Книга хвалений в контексте мировой культуры и даль пространств как стих Псалма



Скачать 431.3 Kb.
страница1/4
Дата28.07.2018
Размер431.3 Kb.
ТипКнига
  1   2   3   4

Г. В. Синило
ПСАЛТИРЬ (КНИГА ХВАЛЕНИЙ)

В КОНТЕКСТЕ МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ
И даль пространств – как стих Псалма...

Райнер Мария Рильке. Созерцание
Как известно, одной из самых значительных книг в истории мировой культуры является Библия, ставшая Метатекстом для обширного культурного ареала, и прежде всего для еврейской и христианской культур, для европейской цивилизации. Библия предопределила не только духовный строй европейской культуры, ее этический патос (в этом, конечно же, ее важнейшее значение), но во многом и ее художественную парадигму, ведь в канон Священного Писания вошли самые разнообразные жанры: образцы древнего эпоса, афористика, лирика и т. п. Библия является прежде всего моделью вселенной, созданной Творцом, – моделью, с ненасытимой полнотой вмещающей Бога, мир и человека во всех его проявлениях. Вместе с тем, согласно тонкому замечанию С. С. Аверинцева, «канон оказался построенным как маленькая литературная “вселенная”, включающая самые разные тексты – однако в прямом или косвенном, изначальном или вторичном соотнесении с религиозной идеей»1. Безусловно, влияние библейской эстетики в европейской художественной парадигме соединилось с воздействием эллинской, хотя основаны они на различных принципах. Если для эллинской культуры важны пластичность, миметичность, опора в поэзии на экфрасис, то для параллельно развивавшейся древнееврейской, в рамках которой сложилась Библия, важна передача динамики духа, установка на лаконичную поэтику притчи, представляющую человека не как объект описания, но как субъект морального выбора. Библия, быть может, в наибольшей степени воплотила одну из основных категорий эстетики – категорию возвышенного, в то время как греческая культура – категорию прекрасного. Размышляя об этом и предваряя свои переводы из библейских Псалмов, С. С. Аверинцев писал: «Греция дала образец меры, Библия – образец безмерности; Греции принадлежит “прекрасное”, Библии – “возвышенное”, то особое качество, которое в природе присуще не обжитым местностям, но крутизнам гор и пучинам морей. Тема греческой поэзии – статика формы, тема библейской поэзии – динамика силы. Грек Протагор сказал: “Человек есть мера всех вещей”; но Библия рисует бытие, как раз неподвластное человеческой мере, несоизмеримое с ней»2. Эта идея несоизмеримости Бога и сотворенного Им мира с чисто человеческой мерой – идея теоцентрическая – всегда соседствовала в европейской культуре с идеей антропоцентрической, а в определенные эпохи становилась определяющей, как, например, в эпоху Средневековья, в XVII в. (особенно в искусстве и литературе барокко), в эпоху романтизма, декаданса (особенно символизма), модернизма (и прежде всего экспрессионизма).

Таким образом, Библия уже две с лишним тысячи лет является важнейшим духовным собеседником миллионов людей, ведь именно в ней звучит неизменно обращенный к человеку голос Божий, через нее осуществляется спасительный диалог между Я и Вечным Ты (в терминологии М. Бубера). Однако в равной степени библейские тексты являются объектом эстетического чувства, они дарят радость от общения с ними как с шедеврами древней поэзии и прозы, они завораживают магией слова, они по-прежнему вдохновляют поэтов, художников, музыкантов, особенно в роковые, переломные, трагичские времена. Не случайно, обращаясь к Библии в тяжкую годину для своего Отечества, в страшном, голодном и мятежном 1918 году, и ища утешения на страницах великой книги, русский поэт Валерий Брюсов писал:


О Книга Книг! Кто не изведал
В своей изменчивой судьбе,
Как ты целишь того, кто предал
Свой утомленный дух тебе?

В чреде видений неизменных


Так совершенна и чиста
Твоих страниц проникновенных
Немеркнущая красота.
...Какой поэт, какой художник

к тебе не приходил, любя?

Еврей, христианин, безбожник –

все, все учились у тебя.


Среди библейских книг, к которым наиболее часто обращаются сердца верующих (и евреев, и христиан), в которых чаще всего черпают вдохновение поэты, особое место занимает Книга Псалмов – великая лирическая книга, представляющая лирику в в самом непосредственном значении этого слова – как самораскрытие и самоисследование души человека, как род литературы, где, по определению Гегеля, объект тождествен субъекту, т. е. объектом художественной рефлексии становится сам рефлектирующий субъект – человек, точнее – его душа, постигающая Бога, мир и себя самоё. Родившись в древнееврейской культуре и являясь великолепной антологией древнееврейской религиозно-философской лирики, Книга Псалмов навсегда вошла в Еврейскую Библию (Biblia Hebraica), или ТаНаХ3, который, в свою очередь, вошел целиком в Христианскую Библию на правах ее первой части – Ветхого Завета. Именно в третьей части ТаНаХа – разделе Кетувим – представлены самые глубокие в философском плане и самые совершенные в художественном отношении книги. Открывает же этот раздел иудейского канона Сэфер Теѓиллим – Книга Хвалений, или Книга Гимнов, которую европейский читатель знает как Книгу Псалмов, или Псалтирь (старинное написание и произношение – Псалтырь). При этом и в иудейской, и в христианской традиции знаменитая книга связывается прежде всего с именем царя Давида (отсюда еще одно устойчивое, привычное и общераспространенное название книги – Псалмы Давидовы).
Возьмет ли арфу: дивной силы

Дух преисполнится его,

И, как орел ширококрылый,

Взлетит до неба Твоего!


Так русский поэт, современник Пушкина, Н. М. Языков завершил свое переложение Псалма 14-го, добавив в последней строфе образ, которого нет и не могло быть в подлиннике – образ самого Давида-Псалмопевца, ставшего олицетворением поэтической мощи и вдохновения.

О поэтическом и музыкальном таланте царя Давида мы узнаем еще в Книгах Царств (точнее, в 1–2-й Книгах Самуила, они же – 1–2-я Книги Царств), где сообщается о том, как юный Давид своей великолепной игрой снимал приступы безумия у царя Саула. Уже эти хроникально-эпические тексты содержат замечательные по своей экспрессии и поэтической силе фрагменты, вложенные в уста Давида (например, 2 Цар 22). Известно также, что Давид учредил на будущее сообщества (коллегии) музицирующих певцов. Один из мастеров певческих коллегий, Эйтан (Йедутун), был эзрахи (туземцем), т. е. ханаанеянином. Таким образом, к древнееврейской гимнической традиции подключаются еще более глубокие корни, уходящие в глубину 2-го тыс. до н. э.: известно, что ханаанейско-финикийский регион был местом высокоразвитой музыкальной культуры, здесь впервые был изобретен способ записи нотной грамоты. Следует отметить, что во всем Средиземноморском регионе, во всех древнейших культурах поэтическое слово рождалось вместе с музыкой: на характер музыкального сопровождения указывает последняя строка всех шумерских клинописных табличек; сопровождения на кифаре, флейте, тимпане, лире требовала греческая сольная и хоровая мелика (от греч. melos – «напев»); отсюда и упоминание о руководителе хора, а также о характере исполнения, о музыкальном сопровождении в Книге Псалмов, например: «Мизмор [Псалом]. Песнь на День Субботы. // Благо [хорошо] славить Господа и петь Имени Твоему, Эльон, // Возглашать утром милость Твою, и верность Твою – ночью, // На десятиструнной4 и на нэвеле5 [псалтири, арфе], торжественной песнью на кинноре6 [гуслях]» (Пс 92/91:1–4). (Ср. Синодальный перевод: «Псалом. Песнь на день Субботний. // Благо есть славить Господа и петь имени Твоему, Всевышний, // Возвещать утром милость Твою и истину Твою в ночи, // На десятиструнном и псалтири с песнью на гуслях».)

Слова Псалом и Псалтирь не имеют к ивриту никакого отношения: это следы эллинизма, внесенные александрийскими переводчиками. Греческое слово psalmos (отсюда – западноевропейское Psalm и русское Псалом) буквально означает «бряцание по струнам», «игра на струнном инструменте». Слово же Psalterion (отсюда – Псалтирь и все слова с этим же корнем в европейских языках) впервые появляется у выдающегося еврейско-эллинского ученого, филолога и философа, главы еврейской общины г. Александрия в эллинизированном Египте – Филона Александрийского (I в. до н. э. – I в. н. э.) и означает некий музыкальный инструмент, похожий на арфу; ему и уподобляется вся Книга Паслмов. Однако в еврейском Священном Писании сборник носит название – Хваления (от <тѓилла> – «слава», «хвала»). Слово же «псалом» используется для передачи ивритского <мизмор> – «песнь».

Итак, Книга Хвалений, или просто Хваления. Сборник насчитывает ровно 150 гимнов (греческое hymnos также означает «хваление») – число, созданное скорее всего в целях особой числовой эстетики, ибо многие Псалмы органично подхватывают предыдущие, явно выступая как расчлененные части единого лирического целого. В еврейской традиции существуют свидетельства, что текст членился различно (в аморайских источниках упоминаются 147 Псалмов), а также рукописи, в которых текст делится на 148, 149 и даже 170 Псалмов. Однако при этом текст Книги Хвалений как целое остается одним и тем же. Греческий перевод Танаха – Септуагинта – также включает в себя 150 Псалмов, но они разделены иначе, нежели в масоретской рукописи Библии: обычно в Септуагинте, а вслед за ней и в славянской Библии (в том числе и в Синодальном переводе) нумерация отстает от масоретской на один номер, исключая Пс 1–8 и Пс 148–150. Вся Книга Хвалений делится на пять меньших книг (Пс 1–41; 42–72; 73–89; 90–106; 107–150). При этом каждая из первых четырех книг отделяется от последующих так называемой доксологией – формулой хвалы Богу. Последняя книга не имеет доксологии, так как, вероятно, Псалом 150-й выступает в качестве доксологии ко всей книге. Лексико-стилистические особенности доксологических формул позволяют датировать их временем после Вавилонского пленения (не раньше VI в. до н. э.), в то же время их наличие в Септуагинте свидетельствует о том, что они появились не позднее II в. до н. э. Как предполагают исследователи, доксологии служили завершениями отдельных сборников, которые впоследствии были объединены в единую книгу. В целом становление Книги Хвалений происходило в интервале между X–II вв. до н. э. Наиболее древним сборником внутри книги является первый (Пс 1–41). За исключением Псалма 10-го и 33-го все Псалмы этого сборника соотнесены с Давидом. По-видимому, это и было древнейшее ядро, ставшее основой формирования сборника. Второй сборник (Пс 42–83) выделяется очень частым употреблением в отношении к Богу формы pluralis majestatis («множественного величества») – Элоѓим (таинственная форма с «привкусом» множественности от Эль со значением «сила»; возможный перевод – Сильный, или Всесильный; традиционно и то, и другое в русском переводе передается словом «Бог») и достаточно редким употреблением Тетраграмматона (непроизносимого четырехбуквенного Имени Бога, традиционно заменяемого при чтении именованием Адонаи – Господь).

Итак, в Книге Хвалений только 73 Псалма из 150 точно связаны с именем Давида. При этом формула, употребляемая в заглавиях, – <ле-Давид> – может указывать на то, что перед нами и «песнь Давида» (т. е. принадлежащая Давиду), и «песнь для Давида» (т. е. обращенная к Давиду), и «песнь о Давиде» (т. е. о событиях жизни Давида). Кстати, многие Псалмы действительно содержат упоминания о различных эпизодах биографии Давида в том виде, как она изложена в Книгах Царств (отсутствие противоречий в описании событий служит еще одним подтверждением их подлинности). Но в Псалмах важна, конечно же, не внешняя, событийная сторона жизни Давида, а преломление этих событий в его сознании. Перед нами предстает его душа, сложная и противоречивая, способная на взлеты и падения, мятущаяся, скорбящая и ликующая. Пожалуй, наиболее точное представление о владевших этой душой перепадах настроений, тончайших регистрах чувств, о сложной духовной работе, совершавшейся в этой душе, дает Псалом 18-й (в Септуагинте и русском Синодальном переводе – 17-й), практически дословно перекликающийся с 22-й главой 2-й Книги Царств. Давид поет благодарственную песнь Господу, избавившему его от руки царя Шауля (Саула):
Возлюблю Тебя, Господь, сила моя!

Господь – скала моя и крепость моя,

Избавитель мой!

Бог мой – прибежище мое, щит мой,

Рог спасения моего, оплот мой.

Господа восхваляемого я призову

И спасусь от врагов моих.

Узы смерти объяли меня,

Потоки бедствий устрашили меня,

Муки смертные окружили меня,

Сети смерти опутали меня...

(Пс 18/17:2–7; здесь и далее, кроме особо




Каталог: bitstream -> 123456789
123456789 -> Методы научного познания
123456789 -> Ввввввввввввввввввввввввввввввввввввввввввв
123456789 -> Учебная программа по дисциплине «Основы психологии и педагогики»
123456789 -> Национальная идентичность в социально-конструктивистской перспективе а. Л. Ластовский
123456789 -> Методические рекомендации для студентов факультета «Социальный менеджмент»
123456789 -> Средств массовой информации
123456789 -> Конфликт разума и чувств в комедии а. С. Грибоедова «горе от ума»


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница