Кенозис николая фёдорова б. Г. Режабек



страница1/2
Дата03.06.2018
Размер0.62 Mb.
  1   2

КЕНОЗИС НИКОЛАЯ ФЁДОРОВА

Б. Г. РЕЖАБЕК

Международный Экологический Фонд

Институт Ноосферных Разработок и Исследований (ИНРИ)


Творчество Николая Фёдоровича Фёдорова, которого по праву считают сегодня звездой первой величины в созвездии «русского космизма», начиная с того момента, когда оно впервые открылось читателям в 1906 и 1911 гг, не перестаёт вызывать огромный интерес и столь же огромное непонимание. Спектр этого непонимания простирается от восторженного восхищения до параноидальной ненависти. Так, В. Ильин считает, что «как бы мы ни относились к захватывающим дух и сердце финальным целям и возможностям «Проекта» Фёдоров - на пиру Русской Философии ему принадлежит самый красный угол, если не право председателя»i.

Но вот совершенно иное мнение: «...термин "космизм", ставший популярным в России в связи с трудами философа Н. Ф. Фёдорова, имевшими откровенно "вампирическую" окраску - идея оживления всех предков и т. д. - и давшими импульс как космистам от науки - академики Вернадский, Чижевский, так и идеологам большевизма - Богданов, Платонов и т. д. ) на Западе был впервые употреблён представителями ордена "H. B. of L", который Генон однозначно определил, как контринициатическую и наиболее опасную среди всех остальных оккультных организаций»ii. Часто встречается и скептическое отношение к идеям Фёдорова, проникнутое теплохладной иронией ( например, о. Г. Флоровского)iii, лежащее где-то в середине этого спектра мнений. Формула о. Георгия «одинокая мечта об Общем Деле» полна глубокой грусти, но она лишний раз напоминает нам о том, что человечество должно фундаментально измениться нравственно, прежде чем будет в состоянии понять Фёдорова и приступить к реализации его проекта.

Уже простое сравнение столь различных позиций заставляет задуматься над ролью идей Н. Ф. Фёдорова в наши дни, осознать их остроту и важность для выработки подхода к действительному, не декларируемому только, решению проблемы отношений между религией и наукой - и в первую очередь между наукой и православием. Замечательные богословы современности Оливье Клеманiv и Каллист Диоклийский (Уэр)v цитируют мысль Николая Фёдорова «Наша социальная программа - это учение о Троице» (еп. Каллист даже взял эту мысль в качестве эпиграфа к своему выступлению на Международной богословской конференции «Пресвятая Троица»). В то же время иные церковные писатели, даже благожелательно настроенные, готовы увидеть в учении Фёдорова ересь. Например, старообрядческий церковный писатель А. В. Знатнов, выступая на IX Международных Фёдоровских чтениях, процитировал слова из статьи «Философ – праведник» одного из редакторов «Русского слова», А. С. Панкратова: « Сердцем Фёдоров был православный. Но философский ум его подрывал основы церковного православия, поэтому в православии остался он – еретиком»vi. Такие суждения по меньшей мере скоропалительны, так как для признания кого-либо еретиком (и вытекающим отсюда отлучением от Церкви) нужны соборные решения, а не частные мнения, но даже и в этом случае история может исправить ошибки поспешных отлучений и анафематство-ваний - примером являются хотя бы отношения РПЦ и старообрядчества.

Попытка представить учение Фёдорова, как ересь, была сделана в начале 80-х годов, когда в России стал подниматься интерес к идеям Н. Ф. Фёдороваvii. Анализ этой попытки весьма поучителен. Её автор, Н. К. Гаврюшин, ныне доктор богословских наук и профессор Московской Духовной академии, в начале своего творческого пути занимался проблемами художественного и научного творчества в связи с идеей освоения космосаviii. Однако впоследствии он стал весьма настороженно относиться не только к идеям космизма, но и ко всей русской философии «серебряного века», и написал ряд статей, в которых пытался обвинить в причастности к гностицизму выдающихся русских мыслителей, священников о. С. Булгакова и о. П. Флоренского, а также философа А. Ф. Лосева (отношение которого к Н. Ф. Фёдорову в свою очередь было отнюдь не простым )ix.

Н. К. Гаврюшин пишет: «С точки зрения православной традиции учение Н. Ф. Федорова нельзя определить иначе как рационалистическую ересь». Странная штука, однако, эта «рационалистическая ересь». Интересно было бы узнать, в каких соборных обсуждениях и решениях было утверждено анафематствование разума, или хотя бы его низшей части – «рацио» или «интеллекта»? Гилберт Кийт Честертон, замечательный проповедник христи-анства в ХХ веке, избрал для своей проповеди необычную форму детективных рассказов, героем которых является патер Браун. В рассказе «Сапфировый крест» он разоблачает вора, переодевшегося священником. На вопрос вора, как патер смог его разоблачить, Браун отвечает: «Вы слишком нападали на разум. У священников это не принято».x Не найдя у Фёдорова каких-либо действительно еретических мыслей и даже соглашаясь с тем, что «там, где Фёдоров не упоминает своего проекта, его мысли и оценки обычно звучат вполне по православному» ( 7, с.30), уважаемый профессор делает одно удивительное, на наш взгляд, замечание по поводу понимания Фёдоровым природы греха. Критик пишет: «Греховность человеческая, по Фёдорову, не просто вносит частичное нестроение в непостижимую гармонию Божьего мира, она весь этот мир, все творение Божие превратила в хаос, лишив его всякого смысла и красоты. Это — важнейшая предпосылка фёдоровских рассуждений, из которой вытекает и основная задача: превратить хаос в космос, вернуть миру красоту и гармонию» (7, с.31).

Что же неправославного можно найти в этих словах Фёдорова? Первородный грех, согласно православному учению, это отнюдь не нечто, вносящее «частичное нестроение» в гармонию Божьего мира, а именно космическая катастрофа, отпадение от Божественных энергий, приведшая к тому, что «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего». ( Рим. 23-24) Эта катастрофа, вызвана, согласно Библии, предательством Адама. Адам был создан, как главное действующее лицо во Вселенной, и имел определённое Божественное задание: «взял Бог человека и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать и хранить его» (Быт. 2:15). Будучи поселён в Эдемском саду, согласно преданию, Адам был наделён полнотой физических и духовных возможностей, но не выдержал проверки на достойное употребление своей свободы и к тому же ещё малодушно попытался свалить вину на Еву. Это привело к тому, что Адам был признан несостоятельным для выполнения задания, ради которого был создан.

Фёдоров фактически впервые осознал слова Библии, как космическую задачу, поставленную перед Адамом и определяющую место человека во Вселенной - хранить и возделывать её, как сад, преодолевая неизбежный рост энтропии в мире, оторванном от Божественных энергий, став сознательным проводником в физический мир энергий Жизни, Разума и Любви.

Интересно, что как раз в то время, когда Фёдоров обдумывал своё учение, в науке появились две на первый взгляд совершенно несовместимые теории. В физике, после работ Клаузиуса и Томсона, было утверждено Второе Начало Термодинамики, согласно которому в замкнутой системе все про- цессы определяются требованием роста энтропии, идут к тепловому равновесию, распаду, деградации и всеобщей «тепловой смерти Вселенной». В это же время в биологии, благодаря Дарвину, Уоллесу и Гексли, набрала силу обоснованная многочисленными свидетельствами теория эволюции, говорящая об усовершенствовании и прогрессе организмов, о возникновении всё более сложных типов животных, увенчивая эту лестницу восхождения живых существ появлением «человека разумного», что прямо противоречило требованиям Второго Начала. Лишь в ХХ веке физики разобрались с этим противоречием, осознав, что Второе Начало не запрещает развитие в открытых системах, способных обмениваться веществом и энергией. Именно к таким системам относится биосфера, эволюция которой привела к появлению существа, оказавшегося на определённом этапе способным к восприятию Духа, появлению Адама - родоначальника всех людей планеты, положив начало формированию “сферы разума” - Ноосферы. Николай Фёдоров, по нашему убеждению, является предтечей ноосферного мировоззрения, его родоначальникомxi.

Талантливый церковный публицист, диакон А. Кураев, стяжавший себе славу неутомимого борца с современным оккультизмом, к сожалению, в пылу полемики почему-то счёл учение Вернадского о ноосфере одной из разновидностей оккультных ученийxii "Эры Водолея". Возможно, причина этого состоит в гуманитарной подготовке и поверхностном знакомстве с естественными науками, в том числе и с идеями Вернадского - одного из самых выдающихся естествоиспытателей и мыслителей ХХ века. Научное понимание идей о ноосфере, как одной из геологических оболочек, возникшей на Земном Шаре как итог развития Биосферы - сферы жизни, не имеет ничего общего с оккультным пониманием ноосферы, как «сферы духов», «тонких миров» и тому подобных категориями мифологического анимистического сознания. Оккультное понимание «ноосферы» по существу гораздо ближе к «традиционным» представлениям о «воздушном царстве», в котором проявляют свою деятельность ангелы (как светлые, так и тёмные, причём последние исполняют роль «мытарей», взимающих с грешников «пошлину» за грехи, совершенные ими при жизни), и находится вместе с ними в оппозиции к научной картине мира. Христианское осмысление идеи ноосферы, как и учения Фёдорова, является, как можно видеть, одной из актуальных задач современного диалога между религией и наукой.

Печально, конечно, что термин «ноосфера» пытаются использовать оккультисты и шарлатаны. Ярким примером такой деятельности являются сочинения В. Ю. и Т. С. Тихоплавовxiii. В их книгах, равно удалённых как от науки, так и от религии, представлен весь «джентльменский набор» паранаучных представлений конца ХХ века, включающий апелляции к «парадоксу Эйнштейна-Подольского-Розена», работам американских парапсихо- логов, феноменам из области тайн и загадок, вперемешку со ссылками на «опыт Великих духовных Учителей Человечества», где Христос ставится в один ряд с Гермесом Трисмегистом, Магометом и Саи Бабой, а также на «научные труды» следующих по стопам Е. Блаватской фантазёров, таких, как Э. Мулдашев («открывший» в Гималаях расу сверхлюдей ) и прямых аферистов, как А. Акимов, отмывавший деньги Министерства обороны, используя представления о неведомых физике «торсионных полях»xiv. Естественным итогом является проповедь в книгах Тихоплавов идей жулика (или, возможно, исполнителя воли стоящих за его спиной манипуляторов общественным сознанием) Г.Грабового, заявившего, что он уже умеет воскре-шать мёртвых и не постеснявшегося использовать для саморекламы трагедию Беслана. Идеи Вернадского, равно как и идеи Фёдорова, ничего общего с этой оккультной свистопляской не имеют, а уважаемый диакон, по-видимому, впал в тот самый «грех невежества», о котором он же очень хорошо писал в другом месте.

Не меньший вред православию в наши дни наносят некоторые богословы, которые, преклонившись перед непобедимостью смерти, узрели сегодня во Втором Начале термодинамики некую аналогию с «концом света», о котором говорили пророки. Более того, они убеждены, что именно «представ-ление о мире, разрушающемся и распадающемся, представление о личности человека деградирующей и истории человеческой, находящейся в непрерыв-ном регрессе, свойственно православному пониманию мира и прямо проти-воположно идее развития» (с. 34). Такое убеждение, по нашему мнению, гораздо дальше от православия и от христианства вообще, чем идеи Фёдорова. Не удивительно, что у таких верующих идея Фёдорова о том, что «Общее дело» - это и есть реализация святоотеческого завета о творческой синергии между Творцом и человечеством в главном деле, главном уповании христианства, воскрешении мертвых, вызывает явное неприятие.

С другой стороны, у позитивистов, в особенности знакомых с термодинамикой, представления о «Божественных энергиях» и особой роли человека во Вселенной, вызывают не меньшее недоумение и неприятие в силу либо богословской необразованности, либо сознательного выбора в качестве мировоззрения материализма и атеизма.

Фёдоров, насколько нам известно, не был знаком с термодинамикой, но он смог понять, что лишь в истинной синергии, соединении Божественной воли и активной деятельности Человечества возможно преодоление греха и смерти, восстановление связи («religio»), которая замкнутую ( согласно модели Эйнштейна-Фридмана) Вселенную может сделать открытой для бесконечных энергий Творца, а перед этим «последний враг истребится – Смерть» (1 Кор. 15, 26). Но эта синергия, соработничество человека и Бога, по Фёдорову, отнюдь не сводится только лишь к ритуальным обрядовым действиям, а требует полной, совершенной отдачи плодов деятельности человека, на каком бы поле он ни трудился (включая и науку, и искусство, и производство, и политику), Творцу, направляющему его деятельность к окончательной победе над смертью и переходу человечества в качественно новое состояние.

Но для этого необходим кенозис. Кенозис - это отнюдь не просто "смирение", в особенности если смирение понимать, как преклонение перед невозможностью преодоления смерти.

Кенозис, который может привести человечество к окончательной победе над смертью - это истинно творческий акт, «усилье Воскресенья» (Б. Пастернак), «максимальная концентрация усилий на минимальной площади» («Принцип Колмогорова – Сахарова»). С. Хоружий сравнивал кенозис со сжатием шнура плазмы, при котором достигаются условия для начала термоядерной реакции. Духовное усилие, ведущее к преодолению смерти, вполне сравнимо с этим физическим процессом.

В отличие от аскетических подвигов первых двух тысячелетий христи-анства, сегодня кенозис необходим уже не только отдельным личностям, но всему человечеству. Речь идёт отнюдь не о пресловутом призыве «назад в пещеры», требовании сократить производство энергии, уменьшить число людей на Земном шаре до одного миллиарда (к чему призывал, например, в середине 90-х годов XX века бывший министр экологии РФ В. И. Данилов-Данильян) и отказаться от достижений науки и культуры. Современное «общество потребления» создало огромное число искусственных потребностей, неразумное использование ресурсов Земли, бессмысленные войны и разрушительное ведение хозяйства уже стали причиной глобальных кризисовxv. Сегодня это очевидно, а сам Фёдоров понимал это уже в конце ХХ века, осуждая увлечение «мануфактурными игрушками» в ущерб человечности. Но призыв Фёдорова к кенозису - это нечто прямо противоположное требованиям современных «экологистов», призывающих человека занять скромную нишу среди прочих земных тварей - тигров, муравьёв, земноводных - во имя сохранения биосферы, понимаемой, как абсолютная ценность.

Кенозис, который необходим для осуществления главного упования христианства, достижения Царствия Божия «на земле, яко на небе», нужен именно для того, чтобы человек смог осуществить свою главную задачу – «теозис», стать проводником Божественных энергий в мире - а «охрана природы» станет естественным следствием этой позиции.

Возможность соединения человеческой и божественной природы в целостном существе - суть Халкидонского догмата, поднимающего на головокружительную высоту представление об идеале, к которому может и должен стремиться человек. Идеал этот в полной мере явлен человечеству самим Христом, открывшим для каждого возможность к нему стремиться, путь Восхождения и Преображения. Путь этот бесконечен, как бесконечно отличие между Творцом и тварным миром, но на каждом этапе этого восхождения вставший на этот путь идёт вперёд, падая и оступаясь, получая всё новые задания и обретая всё новые силы через покаяние. Эту мысль красиво выразил Клайв Льюис в сказочной притче «Расторжение брака»xvi. Несмотря на вероисповедные различия К. Льюис и Г.-К. Честертон (Честертон - католик, Льюис - протестант), оба эти автора сделали больше, чем иные пастыри, для проповеди христианства в формах, привлекательных и доступных для человека ХХ века, и привели ко Христу немало мыслящих людей.

Фёдоров, осознавая особую роль человека во Вселенной, более всего страдает от сознания несоответствия человека этой роли, что выражается ярчайшим образом в «неродственности» людей на земле. В этом он, конечно, сильно отличается от тех ортодоксов, которые озабочены исключительно спасением своей души, и отрешенно (а может быть, и с тайным удовольст-вием) принимают мысль о погибели и вечных адских мучениях всех иноверных, инославных и прочих инакомыслящих. Конечно, не все право-славные таковы. Ахимандрит Софроний в воспоминаниях о своём великом наставнике, старце Силуанеxvii, пишет:

«Молитва последнего напряжения, с плачем о всем мире, роднила и связывала его крепкими узами со «всем Адамом». Для него, пережившего воскресение души своей, стало естественным воспринимать каждого человека, как вечного брата своего.

В земной жизни есть известный последовательный черед, но в вечности все мы едино, и потому каждый из нас должен заботиться не только о себе, но и об этом всеединстве. После опыта адских страданий, после указания Божия: «держи ум твой во аде» для старца Силуана было особенно характерным молиться за умерших, томящихся во аде, но он молился также и за живых и за грядущих. В его молитве, выходившей за пределы времени, исчезала мысль о преходящих явлениях человеческой жизни, о врагах. Ему было дано в скорби о мире разделять людей на познавших Бога и на не познавших Его. Для него было несносным сознавать, что люди будут томиться во «тьме кромешной». Помним его беседу с одним монахом - пустынником, который говорил:

— Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне.

Очевидно ему доставляло удовлетворение, что они будут наказаны вечным огнем. На это старец Силуан с видимым душевным волнением сказал:

— Ну скажи мне, пожалуйста, если посадят тебя в рай и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?



  • А что поделаешь, сами виноваты, — говорит тот.

Тогда старец со скорбным лицом ответил:

— Любовь не может этого понести... Нужно молиться за всех.»

Но если аскеты-пустынники видели единственную возможность выхода из ада лишь на путях личного молитвенного «умного делания», Фёдоров призывает к тому, чтобы это делание вышло за пределы келий и храмов. Он огорчается тем, что верующие люди «приняли молитву перед обедом за сам обед». Эти слова до сих пор вызывают раздражение у тех, которые полагают, что единственный путь к спасению - это аскетика, пост и молитва, удалённые от реального совместного делания человечества. Фёдоров же убеждён, что и наука, и искусство, и политика могут и должны стать инструментами Общего Дела, которое многими понимается крайне убого и карикатурно. Сегодня весьма злободневны упрёки Фёдорова в адрес «буддийствующего» или «субботствующего» общества, забывающего центральную мысль всего христианства о победе над смертью и восстановлении всех в нетлении для жизни вечной. Эта мысль скользит по поверхности сознания современного человека, даже отталкивается им и ускользает от понимания, как она ускользнула от Льва Толстого, написавшего своё «Евангелие» и от создателей рок-оперы «Jesus Christ Superstar» - оба эти произведения заканчиваются сценой распятия, за которым никакого воскресения не следует! Но если забыта главная мысль Евангелия о воскрешении, что уж тут удивляться тому, что не понята главная мысль Фёдорова, неразрывно связанная с первой. Осознать же, что


Каталог: forums -> arosa -> rusmaterials
rusmaterials -> Человек. Цивилизация. Общество
rusmaterials -> Пути, ведущие в грядущее тысячелетие. Проблемы и перспективы
rusmaterials -> Диалог с прошлым, настоящим и будущим
rusmaterials -> А. В. Полетаев история и время в поисках утраченного «языки русской культуры» Москва 1997 ббк 63 с 12 Учебная литература
rusmaterials -> Модель управления предприятием и
rusmaterials -> Лекции Вернадского были изданы в Париже в 1924 году и привлекли внимание двух замечательных французских мыслителей. Ими были математик и философ Эдуарда Ле Руа ( 1870-1954)
rusmaterials -> Константин Фрумкин
rusmaterials -> Ю. В. Яковец Глобализация и взаимодействие цивилизаций
rusmaterials -> Никита Николаевич Моисеев


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница