Когнитивные механизмы деривации: деривационная категория вещественности в современном русском языке



страница7/12
Дата08.03.2018
Размер1.07 Mb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Методы и приемы исследования обусловлены спецификой объекта, языкового материала и соотносятся с его целью и задачами. В работе применялся ряд традиционных лингвистических методов: описательно-синхронный; лингвистического наблюдения; метод сплошной выборки лексем; метод компонентного анализа в специфическом деривационном преломлении; метод тематической классификации; метод дефиниционного анализа; метод деривационного анализа; метод когнитивного анализа; метод статистической обработки данных; метод обобщения; системно-функциональный метод.

Апробация работы. Основные положения диссертации докладывались и обсуждались на заседаниях кафедры русского языка Ставропольского государственного педагогического института. Результаты и выводы исследования были представлены на научно-практических и научно-методических Всероссийских, Международных, региональных, краевых конференциях: «Педагогическая наука и практика – региону» (Ставрополь 2002, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007); «Актуальные проблемы современного языкознания и литературоведения» (Краснодар 2003, 2004, 2005, 2006); «Языки в современном мире» (Москва 2004); «Вопросы современной филологии и методики обучения языкам в вузе и школе» (Пенза 2004); «Язык. Дискурс. Текст» (Ростов-на-Дону 2004, 2005); «Язык и культура» (Москва 2005); «Филология и культура» (Тамбов 2005, 2007); «Русская словесность в контексте современных интеграционных процессов» (Волгоград 2005); «Предложение и слово» (Саратов 2006); «Актуальные проблемы современного словообразования» (Кемерово 2005, 2007), «Языки профессиональной коммуникации» (Челябинск 2007) и др. Основные положения работы внедрены в учебный процесс при преподавании на разных факультетах СГПИ.

По теме диссертации опубликовано 39 научных работ, в том числе монография «Деривационная категория вещественности в русистике: опыт теоретического описания» (Ставрополь 2006).

Объем и структура работы. Диссертационная работа объемом 395 страниц состоит из Введения, четырёх исследовательских глав, Заключения, Библиографического списка (462 наименования), включает 8 таблиц.
СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации; определяется выбор объекта и предмета исследования; формулируются цели, задачи работы; положения, выносимые на защиту; характеризуются научная новизна исследования, его теоретическая и практическая значимость, методологическая база; определены теоретические основы изучения когнитивных механизмов деривации в пространстве деривационной категории вещественности; перечисляются методы исследования; представлена его апробация.

В первой главе – «Общетеоретические основы функциональной дериватологии: история и современное состояние вопроса» – прослеживается эволюция понятийно-терминологического аппарата функциональной дериватологии; приводится обзор-обобщение существующих научных интерпретаций и определений таких базовых понятий, как «деривационная категория», «деривационный тип», «деривационная модель», «деривационный формант» в русистике; освещаются и концептуально обобщаются современные взгляды на феномен деривационного значения; рассматриваются общетеоретические вопросы, связанные с определением понятия «термин»; устанавливаются особенности терминодеривации как глобального процесса языкового развития.

Актуальность и необходимость изучения деривационной сферы языка определяются тем, что «понятие производности стимулировало разработку лингвистической проблематики под новым – процессуальным, генератологическим углом зрения… Достройка языкознания в плане этого аспекта по существу только началась. И дериватология призвана сосредоточить главное внимание на описании закономерностей функционирования словообразовательного механизма языка» (Зенков 1993:16). В нашем понимании, механизмы деривации – это специфическая система действующих правил, совокупность приемов, способов, средств образования новых вторичных единиц.

Функциональная дериватология как направление теории языка изучает теоретические основы производности как особого феномена, аспекты производного слова, деривацию как специфическую систему, сферу, а также исследует параметры и особенности сферы функционирования деривационных единиц. Именно сфера функционирования является показателем креативных способностей деривационных единиц, закономерностей и тенденций их развития и актуализации. В ней объективно отражаются продуктивность деривационной единицы, ее способность участвовать в образовании определенного количества дериватов, аспекты деривационной валентности, сбалансированности имплицитных и/или эксплицитных структурных связей и отношений всех деривационных единиц.

Акт деривации имеет место не только тогда, когда вторичная единица номинации отличается от непосредственно мотивировавшего его слова своей семантикой, но и когда это отличие касается внутренней организации этой семантики и меры эксплицитности в репрезентации отдельных компонентов значения. Разработкой теории функциональной дериватологии в русистике занимались и занимаются такие ученые, как Р.А. Будагов, Л.Ю. Буянова, Е.Л. Гинзбург, В.М. Грязнова, Е.А. Земская, Г.С. Зенков, Е.С. Кубрякова, В.В. Лопатин, Р.С. Манучарян, А.И. Моисеев, П.А. Соболева, И.С. Улуханов, и др.

Деривационная система как сложный феномен имеет многоступенчатую иерархическую организацию, образуемую сетью простых и комплексных единиц, которые формируются противопоставлениями разного рода: соотношением однокоренных слов и корреляцией слов, имеющих различные корни, но характеризующихся идентичностью деривационного строения. Исследование деривационных комплексных единиц связано с утверждением в лингвистике двух подходов к описанию языковых единиц – синтагматического и парадигматического.

Одним из важнейших понятий теории функциональной дериватологии является «деривационная категория». Термин «деривационная категория», как известно, был введен в язык лингвистической науки чешским ученым Милошем Докулилом в 60-х годах ХХ столетия. Изучение и описание деривационных категорий имеет давние традиции в отечественном языкознании (работы Н.В. Крушевского, М.М. Покровского, А.А. Потебни, В.А. Богородицкого, В.В. Виноградова). В целом в современной лингвистической науке под деривационной категорией понимается совокупность деривационных типов производных с общим деривационным значением (работы Е.А. Земской, Р.С. Манучаряна, М.Н. Янценецкой и др.). Единство деривационного значения является основным, бесспорно признаваемым критерием отнесенности типов слов к какой-либо категории. В отношении остальных признаков данной семантической единицы следует отметить, что по вопросу об обязательности их включения в определение деривационной категории единства мнений среди ученых пока не существует.

В нашем исследовании деривационная категория понимается достаточно широко. Деривационная категория – это совокупная целостность дериватов разных типов и способов словообразования, объединенных частеречной отнесенностью, содержащих общий деривационный семантический компонент, выраженный в форманте. Деривационную категорию формируют частные деривационные субкатегории, которые являются составными частями деривационной категории, представляют собой совокупность дериватов и в которых общее деривационное значение деривационной категории конкретизировано одним из частных деривационных значений.

Внутри деривационной категории выделяется деривационный тип, который, как правило, определяется с учетом внешних, формальных, и внутренних, семантических, признаков дериватов. К описанию и определению понятия «деривационный тип» как обобщающей, комплексной единицы лингвисты активно приступили в 60-х годах ХХ столетия. В научной литературе, встречаются различные определения понятия «деривационный тип» (работы В.Н. Хохлачевой, М. Докулила, И.С. Улуханова, В.В. Лопатина, Е.А. Земской, П.А. Соболевой и др.). В нашем исследовании деривационный тип понимается как структурно-семантическая комплексная единица дериватологической системы языка, которая характеризуется: 1) общностью части речи мотивирующего слова; 2) формально и семантически тождественным формантом; 3) общностью семантического отношения мотивированного слова к мотивирующему.

Деривационный формант является обязательным специфическим компонентом структуры деривата и деривационного значения, выступая выразителем формально-семантического отношения производного к своему производящему. Деривационный формант в данном исследовании понимается как формальное, материально выраженное средство, с помощью которого образовано мотивированное слово и которое отличает мотивированное слово от мотивирующего, репрезентируя его деривационное значение.

Одной из центральных единиц дериватологической системы является понятие деривата, который представляет собой тот конечный результат, ради которого и происходит акт деривации. Под дериватом мы понимаем любую вторичную, то есть обусловленную (и мотивированную) другим знаком или совокупностью знаков, единицу номинации независимо от ее структурной простоты или сложности.

Одной из наиболее важных и дискуссионных проблем теории функциональной дериватологии считается определение и описание деривационного значения как особого феномена, а также частных деривационных значений. В специальной лингвистической литературе понятие деривационного значения трактуется неоднозначно, до настоящего времени оно не имеет даже приблизительно идентичного толкования, а в некоторых случаях почти полностью лишено содержательной интерпретации.

На основании проведенного анализа научных источников считаем, что деривационное значение следует понимать как результат повторяющегося стандартного соотношения двух категориальных значений: категориального значения мотивирующего слова и категориального значения форманта – с дальнейшей категоризацией этого стандартного отношения на уровне лексико-грамматических разрядов, семантических групп мотивирующих слов и частных, конкретных значений форманта. Деривационное значение трактуется нами как «семантический симбиоз» мотивирующего слова и форманта.

В современном русском языке деривационную категорию вещественности формируют субстантивы c вещественным значением. Лексический состав этих номинативов представляет собой динамическую и незамкнутую структуру, в которой выделяются значительные по объему семантико-когнитивные блоки лексем, называющих химические элементы, химические соединения, минералы, породы, руды, лекарственные средства и препараты, белки, гормоны, ферменты и т.д.: кюрий, курчатовий, хлорат, акрилаты, бромиды, александрит, гастрин, кортизол, инвертаза и другие. Данные субстантивы являются особыми языковыми единицами – терминами.

К изучению и пониманию природы термина ученые обратились давно, но тем не менее в современной научной парадигме до сих пор отсутствует общепринятое определение и параметрирование понятия «термин», которое по-разному трактуется в различных работах и лексикографических источниках.

Понятие «термин» неразрывно связано с понятийной сферой, отражающей реалии научного, а не обыденного сознания. В связи с этим термин является составной частью специфического пласта средств языка науки, обладая признаками и качествами конвенциональности, доступности для образования и осмысления только для представителей научного сообщества, связанных с процессами анализа, синтеза и исследования эксклюзивной информации.

Теория функциональной терминологической деривации связана с изучением специфической сферы функционирования терминов, которая отражает особые сферы и оттенки терминоупотреблений, динамичность и своеобразность авторского концептообразования и терминообразования. Узкоспециальная терминология представляет собой когнитивно-деривационную совокупность терминов, отражающих систему специфических понятий каждого из ярусов языка науки и функционирующих исключительно в области определенной гносеологической сферы.

В нашем исследовании под терминодеривацией как глобальным процессом языкового развития понимается создание терминов той или иной когнитивной области, рассматриваемое как процесс вторичной номинации в системе терминологии, осуществляемый на основе совокупности механизмов и способов структурирования, производства, возникновения терминологических знаков. Терминодеривация всегда базируется на деривационной системе национального языка. Но, приняв за основу существующие в литературном языке способы и модели словопроизводства, язык науки вырабатывает свою деривационную подсистему, подчинив ее своим требованиям и функциям. При этом терминологическая деривация – это сознательный процесс: «Термины не появляются, а «придумываются», «творятся» по мере осознания их необходимости», – отмечал Г.О. Винокур (Винокур 1939: 24).

Введение нового термина в научный текст (который представляет собой часть сферы функционирования) обусловливается дифференциацией и дефинированием, а также объяснением соответствующего понятия, закрепленного в термине. Возникновение новых терминов, как правило, связывается с именами ученых, которые сделали то или иное научное открытие.

Продуктивный способ образования соответствующего названия вещества на базе имени собственного выступает особым когнитивным словообразовательным механизмом деривации суффиксальных имен существительных с вещественным значением. В подобных терминах реализуется сложное терминообразовательное значение: кюрий – химический элемент III группы периодической системы Менделеева, ат. н. 96, относится к актиноидам. Радиоактивен. Назван в честь П. Кюри и М. Склодовской-Кюри (БЭС 2004: 617); уваровит – минерал изумрудно-зеленого цвета из группы гранатов с примесью хрома. По имени русского министра – графа Уварова (БАС, т.16: 101). Таким образом, имена, составляющие национальную гордость того или иного народа, становятся интернациональным достоянием: «Само создание таких терминов поддерживает тенденцию языковой интернационализации, закрепляет контакты между учеными мира и одновременно опирается на национальный страноведческий фон» (Верещагин, Костомаров 1977: 29). Терминодериваты, мотивированные личными именами и географическими названиями, обладают большим информационно-гносеологическим потенциалом, выступают мобильным средством аккумуляции, передачи научного знания, его функционирования. Как научные, интеллектуальные конденсаты ментальности, они воплощают функциональное единство принципов традиции, преемственности развития в процессах познания человеком окружающего мира.

Поэтому именно в сфере терминодеривации проявляются особенности национального языкового сознания, особенности языковой образности. Суть процессов терминодеривации на почве национального языка заключается в синтезе научного мышления и формальных выразительных средств общелитературного языка того или иного народа.

Термины, образованные на базе личных имен, являясь компонентом определенного терминологического концептуально-деривационного типа, или терминообразовательного типа как системы, функционально способствуют сохранению его системности, понятийно-логической определенности, детерминируют расширение его деривационного пространства. Эти дериваты обладают двойной мотивированностью, что отражено и в совокупности терминообразовательных значений. Так, дериват уваровит реализует следующие частные терминообразовательные значения: 1) «минерал (то), названный в честь того, чье имя указано в мотивирующей основе»; 2) «минерал изумрудно-зеленого цвета из группы гранатов с примесью хрома. По имени русского министра – графа Уварова» (БАС, т.16: 101). Во всех специальных изданиях в составе дефиниции обязательно содержатся указания «по имени … ученого…»; «по названию места …, где впервые был обнаружен…» и т.д.

Как показывает анализ субстантивов, большинство терминодериватов с вещественным значением образованы на греко-латинской основе: актиний, алюминий, кадмий, родий, цезий, авгит, манганит, милонит, гербициды, пестициды, глицерин, глюкоза, инсулин, кератины, нафтены, пектины, пепсин, пиролит и др. Это подтверждает следующее имеющееся в науке мнение: «В процессах терминологической деривации греко-латинский терминофонд занимает ведущие позиции: его терминоэлементы, являясь единицами классических мертвых языков, не эволюционируют в семантико-понятийном плане, резко сужая, максимально ограничивая сферу употребления, что позволяет считать их незаменимым деривационно-метаязыковым «материалом» в научной сфере» (Буянова 2002: 141).

В системе терминологической деривации особым функциональным значением обладают форманты, которые выражают структурно-семантическое отношение терминодеривата к производящему и являются единицами когнитивного кода. Специальные форманты кодируют информацию на уровне деривата, и поэтому возможно понятийное «раскодирование» термина по формантной части, которая отличается постоянностью и стабильностью закрепленного в ней категориально-семантического субстрата. В различных когнитивных пространствах именно суффиксы выполняют специфическую функцию терминологического кодирования.

Во второй главе – «Макроконцепт «Вещество» как результат когниции в современном русском языке» – характеризуются основные понятия когнитивной лингвистики; прослеживается многогранность интерпретации концепта как специфической когнитивной сущности; представлена лингвистическая панорама типов концептов; осуществляется анализ специфики лексико-семантической репрезентации макроконцепта «Вещество» в современном русском языке; исследуется формантная система дериватов с вещественной семантикой как механизм кодирования и когнитивного развития.

Проблема концепта как фактора и результата концептуализации мира в лингвистической науке в начале XXI века является одной из актуальных и приоритетных, однако до настоящего времени остается дискуссионной, решаемой по-разному, спорной, что обусловлено многими причинами. Для того чтобы составить достаточно полное представление об имеющихся трактовках концепта, нами проанализировано значительное количество монографических работ, научных статей, посвященных данной проблеме. В лингвистической науке определения понятия и термина «концепт» различны, что свидетельствует не только о разном понимании концептов учеными, но и о том, что концепт есть сущность когнитивная, многоаспектная, с противоречивыми признаками, а также о его важности и необходимости в научной, культурной и языковой сферах. Опираясь на исследования когнитивного, лингвокультурологического и психолингвистического характера, под концептом в данной работе мы понимаем специфическую когнитивную сущность, отражающую систему представлений и понятий об определенном фрагменте действительности.

В настоящее время в русистике ученые исследуют самые разнообразные концепты, представив описание широкого спектра конкретных концептов, однако концепт «Вещество» в лингвистической науке до настоящего времени не рассматривался, находясь вне зоны интересов исследователей.

Л.Ю. Буянова ввела в язык лингвистической науки понятие суперконцепта, трактуя его как «понятийно-тематический поликонденсат, объединяющий упорядоченное множество понятийно изоморфных (и смежных) макро-, мега-и микросубконцептов» (Буянова 1996: 83). Как суперконцепт исследователь определяет концепт «Жизнь», так как это главная, уникальная, понятийно максимально конденсированная категория бытия.

В «Словаре русского языка» (МАС) первые составные части сложных слов супер- и макро- представлены следующим образом: супер- – первая составная часть сложных слов, обозначающая: 1) расположенный сверху, над чем-либо; 2) главный; 3) высшего качества или повышенного, усиленного действия (МАС, т.3: 307); макро- – первая составная часть сложных слов, обозначающая: 1) большой, крупный; 2) связанный с изучением больших предметов, величин (МАС, т.2: 217).

Опираясь на исследования Л.Ю. Буяновой и принимая во внимание приведенные в МАС дефиниции первых составных частей сложных слов супер- и макро-, считаем целесообразным интерпретировать концепт «Вещество» как макроконцепт, так как вещество является одной из форм жизни.

По мнению ученых, наиболее эффективный подход к описанию и определению природы концепта обеспечивает язык: «Концепт репрезентируется в языке: готовыми лексемами и фразеосочетаниями из состава лексико-фразеологической системы языка, имеющими «подходящие к случаю» семемы или отдельные семы разного ранга (архисемы, дифференциальные семы, периферийные (потенциальные, скрытые)); свободными словосочетаниями; структурными и позиционными схемами предложений, несущими типовые пропозиции (синтаксические концепты); текстами и совокупностями текстов» (Попова, Стернин 2002: 38).

Для исследования макроконцепта «Вещество» актуальна следующая точка зрения: «Концепт существует не для самого слова, а для каждого словарного значения слова отдельно, его можно считать «алгебраическим» выражением значения, так как охватить во всей сложности значение человек не может и по-своему его интерпретирует… концепт не непосредственно возникает из значения слова, а является результатом столкновения словарного значения слова с народным и личным опытом человека» (Лихачев 1997:281), то есть концепт как ментальное образование высокой степени абстрактности связан преимущественно именно со словом (выделено нами. – Т.Б.).

Мы полагаем, что основу макроконцепта «Вещество» репрезентирует семантика ключевого слова «вещество», именующего данный макроконцепт. В свою очередь, макроконцепт «Вещество» стратифицируется на множества и подмножества микроконцептов, которые объективируются номинативными единицами, называющими тот или иной вид вещества.

Поскольку концепты представляют собой упорядоченный, осознанный и ценностно значимый опыт, который обозначен и охарактеризован языковыми единицами, то в составе концептов можно выделить по меньшей мере три составные части – образную (совокупность представлений), понятийную (языковое обозначение этих представлений в виде имен, развернутых дефиниций, системных противопоставлений) и ценностную (соотнесение этого опыта с системой важнейших ориентиров поведения). Именно макроконцепт «Вещество» характеризуется максимальной значимостью, так как вещество неразрывно связано с жизнью, деятельностью и бытом человека, существуя в виде совокупности различной сложности и агрегатного состояния объектов, которые занимают соответствующие уровни в иерархической системе мира.

В современной научной парадигме вещество определено как вид материи, который, в отличие от поля физического, обладает массой покоя. Оно существует в четырех агрегатных состояниях: газообразном, жидком, твердом, плазменном. По нашим наблюдениям, центральными, базовыми, ключевыми лексемами репрезентации макроконцепта «Вещество» являются лексемы «газ», «жидкое» (вещество), «плазма», «твердое» (вещество) с учётом критериев словообразовательной продуктивности в данном концептуальном пространстве. Анализ деривационных особенностей базовых лексем репрезентации макроконцепта «Вещество» показал, что самым объёмным является деривационное гнездо с вершиной субстантивом «газ»; примерно одинаковы по количеству дериватов деривационные гнезда с вершинами адъективами «жидкое» (вещество) и «твердое» (вещество); самым малочисленным оказалось деривационное гнездо с вершиной субстантивом «плазма» (Таблица 1).

Таблица 1.



БАЗОВЫЕ ЛЕКСЕМЫ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ МАКРОКОНЦЕПТА «ВЕЩЕСТВО»

Базовая

лексема


Каталог: common -> img -> uploaded -> files -> vak -> announcements -> filolog
filolog -> Русская антиутопия хх-начала ХХI веков в контексте мировой антиутопии
filolog -> Феномен возвращения к православности и категория страдания в русской классической литературе XIX века
filolog -> Репрезентация субъекта познания в языке
filolog -> Когнитивное моделирование институционального делового дискурса
filolog -> Современный русский официально-деловой текст: функционально-генетический аспект
filolog -> Особенности формирования топонимической картины мира: лексико-прагматический и этнокультурный аспекты
filolog -> Интернет-дискурс как глобальное межкультурное явление и его языковое оформление
filolog -> Семиотико-синергетическая интерпретация особенностей реализации категориЙ интертекстуальности и интердискурсивности в постмодернистском художественном дискурсе
filolog -> Лингвистический феномен кажимости (на материале современного английского языка)


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница