К вопросу о некоторых особенностях теории социальной стратификации п. Сорокина



Скачать 126.34 Kb.
страница1/2
Дата05.06.2018
Размер126.34 Kb.
ТипСтатья
  1   2

Материалы XIV Международной конференции молодых ученых «Человек в мире. Мир в человеке: актуальные проблемы философии, социологии, политологии и психологии». Пермь, 2011

УДК 316.2



К ВОПРОСУ О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНОЙ СТРАТИФИКАЦИИ П. СОРОКИНА
Сыкалов Игорь Александрович, Постников О.С.

Пермский государственный национальный исследовательский университет,

614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15;

E-mail: igors_85@mail.ru; ali-g93@mail.ru

Статья содержит анализ наиболее характерных идей о социальной стратификации классического социолога П. Сорокина. Выявлен главный аргумент этих идей, и проанализированы элементы, текущей социологической дискуссии вокруг них. Кроме того, предпринята попытка критического осмысления некоторых идей.

Первая четверть XX века ознаменовалась в истории, как отечественной, так и всеобщей, сложнейшими и неоднозначными социально-политическими и экономическими процессами. В этот же период социология накопила значительный опыт в изучении различных общественных проблем, и, как отмечает Ю.Н. Давыдов, на переходе от XIX века, века социологической классики, к XX веку возникла и делала свои решительные шаги другая социология – неклассическая [2; 165]. Как представляется, это было результатом значительного усложнения общества и его структуры. Уже невозможно было адекватно, научно отражать социальные изменения, используя традиционные методологические установки, необходимо стало сформулировать новый разносторонний, и в то же время глубокий взгляд на общественные явления. Именно это и попытался сделать выдающийся социолог XX века П.А. Сорокин, а одним из главных направлений его научной деятельности в то время было исследование социальной стратификации, которую он понимал как «дифференциацию некой данной совокупности людей на классы в иерархическом ранге» [7; 302].

Прежде всего, в понимании сущности общества в целом П.А. Сорокин справедливо критикует как социальный реализм, так и номинализм. И исходит в этом вопросе из диалектики общего и единичного, в качестве которых представляется соответственно общество и индивид. Так, он пишет: «Общество или коллективное единство как совокупность взаимодействующих людей, отличная от простой суммы невзаимодействующих индивидов, существует <…> Но, вопреки реализму, общество существует не «вне» и «независимо» от индивидов, а только как система взаимодействующих единиц, без которых и вне которых оно немыслимо и невозможно, как невозможно всякое явление без всех составляющих его элементов» [6; 316]. Как видим, автор фактически доказывает диалектическое положение о том, что общее существует не само по себе, а только через единичное, что принципиально противоречит представлениям,в частности, Г. Спенсера, который в целом оказал значительное влияние на П.А. Сорокина.

Общество Сорокин обозначает как социальное пространство, социальную вселенную, состоящую из народонаселения Земли. Определить положение человека или какого-либо социального явления в социальном пространстве означает определить его (их) отношение к другим людям и другим социальным явлениям, взятым за такие точки отсчета» [7; 298]. Перефразировав известную пословицу, можно сказать: «Скажи мне, участником каких реальных совокупностей ты являешься, и какую роль занимаешь в каждой из них, и я скажу кто ты» [7; 34]. Для облегчения определения положения индивида в социальном пространстве, можно сократить число параметров до двух основных: вертикального и горизонтального. Здесь же необходимо заметить принцип многолинейности элементарного расслоения населения, которого придерживался Сорокин. В «Системе социологии» им отмечалось: «… Еще более неудачны те теории, которые разлагают население на число слоев, согласно одному какому-либо признаку» [7; 74]. Действительно, если бы социальное расслоение было таким, то, соответственно такими же простыми и понятными были бы и социальные процессы. Поэтому, исходя из собственного определения социального класса как «общности людей, располагающих близкими позициями в отношении экономических, политических и профессиональных статусов» [7; 303], он выделяет, соответственно три формы стратификации: экономическую, политическую и профессиональную, а не изучает феномен неравенства вообще, как многие из его предшественников. Причина этого разделения также в том, что, несмотря на то, что люди, принадлежащие к высшему слою в каком-то одном отношении, обычно принадлежат к тому же слою и по другим параметрам, и наоборот, все же существуют нередкие исключения из правила.

«Общества без расслоения, с реальным равенством их членов – миф, так никогда не ставший реальностью за всю историю человечества» [7; 304]. «Расслоение на высших и низших, привилегированных и обделенных <…> во всех сколько-нибудь широких и организованных социальных группах, продолжает существовать между людьми в тысяче форм», - эта концептуальная идея является одной из основных в работах Сорокина зрелого периода его творчества. Пытаясь обосновать это утверждение, он даже упоминает об иерархии в растительном и животном мире, что, конечно, не является сколько-нибудь весомым аргументом, однако, удивляет стремление доказать свою идею какими бы то ни было способами. Вместе с тем, некоторые современные исследователи приходят к аналогичным выводам, как и Сорокин. Так, например, Н.А. Аитов заключает: «Общим для всей истории человечества является лишь наличие неравенства между людьми. Оно существовало даже в первобытном обществе. <…> Особенным в разных формациях является основа социального деления» [1; 38]. Это еще раз доказывает, что мысли П. Сорокина до сих пор не потеряли своей актуальности, т.к., например, рассматривая тему национальности, он утверждал: «…нет национальных проблем и национального неравенства, а есть общая проблема неравенства, выступающая в различных видах и производимая различным сочетанием общих социальных факторов…» [7; 250]. Причину же социальной стратификации исследователь видит в изначальной разнородности людей: «Очевидно, что полная гомогенность людей – факт маловероятный. И в будущем люди будут гетерогенны. Следовательно, расслоение населения в той или иной форме будет и в будущем, следовательно – надеяться на полное исчезновение антагонизмов едва ли приходится.

Только тогда, когда вся система социального расслоения будет кардинально изменена, только тогда была бы возможна реализация идеального общества равных…» [7; 102]. А изменение этой системы возможно только при изменении самих людей, при уничтожении различий между ними, судя по Сорокину, что принципиально невозможно. Отсюда можно сделать вывод о невозможности уничтожить социальную стратификацию.


Эту мысль подтверждает Сорокин: «Попытки уничтожить социальный феодализм были удачными в смысле смягчения некоторых различий и в изменении конкретных форм стратификации. Им никогда не удавалось уничтожить саму стратификацию» [7; 306].

Причины социальной стратификации лежат, по мнению Сорокина в самой организации любой совокупности людей, т.е. общества. Наиболее четко он выразил эту идею в следующих словах: «Быть может в том и состоит трагедия людей, что без организованности социальные группы не могут существовать длительно; раз дана организованность – дано деление на привилегированно-правящих и обделено-управляемых» [7; 224].

Таким образом, на вопрос, будораживший многих социальных мыслителей, философов и социологов-предшественников Сорокина, последний отвечает определенно и безапелляционно: социальная стратификация – это атрибут, неотъемлемое свойство любого общества.

Помимо вышеобозначенной принципиальной позиции исследователя, его труды, касающиеся проблем социального неравенства пронизывает еще одна концептуальная идея - идея бесцельных исторических флуктуаций. По справедливому замечанию Ю.В. Яковца «исследование прозрений Сорокина было бы не полным, если не остановиться на его принципиальной позиции о «бесцельных флуктуациях» циклической динамики, отсутствии общеисторических трендов, вектора прогресса» [8; 7].

«Общественная мысль второй половины XIX века отмечена линейной концепцией социально исторических перемен. Большинство социологов, экономистов и философов истории занимались в основном формулированием «законов исторического развития» и открытием «исторических тенденций и трендов». [5; 3] «К сожалению, все эти закономерности и тенденции постигла участь контовских «законов» - все они превратились в прах» [7; 310]. Еще откровеннее Сорокин утверждал: «несмотря на нашу склонность видеть во всем определенные закономерности, несмотря на наше желание верить в неизвестные силы, которые создают историю человечества и ведут нас к определенной цели…, мы вынуждены заключить, что такому «финализму» и «эсхатологии» нет серьезных оснований. Исторический процесс напоминает мне человека, который вращается в разных направлениях без определенной цели и места назначения» [7; 333].

Из всего этого возникает несколько вопросов. Во-первых, почему Сорокин, по образному выражению, «порвал пуповину соединяющую его с конто-спенсеровской традицией» [3; 203-222]? В чем причина превращения эсера, достигшего значительных успехов на политической арене, твердо уверенного в возможности кардинального переустройства в ярого противника теорий прогресса и эволюции, приверженца концепций бесцельных флуктуаций? Ответ на этот вопрос, по-видимому, следует искать в самом обществе, в историческом контексте, а точнее, в том влиянии революционных и послереволюционных событий непосредственно на Сорокина. Ю.Н. Давыдов высказывает аналогичную мысль: «Личный опыт «переживания и изживания» большевистской революции привел Сорокина к убеждению в ее бессмысленности, поскольку сами её инициаторы пришли, в конце концов, к осознанию необходимости реставрировать, хотя и под другими названиями, как раз то, с разрушения чего – «до основания»! – они начинали «мировой пожар»!» [2; 167] Для социолога сперва отдавшего «дань молодости» революционному движению, а затем оказавшегося свидетелем и жертвой «революционной диктатуры», стало, наконец, совершенно очевидным внутреннее родство идеологии прогресса с одной стороны, и всех форм революционаризма – с другой. В поисках систематически продуманной альтернативы любым вариантам прогрессизма. Сорокин приходит к радикальному циклизму» [2; 166].



Второй вопрос, по поводу его концепции бесцельных флуктуаций П. Сорокина, можно сформулировать так: не исчезает ли научность социологии, если принять за истину концепцию внеисторических, ненаправленных циклов, ведь никаких законов развития общества, по сути, открыть будет невозможно в принципе? Для пояснения и уточнения этой мысли приведет слова Сорокина: «Открыть законы возникновения или последовательности мы можем только перейдя к мелким сериям трансформаций, повторно совершающихся в жизни отдельного общества. Вместо обобщения на почве немногих громадных и фантастических сходств следует делать обобщения на почве многочисленных мелких и точных сходств. Социология, чтобы достичь общих истин (законов), должна перейти от масс к молекулам» [6; 357]. На эту мысль Сорокина Н. Рожков рецензент, справедливо замечает: «Если нет общих законов, какая же может быть социология? [4; 590] С Сорокиным в данном случае действительно можно поспорить, ведь изучая только молекулы, нельзя открывать законы, касающиеся макрообъектов, в микромире свои законы, в основном отличные от законов макромира. Также и в обществе: есть принципиальная разница между тенденциями и закономерностями в функционировании относительно небольших социальных групп, и глобальных общественных объединений, таких как нация, народ, государство и человечество в целом, касающихся больших групп людей, например революции, реформы и т.д. С увеличением числа членов группа изменяется не только количественно, но и качественно. Именно на этом качественном, принципиальном отличии и не фокусирует свое внимание П. Сорокин. Здесь можно отметить даже определенное противоречие Сорокина с самим собой. Так, уже позже, в 1927 г., изучая социальную стратификацию и мобильность, исследователь в качестве исторических примеров приводит как русскую, так и французскую, английскую и другие революции, он обращается к целым нациям и государствам, используя различные статистические материалы – то есть в целом он не придерживался своего принципа перехода от масс к молекулам. Возможно, обнаружив у себя данное противоречие, автор в этом же году в «обзоре циклических концепций социально-исторического процесса» ничего не говорит о необходимости изучения мелких циклов, а просто пытается доказать важность и значимость изучения повторяющихся социальных явлений в целом: «Область повторяющихся феноменов дает понять регулярность социальных процессов; а значит формулировать социологические законы или достоверные обобщения. Во-вторых, эта сфера более доступна исследованию причинной зависимости и функциональной взаимозависимости различных социальных феноменов, чем сфера неповторяющихся процессов. В-третьих, повторяющиеся ритмические процессы, по-видимому, наиболее подходят для количественных исследований, что есть конечная цель любой науки» [5; 12]. С этими мыслями Сорокина согласиться уже намного легче, тем более что он не отрицает существование определенных тенденций, но представляет их лишь как часть более глобальных циклов. Так, он отмечал: «Ясно, что могут быть некоторые «секулярные тренды» и «тенденции», но многие из них были лишь частицами долгосрочных циклов, и нет гарантии, что все такие тенденции не разделяют эту судьбу» [5; 11]. Далее автор доходит до крайности в своем релятивизме, замечая: «Даже такая очевидно явная тенденция как рост человеческого населения на этой планете может быть долгосрочной параболой – по меньшей мере, естественные науки, предсказывающие в будущем охлаждение солнца, кажется, допускают такое заключение, а именно, что параллельно с охлаждением солнца количество жизни и человеческое население должны сокращаться» [5; 11]. Действительно, возможно количество населения будет когда-нибудь сокращаться, однако, как нам представляется, причинами этого станет отнюдь не охлаждение солнца, наверняка до этого времени человечество полностью исчезнет с нашей планеты.

Исходя из вышеуказанного, вполне понятна критика Сорокиным всех теорий социального прогресса, исторической эволюции. «Что касается теорий прогресса или регресса, поскольку они – «ценностные суждения» - они обречены (именно из-за этого самого факта) быть субъективными и, соответственно их логической природе, никогда не могут быть научным и констатациями <…> Если социология хочет быть наукой точной, ей надо освобождаться от таких ценностных суждений» [5; 11]. Эта мысль Сорокина также отнюдь не бесспорна: действительно, сложно говорить о прогрессе или регрессе человека, общество, социальной группы в целом, вообще, однако вполне возможно найти объективные критерии прогресса или регресса в тех или иных сферах общественной жизни. Например, если человек богатеет, мы можем объективно признать, что он прогрессирует в экономическом отношении, если за критерий взять, например, уровень дохода. Это же можно отнести и к социальной группе, и никакого субъективизма здесь нет.

Несмотря на вышеуказанный радикальный циклизм Сорокина, некоторые авторы, изучающие его работы по социальной стратификации, например Ю.В. Яковец, утверждают следующее: «По нашему убеждению; исторический и статистический материал дает достаточно оснований для утверждений о наличии вектора прогресса, общеисторических тенденций в частности: углублении экономической, политической, профессиональной и социокультурной стратификации вместе с усложнением структуры общества от эпохи к эпохе; и др…» [9; 35]. Данный вывод, скорее всего, был результатом недостаточного внимания к мысли Сорокина о том, что внутри социальной группы многочисленные, но пока еще неизвестные нам силы «естественным» образом стремятся усилить экономическую стратификацию, пока не вмешаются силы противоположные, препятствующие этому движению. «Будучи отмеченными особым стремлением приостановить естественный процесс стратификации, они напоминают нам искусственную стрижку волос. В этом смысле, они искусственны, хотя в более широком смысле вполне «естественны» [7; 322].

Подводя итоги, можно смело утверждать, что П. Сорокин был одним из самых ярких родоначальников теории социальной стратификации. Обосновав основные положения этой теории, введя в научный оборот главные ее понятия, он способствовал активному включению ее в социологический дискурс. Вместе с тем, некоторые положения данной теории, касающиеся, прежде всего, постулата о постоянстве социальной стратификации, ее атрибутивности по отношению к любому обществу, а также идеи бесцельных исторических флуктуаций высоты и профиля основных форм социальной стратификации, вызвали и вызывают до сих пор неоднозначные оценки исследователей. Во многом способствовали активным дискуссиям и особенности аргументации к которой прибегал П. Сорокин при обосновании своих идей. Однако, как нам представляется, наличие данных дискуссий – яркое подтверждение актуальности теории П. Сорокина, важнейший источник ее развития и совершенствования применительно к условиям современного общества.



Каталог: psu2 -> files -> 5884
5884 -> О некоторых современных интерпретациях научных теорий
files -> Метасюжет поэзии в. Хлебникова: преодоление разобщенности мира
files -> А. А. Мальцев  Казань Проблемы современного марксизма За прошедшее XX столетие марксизм породил много вопросов, появилась различная критическая литература
files -> Проблема идеального в современной научной философии
files -> Философия техники
files -> Морально-политический выбор консерватизма и институционализация политической идентичности
5884 -> Античный кинизм и средневековая культура
5884 -> Трактат Аристотеля «О душе» и античная психология
5884 -> Характер функционирования общественного мнения в контексте проблем развития гражданского общества в современной россии


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница