Кантовское понятие априорности в эсхатологическом измерении



Скачать 320.24 Kb.
страница1/5
Дата26.04.2018
Размер320.24 Kb.
  1   2   3   4   5

Лошаков Р.А.
Кантовское a priori как эсхатологическая реальность.
Abstract
The question under consideration in this article is the comprehension of Kant’s a priory as eschatological reality. The solution of third cosmological antinomy which was given by Kant in the “Critique of pure reason” includes the difference between time and temporality. The latter is a freedom as an act of consciousness. In turn, the ontological explication of freedom is that the act of consciousness is consciousness as an act. Therefore the analysis of this problem leads to the difference between perfect and imperfect actions which has introduced by Aristotle in ninth book of “Metaphysics”. Unlike imperfect actions (δύναμις) which are always directed towards extraneous purpose, a perfect action (ενέργεια) is own purpose. The further analysis shows that perfect actions have an eschatological a priori which is summarized in the metaphysical “already”. Using the example given by Aristotle one can say that if we think, it means we have already thought, if we see – we have seen. This a priori that we can define as the “past in the future” is eschatological reality. From this point of view the problem of synthetical unity of consciousness is discussed.

Аналитическое тождество трансцендентальной

апперцепции у Канта отличается от

множественности несводимого к этому

тождеству данного. Но Я-заложник – это

тождество, становящееся в искуплении всеми

другими.

Эммануэль Левинас1


Бесконечное самообоснование свободного

явления.


Мераб Мамардашвили2
В данной статье будет предпринята попытка развернуть мысль Канта об априорных источниках нашего знания в эсхатологическом измерении. Это ни в коем случае не означает, будто мы должны выискивать между строк «Критики чистого разума» какие-то теологические импликации, что само по себя явилось бы совершенно праздным занятием. Напротив, необходимо взять мысль Канта в ее предельном выражении, понимая предельность в том самом смысле, в каком Жан-Люк Нанси говорит о мысли на пределе самой себя, т.е. мысли, готовой обернуться неожиданностью события. Другими словами, мы должны выявить в тексте «Критики чистого разума» такие «критические» точки, в которых мысль Канта ставит саму себя под вопрос, в которых она, выражаясь гегелевским языком, предстает как «свое иное». Одной из таких «точек» станет для нас третья космологическая антиномия, решение которой Кантом допускает, наряду с миром причинности, существование свободы.

Однако, прежде всего, следует высвободить само понятие априорности из непосредственного контекста задач трансцендентальной эстетики и аналитики, представив его в исключительно временном значении чистого предшествования. Взятая в этом значении, априорность выступает в темпоральной модальности «уже», как того, что дано прежде любого эмпирически определенного явления. Это «уже» имеет трансцендентальный характер, поскольку отсылает к тому, что находится вне всякой эмпирической последовательности явлений. Так, в последовательности эмпирических событий, ведущих от А к В, от В к С и т.д., А стоит прежде, чем В и С; однако при этом А не является тем, что дано априори по отношению к последующим событиям. В констатации этого факта заключается известный парадокс причинности Юма, демонстрирующий нам невозможность априорного выведения события В как следствия события А из самого А как его причины. Преодоление данного скептического парадокса становится возможным только при ясном понимании того, что вся временная последовательность, ведущая от А к В и от В к С уже охвачена темпоральностью более исконной, чем обычная последовательность явлений во времени, – темпоральностью, в горизонте которой всякое эмпирическое временное следование дано как уже совершившееся действие. Смысл третьей космологической антиномии заключается в полагании этой исконной и исходной темпоральности, к пониманию которой Кант подходит, чтобы здесь и остановиться, поскольку дальнейший шаг означал бы выход из проблемного горизонта «Критики чистого разума».

Как известно, тезис антиномии свободы и необходимости гласит, что все в мире подчинено закону причинности, вследствие чего всякое явление мира детерминировано предшествующей ему причиной, тогда как антитезис полагает наличие в мире свободных явлений. Решение Кантом этой антиномии в самом общем виде сводится к следующему: совокупность объектов возможного опыта мыслится нами в категориях причинности, но, поскольку сама причинность есть априорная форма, налагаемая разумом на мир явлений, то сам разум, не будучи явлением чувственного мира, не подчинен закону причинности. Вместе с тем, сам закон причинности, как это следует из «второй аналогии опыта», задает определенную последовательность явлений во времени, откуда следует, что сознание (разум) в силу того, что оно не подчинено закону причинности, должно обладать совершенно иной темпоральной структурой, чем та, которой характеризуется обычная последовательность событий во времени. «Действительно, – говорит Кант – сам разум не есть явление и не подчинен никаким условиям чувственности; поэтому в нем самом в отношении его причинности нет никакой временной последовательности, и, стало быть, к нему неприложим динамический закон природы, определяющий временную последовательность согласно правилам»3. Намечаемое здесь Кантом различие самого времени и того, что протекает во времени, в дальнейшем получает следующее разъяснение: «В нем (разуме – Л.Р.) нет предшествующего состояния, которое определяло бы последующее состояние, стало быть, он вовсе не принадлежит к ряду чувственных условий, которые делают необходимыми явления по законам природы. Он, разум, присутствует и остается одинаковым при всех обстоятельствах времени, но сам он не находится во времени и не приобретает нового состояния, в котором он не находился бы раньше (Разрядка моя – Р.Л.)».4

Именно здесь мысль Канта готова вырваться за пределы «Критики чистого разума» с ее трансцендентальной дедукцией и схематизмом чистых рассудочных понятий, за пределы всего комплекса проблем, подчиненных задаче обоснования чистой математики и чистого естествознания. Однако сам Кант делает всего лишь максимум возможного из того, что можно сделать, оставаясь в рамках изначальных задач «Критики», полагая природу разума в его свободе, и, трактуя саму свободу как самодействующую причинность. Поистине свободным может быть только такое явление, которое несет в себе самом причину своего существования. Поскольку же такого рода причинность невозможно наблюдать в чувственно воспринимаемом мире, то она имеет всецело умопостигаемый характер. Здесь для Канта пролегает абсолютная граница разума в его трансцендентальном применении, дальше которой он отказывается идти: «Мы можем, следовательно, обсуждать свободные явления с точки зрения их причинности, доходить только до умопостигаемой причины, но не выходить за ее пределы».5

Таким образом, Кант вплотную подходит к открытию темпоральной структуры события, оказываясь у самых границ трансцендентальной субъективности, выход за пределы которых стал бы для него шагом за очерчиваемый этой субъективностью горизонт бытия как сознания. Однако Кант ограничивается тем, что сводит едва намеченный им горизонт чистой темпоральности, заключающей в себе бытие сознания, к прежней, отчеканенной еще схоластами, метафизической формуле свободы: “liberum est quod sui causa est”. Поэтому задача выхода за горизонт трансцендентальной субъективности требует от нас экспликации онтологического смысла свободы как самодействующей причинности. Этот смысл мы могли бы резюмировать в виде следующего утверждения: мир не заключает в себе априорной возможности своего объяснения.

Продуманное во всех своих следствиях, данное положение показывает абсолютную беспочвенность притязаний науки на то, чтобы быть описанием вещей самих по себе, т.е. быть по существу онтологией. Действительно, если мы допускаем, что мир обладает априорной возможностью своего объяснения, то тем самым мы вынуждены признать, что объяснение мира коренится в самой его структуре, что, следовательно, научное объяснение мира способно объяснить свою собственную возможность как часть объясняемой реальности. Тем самым, высказываемое нами онтологическое утверждение, что мир не несет в себе априорной возможности своего объяснения является всего лишь констатацией того обстоятельства, что само объяснение не находится в ряду физических объектов мира. Так, если я рассматриваю звезду на ночном небе, то мое восприятие можно объяснить воздействием на органы зрения света, исходящего от звезды. Однако мое понимание того, что видимое мною – звезда, а не просто светлое пятно на темном фоне, невозможно объяснить фактом наличия звезды, ее физическим и химическим составом. В отличие от восприятия, которое относится к явлениям физического мира, и может, вследствие этого, быть изучаемо при помощи методов точного естествознания, понимание воспринятого есть акт сознания, и в качестве такового оно – не явление мира, а его событие, которое вообще не может быть локализовано в физическом пространстве. Понимание, если воспользоваться удачным выражением М.К.Мамардашвили, относится к «третьим вещам», которые нельзя обнаружить ни в ряду физических объектов, ни среди явлений психофизиологической природы.

Таким образом, наука опирается не на пресловутые «факты», природу которых тщетно пыталась постичь позитивистская эпистемология. В основании науки находится некое a priori, которое, вследствие того, что оно не может быть описано на языке науки, оказывается ее «слепым пятном». Смысл этого a priori дан в свободе, которой проявляет себя спонтанность сознания. Событие есть не что иное, как явление свободы в мире, притом, что сама свобода, разумеется, не относится к «явлениям» мира. Поэтому


Каталог: files
files -> Истоки и причины отклоняющегося поведения
files -> №1. Введение в клиническую психологию
files -> Общая характеристика исследования
files -> Клиническая психология
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
files -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница