого из субъектов использование уникальных знаний о рисках в процессах коммуникации является своеобразным социальным капиталом. Научные и экспертные общества таким образом актуализируют значимость собственной деятельности, получая поддержку со стороны власти и общества. Для субъектов, транслирующих рискологические знания, их важность определяется получением конкурентных преимуществ при аргументации своей позиции, воздействием на процесс принятия решения. С нашей точки зрения, предостережение об опасностях, угрозах, непредвиденных результатах тех или иных действий, является неотъемлемой составляющей коммуникативных стратегий нападения [10], цель которых изменения властного баланса. Неслучайно в политическом дискурсе, как правило, основным транслятором рисков становится оппозиционные группы и партии, которые стремятся критическим образом преподнести результаты деятельности правящей группы, обосновать иное видение решений насущных проблем общества. Эта особенность подчёркнута М. Дуглас: «Язык риска зарезервирован в качестве специализированного лексикона для политических разговоров о нежелательных результатах. «Риск» призывают на службу для выпадов против злоупотреблений власти. Обвинение в создании обстановки риска — это дубинка для битья авторитетов, средство расшевелить ленивых бюрократов, вырвать возмещение для жертв. Для всех этих целей разом «опасность» была бы правильным словом, но плоская «опасность» не имеет ауры научности или претензий на возможный точный расчёт» [6, с. 244–245]. Властные субъекты используют в основном коммуникацию риска, когда необходима мобилизация населения на конкретные действия, тогда актуализируются разнообразные угрозы и опасности, способные легитимировать требования элитных групп. Поэтому нередко властные структуры определяют направление и проблематику научных исследований, посредством как официальных механизмов (конкурсов, грантов, стипендий), так и неформальных взаимодействий [11].

Позиции реципиентов обусловлены особенностями восприятия данной информации. Но в целом: они могут меняться, оставаться индифферентными, или же, в свою очередь, могут формировать запрос на новые рискологические знания. Реакция в каждом конкретном случае будет обусловлена рядом факторов: качеством информации (достоверностью, аргументированностью, актуальностью), статусно-ролевыми позициями субъекта, производящего и транслирующего рискологические знания (авторитетностью, властной позицией, коммуникативными свойствами), психологическими особенностями восприятия вербальной и невербальной информации, а также объективными условиями окружающей среды. Как отмечает Э. Гидденс, что «риск, далёкий от повседневного контекста жизни индивида – такой, как риск со значительными последствиями,– также может быть вынесен за скобки Umwelt’a (сердцевины обыденности) /.../ связанные с таким риском опасности кажутся человеку слишком далёкими от его собственных дел, чтобы серьёзно задумываться об их возможности» [5, c 124– 125]. Это определяет избирательность инидвидов в восприятии и оценки риска. Также зачастую мешают восприятию того или иного сообщения, содержащего информацию о рисках, разнообразные дефекты, свойственные любому типу коммуникации (потеря части информации, помехи, особенности канала, невосприимчивость к ней).

Но помимо всего прочего для коммуникации риска большее значение приобретают недостатки научного знания. К последним относятся следующие положения:

— сложность научного знания, требующая специальной подготовки для его правильного восприятия и возможности применения на практике;

— относительность научного знания, обусловленная несовершенством инструментария познания, что особенно актуально для социогуманитарных наук;

— отсутствием единого понимания одних и тех же проблем в научной среде, наличием разного уровня знания, критическая направленность анализа результатов научного исследования;

— слабость прогностического потенциала, использование метода аналогий для прогнозирования будущего. Поэтому сегодня вопрос прогнозирования и предвидения тех или иных социальных процессов остаётся почти «мистическим» актом. Зачастую объяснить, почему именно этот прогноз оправдан, а другой нет, можно лишь субъективными факторами (компетентностью, прозорливостью, интуитивностью автора) или случайными причинами, совпадением;

— невозможность избежать субъективности в оценки факторов риска;

— рискологическое знание одновременно апеллирует и к разуму, и к чувствам. С одной стороны, представления о рисках – рациональны, поскольку опираются на научные и экспертные заключения, с другой – эмоциональны, т. к. оценивают события и действия в категориях лучшее/худшее, желательное/нежелательное, опасное/безопасное.

Специфика научного знания о рисках и его использование в коммуникации приводит к ряду противоречивых последствий для управления коммуникацией риска, которые фиксируются в работах по социологии риска. Их можно обобщить в следующих позициях:

- наличия разнообразных научных и экспертных позиций приводит к их селекции со стороны транслирующих субъектов, что значительно снижает возможность по объективной рациональной оценке реальности и принятию эффективного решения;

- транслирующие субъекты могут актуализировать или, наоборот, замалчивать те или иные исследования, определяя повестку публичной коммуникации и т. д.;

- в процессе коммуникации те или иные рискологические знания могут подвергаться манипулированию: упрощаться, перемещать акценты, замалчиваться часть информации, мифологизироваться, использоваться вне контекста и т. д. Грань между реальной и мнимой угрозой становится практически неразличимой;

- нередко можно наблюдать стремление придать той или иной информации атрибутов наукообразия, возможны и откровенные подтасовки научных исследований (ссылка на липовые социологические опросы, исследования, эксперименты).

Такая ситуация приводит к выводу о сложном и парадоксальном положении научного знания в современном обществе. Так, Г. Бехман отмечает, что, с одной стороны, наука в современном обществе играет всё меньшую роль, поскольку больше никто не верит в её всесильность, с другой — большую, поскольку, она с неизбежностью становится основой политического консультирования и опорой принятия политических, социальных и хозяйственных решений [3, с. 14]. Это вывод в полной мере касается и коммуникации риска: с одной стороны, это объясняет определённую нечувствительность со стороны общества к тем или иным рискологическим знаниям, а с другой стороны, подтверждает необходимость разработки теоретического и прикладного знания об рисках, механизмах и методах управления риском. Сегодня коммуникация риска во многом представляет собой стихийный и хаотический обмен информацией, который требует выработки определённых стандартов и норм, способных его упорядочить и тем самым увеличить его эффективность.
Список использованной литературы:

1.Арямов А.А. Общая теория риска: юридический, экономический ипсихологический анализ. М., 2010.

2.Бек У. Общество риска на пути к другому модерну. М.,2000.

3.Бехманн Г. Современное общество: общество риска,информационное общество, общество знаний . М.: Логос, 2010.

4.Вишняков Я.Л, Радаев Н.Н. Обшая теория рисков. М., 2008.

5.Гидденс Э. Судьба,риск и безопасность // Thesis. 1994. №5.

6.Дуглас М. Риск как судебный механизм // Thesis. 1994. №5.

7.Луман Н. Понятие риска // Thesis. 1994. №5.

8.Мозговая Е.В., Шлыкова Е.В. «Социологическая приемлемостьриска» как социологическая категория // Социология: М4. 2010. №31.

9.Общество риска и человек: онтологический и ценностныйаспекты./ Под ред. В.Б. Устьянцева. Саратов : Наука, 2006.



10.Паршина О.Н. Российская политическая речь М., 2012.

11.Шатина Н.В. Политическое событие как область интерпретации российского экспертного сообщества // Вестник Российского государственного гуманитарного университета. 2008. № 1
Каталог: sites -> default -> files -> conf -> files -> 2015
2015 -> Диссидентская коммуникация: особенности понятия и методов исследования
files -> Данилова Е. Н. (г. Иркутск) Социологические аспекты исследования социальных коммуникаций. Взгляд в будущее Социология – «наука о жизни, для жизни и на основе жизни»
2015 -> Юмашева Т. А. (г. Балашов) Роль социальной рекламы в деятельности специалиста по социальной работе
files -> Хачатурян Р. (Саратов) Политическая реклама как форма коммуникации современного общества
files -> Лосева Ю. (г. Саратов) Связи с общественностью в управлении кризисными ситуациями
files -> Экспансия фреймов межличностных отношений в публичное пространство социальных сетей Аналитика виртуальных межличностных коммуникаций цифрового поколения Проблема «пересборки»
files -> Клемагина А. В., Кулик Д. Д. (г. Кострома) Гендерные образы в рекламе
files -> Губанова А. С. (г. Саратов) Влияние виртуальных коммуникационных процессов на сетевое общество


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница