К. В. Ворожихина «вечНые истИНы» и свОбода от разумА. О неКОтОРых чеРтАх философии львА шеСтОва на примеРе книгИ «афины и иерусалим»



Скачать 192.48 Kb.
Pdf просмотр
страница8/12
Дата11.03.2018
Размер192.48 Kb.
ТипСтатья
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

86
Анатомия философии
пророков Иерусалима – в дерзновенной борьбе за чаемое и бесконечную веру в его осуществление. Компромисс веры и разума, полагает Шестов, невозможен Афины никогда не договорятся с Иерусалимом.
Бог представляется Шестову средоточием суверенности и свободы, при этом он указывает на несовершенство Бога. Он утверждает, что Бог не всеблаг, не всезнающ – Он любит, и хочет, и волнуется, и раскаивается, и спорит с человеком, и даже иной раз уступает человеку в споре (как это было в случае с
Иовом). Бог нас обманывает, являясь источником человеческих заблуждений и скрывая от нас тайны мира, Он непостоянен (Бога нет постоянно. Он является и исчезает. Нельзя даже про Бога сказать, что он часто бывает. Наоборот, обыкновенно, по большей части его не бывает, капризен и ревнив. Бог не знает ни должного, ни необходимого, Он свободен от всех ограничений и не нуждается нив почве, нив опоре, как и человек, пробудившийся к самому себе. Разум, приписывая Ему предикаты, подчиняя Его этическим принципам, стремится спасти человека от несдержанного и беспорядочного произвола»
40
Бога и Его всевластия – те. руководствуется человеческими целями и интересами. Шестов восклицает Отдать себя в руки живого Бога – страшно, а покориться безличной необходимости, невесть каким способом внедрившейся в бытие, – нестрашно, а радостно и успокоительно. Однако тем самым разум убивает живого Бога и порождает каменного истукана – бога философов, слепого и глухого, невидящего человеческих страданий, не слышащего молитв.
Для живого Бога, утверждает Шестов, нет невозможного, как нет ничего вечного и неизменного. Бог неподвластен никаким законам, Он может помочь человеку переступить через истину, через добро и через последнее ограничение – законы материального мира, – и сделать бывшее небывшим: Он, этот Всемогущий Творец, стоит не только поту сторону добра и зла, но поту сторону истины и лжи. Перед Его лицом (facies in faciem) и зло, и ложь сами собой перестают существовать, превращаются в ничто, которого не только в настоящем, но ив прошлом никогда не было, вопреки всем свидетельствам человеческой памяти»
43
Шестов, цитируя слова Сёрена Кьеркегора
44
, говорит, что вся жизнь есть повторение повторение – сама действительность повторение – смысл существования. Повторение означает то, что существовало прежде, наста
Шестов Л. Навесах Иова. МС
Шестов Л. Potestas clavium (Власть ключей. МС
Шестов Л. Афины и Иерусалим. С. 253.
39 Там же. С. 253.
40 Там же. С. 259.
41 Там же. С. 13.
42 Там же. С. 27.
43 Там же. С. 176.
44 При этом шестовская интерпретация категории повторения отличается от понимания ее датским мыслителем. Как указывает Дж.М. МакЛахлан (McLachlan J.M. Shestov`s Reading and Misreading of Kierkegaard // Canadian Slavonic Papers // Revue Canadienne des Slavistes.
1986. Vol. 28. № 2. P. 174–186), повторение для Кьеркегора есть явление психологическое, для Шестова – реальное, происходящее в физическом мире. Для Кьеркегора повторение в случае с Иовом заключается не в том, что ему возвращается все утраченное – его дети, имущество, стада, здоровье, а в том, что после переживания отчаяния его душевные раны затягиваются, ион психологически возвращается к прежнему состоянию. В этом смысле
Кьеркегор оказывается ближе к размышлениям Гегеля: Раскаяние, покаяние имеют тот смысл, что благодаря возвышению человека к истине преступление осознается как в себе и для себя преодоленное, не имеющее само по себе силы. Такое превращение бывшего в небывшее возможно не в чувственной, а в духовной, внутренней форме (Цит. по Шестов
Л. Афины и Иерусалим. С. 91).
45
Кьеркегор С. Повторение. МС
87
К.В. Ворожихина. Вечные истины и свобода от разума
нет вновь. Шестов постоянно возвращается к трем библейских сюжетам, которые играют значимую роль в его философии мифу о грехопадении и эпизодам, связанные с образами Авраама и Иова.
Все три сюжета объединяет то, что в них человек испытывается Богом. В мифе о грехопадении человек поддается искушению, в отличие от двух других библейский историй. Но более значимо то, что в каждом из них присутствует категория повторения.
Ключевым сюжетом в философии Шестова является библейское сказание о грехопадении, оно является основополагающим для его гносеологии, этики и антропологии. Первородный грех, считает Шестов, заключается в знании о том, что то, что есть, есть по необходимости. Причем шестов- ское толкование этого сюжета отличается от христианского. В плодах с древа познания, по его мнению, изначально был заключен смертельный яд – разум, который устанавливает нормы и законы, главный из которых – это смерть (в познании скрыта смерть»
47
).
Разум, согласно Шестову, является огненным мечом, который преграждает человеку путь в Эдем. Он оказывается человеческой способностью, отделяющей человека от Бога, заставляющей его усомниться в божественном всемогуществе, поставить под вопрос веру. Отсутствие веры, помысли философа основополагающий и единственный грех человека. Вместе с верой человек теряет и драгоценный дар Бога – абсолютную свободу, поскольку изначально человек был приобщен к божественному всемогуществу, и для него не было ничего невозможного. Единственный выход – оставить все рациональные расчеты, идти не оглядываясь оглядка – это разум и смерть. Когда человек оглядывается, он, как от взгляда Медузы, превращается в одаренный сознанием камень»
48
Возвращение в райское состояние – то, чего ищет Шестов Бывшее становится небывшим, человек возвращается в состояние невинности и той божественной свободы, свободы к добру, пред которой меркнет и гаснет наша свобода выбора между добром излом или, точнее, пред которой наша свобода обнаруживается как жалкое и позорное рабство. Первородный грех… с корнем вырывается из бытия»
49
Что касается фигуры Авраама, во имя Бога решившегося на заклание своего сына, с которым он связывал свои надежды, то повторение раскрывается здесь как вера Авраама в то, что Бог может дать Аврааму нового сына, что Бог может воскресить Исаака. Авраам, действуя вопреки этике и исполняя веление Бога, верил в то, что он обретет сына вторично на земле.
Авраам становится для Шестова отцом веры в живого Бога.
Иову, в связи с которыми возникает проблема повторения, Бог в действительности возвращает все утраченное – погибших детей, утраченное здоровье и богатство. Как отмечали многие исследователи, Шестов понимает книгу Иова по-своему: Бог сделал все страдания Иова не бывшими, не существовавшими. В то время как принято считать, что у него вновь родились дети, он нажил другое имущество. Таким образом, категория повторения, вечного возвращения является для Шестова символом всемогущества Бога, который способен ради верующего отменить существовавшее прежде
Шестов Л. Афины и Иерусалим. С. 27.
47 Там же. С. 241.
48 Там же. С. 57.
49 Там же. С. 27.
50 Там же. С. 195.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница