Жиртуева Н. С. Типология универсальных и индивидуальных особенностей мистических традиций мира



страница1/3
Дата22.01.2018
Размер69 Kb.
  1   2   3

Жиртуева Н.С.

Типология универсальных и индивидуальных особенностей мистических традиций мира

Мистический опыт рассматривается в статье как феномен, существующий в единстве универсальных и индивидуальных особенностей. К универсальным идеям мистических традиций относятся: 1. Апофатическое учение об Абсолюте. 2. Человек принадлежит идеальному и феноменальному мирам. 3. Эгоцентрическое сознание есть источник страданий человека. 4. Страдания есть стимул духовного развития человека. 5. Мистический опыт сопровождается переходом от эгоцентрического сознания к просветленному. 6. Мистическая практика направлена на «единение» с Абсолютом и преодоление субъектно-объектных отношений. Индивидуальные особенности мистических традиций формируются в зависимости от решения следующих вопросов: 1. Сущность Абсолюта. 2. Соотношение идеального и феноменального бытия. 3. Методы мистической психопрактики.

Ключевые слова: мистика, мистический опыт, мистическая традиция, Абсолют, эгоцентрическое сознание, просветленное сознание, психопрактика.
ХХ столетие отмечено возрастанием интереса к мистическому опыту, обращение к которому может помочь современному человеку преодолеть хаос внутренних противоречий и наиболее полно раскрыть его духовный потенциал. Среди тех, кто занимался исследованием мистического феномена, выдающиеся зарубежные и отечественные ученые Э. Андерхилл, С. Булгаков, У. Джемс, Р. Зенер, Р. Отто, У. Стейс, Ю. Кимелев, Е. Торчинов, М. Элиаде и другие.

Можно согласиться с мнением Ю. А. Кимелева, что возрастание интереса к мистицизму обусловлено стремлением найти «базисное, глубинное единство всех религий», а также связанные с ним экуменические и глобальные интеграционные надежды. Мистицизм очень часто воспринимается «как безусловная, несокрушимая, соответственно высшей ценности, оправдательная инстанция по отношению к конкретным религиозным традициям или религиозности вообще». Вот почему исследование этого феномена имеет большое значение «в ситуации осознаваемого религиозного плюрализма, т. е. в ситуации открытого глобального соперничества множества претендентов на обладание единственной религиозной истиной» [Кимелев 1989,120-122].

В современной исследовательской литературе нет единого определения терминов «мистика», «мистицизм» и «мистический опыт». Предлагаем считать, что термин «мистика» (в узком смысле слова) является сущностным стержнем религии, и имеет значение контакта адепта мистической практики с Абсолютной реальностью, который воспринимается как «единение» с Ней и приводит к качественной трансформации психической жизни человека. Мистика «единения» с Абсолютом является одним из видов эзотерики.

Термин «мистика» является по отношению к понятиям «мистический опыт» (практика) и «мистицизм» (теория) родовым понятием. Мистика «единения» с Абсолютом предполагает совокупность множества составляющих, например, переживания во время контакта с Абсолютом, разнообразные психопрактики, которые разрабатывают способы достижения мистического контакта, аналитические тексты с комментариями и др. Результатом является формирование определенной мистической традиции, с помощью которой совершается трансляция мистической теории и практики от одного поколения к другому [Жиртуева 2009, 20].

Наиболее успешно исследование мистики осуществляется компаративным религиоведением в двух основных направлениях: 1) определение таких её особенностей, которые являлись бы универсальными для всех мистических традиций; 2) определение индивидуальных особенностей мистических традиций мира с целью создания их типологии.

Многие исследователи в ХХ веке стремились определить универсальные особенности мистики. Одним из первых обратился к этой проблеме У. Джемс, выделивший четыре признака, которые должны служить критерием объективности всех мистических состояний. Первый признак - это «невозможность со стороны пережившего найти слова для их описания, вернее сказать, отсутствие слов, способных в полной мере выразить сущность этого рода переживаний». По мнению философа, «истина мистического характера существует лишь для того, кто находится в экстазе, и непостижима ни для кого другого». Вторым признаком У. Джемс считает интуитивный характер мистических переживаний, которые являются особенной, нечувственной формой познания: «мистические состояния скорее принадлежат к эмоциональной сфере, чем к интеллектуальной». При их помощи «человек проникает в глубины истины, закрытые для трезвого рассудка». Они есть «откровением, моментами внутреннего просветления». Два первых признака автор считает определяющими для мистических состояний. Третий – это непродолжительность мистического опыта, поскольку он не имеет постоянного характера. Четвертый – бездеятельность мистика, который «начинает ощущать свою волю как бы парализованной или даже находящейся во власти какой-то высшей силы» [Джемс 1993, 303-304, 323].

Классификации универсальных особенностей мистического опыта предлагали также Э. Андерхилл, Н. А. Бердяев, У. Стейс, Ф. Стренг, Ф. Хаппольд, Д. Холлинбэк и др.

Например, Э. Андерхилл назвала пять признаков. 1) «Мистицизм носит практический, а не теоретический характер». Великие мистики говорят нам не о том, как они рассуждают, но о том, как действуют. Любимые символы мистиков – это символы действий: битва, поиск, паломничество [Андерхилл 2000, 92,93]. 2) «Мистицизм – это чисто духовная деятельность». Мистик лишен сверхчувственного честолюбия и не жаждет оккультного знания или способностей. 3) «Смысл и способ действия мистицизма – любовь». Мистическая любовь – это полная концентрация воли, это глубочайшее желание и стремление души к своему Источнику [Андерхилл 2000, 94,95]. 4) «Мистицизм влечет за собой определенный психологический опыт», который предполагает перестройку всей личности на более высоком уровне ради трансцендентной жизни [Андерхилл 2000, 99-100]. 5) Закономерным выводом из этих четырех правил Э. Андерхилл считает следующее: истинный мистик никогда не ищет своего [Андерхилл 2000, 102].

Известной является также классификация «универсальных, общих характеристик мистицизма во всех культурах, эпохах, религиях и цивилизациях», которую разработал английский исследователь У. Стейс: 1) чувство объективности, или реальности; 2) ощущение блаженства, радости, счастья, удовольствия и тому подобное; 3) ощущение того, что то, что воспринято, является святым, священным, божественным; 4) парадоксальность; 5) утверждение мистиком невозможности описать опыт словами. Философ подчеркнул, что любой мистицизм стремится познать первооснову бытия – «Единое» или «Целое», а свой опыт мистик воспринимает как опыт «недифференцированного единства» [Stace 1961, 62, 132]. Однако, также как и Джемс, Стейс почему-то не включает эту важную характеристику в свой перечень универсальных особенностей мистического феномена. Впервые это сделал философ религии Ф. Хаппольд, который опирался на типологию У. Джемса, но дополнил ее еще двумя характеристиками мистического опыта: «смысл Единого» и «смысл неограниченности во времени» [Happold 1970, 47].

Исследователь Ф. Стренг называет пять характеристик мистического: 1) познание последней реальности; 2) достижение совершенства путем ментального, эмоционального и «волютивного» очищения; 3) установка покоя и тотального (трансцендентного) сознания; 4) чувство свободы от пространственно-временных ограничений; 5) расширение сознания и спонтанности путем самодисциплины. С этими характеристиками, по мнению Ф. Стренга могут соединяться также специфическая техника созерцания; чувство радости и блаженства; идеи о природе «Я», мира и последней реальности; отождествление с универсальным принципом или полная изоляция от какого-либо действия [Кимелев 1989,126].

Однако ни одна из представленных классификаций универсальных характеристик мистического феномена не является полной. Наиболее важными считаются две особенности: 1) стремление мистика к «единению» с высшей Абсолютной (или конечной) реальностью, 2) качественная трансформация психической жизни мистика. П. И. Минин объединяет эти два тезиса в одном высказывании: «Основная тенденция мистического опыта, как такового, состоит в тяготении человеческого духа к непосредственному общению с… абсолютной основой всего сущего, причем прямым путем к этой цели все мистики согласно считают преодоление “феноменальной” стороны своего бытия» [Минин 1991, 340].

Предлагаем следующий перечень универсальных особенностей мистического опыта, которые характерны для всех мистических традиций мира:



1. Признание существования реальности Абсолюта, но отрицание возможности говорить об Абсолюте положительно (отрицательное богословие).

Абсолют считается первопричиной бытия, метафизическим Единым, несотворенным и совершенным, свободным от любых пространственно-временных ограничений. Китайский мистик Чжуан-цзы высказался так: «Не спрашивай, где находится Принцип; он присутствует во всех существах. Именно поэтому мы называем его высшим, всемирным, абсолютным... Это он установил границы существования всех вещей, но сам Он беспределен и бесконечен... Он – создатель причины и следствия, но сам Он не является ни причиной, ни следствием. Он – создатель возникновения и распада (рождения и смерти, смены состояний), но сам Он не является ни возникновением, ни распадом. Все происходит из Него, и все находится под Его влиянием. Он присутствует во всех вещах, но Он не тождественен им, ибо Он един и беспределен» [Хаксли 1997, 18].

В мистических учениях утверждается невозможность говорить об Абсолюте в любых позитивных терминах: говорить о Нем можно только отрицательно (апофатическое учение). Например, основоположник адвайта-веданты Шанкарачарья писал, что определение для Брахмана есть «ни это, ни это». Также и христианский мистик-богослов Василий Великий говорил, что «нет ни одного имени, которое, объяв все естество Божие, достаточно было бы его выразить... Из имен, сказуемых о Боге, одни показывают, что в Боге есть, а другие, напротив, чего в Нем нет» [Булгаков 1994 web]. Мистическое интуитивное познание провозглашается альтернативой рациональному познанию.

2. Человек принадлежит (или ощущает свою принадлежность) идеальному и феноменальному мирам, что способствует противоречиям в его психической жизни.

Идеальный мир Абсолюта, как правило, считается миром духовным, а феноменальный – материальным. Человек ощущает свою принадлежность двум мирам, соединяя в себе два начала, что способствует возникновению внутреннего и внешнего «Я» человека. Так, например, западноевропейский мистик Майстер Экхарт подчеркивал, что «в каждом человеке живут два человека. Один называется внешним, это – чувственность. Сему человеку служат пять чувств, но сам внешний человек действует силой души. Другой человек именуется внутренним человеком, это – сокровенный человек». Предназначение этого внутреннего человека, по мнению мистика, быть наставником и руководителем пяти чувств, «…оберегая их, дабы они не придавались своему влечению к скотству, как придаются иные люди, которые живут по своим похотям, подобно скоту, не имущему разума. Таковые люди достойны скорей именоваться скотом, а не людьми» [Реутин (ред.) 2001, 215].

Основной проблемой человеческого бытия является проблема самоопределения: какое именно начало – внешнее или внутреннее - он будет считать своим истинным. Для человека характерен такой конфликт, который создает драматизм его психической жизни.

Атрибутами мира феноменального являются отсутствие целостности, несовершенство, непостоянство, множественность, ограниченность во времени и пространстве. Напротив, атрибутами мира идеального являются совершенство, блаженство, единство, отсутствие пространственных и временных ограничений.



3. Я-Эго человека формирует эгоцентрическое сознание, для которого характерны многочисленные привязанности и страдания.

Если человек отождествляет себя со своей телесной оболочкой, рассуждая «Я есть Тело», он формирует эгоцентрическое (непросветленное) сознание. Для человека существует мир, в котором противостоит друг другу множество изолированных тел, борющихся за жизнь. Так утрачивается осознание единства человечества и целостности мира. Человек формирует субъектно-объектные отношения, когда весь мир разделяется на «Я» и «иное», и между ними возникает стена отчужденности, доминируют чувства одиночества, страха, недоверия. Субъектно-объектному восприятию мира способствует также рациональное познание с его аналитической способностью все разделять и противопоставлять.

В различных мистических учениях эгоцентрическое сознание было названо по-разному - «сансара», «аханкара», «авидья», «гордыня», «нафс» и др. Оно сконцентрировано на удовлетворении инстинктов и материально-чувственных желаний человека. Я-Эго человека способно порождать многочисленные «привязанности» к объектам, субъектам, явлениям феноменального бытия. Это могут быть другие люди, вещи, идеи, чувства. Эгоцентрическое сознание стремится удержать его как можно дольше, сделать своей «собственностью». Однако изменчивая природа материального, существующего в пространстве и времени, рано или поздно лишает человека объекта ее привязанности, вызывает страдания. Ефрем Сирин говорил: «Всякая земная связь, всякое пристрастие, к чему бы то ни было вещественному, как бы ни было это маловажно, в пристращающемся производит удовольствие и приятное ощущение, хотя неразумное и впоследствии вредное, и вожделевательную силу души так сильно в этом порабощает, что покорившийся страсти лишением любимого ввергается в раздражительность, в печаль, в гнев, в памятозлобие» [Ефрем Сирин 1998, 236].

Привязанности могут приобретать характер очень сильных страстных состояний, которые концентрируют всю энергию мыслей и чувств на объекте желания. Подобные состояния всегда характеризуются крайностями - пассивностью (тамас) или активностью (раджас). Понятие «тамас» в учении индуисткой йоги переводится также как «затемненное сознание» и «буря страстей». Опасность страстных состояний заключается в их неконтролируемости. Суфий Кашани дает такую характеристику «нафса» (низкого, плотского «я», инстинктивно-животной души человека): «Нафс постоянно и неустанно предается похоти и самоуслаждению, вечно выходя за грань умеренности. Он не насытен и его жадность сравнима с мотыльком, которому недостаточно света свечи; не разубежденный осознанием опасности, заключенной в огне, он бросается в пламя и сгорает в нем». «Нафсу быстро надоедают предметы». «В большинстве случаев результат его деятельности не соответствует желаемому. Если нафс случайно и добьется того, чего хотел, он все равно не будет удовлетворен». Мистик делает вывод, что «любые побуждения, таящие даже малейший намек на собственную выгоду или, в любой форме привязывающие человека к миру, являются указаниями нафса» [Тираспольский (сост.) 2004, 16-18].

Самой мощной и разрушительной страстью мистики признают самолюбие (гордыню). Ефрем Сирин характеризовал ее как «неразумную привязанность и страстную приверженность к телу, разлияние и рассеянность ума вместе с острословием и сквернословием» [Ефрем Сирин 1998, 235]. По мнению Кашани, «нафс всегда хочет, чтобы люди восхваляли его, чтобы они следовали лишь его истолкованию правил морали, и чтобы они любили его больше всего на свете. Нафс желает, чтобы его боялись в любых ситуациях и уповали на его милость, как этого требует и Бог от тех, кто предан Ему». По мнению суфия, «такого рода позиция равносильна претензии на богоподобие и является противоборством Божественному Господству» [Тираспольский (сост.) 2004, 17]. Среди других страстных состояний необходимо выделить такие как чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие.

Я-Эго человека возводит в культ личные желания и стремления. Из-за невозможности удовлетворить все желания Эго, жизнь человека превращается в страдание.






Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница