К. В. Ворожихина «вечНые истИНы» и свОбода от разумА. О неКОтОРых чеРтАх философии львА шеСтОва на примеРе книгИ «афины и иерусалим»



Скачать 192.48 Kb.
Pdf просмотр
страница5/12
Дата11.03.2018
Размер192.48 Kb.
ТипСтатья
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

82
Анатомия философии
какой-либо религиозной традиции, не ощущал своих национальных корней. Как представляется, на Западе экзистенциальные идеи Шестова нашли значительно больший отклик, нежели на родине. Шестов внес существенный вклад в создание интеллектуальной атмосферы во Франции и впоследствии способствовал возвышению философии, обращающейся к проблемам человеческого существования (экзистенции). Так, Альбер Камю в работе Миф о Сизифе эссе об абсурде уделил значительное внимание экзистенциальной философии Шестова. Определенное влияние идей русского философа испытал Г. Марсель, но отошел от них, т. к. со временем пришел к выводу, что Шестов, непрестанно вопрошая, стучался туда, куда нет доступа человеческому разуму. Среди парижских последователей Шестова можно выделить музыкального и литературного критика, переводчика и писателя Бориса Шлёцера, мыслителя и писателя Жоржа Батая, для которого Шестов был первым философским наставником, поэта-философа Бенжамена Фондана; эссеист Рахиль
Беспалова стремилась стать ученицей Шестова; о влиянии его философии на свое творчество говорили Ив Бонфуа
10
, парижские румыны эссеист Эмиль
Чоран и драматург Эжен Ионеско и др.
Яркая и фантастичная философия Льва Шестова оказала определенное воздействие на писателя и поэта Дэвида Герберта Лоуренса (автора нашумевшего романа Любовник леди Чаттерлей»), который написал предисловие к английскому переводу Апофеоза беспочвенности, писателя и журналиста Джона Миддлтона Мерри, польского поэта и эссеиста Чеслава Милоша, британского поэта Дэвида Гаскойна.
Как отмечал Бенжамен Фондан, наиболее правоверный из его последователей, русский мыслитель никогда не искал учеников, ведь они, полагал Шестов, заставляют учителя говорить то, что хочется слышать им самим, вынуждают его играть роль мудреца-пророка, требуют, чтобы жизнь учителя стала постоянной проповедью. Ученики думают, что учителя дадут им готовые ответы, но это не так. Шестов считал, что философ не может хотеть и не должен быть учителем. Убеждать людей в какой-либо истине бессмысленно, поскольку каждый человек должен выработать свое собственное суждение. По мнению мыслителя, истин столько, сколько людей, каждый человек должен быть творцом своих истин, жить на свой страхи риск, делать выводы на основе собственного опыта. Тех же, кто живет по чужой указке, следует всячески клеймить и порицать. В них говорит лень и трусость мужество и дерзновение являются единственными предпосылками мышления, которое должно оставаться свободным, «адогматиче- ским». Для философа опаснее всего то, что из его мысли сделают выводы, которые она якобы предполагает. Ученики чаще всего забывают мысль учителя и начинают следовать выводам.
Шестов борется с разумом, но при этом находится у него в плену, используя рациональную аргументацию и средства умозрительной философии. Решение этого парадокса связано стем, как Шестов определяет задачи своей философии. Он пишет Выспрашиваете, зачем же тогда руководить, зачем писать книги. Задача духовного руководства состоит лишь в том, чтобы помочь ближнему освободиться от обычной, ставшей как бы второй человеческой природой мудрости. Здесь еще человек может быть нужен и полезен
9
Камю А. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде // Сумерки богов. МС
Бонфуа И. Упрямство Шестова // Бонфуа И. Невероятное. Избранные эссе. МС
Шестов Л. Апофеоз беспочвенности. МС
83
К.В. Ворожихина. Вечные истины и свобода от разума
человеку. Тот, кто узнал тщету человеческой мудрости, тщету готовых путей к истине, – может в трудную минуту поддержать и утешить начинающего»
12
Таким образом, философия имеет пропедевтическое значение, она может подготовить человека к возможным пограничным ситуациям, к катастрофе, научить мужеству и жизни в одиночестве, в неизвестности. Она полезна лишь для начинающих. В самой пограничной ситуации…любая филосо- фия, в том числе и экзистенциальная, ненужна. Каждый должен открыть свои необщеобязательные, но по-настоящему подлинные истины. Люди, считает Шестов, спят наяву и бодрствуют во сне. Свою задачу мыслитель видит в пробуждении от сна, в призыве к бодрствованию, поэтому его философия должна тормошить, щипать, бить, щекотать человека, чтобы привести его в чувство, в сознание, в реальность. Философия оказывается в конечном итоге великой и последней борьбой за первозданную свободу, те. борьбой за реальность верующего сознания, неопороченную знанием.
История философии демонстрирует, что в философии не может быть истины и заблуждений, поскольку они существуют лишь для тех, над кем есть высшая власть, закон, норма. Философы же сами создают нормы и законы, они обладают суверенными правами – таким образом, история философии учит нас свободе от убеждений. Однако, утверждает Шестов, величайшие мыслители Античности, подпав под власть разума, в погоне за знанием утратили драгоценнейший дар Творца – свободу. Исходя из убеждения в том, что истине дана власть нудить, принуждать людей и заставлять радостно покоряться ничего не слышащей, ко всему безразличной необходимости, философы оказались скованными добытыми ими, их собственными истинами. При этом необходимость подменила собой истинную человеческую реальность она «не есть действительно существующее, она лишь для того, кто грезит, находясь в плену у разума. Почему же истина властвует над Парменидом, а не Парменид над истиной, недоумевает Шестов.
В истории философии, считает Шестов, бессмысленно говорить о прогрессе, нелепо утверждать, что она свидетельствует о том, что человечество и философия, преодолевая свои заблуждения, движутся к истине. Как отмечает Шестов, не только историко-философский процесс, но и мировоззрение каждого отдельного мыслителя содержит в себе противоречия, и историки философии знают об этом. Как в мировоззрении одного философа, таки среди философов нет и не может быть единства.
Шестов замечает, что философы не понимают друг друга Аристотель органически не мог понять Платона, также как Платон не мог бы понять Аристотеля, как они оба не могли понять скептиков и софистов, как Лейбниц не мог понять Спинозу, Шопенгауэр – Гегеля...»
20
. На самом деле, философов интересуют лишь их собственные индивидуальные представления. Единство, соответствие, когерентность своих воззрений с идеями других мыслителей их не занимает, они вверяют себя полностью добытой
12
Шестов Л. Sola fide – только верою. Париж, 1966. С. 285–286.
13
Кувакин В.А. Мыслители России. Избранные лекции по истории русской философии. МС
Шестов Л. Великие кануны. МС
Шестов Л. Афины и Иерусалим. С. 28.
16 Там же. С. 24.
17 Там же. С. 31.
18 Там же. С. 34.
19 Там же. С. 37.
20
Шестов Л. Великие кануны. С. 57.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница